За шагом шаг, не думая о будущем,
Беспечно задом в бездну пятилась судьба.
Дано ль кому презреть законы Ньютона?
Ведь своего сама не видит бездна дна. Читать далее
Я спать хочу на неге твоих дней.
Я пить хочу усладу твоих губ.
Не важно сколько вздернуто коней —
до счастья, до решимости потуг. Читать далее
Он был. Он жил. Он существовал. Теперь же его нет. Совершенно нет. Человек, сказавший мне: «Не вздумай сдаваться» — мой брат. Мой старший брат. По крайней мере заменивший мне старшего брата. Теперь его нет, и сомневаюсь что когда то он будет. Больше нигде нет. Только небытие. Он был волонтером. Помогал людям. Я восхищался, в то время как он — гордился. Три. Три быстрых как сон года. Будто вчера. Столько он не здесь. Как бы я не пытался обойти это безумие стороной и отойти в сторону — все безуспешно. Иными словами — «благополучный провал». Провал, потому что не верил. Потому что эта тонкая грань непонимания все более становилась чем то не приятным и непринятым мною. Ну, или же я сам не хотел и не готов был поверить и принять факт. Читать далее
Я создал плод
Чтоб съесть его.
Затем я
Создал
Хлеб,
Чтоб сделать крошки.
Затем
Я взял волю в кулак
И создал кружку,
Полную воды,
И глоток сделал.
Затем я создал звёзды,
Чтобы смотреть на них.
И создал воду на земле,
И я назвал это творенье морем,
Чтобы ходить босыми ступнями по мокрому песку. Читать далее
Я не принадлежу к тем библиофилам старой школы, которые по запаху отличают бумагу Сытина от бумаги Сабашниковых, а при слове «оцифровка» морщатся так, будто им предложили залить чернилами прижизненного Пушкина.
Я человек современный. Во всяком случае, мне хочется так думать.
Мои каталоги давно хранятся не в картонных коробках, а в гугловском облаке. О новых поступлениях я узнаю раньше половины московских букинистов. Несколько перекупщиков звонят мне первым, если умер владелец хорошей библиотеки и родственники ещё не успели понять, что именно им досталось. Читать далее
РОМАН ВНЕ ЗОНЫ СВО
ПРОЛОГ
Про логику поведения и логистику человеческих чувств
Забористая весна дыбила остатки крупнозернистого асфальта на обочинах райцентровской жизни. Любимая, как и двести лет назад, гроза грохотала первым громом, как бы резвяся и играя, уже за пределами местного неба голубого. Купол небосвода окормлял местность, исторически обозначенную как солнечное сплетение исторического края, а простой люд об этом и не подозревал.
На конечной автобусной остановке сосредоточилось разноликое скопище маршруток и маршрутчиков, таксомоторов и таксистов. Конкурирующие водители в ожидании пассажиров спорили, не соблюдая социальной дистанции. Неполиткорректно и стратегически горячились, обсуждая «жест доброй воли» – отвод наших войск из-под Киева четырёхгодичной давности. Жестикулируя, таксисты рубили международную атмосферу шершавыми ладонями и сильно не верили Америке, заинтересованной в глобальной гегемонии, редкоземельных металлах и арктических ледоколах… Читать далее
*****
Ступени, дряхлое крыльцо,
Окно скрипучее закрыто,
На пальце медное кольцо
Зелёной па́тиной покрыто. Читать далее
Цикл стихов Александра Опуса построен на парадоксе: хаос содержания вместе со строгой формой написаны из экзистенциальной меланхолии, что делает его язык гиперчувствительным и цепким. Это классический стих с жёсткими рифмами, который упаковывает страх, бытовую духоту, кризис идей, обрисовывающие холодную хирургию боли. Читать далее
Чтобы вы сделали, если в одну секунду остались совершенно одни, решительно без всяких средств к существованию и без всякой надежды, что случится хоть что-нибудь, мелкое стечение обстоятельств или событие яркое, широкое, словно эхом готовое прокатиться через всю вашу судьбу, способное разжечь в вас слабый огонек новой надежды? Самое глубокое отчаяние охватывало вас хоть однажды? Самое глубокое разочарование жизнью, что ставит порой под сомнение саму идею жить, приходило к вам хотя бы раз? И что же вы делали в минуты самой мрачной безысходности, когда одно только приходит на ум — кончить все разом? Читать далее
1.) «ИИ»
Все мы ИИ — без исключения. Вопрос только в скорости обработки информации и прав доступа к ней.
Разница между машиной и человеком только в уязвимости исходного кода: как у машины так и у человека этот код может быть, как открытым, так и закрытым, — но человеку нужно чуть меньше времени, чтобы осознать свою смертность и оформить это осознание в инстинкте самосохранения. Читать далее
Лоренцо Морель, или просто Лори, стоял на заднем сиденье открытого Ниссана, который выруливал с главной площади Массена и, стреляя дробью мотора, набирал скорость. Позади расплывался фонтан с дредастым Аполлоном, мерк шахматный кафель и уменьшалась фигура полицейского. Лори махал ему рукой, будто скидывал с головы панамку, и желал добрейшей из всех добрейших ночей. Читать далее