– Сегодня снова чемпионат мира.

– Я не смотрю чемпионат мира.

– Как? Серьезно? Это же интересно. Только представьте: какая-нибудь Япония против какой-нибудь Ганы. Или арабы бьются с южноамериканцами – с Бразилией, с Аргентиной. Само появление таких команд на поле уже вызывает интерес. Притом результат бывает непредсказуем, но чаще всего, если не первый год наблюдаешь, примерно знаешь кто победит. Я даже ставки стал делать, и, вы знаете, выигрываю. Хотя ставлю по маленькой, с самым минимальным риском.

Зураб перестал щёлкать ножницами у виска клиента и взял машинку. Возле уха загудело, и клиент заговорил громче, перекрикивая жужжание.

– А вы, говорили, раньше ставили? Через приложение? Наверняка маленькими ставками с низким коэффициентом?

Зураб молчал, хмурясь. Машинка в его руках, словно газонокосилка, выстригала ровную полосу. В памяти всплыл рулеточный стол: зелёное сукно, приглушённый свет, щелканье фишек и шарик, прыгающий по ячейкам. Неделю назад он снова проиграл всё до последнего. И теперь особенно ясно помнил, как в восемь утра вышел из казино, уверенный, что это была последняя игра в его жизни.

– Я уже давно не играю через телефон, – сказал Зураб со свойственным ему акцентом. – Слишком мелко.

– Слишком мелко?

– Да. Ставишь на самый маленький коэффициент – туда, где выигрыш почти стопроцентный, – и забираешь своё. Делаешь пять-шесть ставок – пять-шесть раз собираешь выигрыш. Одна не сыграла, зато пять выиграли. Плюс стабильный, но мелкий.

– Ну а если разбираешься в спорте? Вот вы на какой вид ставили? Футбол?

– Не имеет значения. Не только. Бои ставил, теннис ставил, фехтование ставил, волейбол.

Машинка дёрнула волос, и клиент ёкнул. Зураб сдул с плеч мелкие волоски, затем снова взялся за ножницы и расчёску. Придётся как следует вымыть волосы, уложить их и припудрить, подумал он.

Вообще, за последний год Зураб проиграл немало. В казино он ходил примерно раз в месяц, и последние пять визитов закончились полным разгромом.

Поначалу он приходил туда просто развлечься. Ему нравилась кухня – единственная ресторанная кухня, которая не вызывала вопросов. Нравились люди, разговоры, истории о заоблачных выигрышах и сокрушительных поражениях. Он впитывал всё это, как губка, и был уверен, что почти разгадал таинственную «систему игры».

В существовании секретной кнопки, спрятанной у организаторов, Зураб не сомневался. Он скрупулёзно изучал последовательность выпавших чисел: их цвет, чётность, близость друг к другу. Если игра какое-то время «забирала», то рано или поздно обязательно возвращала часть проигранного. Именно в эту волну Зураб и стремился попасть – и иногда ему везло.

Он заметил и ещё одну закономерность: почему-то всегда везло пьяным. Чем пьянее игрок, тем удачнее складывалась игра. Но Зураб не пил, поэтому садился за стол трезвым, в непринуждённом настроении, стараясь не думать о проигрыше, и ставил по-крупному. Поначалу он оставался в плюсе, но потом всё изменилось. И началось это со стрижки того самого человека, который сейчас сидел перед ним в кресле. Тогда Зураб делился с ним своими методами, а клиент, не отрывая глаз от зеркала, как бы между прочим сказал:

– Знаете, рулетка – изобретение дьявола. Сложите все числа на колесе – получится ровно шестьсот шестьдесят шесть.

– Да ну… Не может быть!

– Вот и загуглите сами.

Зураб тут же загуглил – и рассмеялся: слова клиента подтвердились.

– Так что перехитрить её невозможно. Сатана всё равно заберёт своё.

– Значит, придётся с ним сотрудничать!

Эта новость его не остановила, но что-то в нём надломила. Суммы проигрышей начали расти почти в геометрической прогрессии: сорок тысяч, восемьдесят, сто шестьдесят, двести. На двухстах тысячах Зураб понял, что пора остановиться и навсегда забыть о желании отыграться. Но спустя некоторое время снова вернулся к игре. Его подтолкнуло внезапное озарение: он вдруг понял, что смешивал выигранные деньги со своими. «Игровые» деньги вернулись в казино и потянули за собой «кровные». Эта мысль вновь разбудила в нём навязчивое желание отыграться. Зураб снова проиграл всё – в пух и прах. На этот раз сумма достигла четырёхсот тысяч.

