Ранним субботним утром, когда петухи ещё только готовились разбудить микрорайон, дед Василий возился в гараже. Там стояли его старый «ВАЗ-2106» и «Тойота» сына. Делал он всё не спеша, кряхтя и покачиваясь. Сначала заглянул под капот – проверил жидкости, пошевелил контакты. Потом сел в салон, поправил чехлы, вытянул подсос, нажал на сцепление и наполовину повернул ключ. В этот момент он всегда жмурился и прикладывал ухо к рулю – как доктор к груди пациента. Так было и сейчас. Лампочки на панели загорелись, и он привёл в действие стартер. Машина, как и он, закряхтела, нехотя завелась, а потом заревела и задребезжала. Возле ворот гаража, где висела тяжёлая брезентовая штора и цепи, которыми он крест-накрест перетягивал въезд, появились синеватые клубы дыма.

В это же время сын Гена, обнимая в постели жену, проваливался в очередной сон. Ему, как наяву, привиделся оскалившийся тигр. И как только зверь зарычал и прыгнул в его сторону, Гена проснулся. Рёв перешёл в гул автомобиля. Из приоткрытого окна потянуло выхлопными газами.

 

– Кха-кха-кха, – Лиза потянулась в постели и укрылась с головой одеялом.

 

За окном усилилось рычание старого автомобиля. «Шестёрка» ревела и дребезжала. Особенно сильно – когда дед Василий, точно нарочно, поддавал газу, резко и глубоко нажимая на педаль. Лиза лежала под одеялом в напряжении и вскочила в тот момент, когда старик случайно задел середину руля и раздался сигнал. В этот момент подпрыгнула не только Лиза, но и вся улица: начиная от лежащего рядом Гены и соседей, заканчивая кошками, собаками, курицами и петухами.

 

– Он издевается! – воскликнула Лиза, ткнув Гену в спину. – Твой отец совсем из ума выжил! Я всю неделю мечтала выспаться!

 

– Не обращай внимания, спи, – сказал Гена, стиснув зубы, и попытался обнять жену. Та фыркнула, давая понять, что недовольна.

 

Рёв за окном усилился. Синеватый дым ещё больше проник в комнату. Гена открыл глаза, ожидая, когда наконец машина отъедет, но вместо этого послышалось кряхтение — машина словно зачихала, потом раскашлялась и наконец заглохла.

 

– Ты знаешь, что вчера, когда ты ушёл к своим друзьям, он вытащил молоток и зачем-то начал долбить по железу. Соседи говорят – по канистре.

 

– М-мм, – многозначительно произнёс Гена, снова стараясь уснуть. – Давай поспим ещё немного.

Они замерли в постели, но через некоторое время Лиза снова заговорила.

– Ты в курсе, что у нас бензин почти закончился?

– А-а, да, конечно…

– Что «конечно»?

– Сейчас поеду, говорю.

– А его нигде нет.

– Кого?

– Бензина.

– Не может быть.

• Весь город сходит с ума без топлива. А Геннадий Василич у нас ни сном ни духом,

– Лиза отвернулась и забрала все одеяло.

 

От этих слов у Гены окончательно пропал сон. Он, шатаясь, побрёл на кухню, где его встречала голодная кошка. Открыв холодильник, Гена обнаружил недопитое пиво и минералку. Смешав эти напитки, он выпил – и настроение у него улучшилось. Выйдя на крыльцо, он закурил и, поглаживая кошку, уселся на ступени. Солнце уже припекало. Ушедшая ночь, казалось, нисколько не освежила город. Гена посмотрел на свой заросший участок, и от этого стало ещё тоскливее. Недавняя зелень, которая месяц назад была такой безобидной, сейчас превратилась в разросшийся бурьян, бороться с которым не было ни сил, ни желания.

 

Машина снова закряхтела и нехотя завелась. Пронёсся ровный гул автомобиля.

 

– Батя! Ты куда это собрался? – сказал Геннадий, наблюдая за тем, как дед садился за руль.

 

– Да вот выгулять хочу ласточку, – сказал дед, не обращая внимания на недовольный взгляд.

 

– И так бенза нет, а ты кататься. Мог бы до обеда хотя бы подождать.

 

– Не могу, жарко, – дед взялся за сердце, акцентируя на свое слабое здоровье.

 

Гена посмотрел на своего старого отца, который с высоты крыльца показался совсем маленьким и особенно жалким. Сердце его сжалилось.

 

– Ты далеко только не уезжай, бать. Здесь, возле дома. Аппарат-то надел на ухо? Очки не забыл?

 

– Нет.

