*****
Ступени, дряхлое крыльцо,
Окно скрипучее закрыто,
На пальце медное кольцо
Зелёной па́тиной покрыто.
Старухи грустное лицо –
Текут невидимые слёзы,
В стакане кислое винцо –
Исчезли розовые грёзы.
Пылают яростью глаза,
Оскал в пугающей улыбке,
Со стоном молит образа –
Проклятье насылает рыбке.
Одежда, волосы в песке –
Пора дурная наступила.
И жизнь висит на волоске –
Старуху жадность погубила.
…
Ступени, дряхлое крыльцо.
В могилу тело не зарыто.
Старухи мёртвое лицо…
Лежит разбитое корыто…
*****
Забился в угол колобок,
Переживает, что поймают,
По корке липкий холодок –
Опять по запаху узнают.
Как будто обезумел дед,
Свихнулась любящая бабка,
Для них – он ужин и обед,
От этой мысли стало зябко.
Пугливый заяц и медведь,
Лиса с неадекватным волком,
В нём видят праздничную снедь,
А самого́ – не знают толком.
Осточертел проклятый мир,
Жаль, не уйти с петлёй на шее.
Пускай зверьё устроит пир –
Кошмар закончится быстрее.
*****
От боли судорогой свело
Лицо у грустного поэта,
В постели корчится Пьеро –
Не будет нежного дуэта.
Забрал Мальвину Карабас
В кураж роскошного банкета,
Смеётся старый ловелас,
Она лежит, совсем раздета.
Скулит под дверью Артемон:
Проголодался верный пудель,
Изводит запахом хамон,
Одолевает тёплый штрудель.
Всего-то – пара золотых,
И жадность душу победила.
Нет ничего в глазах пустых…
Распущенность Пьеро убила.
*****
Рыдают шестеро козлят,
Из пасти вырваться хотят,
Седьмой захоронился в печке,
От страха холодно в сердечке.
Учила правилам коза,
Хлестала гибкая лоза:
Для чужаков закрыты двери –
Приносят смерть лесные звери.
Козлят волчище обманул,
Горячей кровушки хлебнул…
Тугая плоть в клыках застряла,
И жажда, волчья, перестала.
Окончен жизненный урок:
Не открывай чужим замок.
Несчастье сердце изъедает,
Седая мать во тьме рыдает…
*****
Кричит от счастья королева:
Ну наконец, продолжит род!
Внутри заснеженного чрева
Сформировался белый плод!
Венец удачного исхода –
Обледенелый зимний рай,
Итог успешного похода –
Розовощёкий юный Кай.
Его глаза закрасил иней,
О прошлом он слезу не льёт,
Заворожён своей богиней,
Закрался в душу битый лёд.
Удел затасканного смерда
Не для него, и, видит Бог,
Хоть вдалеке рыдает Герда,
Он счастлив – здесь его порог!
*****
С улыбкой скачет по тропинке,
Смешная шапочка алеет,
Дымится выпечка в корзинке,
Восход на небе багровеет.
Остался где-то отчий дом,
За лесом ждёт корзинку бабка:
Сидит за треснувшим окном,
Куда запропастилась шапка?
Изводят душу пирожки,
Мешает думать пряный запах,
Предупреждали сторожки́ –
Идёт кошмар на серых лапах.
Трещит старушечья постель,
В кровавых пятнах одеяло,
Залил глаза животный хмель –
Одной старухи будет мало.
На морде — кружевной чепец,
В окно уже стучит ручонка,
Невинной шапочке – конец,
Пропала бедная девчонка.
*****
Сверкает ценное яйцо –
Проблем решение простое:
Для деда – новое кольцо,
Колье для бабки. Золотое.
Манящий блеск лишил ума,
Коварны замыслы: у деда
Лежит токсичная сурьма
На складке вязаного пледа.
Нехитро кончился обед,
Кудахчет на насесте Ряба.
Считает яйца жадный дед,
Трясётся в судорогах баба…
*****
Хищной стаей над полями гуси-лебеди кружат,
Между острыми когтями братик лапами зажат.
Любят старшие сестрички веселиться до темна,
Ловко высмотрели птички — участь брата решена.
Не спасёт подруга — речка на кисельных берегах,
Не укроет в топке печка, не зарыться в пирогах.
Не помогут яблонь ветки, их румяные плоды,
Вдоволь наигрались детки, не уйти им от беды.
Убежало в страхе детство, бесполезно чуда ждать,
Не найти от смерти средство, в небе Бога не видать.
За лесами, за полями, между диких серых скал,
С ароматными солями ждёт их бабка — каннибал.
*****
Исчезли звёздочки с небес,
Во тьме рыдает горько Маша –
Пугает глаз дремучий лес,
В желудке стала комом каша.