Бритва скользнула по шее клиента. Зураб опомнился и остановил руку, хотя внутри всё накалилось. Внезапная вспышка злости могла обернуться резкой, никому не нужной оплошностью. Ведь именно этот человек стал причиной череды его поражений. Он сидел спокойно, довольный собой, и наверняка хотел позабавиться, снова послушав истории о злоключениях Зураба за игровым столом. А заодно – просто ради развлечения – попытаться отговорить его от игры.

Зачем вообще нужны такие советчики? Зачем они живут, когда и без них всё горит синим пламенем – и, может быть, пусть горит ещё сильнее? А может, лучше пока потерпеть, а минут через пятнадцать выкурить сразу две, а то и три сигареты подряд? Пусть едкий дым будет жечь тем сильнее, чем больнее ему внутри.

– Ну так что, больше не играете? – продолжил клиент.

– Нет.

– А жаль. Думал, у вас проконсультируюсь.

На этом разговор закончился – как и стрижка. Зураб смахнул щёткой остатки волос с шеи и плеч клиента, затем снял с него накидку. Тот покрутил головой перед зеркалом, выискивая случайно оставшиеся волоски, и удовлетворённо кивнул. На телефон пришло уведомление о переводе за услугу, и настроение у обоих заметно улучшилось.

– Погодите, я покажу, как пользоваться приложением.

Зураб достал телефон и нажал на иконку. Приложение оказалось устаревшим. Пришлось дождаться обновления, а потом восстанавливать пароль. Клиент терпеливо стоял рядом, засунув руки в карманы.

Наконец экран ожил. Зураб, водя пальцем по дисплею, объяснил, куда нажимать и где смотреть коэффициенты.

– Вот, видите? Всё просто.

– Спасибо, Зураб. Однако, ваше приложение удобнее моего. Надо попробовать.

Они ударили по рукам, клиент вышел, а Зураб пошел курить. В парикмахерской, которая могла стать местом кровавой расправы, стало пусто. Доносился лишь шелест вентилятора, раздувающего душный воздух с запахами парикмахерской химии и человеческого пота.

Примерно через месяц клиент снова сидел в этом же кресле. Неделю назад он окончательно завязал с игрой – проиграл последнюю ставку, докатился до нуля и в итоге удалил приложение. Теперь он избегал любых разговоров о потерянном времени.

Зураб был особенно серьёзен, почти печален. Он работал молча, и лишь щёлканье ножниц нарушало тишину пока клиент не решился её прервать:

– Как дела?

Зураб вздрогнул и аккуратно положил ножницы на полку, взявшись за машинку, но не торопясь включать ее.

– Машину продаю. Может, кому из твоих знакомых будет интересно? «Тойота Прадо», 2008 года, на газу. Всего за миллион девятьсот, но только на несколько дней.

– Я бы подумал, да сам как раз машину продаю… Разве что, если свою продам…

– Машина отличная: не битая, не крашеная, в идеальном состоянии. Я всё, что нужно, заменил – все ролики, ремень, остальное отдам в комплекте. Настоящая надёжная техника, не какой‑нибудь «китаец». Для семьи – идеально – куда угодно можно поехать.

Возле уха клиента загудела машинка. Он поймал в зеркале взгляд Зураба, который старался не отрываться от стрижки..

– А чего продаёшь, если машина такая хорошая?

Зураб сглотнул, провёл рукой по затылку клиента, проверяя ровность среза, и произнёс:

– Долг надо отдать. Чемпионат мира…

Клиент всё понял. И действительно, Зураб подсел на то самое приложение, поставил на Аргентину в финале, которая проиграла Испании.

Машинка замерла. В парикмахерской стало тихо – только гудел вентилятор.

– А ты почему машину продаёшь? – спросил Зураб.

Клиент посмотрел на своё отражение. На половину остриженной головы. На человека в зеркале, который неделю назад удалил приложение и никому не рассказал о своих проигрышах.

– То же самое, – сказал он.

Зураб кивнул и продолжил стричь. В этот раз больше они не разговаривали.