Данный материал не имеет цели оскорбить кого-либо или спровоцировать на антиобщественное поведение и несёт исключительно литературный характер. 

Продолжая чтение, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет и Вы прочитали, осознали и приняли данное уведомление.

Если Вы не согласны с этим, то перейдите по ссылке на главную страницу нашего сайта: novlit.ru.

Данный текст является художественным и не пропагандирует употребление наркотических веществ. Согласно статье 228 УК РФ за незаконный оборот наркотиков предусмотрена ответственность, в том числе пожизненное лишение свободы, а их незаконное потребление вызывает зависимость и непосредственно угрожает жизни и здоровью человека.

*   *   *

19.10.20
Молодой человек с понурой головой идёт по первому снегу в грязных белых кроссовках на высокой подошве. У него впалые щёки, рванные джинсы, косуха, короткий и широкий ирокез, кольцо в носу, две серьги на одном ухе и большие зрачки. Ненависть к самому себе выражалась на его лице отрешённой злобой. Он шёл вдоль шумной дороги, и бормотал себе под нос негодования: «Нет, это не ты! Это всё происходит не с тобой… Чёртов снег! — я хочу видеть всё дерьмо, что находится под ним, и рычать от омерзения! Я не хочу больше жить…»
Роман действительно не хотел больше жить. Быстрая смерть по собственной воле так или иначе казалась Роману разумным исходом. Перспектива сгнить заживо удручала его.
Молодость, приятная наружность, подтянутое тело, образованность, куча друзей и крыша над головой — не являлись для Романа чем-то важным. Уже вторые сутки он не спал и не ел. Его «ремиссия» продлилась два дня. Роман был бессовестным и вонючим наркоманом, который ненавидел вовсе не снег, а самого себя.
Его трезвость мерцает краткосрочными вспышками. Эти проблески сопровождает наивная вера в светлое будущее… Каждый наркоман со стажем переживает нечто подобное. В первый раз он бьёт себя в грудь, и утверждает, что никогда в жизни не притронется к наркотикам. Во второй раз этот человек ведёт себя скромнее…
Этот человек позволяет себе поливать грязью тех людей, с которыми не так давно торчал… Над ним хохочут друзья… Теперь над ним никто не смеётся… Теперь ему никто никогда не поверит…

Роман довёл себя до крайности. До той невыносимой крайности, которая всегда была свойством его характера. Снег сыпался хлопьями… Он вспоминал, как мама говорила ему вместе с сестрой-двойняшкой, якобы это белые мухи. В головах набожных детей тут же вспыхнул библейский сюжет — они слышали на занятиях в воскресной школе нечто подобное. Дети бегали по квартире с визгливыми воплями и прятались в диванах и шкафах, пока их мать со слезами на глазах загибалась от смеха.
Что пошло не так у того лучезарного ребёнка? Почему он утратил способность получать удовольствие от жизни? Роман хочет стать таким же чистым, как тот ребёнок или первый снег, поэтому он начал вести дневник о своей наркозависимости. В отличии от наркотиков, «слово» — является реальным лекарством, оружием и защитой. Строка пронзает. Череда слов проносится веретеном длинною с жизнь…

21.10.20
Роман испытывал невыносимую боль… Ему казалось, будто его рвали на части изнутри… От непроходящего напряжения ему становилось тяжело дышать… Это напряжение витало в груди и в лучевых костях… Роману казалось, будто его колесуют невидимые лошади. Учащённое и прерывистое дыхание… Трясущиеся кисти вычерчивают кривые в воздухе сигаретным угольком… Он привык бороться с подобными состояниями путём самоповреждения… В этот раз ему было необходимо сдержаться во что бы то ни стало… Его близкие и без того очень сильно страдают… Роман не привык оставлять трусливые порезы лишь бёдрах и предплечьях… Он считал это уделом юных дам… Помимо тех же предплечий и бёдер его порезы были на лице, шее, груди и талии… Некоторые из них требовали наложения швов… За эйфорией и болью следовал наинеприятнейший процесс заживления, сопровождаемый стыдом и поганым отвращением…
Роман сегодня произнёс очень страшные слова, что лежали в нём мёртвым грузом все эти годы: «Мама, папа, ваш сын — наркоман и с каждым днём мне всё меньше хочется жить…»
Роман вёл дневник дрожащими руками, пока отдалённо слышал их голоса из соседней комнаты. От них он содрогался, как от скрежета ножа по стеклу. Ему хотелось выпрыгнуть из тела, и убежать от этой бренной оболочки как можно дальше… Одышка. Накануне от него отказалась психолог, так как вместо повторной консультации он позволил себе напиться, а потом благополучно сорвал двухнедельную ремиссию. Кончик шариковой ручки впивался в белый блокнотный лист. Роман исписывал его повелительным глаголом: «Умри! Умри! Умри! Пожалуйста, умри!..»

Какая же субстанция способна изуродовать светлого человека до неузнаваемости? Что за вещество забирает у людей волю, силу и веру? Shut up and take my money!

Впервые Роман попробовал наркотики, когда ему было тринадцать лет. Это был легальный спайс, который вскоре запретили. Четырнадцатилетний мальчик скупает рецептурные препараты без рецепта: кодеин, отечественные транквилизаторы и декстраметорфановый сироп… К счастью, в наши дни данные вещества давно запрещены. Его приходы от опийного мака, героина и метадона становятся вопросами времени — гнилыми вопросами потраченного впустую времени… Внезапно мальчик воспарил, как херувим над городом, пока лежал в рвотных массах у мусоропровода в подъезде многоквартирного дома. мальчик… мусоропровод… аспирация… рвотные массы… заплывший алкоголик средних лет пинает хрипящего ангела, которому снится падение…  Пред глазами хрипящего ангела мелькают предсонные грёзы в ускоренной записи… Когда он открывал глаза — грёзы исчезали, а блаженство продолжало разноситься по телу… Его рассудок не искажается… Все его проблемы отошли на задний план… Нутро мальчика изнывало теплом и уютом… Либидо погружалось в сон… Приятная усталость, зуд и тошнота не мешали тому блаженству, что разносилось по телу… Если потребитель не устраивает себе марафон, то он не почувствует никакой абстиненции… Всякий марафон — это гнилой вопрос потраченного времени…

***

Я распластался по дивану,

Обняв свинцовую печаль,

А блажь подобна урагану —

Зрачок упал и смотрит вдаль.

 

Надежду тешит безысхдность —

Тоска оплот моих желаний,

Лишь сердце хранит нашу нежность,

Коль разум полон от терзаний.

 

Голубка бьётся изнутри —

Заключена в грудную клетку —

Ломает крылья взаперти

И клювом тянется к розетке.

 

В цилиндре роза расцвела,

Колючкой впившись прямо в вену,

Её смертельная слеза

Тебя душой возносит к небу.

 

Воспоминаньи не коллаж —

Как склеить прошлое руками?..

Залип в разгаре кутежа

И полетел за огоньками…

 

Прошу тебя, не верь обману —

Давно голубка умерла!

Не лечат опиумом раны,

Расплата слишком велика.

Когда Роман обнаружил данное стихотворение, что написал в девятнадцать лет — он начал плеваться желчью. Самый наивный и мерзкий поступок, который позволяют себе наркопотребители — это романтизация. Блядская и скотская романтизация, что активно завлекает неокрепшие умы. Роман уже писал ни одно письмо в министерство образования с требованием включить «Пилотажи» Баяна Ширянова в школьную программу для старшеклассников по литературе или показывать им на уроке фильм по первой книге. Негоже юным умам надеется на то, что открытое ими зло, вдруг сжалиться над ними, и обойдёт их стороной.

Катиноны. Раньше Роман употреблял соль эпизодически. В основном за компанию. Иной раз он предпочитал отказаться от употребления, пока не обнаружил в ней свою собственную страсть… Его уверенность вскоре сменял страх, который кончался безумием… Он ненавидел солевых, даже когда засаливался сам… Первый час Роману было хорошо… Остальные несколько — плохо…. Он мучался от непроходящих кошмаров: паранойя, страх, мания и раздражительность… Амбивалентность путающихся мыслей… альфа-PVP раскрывает в человеке всё самое гадкое… альфа-PVP являет наружу навязчивое отвращение разложившегося трупа из-под вздёрнутой простыни… Это отвращение будет преследовать потребителя до конца его дней… Кристаллизация ужаса.
Говорят, что те, кто её колют, быстрее становятся конченными наркоманами. Роман знает множество примеров саморазрушительной зависимости от того же курения и интраназального употребления. Разница в том, что от инъекций легче получить передозировку, сепсис, и инфекционное поражение сердечной перегородки.
Первые сутки — тяжёлые. Вторые — полегче. Мозг запоминает эйфорию от первого употребления и на протяжении всего трипа пытается её обрести. С каждым повтором употребления наркоману становится всё хуже и хуже. Соль забирает волю… Солевого очень легко сломать, вызвав у него различные неадекватные реакции.
Человек страдает, но не останавливается до тех пор, пока она у него не закончится. Он уже вцепился в этот оголённый провод. После употребления последней дозы наркоман ползает под столом, и подолгу проверяет фонариком все места, где она могла быть просыпана. В надежде обрести потерянный кристалл, он собирает крошки, и облизывает кончики пальцев. В такие моменты он будет желать приобрести этого ужаса больше всего на свете.
Роман наивно полагал, что он в силах контролировать безудержный кошмар. Но это было самой большой ложью! Очень скоро безудержный кошмар начал контролировать его самого…

Мефедрон следует рассматривать как вещество с высочайшим аддиктивным потенциалом, которое на первый взгляд может показаться безобидным. Оглядываясь на опыт собственного употребления, Роман с уверенностью скажет, что зависимость от мефедрона формируется сильнее и быстрее, чем от героина. Особенно от инъекций. Если же к опиатам Роману приходилось привыкать, то оголтелую эйфорию от мефедрона он начал испытывать после первого употребления высокой дозировки. Странное, но в то же время безумное ощущение всепоглощающего блаженства…
Он назвал его «Жжуаууу» — стены плывут; цвета, музыка и всё тело превращаются в бесконечный поток счастья. Тепло, страсть, нежность и сексуальное возбуждение ведут в пустоту и отвращение.
Несмотря на всю свою осознанность, Роман продолжал упрямо бежать за призраками… Когда пропадёт эйфория, Роман будет также упрямо пытаться вызвать возвращение в жжуаууу, пока не дойдёт до психоза…
Мефедрона больше нет. Роману противно от самого себя. Роману противно от потного и липкого тела. Роман жмурится от утреннего солнца в кульминации самоотвращения… Вонь кошачьей мочи, сожженная слизистая носа, синяки на руках от задувов… Пройдёт неделя, две, месяц и ему обязательно захочется ещё!
Многочасовой секс, которому нет завершения… Апатия и мерзость… Когда мефедрон заканчивается, наркоман готов пойти на всё, лишь бы достать ещё немного этого вонючего порошка. Решение попробовать мефедрон, равносильно решению подписать договор о саморазрушении без предварительного ознакомления.

03.11.20
Шесть часов утра: Роман сидит перед пустой страницей дневника с двумя тонкими порезами на лице; пьёт пиво, и пытается разобраться в произошедшем.

Нет сомнения в том, что у Романа произошёл срыв. Все ремиссии и все рецидивы происходят по закону маятника:
Маятник качнулся в сторону. Роман снова чист, гладко выбрит и аккуратно выстригает свою бороду по контуру. Не пьёт. Занимается фитнессом в домашних условиях. Получасовая тренировка затягивается на сорок пять минут, а потом и вовсе на час. Он опрятен и бодр. Устроился разнорабочим на склад. Работает над прозой. Ходит в библиотеку. Изучает памятники архитектуры своего родного города. Читает статьи о красном терроре на севере России.
Маятник качнулся в другую сторону: увольнение, расчёт, щетина, грязные треники «адидас», прожженный пуховик, синяки от проколов и задувы на руках, сбитый режим дня и ночи, бешеный взгляд, едкий дух перегара и пота, проёбанные курсы актёрского мастерства (на которые Романа взяли бесплатно через знакомых), земля под ногтями, долги, сэлфхарм, забитая пепельница рядом с кроватью… Дым безысходности и глотки безнадёжности…
Equilibrium. Золотая середина — это гармония сосуществования с собственными бесами. Тонкая и неощутимая грань… Роман наивно надеется познать спокойствие к тридцати годам. К сорока годам. К шестидесяти годам… Он знает множество сорокалетних наркоманов. Вечных детей с морщинами вокруг искрящихся глаз. Сегодня они постигли умеренность в собственной безмерности, а завтра они постигнут equilibrium. Золотую середину. Прямую линию на кардиомониторе…
На улице дождик. Нежно-персиковое небо отражается в грязных лужах депрессивной осени… Роман сидит у окна и курит вторую сигарету подряд. Этот дождь пробуждает в нём воспоминания всего «хорошего», что он утратил, и всего «плохого», что он приобрёл.
Капля воска обожгла роговицу светло-янтарного цвета…

10.11.20
Менталитет краба — это менталитет наркомана. В этой группе людей принято не только обесценивать стремление собрата к росту, но и грубо порицать любого, кто позволил себе задержаться на дне дольше краткосрочного периода. Они выбирают самосравнение, вместо саморазвития. Их нравственный компас ориентирован в сторону сиюминутной выгоды. Но та же сиюминутная выгода зачастую обходится им отрицательным значением суммы…
Похожее поведение является распространённым среди ракообразных, наркоманов и конформистов. Если у человека есть стремление к росту, то ему следует избегать наркоманов, пренебрегать конформизмом, и включать в рацион ракообразных.
Роман предпочёл не обрывать контакты с ракообразными наркоманами-конформистами. Роман решил проигнорировать самое важное правило для любого человека, который собрался сменить образ жизни.

В ремиссии Роману очень сильно захотелось гашиша. На его памяти подобные срывы никогда не предвещали марафон, чего не скажешь о том же алкоголе. У Романа был друг, которого звали Н. Типичного гопника-обывателя и неформала-псевдоинтеллектуала объединял союз многолетней дружбы, возникшей на фоне употребления наркотических веществ.

— Чо делаешь? — пишет мессенджере Н.

— Ничо. Лежу, читаю

— Пригоняй в гости! Только к чаю прихвати что-нибудь

— Окей, скоро буду — ответил Роман в мессенджере и тут же задумался: «Хмм… «Прихватить к чаю…» Наверное, есть варик раскуриться шмалью… Если же он собрался солить — я отвечу отказом. Покурю сигарету, а потом резко уйду». Минут через десять Роман стоял в продуктовом магазине на кассе. Спустя ещё десять минут он находился в квартире у Н. Пять минут — и в руках у Романа оказался дивайс с альфа-ПВП: «Ну сделаю затяжку за компанию… Хм… Мне ж тогда хромать придётся!.. Н., дай-ка мне ещё одну затяжку…»
После двух плотных затяжек Роман и Н. макали сушки в португальский портвейн, и бурно дискутировали о природе зла и добродетельном начале человеческой души. Ударив кулачком по столу, Роман озвучил главные причины зла в людском мире — это невежество, что принимает форму эгоизма и эгоизм, что принимает форму невежества. Пожав на прощание друг другу руки, Роман со спокойным видом покинул приятного собеседника, прихватив с вешалки шляпу и трость. Вскоре Роман решил вернуться обратно, чтобы продолжить мариноваться в солях последующие девять часов… Н. прекрасно знал о ремиссии Романа, про которую он говорил неоднократно. Как-то во время очередного совместного употребления Роман заявил:

— Я собираюсь подавать документы на пересдачу ЕГЭ. Хочу поступить на факультет клинической психологии. В любом случае мне понадобится высшее образование, учитывая то, что я всерьёз увлёкся литературным творчеством и той же психологией.

