В государстве Доминион всё было подчинено одной цифре — демографической. Из-за страшного кризиса рождаемости, длившегося десятилетиями, улицы пустели, а деревни зарастали бурьяном. Правительство запаниковало и приняло закон, равного которому не было по жестокости: «Восемнадцать исполнилось — кольцо на палец получи».

Закон был прост и непреклонен. Каждому гражданину ровно в день его совершеннолетия подбирали пару. Отказ приравнивался к государственной измене, саботажу и покушению на будущее нации. Наказание — мгновенный арест, суд и тюремный срок.

Дамину исполнилось восемнадцать в дождливый вторник. Утром к нему домой явилась правительственная комиссия вместе с незнакомой девушкой по имени Нора, которую он видел впервые в жизни.

— Вы объявлены женихом и невестой. Наши поздравления! Пройдите в ЗАГС для регистрации, — сухо произнес чиновник в сером мундире.

Дамин отступил назад, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

— Я никуда не пойду. Я… я её не знаю.

В Доминионе таких слов не прощали. И уже через час Дамин сидел на скамье подсудимых. Суд длился ровно пять минут. Ему дали три года колонии строгого режима за «отказ от продолжения рода».

Тюрьма оказалась камерой пыток особого рода — здесь не били физически, но каждый день надсмотрщики зачитывали лекции о демографии и принуждали подписывать брачные контракты. Дамин держался из последних сил. Он отсидел свой срок от звонка до звонка, гордый и одинокий, но непокоренный.

Однако на свободе его ждал сюрприз. В Доминионе действовало правило: «отбытие наказания не отменяет супружеского долга перед родиной». Едва Дамин переступил порог тюрьмы, как у ворот его встретили те же люди с новой невестой.

— Рецидив пресекается жестче, — объявил судья по видеосвязи прямо на улице. — Приговорить к десяти годам каторжных работ.

Дамин понял, что от него не отстанут. Для них он был не человеком, а всего лишь единицей, биологическим материалом. Следующие годы слились для него в бесконечный кошмар из побегов, облав, пряток в лесах и подвалах. Он спал вповалку с крысами, питался объедками, но не сдался.

В конце концов правительство объявило его «врагом демографии номер один» и заочно приговорило к смертной казни через повешение. За ним охотились лучшие ищейки страны.

Спустя пять лет скитаний поисковый отряд забрел в глухую, непроходимую чащу далеко на севере страны. Там, среди вековых елей, они нашли хижину, построенную из высохшего горбыля.

Офицер отряда осторожно толкнул дверь ногой.

Дамин сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Лицо заросло густой бородой, одежда превратилась в лохмотья, а обтянутые кожей руки напоминали скелет. На шее беглеца-бунтаря чернела верёвка, привязанная к толстой несущей балке — основе всей хижины. На столе рядом валялся обрывок бумаги, написанный неровным, дрожащим почерком:

«Я победил, и вы победили».

Офицер молча снял фуражку. Вокруг шумел безмолвный лес, такой же одинокий и свободный, каким захотел остаться этот парень. Государство добилось своего — оно всё-таки нашло Дамина. Но в этой страшной погоне правительство получило лишь холодное тело, унесшее с собой право на собственный выбор.