 

– Только на трассу, смотри, не суйся. Только здесь, аккуратненько.

– Ладно.

 

Дед сел в машину и поехал в сторону оживленной трассы, ведущей в центр города. Гена сопроводил его недовольным взглядом.

 

– Вот паразит, – плюнул он в его сторону, потушил сигарету и направился назад в дом.

 

Через час отец вернулся. Он постарался сделать это максимально незаметно: подъезжал тихо, еле шурша колёсами, подтормаживая без скрипов. Машина, точно чувствуя желание хозяина, не издавала ни единого лишнего звука. Дед приоткрыл дверь, огляделся, бесшумно открыл ворота и поспешил загнать автомобиль в гараж. Заперевшись изнутри, он достал тонкий чёрный шланг, сохранившийся у него ещё с советских времён, вытащил табурет, что раньше стоял на кухне, протёр засаленной машинным маслом тряпкой гранёный стакан.

 

Перед тем как начать задуманное, он вспомнил, как учил сына вождению на этой «шестёрке». Гена тогда хотя и был ещё мал, но уже разбирался в технике. Ноги у него еле дотягивались до педалей, и из-за руля торчали только глаза и уши. На поворотах Гена поворачивал резко, отец перехватывал руль, поправляя движение. Сын жал на педаль газа, отчего машина отвечала рёвом. И от этого он приходил в восторг, а батя улыбался, ловя мгновения отцовского счастья. Из памяти всплыли и воспоминания о том, как они вдвоём прокачивали сцепление, когда у Гены не хватало роста и сил держать педаль. Он плакал, а отец из-за этого злился. А теперь эти воспоминания заставили увлажниться его глаза.

 

Дед, сделав несколько глубоких вдохов, словно придя в себя, поднёс табурет к задней части машины, поставил на него стакан воды и, ещё несколько раз вдохнув, засунул в бензобак один конец шланга, а через другой начал высасывать содержимое. Через несколько секунд бензин попал ему в дыхательные пути, дед раскашлялся и, фыркая, стал выплёвывать жидкость, засовывая конец шланга в канистру. Убедившись, что бензин течёт, он взял стакан и стал полоскать рот и глотку.

 

– Батя! Ты что тут? – оказывается, Геннадий незаметно вошёл в гараж и теперь грозно стоял за спиной деда. Он был с недовольным лицом, которое сейчас было не узнать. Оно утратило присущую Гене улыбчивость. Теперь на нём отпечаталась злость, подобно отражению в кривом зеркале.

 

– Ты как сюда…. Только не ругайся сразу, – хрипнул дед.

 

– Батя, я многое тебе позволяю, но за руль  ты больше не сядешь. Ты говорил, что будешь возле дома, в итоге тебя не было больше часа! Я думал ты в аварию попал, уже собирался ехать искать.

 

Дед виновато посмотрел на сына.

 

– Ты забыл тебе лет сколько? – продолжал сын. – У тебя зрение минус пять на плюс шесть. Мы тебе еле-как страховку сделали.

 

– Прости, Генка.

 

– Что значит прости?! Ни капли жалости у тебя нет. Только о себе думаешь…

 

– Я бензин тебе привез, – сказал дед робко, в полголоса.

 

– Ты на заправку, что ли, ездил? Зачем?

 

Дед постучал по канистре.

 

– Сюда больше десяти не заливают. Зато в бак – сорок литров, – расплылся он в улыбке. – Тебе же послезавтра на работу.

 

Лицо Геннадия размякло и постепенно стало приобретать прежний облик.

 

– Блин, ну ты даёшь. А если б не доехал?

 

– Ну доехал же.

 

– Мог бы предупредить, – сказал Геннадий спокойным, ровным голосом. Уголки у его глаз заострились, губы расплылись в улыбке. – Все равно ты заставил нас волноваться.

 

Он взял у отца канистру и принялся помогать сливать бензин. Они перелили его в «Тойоту». Затем взялись сливать во второй раз.

 

На следующее утро всё повторилось. Дед Василий снова встал раньше всех, отворил гараж, раздвинув шторы и цепи, которые крепились после них крест-накрест, заглянул под капот и, вытянув подсос, включил зажигание. Синие клубы дыма и рёв мотора снова разбудили улицу.

 

– Кха-кха, – раскашлялась Лиза. – Когда же он успокоится, наконец. Опять он её пытает. Хотя бы в воскресенье не трогал. Скажи ему, Гена.

 

– Батя сейчас уедет, Лиза, спи, – сказал Гена и, прикрыв жену одеялом, пошёл помогать отцу.

 

По пути в гараж он вспоминал, как отец учил его правильно давить на педали и включать передачи.