— А нахуй тебе оно надо? — сказал Н.

И действительно – сказал про себя Роман – а нахуй мне оно надо? Я, как и все мы, появился на свет сквозь мочу и нечистоты. Почему бы мне не увязнуть в биологических отходах на всю оставшуюся жизнь?.. Inter faeces et urinam nascimur.

Через несколько часов рядом оказался Г. Пару месяцев назад он вышел из колонии поселения, где отсидел около пяти лет. Нетрудно догадаться, что его осудили по статье, чья последняя цифра напоминает бесконечный цикл…

Вскоре у Н. подвернулся вариант с гашишем: через пятнадцать минут в его квартиру должны зайти двое парней…
Роману вместе с Г. пришлось бродить по окрестностям, пока не отзвонится Н. Роман и Г. общались то о жизни, то о понятиях, то о гнилых обстоятельствах: когда и кого можно кинуть на стафф или деньги.

Г. говорит, что живёт «по совести», а не «по понятиям» (эта позиция является очень удобной). Он живёт в извечной праздности, но при этом не имеет чётких жизненных целей. Г. живёт настоящим, и не задумывается о будущем. Он хочет казаться «честным», но честных наркоманов не бывает. Что Н., что Г. не обладают высоким интеллектом и нисколечко не эрудированны, однако они прекрасно чувствуют момент, когда можно выгодно обмануть; сманипулировать, спровоцировать или нарушить границы. Любая сомнительная выгода будет для них превыше элементарного человеческого отношения.
Роман презирает этих людей. Роман бежит вместе с этими людьми. Они бегут в ускоренной записи от очень страшного прошлого в ещё более страшное будущее… Роман убегает от этих людей. Роман бежит за этими людьми. Все трое ударились лбами… Yakety Sax – The Benny Hill Show… Скорость музыки замедляется. Старый магнитофон зажёвывает кассетную плёнку… После удара лбами три тела упали в зияющие могильные ямы с открытыми гробами. Их созависимые матери, обезумев от горя, бросаются за ними вслед. «Here is a strange and bitter crop»…

11.11.20
Неглубокий, тревожный и прерывистый сон. Роман проснулся в холодном поту. Ещё один день из ниоткуда в никуда… Роман начал занимать деньги на пиво с самого утра. Он трусливо убегал от отвращения, которое необходимо стоически принять, подобно омерзительному снадобью. Едва он почувствовал опьянение от первой баклажки, как в секретном чате ему пришло сообщение…
Л. взял два грамма кристаллического MDMA на перепродажу в розницу. Вместо тайника оказался прикоп. По правилам площадки: Л. имел полное право потребовать замену адреса. Он безрезультатно ходил на то место три раза. К Роману он обратился за помощью, как к опытному специалисту в области прикопов.
Место находилось в людном сквере. Растения, что давали возможность сориентироваться по фотографии, — зачахли после первых заморозков. Шёл дождь. Глубина закладки составляла десять-пятнадцать сантиметров.
Итог первой совместной попытки: грязные руки, обилие матов, остервенелые лица и назойливые взгляды прохожих. Мимо проехал полицейский уазик. Л. и Роман взглянули друг другу в глаза, после чего они молча отряхнулись, и отошли в сторону. Через полтора часа должно стемнеть. Сложная ситуация требует нестандартных решений…
Изобретательности многих наркоманов можно позавидовать. Это хорошие психологи, коммерсанты и шоумены, которые выбрали саморазрушение вместо саморазвития. Роман всегда жалел красоту праздничных девушек, что очень быстро увядала от наркотических препаратов, словно яркие хризантемы на февральском снегу.

Чахлые растения… Увядающие хризантемы на февральском снегу… Разворованные июньские сады северных провинций… Садовый инвентарь! — нестандартное решение сложной ситуации вспыхнуло внутри Романа магнием:
— Так, Л., сейчас мы идём по дворам деревяшек. Будем искать лопаты, грабли и мотыги. Но сначала мы идём до тебя, чтобы переодеться в неприглядные чёрные одежды. Возьми пластиковый контейнер. Притворимся рыбаками, что копают червей! — Л. сначала посмеялся, а потом согласился.

Роман равнодушно украл мотыгу с участка частного дома, что находился неподалёку от места ненахода. Чужой инструмент не казался Роману чем-то важным. Ему даже не пришло в голову, что он совершил мелкую кражу.
Молодые люди переоделись, взяли пластиковый контейнер, и вернулись на прежнее место. В мелкий дождь почва была достаточно рыхлой и не очень тяжёлой. Под дерниной роились черви. Маскировка придала двум наркоманам уверенность. Уже через три минуты они обнаружили клад. В голове Романа прозвучала фраза, которую однажды прокричала его бывшая возлюбленная, когда они вместе поднимали закладку: «Голь на выдумку хитра!»  Роман подскочил, и взял её за ручку, убегая с места преступления… На самом деле ничего подобного она никогда не кричала. Образ красивой и утончённой девушки, которая говорит невпопад дедовские фразочки, Роману кажется очень забавным.

От радости после удачного съёма, Роман накинулся на Л., повалив его на мокрую листву. Л. мягко попросил своего приятеля вести себя несколько скромнее, и не привлекать лишнего внимания — в его кармане находилось от трёх до семи лет лишения свободы…
За помощь Л. отсыпал Роману 0.3 грамма MDMA. Роман вдохнул примерно сто миллиграмм. Эффект был слаб и подбирался медленно. Роман шёл домой. В его кармане шелестел двухкубовый шприц… (Автор просит своего Читателя ни в коем случае не повторять подобные наркотические эксперименты, дозировки и способы употребления, которые могут обернуться летальным исходом! А также принять во внимание тот факт, что многие препараты могут оказаться несовместимы!)

«В цилиндре роза расцвела, колючкой впившись прямо в вену…»

Нахлынул жар… Тело Романа изогнулось на кровати дугой… Он умолял свою душу остаться… Нежность и вкус карамелек во рту… Его разум был чистый, как кристалл… Член Романа — это корень поваленного дуба… Этот корень торчал из земли… Его руки скользили по бёдрам; вздымались по косым мышцам живота; по упругим грудям — их остановкой стала шея, от которой они сползали по тому же маршруту до корня… Смех Романа раздался эхом, и завершился хриплым стоном… Зачем ему нужен интернет, когда вся самая лучшая порнография находилась у Романа внутри? Он обесценивал бездушную картинку: наигранные визги, ахи и стоны… Образы в закрытых глазах раскрывались нежным бутоном: красивый и твёрдый корень пронзал чёрно-розовую плоть эфирной незнакомки, которую он будет видеть всегда, и которую он не найдёт никогда… Запахи, звуки и тактильность… Ему казалось, что его сознание зарегистрировало всевозможные сексуальные образы… Они были превыше грязных изображений на экране — рафинированных и плоских. На груди и животе жемчужная грязь смешалась с ванильным потом… Роман на секунду почувствовал себя одиноким и жалким… Но в такие моменты всякая жалость казалась Роману глупостью. Его разум превращался в эйфорический кристалл…
Как же Роман распорядится своим состоянием?.. Прослушивание надоевших трэков? Неглубокое онлайн-общение? Попытка завести диалог с девушкой из чата? Роман красил осветлённые волосы в бледно-розовый цвет, и подпевал Patti Smith… Стимулирующий эффект угас, а эйфорический возрос. Романа размазало под Wing… Бледная роза была избита дождём… Он стоял под душем, и напевал самый известный кавер Мэрлина Мэнсона «Sweet Dreams» …он неустанно стенал: «Меня никогда не отпустит!» Роман увидел в зеркале прекрасного молодого мужчину: «Неужто это я?! Наконец-то я смог себя полюбить… Меня никогда не отпустит!»

 

(пустая страница)

 

Романа уже отпустило. Вечер закончился распитием пива у подъезда с его другом-соседом… Он больше не видел звёзд на небе, за то смог наконец-то разглядеть людей вокруг себя. Роман вспоминал Л. с его пристрастием к амфетаминам, MDMA, мефедрону и азартным играм; вспоминал сутулость, которая его портит. Вспоминал склонность Л. к самоповреждению; депрессивные состояния, импульсивность, эмоциональную инфантильность и черты пограничного расстройства личности…
Что общего у Н., Г., Л. и Романа? Извечная праздность, инфантильность и подавленное чувство вины. Их саморазрушение блажью — это осознанный выбор, который предполагает ответственность.
«Мамочка, папочка, прошу, примите меня настоящим! Мне очень жаль, что я не оправдал ваших ожиданий… За это я буду выкалывать себе глаз грязным шприцем, чтобы вам было также больно, как и мне! — иголка с пронзительным воплем протыкает роговицу и сетчатку: содержимое грязной лужи, свернувшегося контроля, а также раствора солей и инфекций — впрыскиваются в орбитальную полость…»

Роман отвергает, отвергший его мир. Он отрицает Бога, социум, совесть и мораль. Роман застрял в фазе отрицания отца. Эта фаза предполагает сношение с матерью на отцовском трупе в своей крайности. Мамоптикум и *Папоптикум… Он будет делать больно себе и другим… Он будет делать приятно себе и другим, в надежде стать достойным любви… Он навсегда останется мальчиком, который не превзошёл ожиданий… Мальчиком, которого никто не слышит… Внезапно этот мальчик стал взрослым мужчиной. Взрослому мужчине очень зазорно винить родителей в своих бедах… Взрослый мужчина решил остаться беззаботным мальчишкой…
Картонный паяц раскисает в грязной луже на стадионе после циркового представления: «..Ridi, Pagliaccio e ognun applaudirà! Tramuta in lazzilo spasmo ed il pianto, in una smorfia il singhiozzo e’l dolor…»

*Паноптикум

28.11.20
Уже более двух недель Роман не употребляет соль. Это очень сомнительная чистота. Особенно, если учитывать эпизоды употребления мефедрона, метамфетамина, героина и амфетамина (с которого Роман снимался с помощью одного известного транквилизатора из группы бензодиазепинов). Сейчас у Романа появилась временная работа, которая удерживает его от марафонов и запоев. Роман устроился на Почту России через ЦЗН как на общественную занятость. Теперь он получает максимальное пособие и минимальную заработную плату. По сумме для депрессивной провинции на Крайнем Севере России выходит очень неплохо, особенно, если учитывать его проживание с родителями.
С утра и до двух часов дня он разносил почту по шесть дней в неделю. Такой график казался очень удобным Роману с точки зрения дисциплины: физические упражнения, внимание к творчеству и чтение.
Роман выстраивал перед собой лишь лёгкие задачи, которые он вскоре усложнял. Роман боялся депрессии. Боялся обратиться в жировоск при жизни… В подобном состоянии даже простейшие действия требуют стократных усилий: Роман мог смотреть в потолок часами, ожидая наступление сна. Грёзы сновидений — это тоже наркотик, который подлежит запрету. В легальном пространстве остаются только короткие и тревожные сны без сновидений: «Полиция Грёз зафиксировала все нарушения! Если Вы будете продолжать видеть сны, то наряд Полиции Грёз вытащит Вас на мороз, чтобы выбить холодными дубинками все приятные образы из Вашей больной головы!»

Роман оборвал общение с Н. Между ними произошёл распространённый среди солевых наркоманов конфликт под названием: «Лампа Раздора» …
В тот момент Роман хорошо общался с В., который изрядно солил и иногда пересаливал. Его старший брат отсидел срок на строгом режиме за незаконный оборот наркотиков (сам старший брат предпочитает наркотикам крепкий алкоголь и презирает наркоманов, как католик протестантов). В. сидел около трёх лет в колонии поселения за грабёж и разбой. С его левой скулы сползает безобразный шрам на щёку. На правой руке у него отсутствует фаланга безымянного пальца. Роману неизвестна причина увечий товарища. Он не привык приставать к людям с вопросами на щепетильные темы. Он выжидал музыкальный момент. Если между людьми начинает играть музыка — они начнут о себе рассказывать в такт. Если между людьми нет музыки, то ни в коем случае не следует играть фальшивые ноты. У замкнутого В. была изрядно разговорчивая дама. О. всегда была готова посвятить первого встречного в малозначительные аспекты своей биографии. Она имела полный набор для перебивной наркосамки: муж в СИЗО, ребёнок в детском доме и токсичная мать, с которой они не могут ужиться. Она также имела зависимость от катинонов.

У Н. имелись в наличии четыре колеса, а также доступные способы приобретения. У В. и О. имелись в наличии деньги. Они часто жаловались Роману на ненаходы, которые повторялись через раз. Понятное дело, что Роман свёл всех этих людей, преследуя свои интересы.
После употребления солей и синтетического гашиша В. захотел уединиться с О. За помощь В. оставил пятку солей, которую Н. тут же пригрёб себе. Роман сделал две небольших затяжки, а Н. практически всё скурил. Дабы не устраивать ссоры из-за жжёнки, Н. оставил право на обжиг за другом. Вместо того, чтобы идти домой, Роман тратил своё время на чужие заморочки. Внезапно Н. начал жадно скуривать последнее:

— Ну, чо? Вкусно? — поинтересовался Роман
Н. удовлетворительно кивнул

— Пошёл нахуй, свинья ебаная! — рявкнул Роман, и хлопнул автомобильной дверью.

Классический случай конфликта из-за Лампы Раздора. Церемония награждения проходит в прямом эфире на телеканале «Animal Planet».

***
У Романа есть старый друг К., с которым он тоже испортил отношения. Они были знакомы более десяти лет. Совсем недавно их общение резко возобновилось после перерыва в один год. Прошлой весной К. зашёл в гости к Роману. По большим зрачкам и выражению лица своего незваного гостя он сразу определил вещество. К. угостил Романа и его возлюбленную дорогами порошка. Сам К. предпочитал инъекции, после чего трусливо отбегал подрачивать в сортир. Стоило Роману выйти из комнаты, как он стал говорить его возлюбленной очень мерзкие вещи сексуального содержания… Она всё рассказала Роману, едва К. покинул квартиру…
После возникшего конфликта К. очень долго извинялся. В какой-то момент за извинениями последовали обдолбанные покаяния и мефедроновые причастия…

Роман давно задумывался о наличии у К. двойной жизни — люди, склонные быть для всех хорошими, всегда вызывали у него подозрение. Несмотря на наличие жены и ребёнка К. не только употреблял наркотики, но и пытался строить из себя гомофоба. Гомофоба, который тайно видится с мефедроновым трансом по прозвищу «Фея»… К. вместе с Феей употребляли мефедрон внутривенно, после чего предавались срамному непотребству в машине на окраинах города…
Об этом Роману рассказала Фея. Он запомнил это существо закомплексованным мальчиком-подростком. Годы спустя Роман встретил его нарядной женщиной внутри торгового центра.
Её истории и приключения всегда увлекали Романа: пугающие крайности сопровождали Фею на протяжении всей её жизни, чей уровень постоянно скакал между красной икрой и лапшой быстрого приготовления… Она привыкла иметь «всё» и всегда оставаться «ни с чем»… Роман часто звал Фею на вечеринки, куда она приходила с большим пакетом волшебного порошка… Фея никогда ничего не жалела. Ей всегда хотелось порадовать несчастных людей, среди которых она искала эфемерную дружбу. Несчастные люди тут же выстраивались в очередь к кофейному столику.
Однажды Роман проснулся в квартире на предпоследнем этаже жилого небоскрёба в самый разгар вечеринки: вокруг много людей; диджей на драм-машине играет наркоманское техно. Роман потерял смартфон… Зайдя в сортир, он обнаружил Фею, что расчерчивала на его телефоне толстые дороги мефедрона:

— Мне надоело чертить на своём, поэтому я взяла твой — сказала Фея, поманив Романа взмахом руки.