Среди поломанных ветвей,
В тумане, мрачная опушка.
Покрыта гнилью от червей,
Стоит облезлая избушка.
Наивной Машеньке – приют,
Во мгле — нежданное спасенье:
Там ждут закуски и уют,
Назад задвинуто сомненье.
В избе кровати и столы,
Невдалеке стоят три стула,
До блеска вымыты полы –
Надежда вновь не обманула!
Хозяин гостье будет рад,
Дарить тепло не перестанет!..
Рыча, идёт к избушке ад –
Она закуской скоро станет…
*****
Горько плачет сирота – маленькая Крошечка,
В сердце только мерзлота, милая Хаврошечка.
Три бездушные сестры – полон мир кошмаров:
Все проклятия остры — режет боль ударов.
Нет ни мамы, ни отца – рюмка души загубила,
Веру в Бога — подлеца быстро ненависть убила.
Не примчится, не спасёт барин с ясными очами.
Кто свободу принесёт, озарит кошмар лучами?
Только тьма и пустота, в клочья порвана одежда,
Жизнь забрала сволота, где рогатая надежда?..
Но судьбу не изменить, счастье не вернёт Бурёнка,
Вера – тоненькая нить…Стала блюдом поварёнка.
Сама по себе идея пересказать в стихах сюжеты известных сказок ещё в какой-то мере могла бы претендовать на некую оригинальность, но в данном случае почему-то не покидает ощущение затянувшейся шутки, да ещё и не самой смешной и удачной.
Возможно, в каком-нибудь юмористическом издании или подобном несерьёзном конкурсе такие опусы смотрелись бы вполне органично в количестве двух-трёх, а вот целая подборка уже выглядит как конкретный перебор.
Ставил ли автор перед собой задачу показать всю жестокость процитированных сказок? Так ведь они не об этом. Или, по крайней мере, даже если в отдельных моментах есть намёк (именно намёк) на жестокость, то это вовсе не главный мотив.
К примеру, «Колобок» и «Красная Шапочка» учат нас тому, что дети не должны доверять незнакомцам (Колобок – это тоже ребёнок, если что). У автора они превращаются в кровавые триллеры со всей этой «тугой плотью», ненасытным волком. А Колобок, просто желавший самостоятельности и слишком рано решивший, что достаточно взрослый, чтобы покинуть отчий дом, — оказывается, страдает от мании преследования и вообще мечтает побыстрее прервать свои земные страдания (была бы у головы шея, тогда бы точно….).
Столь же неуместными и даже пошлыми показались физиологические намёки на близость между Карабасом и Мальвиной и фантазии Снежной Королевы о продолжении рода. Сами сказки, кстати, тоже собраны в подборку весьма странно – тут и русские народные, и авторские отечественные, и даже зарубежные (Андерсен, например). Мораль как будто вывернута наизнанку. «Гуси-лебеди» — это про добро для других и, в свою очередь, про ответное добро. Это про любовь сестры к брату, которая спасает от беды. И вот такое переиначивание в духе «не найти от смерти средство, в небе Бога не видать» ещё и с бабкой-каннибалом в конце низводит весь смысл до хтонического беспросветного ощущения ужаса.
Возможно, сам автор появится в комментариях и возразит, что это лишь шутка, и у редакторов просто не хватило чувство юмора её оценить. Предупредили же сразу в названии, о чём будет весь сборник. Вот только для меня лично «Взрослые сказки о грустном» — это Андерсен или Оскар Уайльд со своей трагической, но при этом не менее волшебной эстетикой. Да, их произведения не новы, но в них есть вкус и мораль, а здесь особой новизны я тоже не вижу. Трактовать это как постмодернистский ход с переосмыслением старых произведений тоже не получается.
В данном случае всё это выглядит не как шутка, а как издевательство над сказками и абсолютное извращение их смыслов.
Соглашусь с прежним комментатором, добавив лишь, что не смотря на соблюдение всех правил стихосложения на выходе смысловые сентенции не только ни чему не учат читателя,но и вредны для сознания своей духовной растленностью и позывам к осатанелости в утрате человечности…
Мои Маргинштерны отдыхают в высокой конопляной траве ….
Идея переинтерпретации и переложения сказок абсолютно не нова, но в этой подборке есть забавные и интересные моменты. Конечно, порой инерция рифмованного стиха заставляет автора случайным образом подирать слова для закрытия четверостишия, но это не отменяет некоторых сюжетных острот и пронзительных комментариев к характерам героев. Единственное, на мой взгляд, упущение — это авторское название подборки и отсутствие названий у стихотворений — если концептуально доработать архитектуру и концепцию подборки — она станет актуальнее и свежее. На данный момент «Взрослые сказки о грустном» и звучит неуместно и банально, и упрощают содержание стихотворений.