Зазеркалье

Вошедшему сюда – возврата нет.

Средь образов зловещих оказался.

Напрасно звезды дарят яркий свет:

Ты в лабиринте вечном потерялся. Читать далее →

Уже по третьему разу заказывали на всех кофе, коньячок и бутерброды, уже до безобразия был засыпан стол мятыми пачками от сигарет, а пепельницы, блюдечки и пустые грязные чашки завалены окурками, однако завсегдатаи модного подвальчика в одном из московских домов творческой интеллигенции расходиться не спешили. После ста граммов (или более – кому там было дело считать?) кто-то вдруг заговорил о предательствах, изменах, о внезапных утратах, когда из сердца, словно скальпелем, вырезывается объект горячей и всепоглощающей любви. Всем, кроме самых скрытных и затаенных душ,  судя по всему, хотелось рассказать о своем заветном. Читать далее →

   Пока я дышу – я двигаюсь. И каждый мой вдох и выдох я посвящаю музыке. Иногда стоит отступить, иногда сдаться. Только это ничего не значит. Я на ощупь двигаюсь к цели и задерживаю дыхание, когда глаза закрываются, и уши почти не чувствуют звук. Сердце может остыть, это всего лишь мотор, механизм, есть вещи намного важней, чем глухие удары в груди. Моё тело подчиняется мне. Я танцую, значит живу.

Читать далее →

Раз и два. Я иду искать тебя.

Ты провозгласил себя палачом и решил, что можешь безнаказанно использовать свою злость. Проследи, как искажаются благие намерения, как стираются черты лица, и ты поймёшь меня. Где же ты спрятался? Может быть здесь – под хламом в твоей душе? На этом кладбище детских воспоминаний. Кого ты смеешь обвинять в своей ненависти? Но даже если это не повториться, я всё равно найду тебя.

Читать далее →

      Зажжённое сердце не светит в ночи, как пожар не сможет согреть на морозе. Если ты загорелся идеей, ты не сможешь зажечь ею весь мир, потому что весь мир будет против тебя. Читать далее →

Сидела в подвале. Встрепенулась, поняла, одумалась. Решила действовать.…

Передо мной открываются двери, и я вхожу. Перед глазами вырастает огромное помещение. Сотни кабинок, звенят, не переставая телефоны, жужжат принтеры и факсы, снуют люди. У них в руках бумаги, горы папок, отчётов, докладных, расписок. Суровые, встревоженные лица, на каждом табличка ЗАНЯТО. Быстрым, семенящим шагом дамочки в чёрно-белом рабочем и мужички в костюмчиках, удушенные галстуками, пробегают мимо не замечая или делая вид. Читать далее →

Сегодня наступает ночь? И мальчик с цирковым голосом раздаёт… … приглашения?!                               Мы в темноте, как в ловушке… и если лжёшь только ты, я никогда не узнаю об этом. Снаружи фонари,  а внутри только крики:

-Эй,… кто-нибудь видел пересмешника?!
Читать далее →

I 

Восходящее солнце лило мягкий свет на Зелёную Поляну, оттеняя маленькую по сравнению с деревьями вокруг фигурку старого, с сединой в шерсти, лиса, державшего в пасти за крыло огромную, неестественно большую, курицу. На мгновенье остановившись, вдыхая сладкий аромат цветов, лис закрыл глаза от удовольствия, но громкий лай собак позади, глухой, хриплый, подстегнул опытного зверя, и тот побежал, тенью скрываясь в глуби Вороньего Леса. Лес, мрачный и тёмный, служил замечательным жилищем для немногих животных. Здесь обыкновенно не появлялись охотники: они предпочитали зверствовать в шумных и светлых южных лесах.
Читать далее →

Так, дорогие читатели, я окончательно отчаялась в идее систематизировать свои стихи самостоятельно — неадеюсь, с вашей помощью (выраженной в отзывах) это получится! Отдельная благодарность моим первым двум читательницам — Елене Никуличевой и Свете Чёрной!

Хоть лежи на диване, в окошко глядя,

Хоть разбейся в лепёшку за правое дело —

Через тысячи лет все забудут тебя,

И истлеет в земле наше бренное тело.

Читать далее →

Это — стихи, написанные за прошлые годы, их ничтожная часть. В этой записи я не провела никакой селекции, просто выложила все «как есть». Вас же, читатели, прошу сказать — что нравится, что нет.

***

Смотреть — с усталостью в глазах,

И понимать, что это — крах.

Лишь равнодушно наблюдать

За жизнью, что моей была,

Но разложилась и сгнила.

Чего-то нужно изменить…

Читать далее →

Все заботы и беды мои — это буря в стакане

Перед отблеском будущих бед и забот,

Когда грёстное солнце над миром пылающим встанет,

И клубящимся дымом скроет кровавый восход.

  Читать далее →

Июльским утром 86-го года мы, четверо киношников, прибыли в Махачкалу, снимать интервью с Расулом Гамзатовым. До того, естественно, договорились о встрече в Союзе писателей Дагестана, где он – председатель.