По прошествию мефедроновых суток его нос был наглухо заложен — шприцев в доме не оказалось. Сдаваться без боя Роман не хотел. Высмаркивание не помогало — нос Романа тут же закладывала водянистая слизь. Превозмогая боль и закупорку, он попытался вдохнуть дорожку, что тут же высыпалась обратно:

— Блять, ну надо же так казниться! — Роман изнывал, тщетно пытаясь разнюхаться
— Давай вторую, а не то хромать будешь!

С большим трудом он принял и первую, и вторую. В итоге Роман очень сильно сжёг слизистую. Его спасла морская вода и маслянисто-эфирные назальные капли.

14.12.20
Близкие отношения с наркоманами вынуждают держать руку на пульсе. Многие думают, что они всегда врут, и даже не помышляют начать исправляться. Это не так! Вернее, не совсем так. Природа наркомана полна манипуляций и лжи. В особенности это касается самообмана. Наркоманы верят в ложь так искренне, что она становится них правдой. Они верят в то, что они не обречены. Если застукать кого-нибудь из них с инсулиновым шприцем в руке, то они будут отпираться до последнего.
Они вечно что-то теряют рядом с вашими дворами, домами, подъездами и клумбами, тщетно пытаясь найти это что-то с оскалом злости на лицах… Самоненаход — наркоман не замечает потери самого себя. Медленный процесс метаморфозы из бабочки в раздавленную гусеницу… Как-то Роман задыхался от слёз, когда сидел в кабинете у психолога. Эти слёзы копились годами. Ему казалось, будто он пережил инсайт. Роман испытывал душевный подъём — ему больше не нужны вещества.
Через три часа Роман вводил внутривенно чистый героин…

Наркоманы верят в возможность реабилитации. И только благодаря этой вере они всё ещё живы. Вера и цель — это то, что способно спасти. Из веры в светлое будущее они уходят в ремиссию. Их жизнь — это череда рецидивов и ремиссий. Будучи чистыми, им всегда кажется, что они вот-вот свернут горы, за которыми прячется их трезвое счастье. Не все осознают извечность этой борьбы…
Важно помнить: хотеться будет всегда, особенно сильно — в кризисе. На жаргоне это состояние называется «нахлобучка» — имя врага следует знать в лицо.

 

Читатель без труда догадается к чему такое длинное и несколько размытое вступление. Нахлобучка, кризис, рецидив… Когда Роман начинал чаще выпивать, он всё чаще допускал эпизоды употребления наркотиков на фоне приёма алкоголя. Череда ошибок и замечаний от коллег стали регулярно проскакивать во время рабочего дня.

Роман забыл принести трудовой договор в ЦЗН… Мефедронавая нахлобучка и ненаход… Зарплата и пособие должны были прийти в один день. С учётом того, что бухгалтерия сначала отправляет отчисления в пенсионный фонд, а потом перечисляет зарплату — случилась серьёзная неприятность… Роман лишился значительной части денег.
Непродолжительный сон и хмурое утро. «Проснуться мёртвым» — это не шутка, а состояние. Dead inside. Оператор и закладчик делали всё до последнего, чтобы закрыть диспут в свою пользу. Вместо того, чтобы пойти страдать на работу, Роман предпочёл отключить связь, и посвятить своё время этому пустому адресу.
Лай собак, косящиеся люди, оскал ненависти, надорванные ногти и разбитые пальцы… Тревожные образы вкупе с отчаянием мелькали в его воспалённом сознании… Безрезультатные поиски гладкого камушка из эпоксидной смолы затянулись уже более, чем на полчаса, пока телефон не разрядился совсем. Роман вернулся домой с двумя баклажками пива и закрылся в комнате. В качестве последнего аргумента он отправил фотографию своих истерзанных кистей рук с датой и названием магазина. Это сработало. Роману вернули деньги на сайте, после чего он отправился за чеком героина. Квест оказался очень лёгким.
В районе пяти часов Роман лежал на диване у себя в комнате. Он залипал в сладкие грёзы, не разгибая локоть. Вскоре Роман более-менее начал приходить в себя. Героин замораживает чувства, делая своего потребителя совершенно безразличным. Этого безразличия ему хватило на то, чтобы наконец-то отключить авиарежим на смартфоне и позвонить вышестоящей коллеге.
Роман каялся, изображая стыд. Он давал взволнованные обещания исправиться. Когда коллега смягчилась, и перешла на дружелюбный тон, он аргументировал свой прогул тем, что накануне их подвальная трехцветная кошка Люся родила пять здоровых котяточек, скушав из всего выводка только полтора котёнка. Пока он вместе со всем подъездом радовался то за Люсю, то за её котяточек, Роман перестал отдавать себе отчёт в том, что он запивает водку крепким пивом — вышестоящая коллега посмеялась, и простила прогул. Но всё же потребовала написать объяснительную, вместо которой он написал заявление об увольнении.
За свою непродолжительную жизнь маршрут карьеры Романа прошёл через склады, продажи и финансовые организации. Он прекрасно понимал, что работа почтальоном — это не его уровень. Устроившись на эту должность, Роман хотел получать пособие, зарплату и надбавку при непродолжительном времени труда. Жизненная ситуация остальных коллег была гораздо труднее: у кого-то это третья работа; у кого-то развод, декрет и дети; у кого-то помимо двух работ пьёт муж, а ещё нужно воспитывать молодого пацана. Роман не стал бы работать на почте без пособия. Роману пришлось снова вставать на учёт в ЦЗН, чтобы получать хотя бы минимальное пособие…

Пока у Романа был героин, он был совершенно спокоен и даже более радостным, чем обычно, но героин закончился следующий день… С оставшихся от диспута денег, Роман купил со скидкой полграмма метамфетамина сомнительного качества. Клад находился за городом. Факт того, что Романа полностью отпустило от хмурого — доставлял ему раздражение. Длинные расстояния, тяжёлые погодные условия и ограниченная способность смартфона удерживать энергию в аккумуляторе… Per aspera et zakladastra!

Утомительная дорога без возможности прослушивания музыки досаждала Роману. Он часто думал над тем, как можно изменить состояние своего сознания без наркотиков и алкоголя. Его ответом стала «музыка». Она, как ничто лучше, воздействует на чувства, являясь наиболее точным и универсальным языком человеческого сознания. Это нечто большее, чем продукт воображения… Роман не понимал людей, которые слушают только радио или то, что в трендах.
Романа беспокоил маршрут и заряд его устройства намного больше, чем отсутствие музыки. Ему было бы очень неприятно, если бы телефон разрядился во время подхода к месту. Такие ситуации уже были. Обиднее всего, когда они случаются при поездке загород.

На Северный край вернулись морозы, от которых смартфоны стали быстрее разряжаться. Купив в продуктовом бутылку пива, Роман пошёл неверной дорогой и слегка заблудился. Роман неожиданно встретился с Л…. Тот самый Л., с которым он откапывал кристаллы MDMA, притворившись рыбаками.
Случайность или ирония свыше? Опять молодых людей свели похожие друг на друга обстоятельства… Л. согласился составить Роману компанию — Роман пообещал загреть его метом. Как только они пошли на место съёма, телефон Романа стал быстро садиться… И тут вскрылся ещё один невероятный факт: оказывается Л. прятал этот клад сам. В итоге, курьер снимал покупателю стафф:

— Вот это сервис! Обещаю оставить хороший и подробный отзыв — сказал Роман с улыбкой на лице.

Молодые люди отошли от места преступления, продолжая смеяться над нелепой встречей. Роман загрел Л. метамфетамином. Л. также отказывался вскрыть чей-нибудь адрес, и игнорировал волшебные слова: «Ну, пожалуйсто!» Парни попрощались и разошлись в разные стороны.

Начало смеркаться. Небо стало цвета индиго… Роман стоял под ярко-рыжим фонарём. Он употребил мет при помощи сигаретного фильтра… Выгнутая спина… Мелкокристаллическая субстанция с ароматом фиалок частично проникала в кровоток через лёгочные альвеолы… Лампа фонаря превратилась в закат. Лампа фонаря стала отправной точкой метамфетаминового трипа…

Дальнейшие события, происходившие у Романа в комнате, были настолько незатейливо-приземлёнными, что их описание отталкивает.
Год назад, когда Роман находился под воздействием метамфетамина гидрохлорида, он писал прозу. Изучал творчество Даниила Хармса, читая не только его сочинения, но и научные статьи о нём. Читал философское эссе Анри Бергсона «Смех»…

Когда закончился мет, Роман взял закладку с граммом мефедрона неподалёку от своего дома. Итог его удачного похождения: грязные шприцы, порно-сёрфинг, задувы, мерзость и удушающая безысходность, от которой никуда невозможно деваться…
Однажды Роман попал в реанимацию, когда ему было семнадцать лет. Он совместил кодеина фосфат, клоназепам и алкоголь. У семнадцатилетнего юноши случился судорожный припадок во время магазинной кражи… Роману довелось пережить клиническую смерть. Он никогда не забудет агонического удушья. Или то, как он мельком увидел со стороны своё тело. Роман растворился в чёрно-розовом тумане или в чёрно-розовой плоти… После данного инцидента он больше года не прикасался к наркотическим препаратам… Роману было бы полезно во время употребления ненадолго выходить из тела, чтобы наблюдать со стороны своё собственное превращение в животное.

В тот трезвый период жизни Романа случилась ещё одна неприятная история. Однажды Р. позвал Романа съездить за спайсом. Тогда Роман пошёл в решительный и жёсткий отказ. В этот день Р. приняли с крупным весом. Ситуация оказалась достаточно глупой. Р. вместе с другом накурился спайсом в машине. Они оба уснули, забыв заблокировать двери. Их обнаружил молодой сержант ДПС, заглянувший в салон подозрительного автомобиля…
Мать Романа и его старшего брата-инвалида пригласили быть понятыми. Во время следственного эксперимента мать Романа разнесла неопытных оперативников с наездом, чем поспособствовала добиться для Р. условного срока. Узнав о произошедшем, Роман разревелся от того, насколько вовремя он решил уйти в ремиссию. Заливаясь пивом у соседнего подъезда, он слышал раскатистые рыдание матери Р. — они падали в его сердце, словно тяжёлые камни в колодец… Раньше Роман и Р. любили накуриваться в машине и орать песни «Сектора Газа». После произошедшего Роман перестал слушать любимые хиты этой группы.

28.12.20
Как писалось ранее, Роман прервал общение с соупотребителями. К. он сдал жене, когда она написала ему в мессенджер. С Феей Роман разругался на ровном месте. Несмотря на социальную изоляцию от асоциальных элементов, эпизоды употребления продолжали мелькать. Двое суток солей и бутирата. Роман проспал всего час, а потом в бутиратовом бреду начал орать песню «Pixies — Debaser»… В ту ночь Роман не только жёстко спалился, но и напугал родителей… Поганый стыд заставлял Романа съёживаться, как при изжоге всю последующую неделю…

Роман встретил Фею в продуктовом. Приятели взяли в магазине по бутылке пива, и остановились возле подъезда Романа. Когда они подошли к крыльцу, Фея поведала Роману очень забавную историю:
Последнюю неделю наряды ДПС стояли на каждом углу. Во время очередной мефедроновой сессии Фею и К. остановили сотрудники полиции и попросили выйти из машины… Фея очень осторожно взяла пакет с двумя граммами мефедрона, который незаметно завернула в ещё один зиплок, и спрятала у себя в кармане. Через пару минут в машину пришли с обыском, откуда изъяли травмат К. Тогда перепуганный мужчина шепнул на ушко своей спутнице: «Фея, блять, выёбывай всё нахуй!» — Фея не растерялась и тут же проглотила стафф… Вскоре приехало подкрепление с кинологами и собаками. Запрещенные вещества обнаружены не были. После процедуры сбора данных, К. показал лицензию на оружие и их отпустили. Как им сообщили сотрудники ДПС — неадекватное поведение водителя вызвало у них подозрение. Можно лишь представить панику обдолбанного водителя, у которого в машине находились два грамма мефедрона, травмат и трап… Позже Фея выблевала стафф, и они поехали обкалываться мефедроном, и предаваться срамному непотребству:

— Фея, с тобой я точно не пропаду в этой жизни! — сказал К., когда поехал на встречу утреннему солнцу. Скоро они обязательно испытают омерзительное чувство от задутого мимо вены мефедрона… потных тел, что некогда ласкали лучи зимнего солнца… страстный секс под порно без эякуляции… былой экстаз сменила навязчивая механика… они никогда не смогут вернуть ушедшее наслаждение… утреннее солнце порождает в наркоманах лишь отвращение… то, что было скрыто под покровом ночи — теперь видят все: флегмона, грязные одежды, трансвестит с щетиной и размазанной по лицу косметикой… магия рассеялась, а мефедрон закончился…
Утреннее солнце напоминает о проёбанных делах, деньгах и упущенных возможностях. Его ехидные лучи, саркастично вопрошают: «А дальше что?..» — дальше наркоманы сворачиваются калачиком на потных простынях… тщетные попытки заснуть в позе эмбриона… непродолжительный сон и тяжёлое утро, переходящее в день… вопиющая пустота и терзание совести, от которых не спрятаться нигде…

31.12.20
Роман любит холодные зимы. Иней на деревьях. Колючие тридцатиградусные морозы. Сухой и шершавый снег под ногами. Любит нежное ванильно-голубое небо, переходящее в алое зарево. По утрам Роман пьёт свежесваренный кофе и прижимается к отопительному радиатору, покуривая сигарету на кухне. Choose life…

Роман ненавидит Новый Год, что сопровождается суматохой, истерикой и щенячьим восторгом. Товары по акции. Безвкусные гирлянды, коими необходимо увесить что попало — иллюзия праздника в разгар пандемии и нищеты. Этим утром на Новый Год приехала его сестра-двойняшка Даша. Как описать сестру Романа?
Психолог-педагог, умница, красавица, организатор детских праздников, путешественница, спортсменка-баскетболистка/каратистка и выездная марафонщица. Иногда Роман шутил, что в их семье только двое детей, а он всего-навсего плацента, к которой родители привязались излишне. Однако родители решили оставить плаценту себе, и заняться её воспитанием.
Каждый приезд его сестры напоминал эпизод из мультсериала «Эй Арнольд!», в котором Ольга навещала родных, пока Хельга ходила вне себя от жгучей ревности.
Всякий раз, когда приезжает Даша, домашний очаг начинает благоухать ароматом любви и заботы. Дашу можно охарактеризовать как сильную девушку, что постоянно переживает за взаимоотношения и благополучие в семье. Роль антагониста и злого брата-близнеца была отведена Роману. Стоит Даше надуть щёки; нахмурить брови и перейти на отчитывающий тон, как Роман тут же начинает скулить: «Нет, не бей — лучше обоссы!»

Всё это не отменяет тот факт, что он очень любит сестру-двойняшку. Роман понимал, что каким бы холодным и эгоистичным уродом он не был — свою семью необходимо ценить. Потерять жизнь не так погано, как потерять свою семью.

Началась готовка трапезы к ритуалу всемирного помешательства. Роман был очень рад визиту сестрёнки, которая вскоре его запрягла приготовлением салатов и мойкой посуды, пока их мать коротала праздник на работе в суточную смену, а отец деградировал за просмотром телевизора. Двойняшки, то дурачились, как в детстве, то общались друг с другом на различные душевные темы. Несмотря на улыбку, в душе Романа плодились колонии отравляющей тоски. В каждый Новый Год вместо боя курантов Роман слышит стук копыт четырёх всадников Апокалипсиса: Законодательные Идиотизмы, Растущая Безработица, Рост Цен, Несменяемость Власти — Роман отвернулся в сторону, чтобы выдохнуть и снова улыбнуться…

Уже к раннему вечеру все мероприятия были практически завершены: мясо пропитывалось маринадом, отец Романа готовил ежегодный морской салат, а их старший брат домывал остатки грязной посуды. Обычно к этому времени народ потихоньку начинает праздник с лёгкого алкоголя, но у Романа не было ни денег, ни желания напиваться.

Тоска так и не собиралась никуда отступать, а превращалась в тёмные нити-канатики, что удерживали Романа подобно Гулливеру в стране лилипутов Джонатана Свифта.
Нужны действия, чтобы не чувствовать дыхание депрессии. Дыхание депрессии высасывает жизненные силы с каждым выдохом. Роман кое-как прибрался в комнате, дабы создать видимость порядка — его внимание было рассредоточенным. Он начал чинить свою одежду под любимые песни Ланы Дель Рэй: зашивал кофту, чистил и ремонтировал обувь. Зачастую Роман был далёк от быта: он привык наворачивать круги по орбите. Роман знал, что земные дела излечивают душу. Это не происходит сразу, поэтому – как бы не было тяжело на душе – нужно вырывать канатики тоски.
Позже ему позвонили Ж. и А. Ещё не было и девяти часов, как пьяный Ж. с заплетающимся языком кричал ему в телефон:

— Дружище, с наступающим! Выходи на подъезд. Мы с А. сейчас подойдём
— Вас тоже! Сейчас выйду. Подождите минут пять — ответил Роман и пошёл неспеша собираться.

Ж. и А. уже сидели на лавочке у подъезда с двумя бутылками игристого вина. Они тепло встретили Романа, ещё раз поздравив его с наступающим, после чего Ж. откупорил первую бутылку, и произнёс какой-то глупый и банальный тост: «За нас, и чтобы в этом году мы наконец-то зажили пиздато!». К этому часу Ж. успел нажраться водки. А. казался более-менее трезвым.

Характер Ж. имеет асоциальную природу с чертами неустойчивого типа личности. У него есть немало шансов попасть в тюрьму по глупой краже или кончить забулдыгой. Новый Год — это самый что ни на есть его праздник, который он ждёт, как ребёнок… До шестнадцати лет Ж. вёл здоровый образ жизни, и занимался кикбоксингом, по которому имеет разряд. Ж. также выезжал на соревнования в другие города: среди беспорядка в его комнате есть красная полочка с различными грамотами и медалями. Когда-то в их семье случился кризис, и отцу пришлось оставить службу в органах. Вскоре их семья начала понемногу беднеть, а вместе с тем в ней стали чаще пить. Вопрос времени: «Что будет с Ж., когда он попробует алкоголь?» Генетика, перинатальный период, детско-родительские отношения, детсады, школы (как не только образовательные институты, но и институты социализации) и иные травмирующие обстоятельства являются важными факторами формирования психики — одно всегда накладываться на другое, поэтому глупо винить одних лишь родителей, а также гены, роды, удары головой, конфликты и безучастных учителей. Наверное, Читатель не сильно удивится, если узнает, что Ж. избрал алкоголь своим топливом.
У Ж. есть одна большая проблема — он плохо контролирует свои импульсы. Ж. рождён в здесь и сейчас, а «здесь и сейчас» должно пересекаться с праздным удовольствием любого вида. Наркотики не затянули Ж. настолько сильно, как Романа — они появляются в его жизни скорее эпизодически, чем регулярно, не успев пустить корни в саму структуру личности. Вещества стали являться для Ж. чем-то вроде кульминации и десерта в разгар извечной праздности. Ж. всегда очень весел, но вместе с тем он являлся очень обидчивым и злопамятным молодым человеком. Он плохо чувствует как других людей, так и чужие границы. Ж. спонтанен, импульсивен, недальновиден, хитёр, очень любит косить под дурачка, склонен к обману и мелким манипуляциям. Напившись, Ж. превращается в тупого, токсичного придурка, желающего поиграть на нервах у первого встречного, поэтому, завидев Ж. в таком состоянии, Роман с раздражением посылал его прочь. Но всё же Ж. всегда был доброжелательным парнем: с ним весело как просто валять дурака, так и вляпаться в приключение, что обязательно появится само по себе. Роман всегда дозировал общение с Ж. — тяжело будет тому человеку, у которого в жизни слишком много Ж.

В отличии от Ж. А. был человеком весьма спокойным, а при посторонних людях скрытным. А. не скажет лишнего слова или какой-нибудь глупой шутки, в которой не будет достаточно уверен. Он сильно отличается от того А., которого Роман помнил в детстве — бойкого и вредного, а временами конфликтного. Он казался Роману тихим и скромным. Всегда более-менее удачно вставлял в разговор пять копеек. В нём так же, как и в Ж. (да и как и во всех персонажах) присутствует инфантильность и некая внутренняя виновность (у Ж. она более выражена). Зачастую она обусловлена сутулостью. А. создаёт впечатление доброго парня: местами расчётливого, местами ведомого. В нём не просматривается наркоманской личины, в виде бегства от реальности посредством запрещенных веществ. Он скорее был любитель. Любитель, которого может затянуть. Чем позже человек начинает употреблять наркотики, тем меньше вероятность того, что они поглотят его личность (если же он вовремя не откажется от них или ограничится разовым экспериментом). Наиболее подверженная группа риска — это юноши до двадцати лет с созависимыми матерями и авторитарными отцами.
Роман был рад тому, что у Ж. есть такой близкий друг как А. Подобные люди могут сдерживать пылкий темперамент Ж. С А. у Ж. будет намного меньше вероятности попасть в те или иные неприятности.

Молодые люди продолжили пить игристое вино у подъезда. Вскоре они начали обсуждать предстоящее празднование Нового Года. Ж. и А. звали Романа с собой, на что он ответил отказом. Роман пояснил своё решение тем, что планирует провести Новый Год в спокойствии за семейным столом, а потом идти высыпаться.

— Ну хорош, братан, это же Новый Год! Нужно веселиться и гулять, а не засиживаться дома — сказал Ж., недоумевая над выбором Романа
— Веселиться… Когда цены подскочат — тогда и будем веселиться!
— Вот же говно унылое! Погнали давай, намутим чо-нибудь, пойдём на ёлочку, поугараем и всё у нас будет бэ-э-э-энч! И титьки, и попки…
— Да не хочу я праздновать это тупое уродство! Мне уже настопиздело новогоднее исполнялово! Хочу…
— О, а помнишь, как в позапрошлый Новый Год мы за метамфетамином гоняли? — перебил Романа Ж.
— Конечно помню! Ты ещё топорик взял… Вот именно это исполнялово мне и настопиздело! Посижу спокойно дома, пожру салатов, которые мы с Дашей всё утро готовили…
— Дашка приехала?! Нихуясе… И как она там?
— Да уж получше, чем ты и я — ответил Роман, на что Ж. задумчиво фыркнул, и допил залпом остатки вина из стакана.

Пошла вторая бутылка игристого. Роман подкалывал пьяного Ж., который кричал то поздравления, то всякую ерунду в след проходящим девушкам и подвыпившим компаниям. Временами Роман испытывал испанский стыд, думая о том, как бы этот дурак на кого-нибудь не нарвался… Вскоре у ребят появилась идея посмотреть на сайте увеселительные субстанции. Роман всячески отказывался участвовать в этой затеи. Он очень любит свою сестру-двойняшку. Роман пообещал себе, что не будет её расстраивать пока она дома. Даша любит, когда у её брата ясный взгляд и ту оживлённую лёгкость, что просыпается в нём, когда наркотики и алкоголь (в больших количествах) исчезают из его образа жизни хотя бы на несколько дней. Даша говорила Роману, что без алкоголя и наркотиков он становится живым человеком, с которым интересно общаться, и приятно проводить своё время. Его сестре хватает нескольких секунд, чтобы безошибочно определить состояние брата. Пока парни заходили на сайт, Ж. поинтересовался у Романа:

— Ты давно виделся с Н.?
— Давно. Мы не общаемся
— А чо так?
— Считай из-за хуйни поссорились — Лампа Раздора. Но дело далеко не в лампе. Козлина он, потому что. Мало того, что ведёт себя с друзьями по-свински, да ещё и своих же наябывает на каждом шагу. Сам знаешь, как он либо крысит стафф, либо может внаглую прикарманить зипак
— Да-да, есть за ним такое. В прошлый раз мы с А. поехали с Н. на адрес. Он всего пару минут покопался и говорит: «ненаход». Потом мы взяли второй — нашёлся. Поехали к нему. Так тот весь вечер продержал вес у себя. Мне ещё тогда сеструха двоюродная дала пакет с пирожками, который я забыл у Н. в тачке. Так после этого я вообще не мог до него дозвониться!..
— Я помню. Об этом ты уже рассказывал. Вот знаешь, Ж., я один из тех людей, кто верит в карму. Причём не в качестве мистического воздаяния, а в качестве образа жизни, да и поступков в целом, которые до добра не доводят. Сам когда-нибудь нарвётся или наебёт не того, кого надо — потом будет без солей сидеть в углу и бояться, а то и огребёт конкретно…
— Во-во! Чёрт он последний. В пизду, с ним двигаться — себе дороже выйдет! — бубнил под нос Ж., открывая браузер.

У Ж. и А. на двоих было около трёх тысяч рублей. То, что можно приобрести в наркошопе за такую сумму — уже давно распродано. Теперь им нужен третий человек с деньгами и желательно на машине. Неожиданно из подъезда выходит Даша.

— О, Даха, с Новым Годом! — вскликнул Ж. и полез к ней обниматься
— Эм… Привет, тебя тоже. Давай без этого?
— Да, ладно-ладно — ответил Ж. и тут же отошёл в сторону

Роман увидел по выражению лица своей сестры, что ей очень неприятна компания, в которой он находится. Она тут же просканировала брата неодобрительным взглядом, пытаясь выявить изменённое состояние сознания:

— Надеюсь ты никуда свалишь?
— Нет. Я же сказал, что буду праздновать дома. А ты куда пошла?
— В магазин
— Хорошо

В скором времени Ж. решает совершить прыжок с переобуванием в воздухе:

— Слышь, Ромаха, давай-ка ты мне продиктуешь номерочек Н.
— Ты чо? Дурак? Мы же только что говорили…
— Да хорош тебе, Ромаха, дуться! Н. — лучший в мире человек! Ву-у-у-у-у-у-у! Давай! Давай мне номер Н.!
— Да, мне похуй! Сам потом жалеть будешь — Роман отплюнулся в сторону и продиктовал ему номер, который знает на память.

Вторая бутылка игристого подошла к концу. К этому времени подъезжает Н.: Ж. побежал к нему с поздравлениями; А., явно прислушавшись к Роману, посмотрел в его сторону настороженным взглядом. Н. смотрел на Романа с какой-то неловкой и идиотской улыбкой — Роман холодно поздоровался за руку с Н.
Парни стояли у машины Н., и обговаривали план совместного времяпровождения, пока Роман курил в стороне. Заметив издалека сестру, он пошёл со всеми прощаться. У Романа ещё раз спросили — не поедет ли он вместе с ними. Он ответил решительным отказом. Едва Роман приблизился к Даше, как та начала его расспрашивать:

— Блин, Рома, это что за ущербы? Неужели это твои друзья?!
— Это Ж. и А.
— Нифига себе! Я вообще ни одного из них не узнала! Когда Ж. стал подходить, я подумала: «Блин, это что за алкаш ко мне лезет?!»
— Ну, ты же знаешь, что я общаюсь с разными людьми… — начал оправдываться брат, и отвёл свой взгляд в сторону. Роман действительно имел очень разнообразный круг общения: от художников, звукорежиссёров, семинаристов (привет, Зелибоба!) и общественных деятелей до различных асоциальных элементов, среди которых присутствуют действительно уникальные личности
— Ты точно ничего не употреблял сегодня? — Даша вновь просканировала брата подозрительным взглядом
— Точно!
— Ну, смотри у меня!

 

Праздничный стол накрыт. Роман вместе с семьёй в неполном составе провожает старый год. Тоска стоит у него за спиной и обнимает так крепко, что Роману становится тяжело дышать. Он чувствует внутри себя орущую пустоту с бездонным зевом. Лекарство находится у него внутри. Лекарство — это смирение. Он привык ощущать себя мальчиком с чьими чувствами никто не считается. До чего же он капризный и вредный! Эти тёмные одежды и заниженные ожидания… Праздник — это не просто ритуал, а единение душой с родными людьми, которые могут уйти из жизни. Не нужно притворяться, мальчик! Пожалуйста, смирись, прости и отпусти тоску в бесконечное пространство. Ведь удерживаешь её именно ты! Подобно воздушному шарику чёрного цвета. Глупый мальчик продолжает отказываться взрослеть, и становиться мужчиной…
Даша купила две бутылки игристого на себя, Романа и старшего брата, пока отец довольствовался арманьяком. Он также угостил Романа и Андрея двумя стопками. Узнав, что этот Новый Год Роман будет праздновать дома, он выразил шуточное удивление: «Неужто заболел?!»

По телевизору началось обращение президента — все замолчали. В этот момент отвращение внутри Романа достигло предела: в его тоскливый колодец опять полетели булыжники… За столом в этой семье ни в коем случае нельзя говорить о политике. Мальчик обязательно начнёт спорить со своим отцом, пока застолье не окончится руганью. Отец семейства откупорил бутылку игристого и, чокнувшись бокалами, все члены семьи произносили тосты. Если бы их мать была дома в этот момент, тогда бы она обязательно сказала то, что говорит из года в год: «Надеюсь, что Рома найдёт себя и больше не будет расстраивать нас» — далее начинаются обсуждения Романа при нём, пока он сидит за столом с полным бокалом, ковыряясь в салате с отбитым напрочь аппетитом.