Ждем. У входной двери в здание вывески нескольких творческих союзов. Подъезжает,  здоровается с нами.  Дежуривший на проходе парень при его появлении встал, в руках держит раскрытую книгу.
Читать далее →

Сто лет одиночества  определил каждому диктатору  Габриэль Гарсиа Маркес.  И получил за эту тезу Нобеля.  Эдуард Шеварднадзе не был диктатором, но цену одиночества познал сполна.

Более полвека назад молодого провинциального комсомольского лидера приметил Василий Мжаванадзе, первый секретарь ЦК Компартии Грузии. И стал ему покровителем.
Карьеру Шеви делал по классической схеме: второй секретарь ЦК комсомола, затем, в 29 лет – первый. После – секретарь райкомов компартии, сначала на периферии, после – в столице. Заместитель министра, а в 37 лет – министр внутренних дел Грузии.
Читать далее →

Каждый из нас, живущих на Земле – заложник определенного сообщества, в котором обман и предательство, к сожалению, познаются чаще, чем дружба и любовь. В силу этого даром судьбы стало для меня знакомство с человеком, который отказывался жить по законам группы. Читать далее →

Проснулся я среди ночи. Сны свои, обычно, сразу же забываю, но этот запомнился.

Зажег ночник. Жена спала, даже во сне от меня отвернувшись. Подумал, может рассказать? Читать далее →

За моей матерью, Кетеван Орахелашвили,  23-х лет отроду, чекисты   пришли в конце ноября 1937 года, ночью. Это не стало для нее сюрпризом, еще в мае был арестован ее отец, Мамия Орахелашвили, чуть позже и мать — Мария,  жившие и работающие в Москве. Оба — в прошлом профессиональные революционеры, занимавшие высокие государственные посты,  позже от власти отстраненные, но отправленные на почетные синекуры. В ноябре, прямо с репетиции,  забрали и мужа, Евгения Микеладзе, главного дирижера Тбилисского  театра оперы и балета. Когда явились арестовывать  Кетусю, няня, (Анастасия Зарубина) служившая в их доме, заявила пришедшим, что малолетних детей – двухлетнюю Тину и годовалого Вахтанга,  берет  на свое и Тамары Семеновны (сестры Евг.Микеладзе) содержание. Как правило, в случае  ареста обоих  родителей, детей изолировали от родственников в специальные детские  распределители, а оттуда направляли в детские дома других городов, подальше от места жительства. Но делались редкие, не системные  исключения, как и в данном случае — чекисты ничего против не имели. Однако,    для легитимации опеки,  в последующем следовало пройти  еще много сложных юридических процедур. Эти  две женщины сделали все, чтобы спасти Тину с Вахтангом  от детдома,  и   оставить их при  себе. Читать далее →

Смысл человеческой деятельности лежит вне ее пределов.

Не спи, не спи, художник,

Не предавайся сну.

Ты – вечности заложник

У времени в плену.

ЗАЛОЖНИК ВЕЧНОСТИ

рассказ для документального фильма

*

Фотография — Борис Пастернак в огороде своей дачи в Переделкино.

Свидетельство очевидца:

Вот он стоит перед дачей, на картофельном поле, в сапогах, в брюках, подпоясанных широким кожаным поясом офицерского типа, в рубашке с засученными рукавами, опершись ногой на лопату, которой выкапывает суглинистую землю. Это вид совсем не вяжется с представлением об изысканном современном поэте. Мулат в грязных сапогах, с лопатой в загорелых руках кажется ряженым. Он играет какую-то роль. Может быть, роль великого изгнанника, добывающего хлеб насущный трудами своих рук. Между тем он хорошо зарабатывает на своих переводах Шекспира и грузинских поэтов, которые его обожают. О нем пишут в Лондоне монографии. У него автомобиль, отличная квартира в Москве, дача в Переделкино. Он смотрит вдаль и что-то думает среди несвойственного ему картофельного поля. Кто может проникнуть в тайны чужих мыслей? (Валентин Катаев). Читать далее →

Можешь ли ты дать себе своё добро и своё зло и навесить на себя свою волю, как закон? Можешь ли ты быть сам своим судьёю и мстителем своего закона?

Ужасно быть лицом к лицу с судьёю и мстителем собственного закона. Так бывает брошена звезда в пустое пространство и в ледяное дыхание одиночества.

Ф. Ницше. «Так говорил Заратустра».

Часть I.

… Она мертва…

Мысль, как боль. Ноющая, тягучая, где-то во внутренностях. Реальность воспринимается как сон. Бесконечно длинный и нудный. Ничего не имеет значения…

Она мертва.

В двух словах невозможная, невыразимая печаль. Тоска, рвущая на части, перерастающая в злобу. Как морская волна набирающая скорость, растущая все выше, вдруг разбивается о скалы, так и злоба вдруг исчезает от любого воспоминания о ней. Хочется плакать, но слезы кристалликами льда застревают в горле. Становится тяжело дышать. Тяжело думать.

Она мертва.

Девушка, которую любил больше жизни… Больше жизни…

Читать далее →

Выйдя на крыльцо с сигаретой в зубах, чтобы полнее насладиться красотой вечера, я заметил, как в приоткрытую калитку скромно забрел Черный. Александр Сергеевич увидел его в окно и вышел гостю навстречу. Черный сделал несколько шагов, остановился в нерешительности и принялся часто дышать, высунув язык. Читать далее →