Обычно в этой семье не принято делать друг другу подарки. Все сидят за столом до тех пор, пока не начнут ссориться. Даша подарила братьям по праздничной коробке конфет. Отцу она подарила халат и карту мира, где можно, протерев монеткой, отметить все страны, в которых он побывал. Вскоре зашёл разговор о наших достижениях в минувшем году. К брату Андрею все относятся снисходительно из-за ментальной инвалидности. Роман был очень рад тому, что он продолжает рисовать: две картины Андрея он повесил у себя в комнате. В прошедшем году Даша выиграла командировку в Марокко, поучаствовала в казанском марафоне, и слетала во Вьетнам. За всю свою непродолжительную жизнь Роман не удостаивался ни наград, ни грамот. Данный факт никогда его не печалил. Любые внутриличностные достижения ему обходились достаточно дорого. В минувшем году его прозу опубликовали в известном литературном журнале. Отец Романа лишь отплюнулся:

— Хоть бы прок был какой от твоей писанины…
— Первая публикация — это серьёзное достижение! Кого попало в литературных журналах не публикуют
— Ну и что? Ты со своей публикации в карман ничего не положишь!
— Имя стоит намного дороже…
— Да что мне твоё «имя»?! Тебе уже двадцать пять лет, а ты до сих пор сидишь на нашей шее!
— Я же работаю
— А денег-то не видно! Я всё ещё помню, как ты мне однажды сказал, когда вам с Дашей было по четырнадцать лет: «Папа, когда-нибудь ты будешь мною гордиться!» — видать до этого я не доживу никогда!
— Так, всё! Меняем тему для разговора и прекращаем ссориться! — вмешалась Даша, остановив перепалку.

Застолье продолжалось. Дети слушали приключения отца — штурмана дальнего плавания и капитана речного судна на пенсии. Он побывал во всех европейских морских портах и на четырёх континентах. Отец рассказывал, как их судно простояло полгода в греческом порту, где они питались вином и свежими мидиями, которые облепили их судно… В Бразилии он встретился в баре с нацистским преступником, бежавшим по Крысиной тропе. Отец вспоминал, как он к ним подсел (помимо акцента его также выдавал и возраст). Узнав, что они с коллегами русские, нацист молча покинул заведение… Однажды, когда отец был старпомом, капитан корабля изрядно напился. Тогда ему пришлось брать командование на себя, и разворачивать судно на Северной Двине…

Когда празднование вместе с морским салатом и игристым вином подошло к концу, Роман пошёл к себе в комнату. Он лежал на диване, и слушал песни Эллиотта Смита в разнобой. Тоска окончательно придавила Романа. Он отождествился с ней уже окончательно. Фейерверки и гул вперемешку с воплями разжигали его раздражение: «Стадо баранов!» — думал про себя Роман. Неожиданно к нему в комнату постучалась сестра. Она поинтересовалась всё ли у него хорошо, после чего прошла, и присела с ним рядом. Роман начал озвучивать ей своё раздражение, которое она внимательно выслушала. Увидев, что брату полегчало она тут же начала его подкалывать и передразнивать. Через пару минут они уже оба смеялись. От обиженного мальчика, что выбрал одиночество по причине собственной вредности — не осталось и следа.
Брат и сестра говорили друг с другом обо всём: о празднике, о людях, о чувствах, о родителях, о детстве. Даже не упустили из виду его наркозависимость:

— Я заметила, что ты ничего не употреблял ни на кануне ни пока я здесь. Когда ты обдолбанный, у тебя становится такой взгляд, что я перестаю узнавать в тебе своего брата. Мне хочется злиться на тебя, а внутри становится очень грустно
— Я пообещал себе, что пока тут ты — я буду ходить чистым
— Очень рада это слышать! Хоть многие и считают тебя конченным наркоманом, я всегда в тебя верила и буду продолжать в тебя верить. Был бы ты каким-нибудь обрыганом, я бы уже давно на тебя забила, но, блин, ты же очень умный…
— Ты правда так считаешь?!
— Да! Вот бы твоя голова работала в полезном направлении… Представляешь, чего ты бы мог достичь, если бы ты не торчал? Если бы ты не тратил время, деньги и силы на непонятно что. Не говоря о нервах окружающих…
— Я даже не думал об этом… Спасибо, Дашенька! Я тебя очень люблю, каким бы холодным и эгоистичным уродом я не был
— Я это знаю, вонючка

Брат и сестра обнялись. Тоска полностью отпустила Романа. Вскоре Даша рассказала своему брату историю о его несостоявшимся похищении. В какой-то момент Роман окончательно отбился от рук, и начал обкрадывать своих же стариков — этот момент стал точкой невозврата. Можно красть долго, незаметно, но рано или поздно наркотики прожигают чёрную дыру внутри. Именно тогда жадность берёт верх над расчётливостью. Каждый раз его муки совести и стыда объединялись с отходами, превращаясь терзающие трио. Минувшей осенью, сестра написала Роману какую-то непонятную угрозу. Сначала он резко ей нагрубил, а потом извинился. Оказалось, что сестрёнка Романа — это крутая девушка со связями. Она имеет возможность решать судьбу своего ахуевшего брата-наркомана из другого города.
Назначен «День X». За Романом была установлена слежка. Оставалось его выцепить в том месте, где не было камер, чтобы поколотить для устрашения; надеть на голову мешок, и увести к старику в Тайгу. Его ожидало несколько месяцев принудительной реабилитации. Тогда бы Роман помогал старику по хозяйству. Ему бы пришлось ухаживать за скотом, кормить кур, рубить дрова и прочее. Ближайший дом находился в ста километрах. Вероятность побега была очень низкой. Даша решила отменить операцию в последний момент… Роман слушал Дашу с открытым ртом, зауважав ещё сильнее. Он вспомнил, как пару месяцев назад к ним заходил незнакомый мужик в тактическом костюме и что-то спрашивал о ней…

— Ахуеть. Какая у меня сеструля крутая!.. — сказал Роман с вытаращенными глазами, не скрывая восторга
— Так что знай, вонючка, — у меня есть связи. Веди себя хорошо, и не расстраивай родителей! — произнесла Даша с улыбкой, попросив Романа никому не рассказывать о его похищении, которое так и не состоялось.

15.01.21
Роман до сих пор не употребляет наркотики, и сей факт его только радует. Внутри он ощущает сильную усталость от новогодних праздников — это не иначе, как мёртвые дни для безработного человека. После отъезда сестры, в Архангельск прилетели его друзья-супруги — С. и Т.
Т. — друг детства Романа, а С. — близкая подруга отрочества. И с Т. и с С. Роман имел по узкому кругу друзей, которые позже объединились в одну большую компанию. С Т. Роман начал употреблять алкоголь и сигареты. С С. Роман начал покуривать спайс. Из всей компании затянуло только Романа — остальные ограничились экспериментами в юности.

Не каждый, кто попробует наркотики, становится наркоманом, однако всегда найдётся тот, кто обнаружит в них ту потаённую страсть, которая обернётся разрушительными бегством «от» свободы и ответственности. Анестетическое удовольствие переплетается с манипуляциями в обособленном круге незрелых людей, и превращается в паутину из непрочного и ненадёжного самоутверждения. Эту иллюзию жизни в постижении мучительной смерти, можно охарактеризовать как псевдосуществование… Легко критиковать таких людей со стороны, не имея представления об искушении, с которым им придётся бороться до конца своих дней. У наркомана всегда имеется выбор: бороться или саморазушаться; провести сегодняшний день в трезвости или тут же сорваться.
Однажды Роман угостил сестрёнку гашишем, когда им было по пятнадцать лет. В отличии от Романа, его сестра не стала ни наркоманкой, ни алкоголичкой. С. и Т. точно также не ушли в наркотики — они обнаружили свою страсть в наименее порицаемом алкоголе. Роман пил со своими друзьями всю неделю с их приезда. Временами им приходилось мучительно трезветь, чтобы не сойти с ума в горячечном бреду…

Так как так получилось, что Роман стал наркоманом, а его друзья алкоголиками, учитывая то, что они начинали с одного и того же?
У каждого зависимого человека есть своя травматичная история или тяжёлая судьба, которая всегда предрасполагает, но никогда не оправдывает. Почему-то одни люди постоянно от чего-то убегают, другие люди постоянно за чем-то бегут. Некоторые люди предпочитают стоять на одном месте. Другие некоторые люди спешат идти за всеми встрой. Роману очень редко доводилось встречать спокойных, вдумчивых и гармоничных людей…

В последний раз Роман обращался к психоанализу, когда пребывал в кризисе юности, который ему дался, мягко говоря, тяжело. «Бегство от свободы» Эриха Зелигманна Фромма и новаторская для своего времени повесть многострадального Михаила Михайловича Зощенко «Перед восходом солнца» — открыли для Романа мир психологии, в котором он очень нуждался.

Детство
Первое, что пришло в голову Роману при мысли о детских травмах — это насилие. Оскорбления и рукоприкладство Роман получал от обоих родителей. Его сестра получала только от матери.
Роман погрузился в воспоминания. Таким образом он просидел за пустой страницей дневника более пятнадцати минут с чашкой остывшего кофе. Тусклый прожектор проигрывал полупрозрачные и прерывистые воспоминания, по прошествию которых он ощутил себя обруганным, побитым, бесправным, недостойным. Помимо оплеух, пощёчин, ударов по спине и плечам, иной раз ему прилетало: ремнём, скакалкой, проводом от утюга и даже кожаной плёткой, которую его дядя подарил своему брату под видом заботы о воспитании племянника. Роман вспомнил страшные лица родителей, искажённые агрессией. Вспомнил как в сердцах они называли его: тупым, уродом, выродком, козлиной, сволочью, тварью, сучёнышом. Самые элементарные устные извинения в семье Романа приняты не были.
Заметив, что с ребёнком что-то не так, мать начала душить Романа гиперопекой и контролем. Очень скоро Роман начал активно ей манипулировать. Отец продолжил жёсткое воспитание сына. Скорее всего он думал, что таким образом сможет закалить его характер, или же, потому что подобным образом был воспитан он сам. Наорать или дать оплеуху Роману, если он опоздает на пять минут домой или начнёт пререкаться — было в порядке вещей. Случалось так, что Роман испытывал побои или получал наказание за те проступки, в которых виноват он не был.

С начальных классов у Романа стала очень сильно хромать дисциплина. На страницах дневника всё чаще пестрила красная ручка. Он часто участвовал в драках, стравливал или высмеивал одноклассников. Однажды в пятом классе против Романа собралась целая шайка. Ему забили стрелку после кружка по шахматам. Вооружившись плёткой, которую отцу подарил его брат, Роман дал мощный отпор в духе Индианы Джонса.

Роман помнит, как в одиннадцать лет, после очередного избиения со стороны отца, он взял перочинный ножик, который всегда носил с собой, и сказал своей сестре: «Если он ещё раз меня ударит, то тогда я его пырну!» — со слезами на глазах Даша стала умалять Романа этого не делать. Сжав нож в кисти у себя под мышкой, Роман кипел от злости и ждал, когда придёт его отец… Но отец так и не пришёл. Клинок повернулся на сто восемьдесят градусов… Роман открыл новое развлечение в виде сэлфхарма. Он резался дома и на задней парте: иногда из интереса, что порождало стремление к ощущению собственной жизни, а иногда он самоповреждался, чтобы выплеснуть злость и обиду на родителей. В этом же возрасте Роман увлёкся пирсингом. Ради эксперимента и потехи он прокалывал губы и щёки английскими булавками. Романа всегда тянуло в плохие компании и в заброшенные дома… Из этого периода он вспоминает первые сигареты, первый алкоголь, травлю бомжей, проникновение на частные территории и выбитые стёкла сторожевых будок. С одиннадцати лет Роман на учёте в ПДН…
В двенадцать лет у Романа начали проявляться депрессивные эпизоды. Ребёнка очень часто водили к неврологам и психологам. У него были диагностированы: СДВГ, дислексия и дисграфия.

Растление
Начало две тысячи седьмого года. Роман всегда стремился к неформальному внешнему виду. Длинные волосы, пирсинг, чёрная футболка, кофта-сетка и ботинки New Rock. Далёкие времена положительного экономического роста, когда у жителей провинций внезапно появилась компьютерная техника. Тусовки у памятников или на кладбищах. Обмен музыкой при помощи болванок. Любимыми музыкальными группами Романа были: Marilyn Manson, Психея, Otto Dix, Jane Air и Korn…
Среди друзей Романа был один юноша девятнадцатилетнего возраста, который проживал с отцом, и у которого очень часто проходили неформальные сходки в пределах жилплощади. Несмотря на неполные девять классов образования, он был человеком достаточно умным, харизматичным, и обладал очень колким чувством юмора. Если не брать во внимание истошное отвращение, к этому человеку, Роман по достоинству оценивает не только его способности к внушению, но и его умение правильно вести себя с разными людьми. Подобные хищники очень разборчивы в своих жертвах. Они ощущают её тонко. Скорее всего, подобные чувства сопровождает некое музыкальное наитие. Эта неосознанная музыка воспаляет в них силу и страсть. В обычной жизни они очень слабы и трусливы. Они очень осторожны и предпочитают орудовать с помощью жестоких манипуляций под видом доброты и заботы.
Это растление никогда не переходило черту физического сексуального насилия, хотя часто была к ней близка. Это была неудачная шутка, которая длилась годами и незаметно перешла границы… Алкоголь, угощения, сигареты, комплименты. Обесценивание, высмеивание, раздевание и омерзительные прикосновения… Смешная денежная компенсация… Позорный секрет и раздирающее чувство вины… Оплеухи и ругань со стороны отца за пятиминутное опоздание…
Родители
Читая вышеописанную часть «Детство», можно сделать ошибочный вывод, что родители Романа токсичные монстры, а его семья неблагополучная. Это лишь одно из умозаключений, которое никогда не сможет быть однозначным в отношении семьи. Судьба родителей Романа сложилась не менее суровым и травматичным образом.

Отец Романа родился в период послевоенного сталинизма, когда практически все граждане Советского Союза жили в нищете и в страхе. Одним из первых его детских воспоминаний были чёрные ленточки, без которых нельзя выходить на улицу…
Великая Отечественная Война. Бабушка Романа днями и ночами трудилась в тылу. Дедушка Романа прошёл через бойню под Сталинградом и был удостоен орденом Отечественной войны II степени (Его брат тоже является героем войны и почётным гражданином города в Казахстане). Из всей дивизии их осталось тринадцать человек… Во время очередного столкновения, дед Романа принял командование ротой на себя — ему было всего девятнадцать лет, когда он потерял правую руку… Отец в красках рассказывал Роману, как его дедушка ходил с перебитой рукой, пока в ней не завелись опарыши. Он надеялся сохранить умершую конечность до последнего… Дабы преодолеть фазу отрицания у пациента, хирург окатил безнадёжную руку кипятком, откуда тут же начали выползать опарыши…
После ампутации дедушке Романа давали морфин. Этот препарат ему очень понравился. Дедушка Романа просил продолжать делать инъекции. Ему отказал врач с предостерегающими словами: «Больше нельзя — станешь наркоманом!»
Несмотря на потерю верхней конечности, дедушка Романа не производил впечатление человека беспомощного. Скорее наоборот: он был жёстким, властным и сильным. Дедушка Романа построил дом без помощи второй руки. Он мог копать и чистить картошку одной левой. Перед своей смертью он собственноручно сколотил гроб своей супруге, и выгнал дубовую бочку самогона для её поминок на винограде Изабелла, которую тайком спрятал под курятником, где она выдерживалась около тринадцати лет до дня её кончины. Своеобразная романтика, что сочетает в себе практичность, заботу и внимание, которая отражает мужской взгляд и переживание человека, привыкшего к суровым временам…
В мирное время дедушка Романа служил директором библиотеки; директором кинотеатра. Потом он получил управленческую должность на железнодорожной станции. Война закалила дедушку, огрубив его характер — в людях он признавал только достижения и силу. Его методы воспитания были достаточно жёсткие — он мог избить ремнём за обыкновенное пререкание. Увидев, как старший брат Романа кидается в стену недозревшим грецким орехом, дедушка подошёл к своему внуку с ментальной инвалидностью, и заставил собрать и съесть все плоды, что были им сорваны. «Коли очі бачили, їжте, хоч повилазьте»!
В детстве отец Романа очень много болел. Не смотря на украинский чернозём, проблемы продовольствия в те годы были одни из ключевых. Бедного ребёнка насильно откармливали топлённым салом. Иной раз его избивали за то, что его выворачивало… Они провожали бессонные ночи у кровати, в надежде что сын поправится…
Часто дедушка с бабушкой уезжали на курорты, оставляя папу Романа и его брата на прабабушку. К своим внукам она не питала любви, и не проявляла заботы, о чём она каялась на смертном одре.
Пока старший брат был в школе, четырёхлетний папа Романа гулял по городу один. Он шёл маленькими, кривыми детскими ножками с недостаточно окостеневшими коленными чашечками до памятника локомотивного депо. У этого памятника он ждал маму и папу; наблюдал за людьми, и смотрел на прохожих. Этот локомотив давал его отцу блеклую и столь желанную надежду на то, что мама и папа очень скоро вернуться…
Роман никогда не забудет горькую и злопамятную обиду, что сверкала в глазах его папы, когда он проигрывал эти полупрозрачные воспоминания у себя в голове…

 

Детство матери Романа было гораздо более жутким, чем детство его отца… Будучи трезвым, дедушка трудился краснодеревщиком. Со стороны его можно было охарактеризовать в качестве любящего супруга и отца. Он был не только поэтом-любителем, но и душой компании…
Выпивка превращала дедушку Романа в тирана, чьим основным занятием были репрессии и теракты внутри собственной семьи. Однажды, находясь подшофе, мама Романа поведала своим детям жуткую историю…
Будучи старшей дочерью в семье, она только и занималась тем, что возилась со своими младшими братьями. Их детские игры продолжались до первой ругани родителей. Внезапно Роман увидел, как на глазах его матери просочились слёзы… Мама Романа вспомнила тот мерзкий и гаркающий крик: «Где мать?!» Вспомнила как им приходилось прятать маму от отца. Это происходило скорее в рамках сохранения её здоровья, чем детской игры.

Дедушка выстроил своих детей в линейку и принялся поочерёдно их избивать. Он целенаправленно издевался над детьми, чтобы выманить супругу из укрытия. Внутри себя Бабушка Романа согласилась на то, что пусть он будет делать с ней всё, что ему вздумается — лишь бы он не трогал детей!.. Бабушка Романа выбежала со слезами на глазах и, упав на колени, вцепилась в его рубашку… Дедушка, схватив её за волосы, утащил в соседнюю комнату, где сначала её избил, а потом изнасиловал…
Мама Романа не могла привыкнуть к тому, что им приходилось постоянно переезжать; прятаться у друзей или родственников, которые помогали им очень неохотно. Иногда им приходилось ночевать в заброшенных вагончиках на станциях ЖД…
Бабушка Романа прощала своего супруга, лишь тогда, когда он бросал пить, слёзно извинялся и активно работал. Когда случался кризис в его жизни история повторялась вновь…
Когда мама Романа вместе с его дядями выросли — они стали давать ему отпор. Бывало так, что им приходилось его связывать, когда тот находился в горячечном бреду. Спокойствие могло начаться только с той поры, когда они затыкали его рот ношеными носками или грязной ветошью… Как-то в ходе конфликта дедушка попытался ударить маму Романа по голове ломом. Она смогла выхватить инструмент, несмотря на страх, что тут же сковал её ноги, сделав их ватными. Она не помнит саму попытку удара. Она помнит лишь горькие слёзы, одышку, обиду и исчезающий силуэт своего отца в горизонте…
В восемнадцать лет очень красивая удмуртская девушка покинула отчий дом. Она никогда не понимала почему мужчины уделяют ей столько внимания… Мама Романа никогда не ощущала себя красивой и никогда этого не ценила. Она устроилась радиомонтажницей в другой город, где работала не покладая рук, что сказалось на её женском здоровье. Мама Романа хотела спасти свою собственную мать. Она хотела забрать её с собой на Север, подальше от тирана-отца…
В восемнадцать лет очень красивая удмуртская девушка покинула отчий дом. На память о матери она взяла тяжеленную швейную машинку «Зингер», фотоальбом, чемодан с одеждой и авоську с едой… Семья провожала её на перроне… Поезд тронулся: дурацкие слёзы только и делали, что наворачивались на глазах и мешали запомнить ей лица своих родных и самых любимых людей. Забыть лицо матери не представлялось возможным, потому что оно стало не только составляющим её детской памяти, но и её самой… Мама Романа смотрела на эту бедную и измученную женщину средних лет… Мама Романа шептала сквозь слёзы: «Прости. Прости… Пости меня, родная! Когда встану на ноги, тогда я и смогу забрать тебя к себе!»
В скором времени дедушка Романа зарубил свою супругу топором…

Семья
При мысли о своей семье в голове Романа мерцает невероятно чёткий и исчерпывающий афоризм Льва Николаевича Толстого из романа «Анна Каренина»:

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»

Брак родителей Романа был полон сложностей и конфликтов. В двадцать три года его мать забеременела Андреем — к этому времени у его отца уже было двое сыновей от разных жён. Отцу Романа стало совестно оставлять её – студентку пединститута – с ребёнком на руках и ещё одного сына без отца. Вскоре они поженились. Отец Романа ходил в море, и исправно платил алименты. По возвращению на берег, он, как и все моряки, исправно уходил в честно заработанный загул. Мать Романа отдавала воспитанию Андрея всю себя. Она уже получила диплом педагога-историка, однако по своей специальности не отработала ни дня. Брат Романа развивался очень быстро: рано начал говорить и читать; в четыре года он знал наизусть детские стихотворения Пушкина. Вскоре родители начали замечать странности в его поведении — было решено показать Андрея психологу; психолог направил к психиатру, где врачебная комиссия обнаружила патологию ментального развития.

Середина девяностых: первая чеченская война и банковский кризис. Родители Романа жили очень скромно, вдобавок отец выплачивал алименты двум другим детям. Денег едва хватало, чтобы прокормить семью. Когда отец в очередной раз вернулся с моря, мать Романа сообщила ему о том, что забеременела двойней, живя с одной фаллопиевой трубой… Отец Романа схватился за голову, и опёрся локтями о стол… В таком положении он просидел в тишине около двух часов.

Пока отец Романа был в море, мать оставалась одна с тремя детьми. Рождение двойняшек травмировало психическое состояние Андрея: он начал сбегать из дома, и у него развилось сильное заикание. Однажды он уехал на автобусе в другой город…
Неосторожный телефонный звонок от любовницы. Мать Романа узнала об измене… Это окончательно её добило. Своей целомудренностью и предубеждениями мама Романа была похожа на Долли из романа «Анна Каренина». Она никогда не знала мужчин вне собственного брака, и даже не представляла, что измены имеют место быть в природе людских отношений. В отличии от Долли, мать Романа не смогла простить своего мужа, а напротив — возненавидела.
Здоровье отца Романа начало ухудшаться: из-за предынфарктного состояния и сахарного диабета ему пришлось перебиваться случайными заработками на берегу. Ему помогли хорошие связи. На протяжении всей карьеры он пользовался авторитетом у коллег в пароходстве.
Ему предложили должность инструктора по перевозке опасных грузов.

***
Когда я вырасту большой, я снаряжу челнок.
Возьму с собой бутыль с водой
И сухарей мешок.
Потом от пристани веслом
Я ловко оттолкнусь,
Плыви, челнок! Прощай, мой дом!
Не скоро я вернусь.
Сначала лес увижу я,
А там, за лесом тем,
Пойдут места, которых я
И не видал совсем.
Деревни, рощи, города,
Цветущие сады,
Взбегающие поезда
На крепкие мосты.
И люди станут мне кричать:
«Счастливый путь, моряк!»
И ночь мне будет освещать
Мигающий маяк.
Введенский Александр Иванович 1940 г.

Ещё в начальной школе отец Романа мечтал стать моряком. Но моряки женаты лишь на море… Без выхода в море отец лишился жизненного призвания. Он стал чаще выпивать и водить друзей…  В кризисе мать Романа увидела в нём совершенно другого человека, который стал для неё чужим. Скандалы в доме начали происходить всё чаще… Несмотря на всю свою ненависть к алкоголю, мать Романа в какой-то момент сдалась и очень скоро начала выпивать вместе с ним…
Роман никогда не наблюдал у родителей запоев — они всегда работали, и полностью выполняли все свои обязанности. При этом у них была очень дурная привычка — снимать свой стресс за рюмкой. Из своего детства Роман помнит только постоянные скандалы и ругань между родителями. Когда двойняшкам было по пять лет, то между ними пару раз случались драки. Все эти пару раз их разнимала Даша…

Невзирая на то, что мать и отец Романа проживали вместе — в их головах произошёл развод, что сопровождался обоюдным отторжением друг друга при необходимости вести совместную жизнь. Их единственная надежда на любовь заключалась в созависимом воспитании двойняшек. Конфликт, который произошёл между ними мог отражаться агрессивными проекциями: со стороны матери — на Дашу; со стороны отца — на Романа.
С воспитанием Романа его родители испытали немало проблем. У Романа была некоторая особенность, что могла провоцировать конфликты со стороны родителей. Почему-то многое из того, что он говорил или делал всегда было чем-то либо неуместным, либо чем-то неправильным. Часто случалось так, что Роман искренне не понимал почему они на него злятся? Уже в подростковом возрасте Роман осознавал, что он появился на свет не по собственной воле — он не обязан соответствовать чужим ожиданиям. И вместе с тем он знал, что если он не будет соответствовать им, то не будет достоин любви и тепла. С одной стороны в нём формировалось чувство протеста, а с другой стороны в нём формировалась элементарная обида.

Кто виноват?
Нет сомнения, что родители Романа любили своего младшего сына, хоть и проявляли свою любовь весьма травматичным образом. Отец Романа дважды откачивал младенца после ушиба головы и после болевого шока. Он рос неусидчивым ребёнком, который всегда стремился бежать. Факт того, что он толком не научился стоять и тормозить — его совсем не волновал. Мать Романа водила своих детей на частные курсы в институт развития ребёнка, где педагоги занимались с двойняшками и дали им хорошее дошкольное образование.
Роман сожалел о том, что его родители своевременно не разглядели в нём творческих способностей. Его вместе с сестрой постоянно пытались занять тем, к чему он не питал интереса: танцы, вокал, бадминтон, шахматы, дзюдо (единственный вид спорта, к которому Роман проявлял инициативу), парусный спорт. В отличии от своей сестры, ко всем этим секциям Роман испытывал равнодушие. Ему нравилось заниматься рисованием и лепкой. Родителям Романа было намного проще водить двоих детей на одни и те же кружки… Тяжело воспитывать двойняшек в несчастливом браке, особенно, когда Родителю 1 и Родителю 2 приходится ходить на работу.
Роман всегда будет бесконечно благодарен своим родителям за то, что они взрастили в нём литератора. Мать Романа часто читала детям стихи, в том числе и собственного сочинения. Своё первое стихотворение Роман написал в одиннадцать лет и посвятил его Великой Отечественной Войне. Отец Романа никогда не принуждал своих детей к чтению. Однако он всегда умел увлечь сюжетом и содержанием книг. Советские моряки были очень начитанны. В тринадцать лет Роман брался за Виктора Гюго и Оноре де Бальзака, а в шестнадцать полюбил Габриэля Маркеса, битников и экзистенциалистов. В семнадцать лет Роман начал пробовать себя в прозе.
На протяжении всей сознательной жизни Романа — литературное творчество было его лекарством и смыслом. В точности подобранных слов, в глубине мысли, и в силе художественных образов он обнаружил сокрушительное оружие.
Роман всегда относился к конформизму с презрением. При этом Роман всегда стремился понимать людей и их природу. К непониманию себя; своих убеждений и поступков со стороны большинства людей — Роман уже привык относился скорее с безразличием.
Важно заметить, что наркотики и творчество никогда не идут рука об руку. Творчество — это лекарство, а наркотики — дешёвая анестезия. Творчество лечит душу, а наркотики её калечат. В конце концов, творчество — расширяет человеческое сознание, а наркотики его необратимо сужают. Строение центральной нервной системы наркомана практически ничем не отличается от строения центральной нервной системы рептилии. В один прекрасный момент даже это сознание принимает вегетативную форму…

Кто виноват, что Роман вырос наркоманом с букетом психических травм: Растление? Телевизор? Генетика? Мама? Папа? Дедушки? Бабушки? Великая Отечественная Война? Советский Союз? Технологии? Большой взрыв? Бог?..
Виноваты все. Но больше всех виноват именно Роман. Никто не заставлял его употреблять наркотики — он всегда имел выбор между употреблением, саморазвитием и трезвостью. Единственное утешение, которое способен дать поиск виноватого в рамках негативной рефлексии заключается не в стремлении к росту, а в стремлении к перекладыванию ответственности за себя самого с самого себя на других людей или иные факторы. Это удел жертвы, которая в любой ситуации предпочтёт оставаться жертвой, вместо принятия ответственности за свою же судьбу. Неужели то, что нас не убивает — нас никогда не будет оправдывать?
Однажды Роман выберет бегство в мир разрушительных иллюзий. В этой крайности он обнаружит мимолётное утешение его больной и искалеченной души. Роман выберет анестетическое отравление заместо лечения.
Не задумываясь о последствиях, Роман с головой ныряет в невежество…
Кто виноват?

«Меня никогда не отпустит!»

Это страшный приговор, а не экстатический возглас.
Конец января и середина февраля сжались до одной минуты. Затяжной и истошный вопль — это точная форма выражения того ужасающего периода. Отблеск безумия в расширенных зрачках. Трясущиеся руки и тики. Кошмарная гримаса искажает лицо Романа до неузнаваемости. Его жуткая вонь напоминает клеточный распад. Картину мира Романа можно описать следующим образом: силикатные кирпичи бьют градом средневековые готические витражи окно часовни Девы Марии в базилике Сен-Дени.

Роман ощутил затылком приближение дна. Стоило ему несколько раз удачно сыграть в рулетку на прОклятом сайте, как соль посыпалась в его лёгкие, ноздри и вены. Двадцать одна фишка, тринадцать фишек, восемь фишек, пять фишек, три фишки, две фишки, одна фишка… Эзотерика и мистика в сочетании с альфа-ПВП способны превратить в «Куротруп» любого атеиста-скептика...
Роману позвонил Ж. с намёком о том, что он только что получил зарплату… Роман ворует закладки с адресов у Феи… На пороге Романа нарисовался Н. с Извинительной Лампой… Так жить нельзя, но Роман продолжает играть в это жалкое псевдосуществование. Его перекрытая и интеллигентная физиономия настолько опротивела фармацевткам круглосуточных аптек, что они принципиально не отпускали ему шприцы меньше двадцати миллилитров:
«Я всё равно попаду!.. Но не только попаду, но и подниму, разведу, украду, двину, наебу! У—у—у—уу… Стоп! With your fear (feet??!) in the air and your head on the ground…»

Роман сильно похудел, озлобился и огрубел, потому что он ощущал опасность повсюду. Невзирая на тошноту и омерзение от самого себя — он упорно отказывался от прекращения подобного образа жизни. Часто ему приходилось принимать марихуану поверх альфа-ПВП. Это нисколечко не избавляло его от параноидальных загонов. Они оставались, но принимали вялотекущую форму.
Роман казался себе мёртвым… Роман не спал по трое-четверо суток, и с каждым часом погружался в безумие всё дальше… Мерзость закончилась. Суточный сон. Сутки апатичного обжорства. На третьи сутки трезвости просыпается желание срыва. Этот срыв произойдёт в любом случае, даже если у Романа не будет желания и денег. Роман начал снова воровать у родителей, несмотря на терзающий стыд.
Когда-нибудь жадность возьмёт над ним верх, и они обязательно это заметят…

Заброшенный дневник Романа… Заброшенный дневник наркомана… Его эрудиция и фразочки-кружева не смогут спрятать образ безвольного трепла и убожества. Слова, что не подтверждены поступками, — равноценны метеоризму за обеденным столом…
После прочтения первой и последней главы — он увидел деградацию вместо роста. Он увидел вину исключительно собственную. Роман начал колотить стены и скидывать книги с полок: Толстой, Фромм, Джойс, Бердяев, Сартр, Гоголь, Петрарка, Берроуз, де Сад, Саша Чёрный и Вийон…
Маленький сборник Дениса Давыдова пережил четырёх Генсеков КПСС и одного Президента, но не пережил удара о пол. Роман пришёл на одно мгновение в себя — это был подарок отца…
Он ударил этот сборник пяткой и пнул его в сторону.

 

После погружения в нечистоты марафона Роману необходимо вынырнуть за глотком свежего воздуха. Совесть вынудила Романа предпринять очередную попытку к жизни. Возобновились тренировки и активный поиск работы. Ему пришла в голову здравая мысль о том, что приятная фотография в анкете способна повысить его шансы на трудоустройство.
Роман отправился в фотосалон.
После удачной фотосессии владелица салона попросила у Романа согласие на использование фотоснимков в качестве рекламного образца. Роман не был приспособлен к адекватному образу жизни. Единственное, что он мог — это создавать его видимость в качестве рекламного образца…

13.03.20 Запись в дневнике
«Без стремления к свободе и к саморазвитию Роман никогда не справится со своими зависимостями. Он будет продолжать возвращаться в одно и то же место, откуда он начинал. Отрицание осознанности, вместо отрицания отрицания действительности. Нисходящая спираль. Роман плывёт по течению и попадает в губительную воронку, из которой невозможно вырваться. Его ноги тщетно пытаются нащупать дно: дно водоёма, дно моральное, дно социальное, дно экзистенциальное. Это дно выходит не только за пределы его представления, но и за пределы сознания. Это дно переходит в трансгрессию…»
Однако персональное дно Романа оказалось намного ближе, чем он думал…

Конец февраля

Трагедии и роковые случайности врываются в нашу жизнь без стука. Порой мы можем идти по порочной тропе с такой уверенностью, что забываем оглядываться по сторонам…
Роман теряется в мыслях и днях… Вполне возможно, что Вы найдёте Романа на той самой порочной тропе, усыпанной цветастыми изоленточками рядом с изрытыми ямочками. Вдоль этой тропы валяются использованные инсулинки, копчённые лампочки, бутылки из-под крепкого алкоголя и пачки из-под сигарет…
Будьте осторожны, если вдруг захотите прогуляться по короткому пути к могиле — бывает достаточно пары шагов, чтобы заблудиться безвозвратно. Вам не составит большого труда отыскать Романа именно там. На том самом пути, где ни Роман и ни Вы не найдёте себя никогда.

Многие наркоманы в ремиссии начинают заливать внутреннюю пустоту алкоголем, что напротив способствует их дальнейшему рецидиву. На одной из тусовок Роман заобщался с Ф. — он недавно закончил вахту, и во всю отмечал своё возвращение. Роман виделся с ним раза два от силы…
Дурная слава Романа стремительно доходит до малознакомых и незнакомых людей. Обсуждение чужих пороков — это гадкое, но естественное явление человеческой природы. В отличии от достижений — чужие слабости наиболее чётко способны отражать анатомию души человека.
Ф. не был наркоманом, но в пьяном угаре ему очень сильно захотелось мефедрона. Это обязательный пункт для большинства тусовщиков, что обзавелись деньгами, но не обзавелись фантазией и вкусом. Наркоманы не относятся к той категории людей, которой можно доверять без риска…
Воспользовавшись ситуацией, Роман нагло кинул парня на грамм. Навряд ли он побежит заявлять в полицию о мошенничестве. Когда в сторону Романа посыпались угрозы, он высосал из пальца целый ряд претензий. Теперь уже он сам обещает Ф. расколотить ему кабину при первой же возможности…

Когда у Романа закончился меф, он приобрёл 0.1 г альфы. Первая попытка была неудачной Свой клад он смог найти лишь ранним утром после того, как совершил оплату. По дороге на адрес Роман познакомился с П. — простой парень из деревни, который в юности активно занимался боксом, пока не свернул на кривую дорожку…
Большинство подобных встреч не заканчиваются приятным знакомством. Иной раз Роману приходилось склоняться к агрессии: огрызаться; сжимать в кармане нож «крыса» или перцовый баллон. П. не внушал даже намёка на опасение. П. и Роман разговорились по дороге друг с другом. В отличии от Романа, П. смог найти свой стафф. Он добродушно и щедро загрел попутчика из колбы, после чего они разошлись в разные стороны.
Чуть позже Романа выручила Фея при помощи посторонних людей.
Эти люди безвозмездно скинули свёрток солей в продуктовом пакете с двенадцатого этажа многоэтажного дома…

Ночь паранойи и порно-сёрфинга переплетается с вязким отвращением. Непродолжительный сон и всепоглощающее омерзение… Переживание одиночества и чувства пустоты становится для Романа чем-то невыносимым. В такие моменты он желал утешение в женском внимании. Хотя бы в качестве компании…
Роман вспомнил про И.: бывшая гоу-гоу танцовщица, вечная тусовщица и хроническая похуистка. И. проживает в двухкомнатной квартире деревянного дома на другом конце города, что досталась ей в наследство от дедушки, который не так давно умер от рака поджелудочной железы…
В свои двадцать два года И. не продержалась ни на одной работе больше месяца. Она привыкла жить на иждивении бабушки и созависимой матери.
И. и Роман никогда не были близкими друзьями, но при этом они всегда поддерживали хорошие отношения. Роману оставалось сесть в автобус, и зайти в магазин за сигаретами и тремя баклажками пива…

Дома у И. царил беспорядок, до которого Роману не было дела. Длинная майка и короткие шорты… Тонкие следы порезов на красивых ногах… Томный взгляд и светло-русые волосы, что были забраны в пучок… Она казалась свежей и одновременно уставшей… В полутёмной прихожей при свете старого светильника над входной дверью горела полудохлая светодиодная лампочка. Её округлое лицо напомнило Роману «Девушку с жемчужной серёжкой» Яна Вермеера… Сонная атмосфера уюта… Запах молодой женщины, что недавно проснулась… Тонкая хлопковая футболочка и отсутствие бюстгальтера, что Роман ощутил при объятии… Болезненное возбуждение после поганой ночи солей… Неловкая улыбка и растерянный взгляд…

После двух пивных стаканов Роману стало легче. Общение с И. отвлекло Романа от того вязкого отвращения, что он испытывал с момента своего пробуждения. Приятный, лёгкий и оживлённый диалог двух старых друзей, которые успели друг по другу соскучиться. Которым есть что вспомнить. Которым есть что рассказать…
Роман никогда не прилагал усилий для того, чтобы рассмешить И. Музыка между ними — это всегда мажорная гамма, что очень плавно переходит в минор. Времена совместных вечеринок и обсуждение поступков их общих знакомых плавно перетекли в задушевные беседы без фальшивых нот. Неловкий момент тоже является музыкой. Музыка, которая переходит в консонанс, и плавно возвращается к базовым гаммам.

Роман имел дурную привычку рыться в чужих аптечках. Мысль о причине смерти дедушки И. промелькнула в голове у Романа… Роман спросил разрешение. И. дала добро, но при этом закатила глаза.
Помимо двухкомнатной квартиры с советской мебелью, дед оставил в наследство своей внучке пару замечательных предметов: упаковка с пятью ампулами трамадола и блистер с десятью таблетками феназепама по одному миллиграмму. (Автор просит своего Читателя ни в коем случае не повторять подобные наркотические эксперименты, дозировки и способы употребления, которые могут обернуться летальным исходом! А также принять во внимание тот факт, что многие препараты могут оказаться несовместимыми!) Разразившись радостным возгласом, Роман забежал обратно в комнату И., с поднятым пивным стаканом.

— За твоего деда!
— Ну и чо ты там нашёл? — спросила Д., лениво подняв голову со спинки дивана
— Трамадол и феназепам. Так как эти препараты, в частности трамадол, находятся в списках перечня наркотических и психотропных веществ, подлежащих контролю на территории Российской Федерации, я вынужден их конфисковать с последующей утилизацией
— Забирай всё себе, если хочешь. Только не вздумай у меня дома колоться!
— Договорились! — утвердительно кивнул, и Роман сел обратно к подруге.

Консонанс…

Вернувшись домой к позднему вечеру, Роман сделал себе внутривенную инъекцию двух ампул трамадола.
Алкоголь усиливал умеренный седативный эффект слабого опиата.
У Романа пропало желание употреблять спиртное…
Чтобы сбить толерантность к трамадолу (смертельно опасное сочетание!) Роман наращивал приход таблетками феназепама на следующий день.
Роман не видел опийных грёз, но при этом он смог отдохнуть в приятной истоме. За пережитый период марафона Роман наконец-то смог ощутить хоть какое-то внутреннее спокойствие… Он грезил о том, чтобы снова вернуться в материнское лоно… Он грезил о том, чтобы снова обратиться в зиготу… Он грезил о том, чтобы вновь разойтись на гаметы… Он грезил о выходе из пересёкшихся граней смертей и рождений в единый поток слияния душ, где мгновение вечно и где вечность мгновенна в движении сквозь бесконечность миров.

 

Необратимость

Каким ветром Романа занесло на солевой притон? Одежда болталась на худом и истерзанном теле, словно парус на мачте. Вой ветра очень часто заглушал в нём голос рассудка…
На притонах Роман ощущал себя лишним. Чтобы там оставаться, Роману приходилось опускаться до чужого невежества и самых примитивных диалогов. Радио из плоти и крови транслирует непрерывный поток сознания при помощи устной ускоренной речи, которая постоянно сбивается. Поток, которому нет завершения. Одна тема перетекает в другую и третью. Эту избыточность можно представить в образе дерева или грибного мицелия. Все кивают головой и беспрестанно перебивают друг друга. Все хотят забить свои жадные отверстия солью, чтобы позабыть о своём человеческом существовании.
Мужское общество иерархично: хозяин притона, спонсор вечера и девочка-торч, которая крутится между ними двумя. Все остальные присутствующие относятся к разряду «пассажиров». Роману ни раз приходилось размениваться гордостью и самоуважением, пребывая в зависимом положении пассажира.
Хозяин притона был другом Романа, спонсор вечера — приятелем, а девочка-торч — хорошей знакомой.
Основная занятость Романа предполагает собой появление в нужное время в ненужных местах. Один и тот же сценарий никогда не меняется:
Веселье переходит в суету. Времяпрепровождение становится нервным. Всё вечно идёт не так, как хотелось бы всем. Каждому начинает что-то мешать. Опять это неосознанное что-то... Заморочки и загоны не заставляют себя ждать. Теперь все присутствующие испытывают дискомфорт от пребывания в одной и той же затхлой атмосфере. Пока не кончится соль — никто не покинет пристанище. Все присутствующие держатся за руки, пока спонсор вечера сжимает оголённый провод. Уолт Уитман уже не поёт — его терзает циклическая рвота от четырёх электрических тел…
В том притоне было достаточно соли, синтетического гашиша и алкоголя, чтобы мракобесие продолжалось до вечера следующего дня.

Молодой человек с понурой головой идёт по первому снегу… Ему будет мало всегда! Шесть часов утра: Роман сидит перед пустой страницей дневника с двумя тонкими порезами на лице… Ему будет мало всегда! Роман любит холодные зимы. Иней на деревьях. Колючие тридцатиградусные морозы. Сухой и шершавый снег под ногами. Любит нежное ванильно-голубое небо, переходящее в алое зарево… Ему будет мало всегда! …он очень любит сестру-двойняшку. Роман понимал, что каким бы холодным и эгоистичным уродом он не был — свою семью необходимо ценить. Потерять жизнь не так погано, как потерять свою семью…. Ему будет мало всегда! Романа никогда не отпустит и ему будет мало всегда.

Роман опять вернулся в то состояние, от которого спасался полгода назад. Люди бегут по делам, минуя центральные улицы города. Роман витал среди них, словно призрак с сутулыми плечами (груз бремени от губительного бегства и многолетней деградации). Когда Роман доводил себя до крайности, он никогда не полагался на Божью Милость или иные Высшие Силы, что казались ему наивным и глупым ожиданием. Роману необходимо уметь усваивать уроки из последствий. Надежда никогда не светит ярко — это догорающая лампочка в табличке «EXIT».
NO EXIT…

Когда случается что-то страшное, небо становится невероятно красивым, покрывая серость безликой провинции самыми нежными тонами, пока город не утонет во мгле.

Родители Романа не были рады возвращению блудного сына, пропавшего на двое суток, и, не отвечающего на телефонные звонки. Роман закрылся в комнате с криком: «Отвалите от лежачего и прекратите пинать!»

Роман чувствует, что он дошёл до ручки. Крайности никогда его не отпустят. И всё же Роман продолжал мучительное бегство от себя самого:
Звонок пьяному Ж. Он недавно получил аванс. Сев ему на уши, Роман занял деньги на полку солей. Последнюю полку солей… Морозы атаковали Северный край с небывалой мощью — за окном температура упала до минус тридцати четырёх градусов по Цельсию…

Найти деньги и оформить заказ на прОклятом сайте — это даже не половина дела. Нужно ещё дойти, найти, забрать и беспрепятственно вернуться. Когда Роман идёт на «дело», то старается быть выбритым и одетым со вкусом. Вдруг понадобится зарядить телефон в каком-нибудь заведении или обратиться за помощью к незнакомцам. Порой, за его приятной наружностью скрывается редкостная мразь — эгоистичная и беспринципная.

Забитый автобус. Ненависть обжигала Романа изнутри. Выражение его лица сделалось раздражённым и отрешённым. Место клада где-то рядом… Мания и злость — это два навязчивых спутника, что заставляли Романа метаться из стороны в сторону. Телефон предательски сел на морозе. Роман зашёл в ближайшее кафе. Маска чувственного и приветливого выражения лица… С Романом официантка была очень мила — он наплёл ей какую-то слащавую чушь. Она дала ему собственную зарядку и стакан воды. Роман ждал пятнадцать минут, пока его смартфон не включился. Он блуждал вокруг проклятого места по колючему морозу. Роман забегал греться в шаурмичную. Роман садился в машину к таксисту, вызвав у последнего озабоченность в его сложной ситуации при помощи очередного вранья.

Роман не помнит какими путями он шёл. Это были одни и те же дома, улицы, подъезды, перекрёстки.
«Почему я настолько упёрт и изобретателен в своём саморазрушении?! Даша была права — моя голова работает не в том направлении! Особенно, когда в ней остаётся память о неестественной эйфории…»
Потерянный счёт времени… Роман ужасно замёрз, но всё-таки смог добраться до адреса. Телефон снова садится. Роман не привык носить зимой перчатки… Роман рылся голыми руками в снегу, пытаясь найти свёрток в красной изоленте. Роман отбегал в подъезд деревянного дома, чтобы согреть свои руки от холода. Роман взял оттуда деревянную лопату, которой рыл всё подряд. Мания взяла над ним верх:
«Пожалуйста, найдись! Господи, до чего же я себя довёл?! Пусть это будет моей последней закладкой!!! Даша, Дашенька, прошу, похить меня и отвези к тому деду — так больше жить нельзя! Я дошёл до ручки.» — вдруг между пальцами Романа образовался лёд…

Обморожение ощущается далеко не сразу — кровь отступает от мелких конечностей, и вскоре возвращается к ним с пронзительной и невыносимой болью. Пережить боль после обморожения гораздо легче, чем боль от осознания того, каким позорным образом оно произошло.

Продрогший молодой человек с синими губами стучится в машины… Увидев Романа, неравнодушная женщина согласилась довести его до дома. С ней также был неравнодушный мужчина, которой довёл Романа до квартиры.

Роману очень жалко родителей, коим на старости лет достался такой бедовый сын. Он стонал и ругался, когда кровь начала поступать к отмороженным верхним конечностям. Пришлось вызвать скорую помощь, после чего Роман отправился на приёмный покой.

Боль от обморожения напоминает ту боль, что происходит при санации корневых каналов без мышьяка и анестезии. Персонал приёмного покоя в ночное время не отличался терпеливой вежливостью. Наркоманы и алкоголики — это та категория людей, к которой можно не скрывать своего личного презрения. Этой социальной группе давно пора привыкнуть к хамству, агрессии и пренебрежительному отношению со стороны младшего и среднего медперсонала. Не обошлось без словесных перепалок:
«…понабирают хабалок с улицы, кое-как отучившихся… Сёстры гнилосердия, блять!.. Вот тебя и тебя в этой больнице держат из-за дефицита кадров!..» — Роман рычал с оскалом боли на лице. Роман умолял вколоть ему обезболивающее. По правилам русского этикета нужно сначала оскорбить человека, а лишь потом начинать его упрашивать.
Когда у Романа взяли анализы крови и вкололи опиаты, он наконец-то успокоился. Ему перевязали руки и проводили в палату хирургического отделения на кресле, где он отдался глубокому сну.

Утром Романа разбудила женщина в белом халате:
— Ну, рассказывайте
— Что Вам рассказывать? — удивлённо поинтересовался Роман. Он пребывал в кратковременном испуге от перевязанных кистей рук и больничной палаты.
— Как руки отморозили? Что это были за выпады на приёмном покое с Вашей стороны?
— Эм… Ну, начнём с того, что персоналу приёмного покоя было бы полезно пройти повторный курс медицинской этики и…
— Как руки отморозили? — перебила меня женщина в белом халате
— Ну, пьяный был. Телефон провалился под мосточки…
— Употребляли что-нибудь, кроме алкоголя?
— Нет, что Вы?!
— Да, что Вы мне рассказываете! Каким образом в Вашей крови оказался целый коктейль из стимуляторов, эйфоретиков, опиатов, бензодиазепинов, каннабиоидов и марихуаны?
— Собственно говоря, а Вы кто? — Роман опешил
— Я врач психиатр-нарколог — ответила женщина в белом халате. Роман тут же опешил: «Ещё и наркоучёта не хватало!..»
— Давно употребляете? Состоите на учёте у психиатра или нарколога?
— Употребляю эпизодически. На учёте не состою ни у одного, ни у другого. Иногда обращаюсь к психотерапевту за флуоксетином — после этих слов психиатр-нарколог что-то записала в блокнот
— Диагноз?
— Пограничное расстройство личности с шизоидной акцетуацией
— Карбамазепин и галоперидол как переносите?
— На первый у меня аллергия, а второй мне нафиг не нужен! — возмутился Роман
— То, состояние, в котором Вы поступили…
— А по каким критериям Вы расцениваете моё состояние, как острое психотическое??? К чему такая необходимость?!
— Раз мы переходим на терминологию, Вам знакомо такое понятие, как коморбидность?
— Да! Им обозначают сопутствующие писхопатологии при наличии какого-либо психического расстройства.
— Ваше агрессивное состояние и этот наркотический коктейль внушают мне опасение. Поверьте, я хочу Вам помочь, но кроме галоперидола и карбамазепина у нас ничего нет! Я бы с радостью подобрала Вам хорошие атипичные нейролептики и антидепрессанты — психиатр-нарколог перешла на спокойный и дружелюбный тон в ответ на возмущённый взгляд
— Вот сами себе его и колите! В данный момент, я не представляю угрозы ни для себя, ни для окружающих. Дееспособности я не лишён, поэтому имею полное право отказаться от Вашего назначения! — голос Романа стал металлическим от злости. Психиатр-нарколог что-то записала в блокнот и сказала:
— Я Вас услышала, но в скором времени мы ещё увидимся
— Надеюсь, что нет — буркнул Роман и отвернулся к стене, после чего он снова заснул

Две недели Роман пролежал один в больничной палате хирургического отделения с перевязанными руками. Он смотрел в пустоту, и слушал бесполезные подкасты на Ютубе, пока его обмороженные пальцы потихоньку сгорали от некроза. Временами он корчился от нестерпимой боли и без конца надеялся на то, что их удастся спасти…

Отрицание сменяется гневом. Роман просил трамадол и ежедневные перевязки. Когда эти просьбы были проигнорированы — его гнев реализовался в сэлфхарм. Разбив гранитный стакан в полотенце, Роман принялся наносить себе глубокие порезы на предплечья, плечи и бёдра. Когда тёплая кровь стекала по рукам и ногам — ему наконец-то стало полегче. Кровь никак не хотела останавливаться. Пришлось вызвать медбрата-студента. Молодой человек громко ругался, перевязывая обильно кровоточащие раны, пока Роман улыбался. Пока Роман витал в истерической эйфории.
Желая избавиться от проблемного пациента, дежурный хирург вызвал психиатрическую бригаду. Когда она прибыла в палату, Роман спокойно объяснил, что ни в коем случае не хотел губить себя, а лишь привлечь внимание к своим нуждам при помощи провокации. Дежурный хирург негодовал:
— Да, он невменяемый! А ещё ходит и в чужие палаты заглядывает! — (пару раз Роман выходил из палаты и забывал её номер)
— Э! Такого не было!!! Чо за наглый пиздёж?! Вы лучше толстяка с собой прихватите — нынче всякий городской сумасшедший может купить хирургический костюм и фальшивый диплом, чтобы беспрепятственно щупать жизненно важные органы ваших больных матерей ради своих извращённых забав!
— Если попытки суицида не было, то для госпитализации в стационар показаний нет. Можем вколоть ему успокоительное
— О, давайте! Хоть хорошенько просплюсь.
Пока здоровенный и грузный фельдшер набирал феназепам в пятикубовый шприц, Роман корчил рожи, и надувал щёки, передразнивая тучного дежурного хирурга. После инъекции отечественного транквилизатора Роман начал проваливаться в глубокий сон.

В очередной раз Романа разбудила женщина в белом халате. Психиатр-нарколог припугнула Романа тем, что в следующий раз он отправится в психиатрический стационар, где никто не будет пытаться спасти его пальцы. Она снова предложила ему терапию галоперидолом… Роман отказывался, ссылаясь на экстрапирамидные расстройства (распространённый побочный эффект устаревшего препарата). Психиатр успокоила Романа тем, что от одной ампулы подобного эффекта не будет. Роман и врач-психиатр сошлись на том, что он не будет отказываться от классического нейролептика, если его действие скорректируют феназепамом, и назначат эти препараты только перед сном. Da signa!

 

Кажется, в первой главе было что-то написано о перспективе заживо гнить. Пальцы Романа сгорали, как спички: они покрылись пузырями, из которых сочилась лимфа. Они начинали багроветь и темнеть. Морфологические изменения приняли необратимую форму. Хирург общей практики решил вывести своего пациента из фазы отрицания следующим образом: при помощи хирургического пинцета он сдёрнул плоть с безымянного пальца больного…
Роман разглядел оголённую кость дистальной фаланги. Роман ничего не почувствовал, кроме горькой обиды…
Консистенция плоти напоминала консистенцию застывшего жира или тёплого воска. Консистенция плоти напоминала варёную куриную кожу… Жестокая сцена из фильма «Человек за солнцем/Отряд 731», где с предплечий маруто летели ошмётки мёртвых тканей…

Пальцы Романа начали чернеть и сохнуть… Каждый миллиметр некогда живой плоти, который забирала Смерть, — Роман провожал с неописуемой досадой… У него остались целыми только большие пальцы и мизинец на левой руке. На правой торчали четыре обрубка длинной до трёх сантиметров, а на левой руке три пальца были ампутированы до первой проксимальной фаланги.

10-11.03.21

Весь ужас наркотической и алкогольной зависимости заключается в цене. Представление о том, что расплата осуществляется при помощи денег, возможностей, свободы, личного здоровья и здоровья близких — является наивным представлением о реальной стоимости увеселительных веществ. За страсти подобного рода человек отдаёт свою душу, свою веру и свой разум. Иллюзии обходятся человеку достаточно дорого. Если эти иллюзии сочетаются с разрушительной праздностью, то цена возрастает в разы.
Иллюзии ведут человека в невежество. Невежество порождает зло. Смысл жизни зависимого человека заключается в постижении мучительной смерти. Чаще всего он встречает её в одиночестве: без близких, без денег и освежёванным заживо. Кроме иллюзий и кроме наркотиков — в его жизни не осталось иных утешений.
Зависимый человек — это тот человек, который испытывает такую сильную боль и такой сильный стресс, от которых ему некуда деться. Вскоре боль и стресс начинают испытывать все его близкие и посторонние люди… Если дееспособный человек болен и при этом не лечится, то никто не обязан входить в его положение. Более того, если его противоправные действия связаны с употреблением, то сам факт употребления является отягчающим фактором.
Отец Романа на этот счёт высказывался достаточно грубо. Высказывался достаточно грубо той поговоркой, что в своё время пронеслась сквозь казармы, цехи, тюрьма, каюты и стройки: «Не умеешь пить — соси гавно через тряпочку!»

Ампутация фаланг верхних конечностей по полису ОМС обошлась Роману достаточно дорого. Но ему и этого оказалось мало. Роман позволил себе сорваться с местными торчками на алкоголь, «Лирику» и соль. Уже поздно ночью в состоянии наркотической мании Роман украл деньги у матери с карточки…
Ранним утром, когда начали ходить первые автобусы, Роман зашёл в комнату отца и вытащил мелочь из чашки. Его отец задыхался. Он сидел над ведром и плевался кровью:

— Стой! Не бери…
— Я на проезд беру. Поехал на перевязку — нервно отчитался Роман, и показал ему шестьдесят рублей мелочи в перевязанной культе.
— Какая ещё перевязка в шесть утра?
— Мне до поликлиники надо! — это были последние слова, которые Роман произнёс отцу. Роман резко вышел за дверь. Эта сцена ещё ни раз вспыхнет в памяти Романа, обжигая его изнутри. Боль и стыд не отпустят его никогда…

Роман мёрз на остановке и курил сигареты одну за другой. До него доносились шумные разборки выпивох от круглосуточной наливайки неподалёку. Внутри Романа закипала злость.
Дождавшись первого автобуса, Роман поехал на закладку. Шёл долго. Временами сбивался с маршрута. Роман не смог дойти до места. Телефон снова сел. Роман смотрел похожие снежные прикопы и безрезультатно рылся… Бинты намокали. Раны мёрзли и начинали болеть… Роман посмотрел на себя со стороны и увидел омерзительное ничтожество. Ничтожество, неприспособленное к самостоятельной жизни. Ничтожество, что ничего не достигло. Ничтожество, что вместо благодарности родителям обкрадывает их. Ничтожество, что осталось без пальцев. Ничтожество, что осталось без веры, без разума и без души. Ничтожество, которое витает в иллюзиях. Ничтожество, которое живёт невежеством…

Роман шёл по весеннему снегу озлобленным и униженным. Никогда прежде он не испытывал такую ненависть по отношению к самому себе. То, что осталось от пальцев выло той же невыносимой болью, которую он испытал при первом обморожении, когда он согрелся в автобусе. Он обгрыз изнутри себе щёку.
Рядом с подъездом Романа стояла карета скорой помощи. Только что его отца увезли в больницу, которого он не увидит уже никогда…

28.03.21 «Папа всё»

«…Я всё ещё помню, как ты мне однажды сказал, когда вам с Дашей было по четырнадцать лет: «Папа, когда-нибудь ты будешь мною гордиться!» — видать до этого я не доживу никогда!» — слова отца Романа оказались пророческими.

В тот день на семьдесят первом году жизни отец Романа завершил своё земное существование. Он не смог оправиться после двухнедельной борьбы с ковидом. Все эти две недели Роман вместе с семьёй ожидал тревожную новость. Каждый прожитый день давал ему немую надежду. Прошло шестнадцать дней. Роман уж было вздохнул с облегчением, пока ему не написала в мессенджере Даша: «Привет, папа всё».
Слёзы Романа потекли по обеим щекам… Мать Романа проснулась от громкого плача. Когда он произнёс: «Папа всё» — её затрясло. Пару минут они прорыдали в обнимку. Роман прочитал в её взгляде: «Что нам делать? И как нам жить дальше?!»

Ещё не было и двенадцати часов по полудню, как Роман пошёл за вином. Ему ни в коем случае не хотелось снова начать выпивать. Более того, ему не захотелось наркотиков. Роман желал помянуть своего усопшего отца бутылкой сухого вина. Ненастное утро стало финалом его дневника. Никогда ранее темпранильо не казался ему таким горьким и кислым. Роман заметил, что этот сорт очень подходит к солоно-сладким слезам.

Папа всё. Его кончина не сломала Романа — в нём обострилось желание бороться со своими собственными бесами. Единственным способом искупить свои страшные грехи — стало для Романа стремление быть достойным и добродетельным человеком.
Отец любил Романа. Любил и качал головой… В какой-то момент он перестал кричать, а лишь отплёвывался и грустил. Отец Романа заминался всякий раз, когда его спрашивали о роде деятельности младшего сына, и резко перескакивал на стороннюю тему… Он любил своё разочарование. Любил потому, что он вложил в это разочарование свою собственную душу. Другого столь родного и любимого разочарования у него никогда не будет. И лишь с годами в нём стало проявляться больше смирения…
Когда отец был жив, Роман постоянно с ним ругался и припоминал все обиды. Когда отец умер, Роману стало его не хватать. Внезапно он забыл все обиды и стал помнить о нём только самое лучшее:

***

Ты ушёл и прощай не сказал —

Опустел без тебя наш очаг…

А в глазах горизонтом причал,

Вдруг отправился в небо моряк!

Не расскажут мне ветер и волны:

«Где блуждает у папы душа?»  —

Вдоль прибоя блаженной истомы

Он гуляет, идя не спеша.

Нам как будто вновь года четыре —

Ты не умер, а в море ушёл!

Тишина расползлась по квартире:

Тень свечи упала на стол…

Для меня ты живой и здоровый,

И катаешь верхом на плечах!

Обязательно встретимся снова —

Жизнь земная в песочных часах.