1

— Прочитал твой доклад. Не буду скрывать: я доволен, — сказал директор химической фабрики Майер своему заместителю Дейлу.

У Майера было крупное, грузное тело, поэтому он казался медлительным и неуклюжим. Служащие офиса за глаза называли его Бегемотом. Сходство с бегемотом усиливали скошенный лоб, широкий нос, массивная челюсть. Глядя на директора, Дейл вспомнил слова из передачи о животных: «Бегемот — одно из самых опасных животных. Трудно предугадать, что он сделает в следующую минуту: нападёт, перекусит человека, словно соломинку, или мирно пройдёт мимо».

Майер открыл Дейлу путь в бизнес. Двадцать лет назад он заметил молодого специалиста, только что окончившего университет, принял на работу, присматривался к нему и в конце концов сделал своим заместителем. Но Майер взял его под крыло не из тёплых чувств, а потому, что ему нужна была послушная команда, с помощью которой он мог бы проворачивать не всегда законные делишки. Он принадлежал к тем людям, для которых главное в жизни — бизнес. Сам процесс — зарабатывание денег, риск, борьба с конкурентами — доставлял ему удовольствие, как ничто другое.

— Через час — собрание. Ты представишь свой план. Ну а я объявлю, что назначаю тебя руководителем проекта, — продолжил Майер.

И, изобразив отеческое участие, добавил:

— Если всё получится, ты купишь по дому каждому из своих детей.

Видя недоумение Дейла, он улыбнулся:

— Я должен знать всё о своих подопечных, чтобы помогать им.

«Откуда он знает? Кто ему это мог рассказать?» — с досадой подумал Дейл.

— Спасибо, мистер Майер, — сказал он и вышел из кабинета.

У Дейла, невысокого мужчины крепкого сложения, была одна особенность: открытое, простодушное лицо. Он научился умело этим пользоваться: когда было нужно, намеренно играл роль простоватого малого, которого легко обмануть. Партнёры расслаблялись, теряли бдительность — и в подходящий момент Дейл разворачивал ситуацию в свою пользу.

 

2

 

На собрании Дейл представил свой проект.

— Река, воду которой использует наша фабрика, быстро мелеет. Со временем, если ничего не предпринимать, производство остановится. Поэтому весь прошлый год мы обсуждали перенос фабрики на новое место. Но я предлагаю другое решение: скупить через подставные фирмы земли выше по течению — там, где наша река протекает рядом с другой, большой и полноводной рекой. А потом между ними прорыть канал.

— Это дорого обойдётся, — недовольно заметил второй заместитель Крейг. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, хотя он был ровесником Дейла. Его старило чрезмерно худое лицо с болезненно-землистым оттенком кожи.

— Мы с экономистами всё просчитали: по сравнению с переносом фабрики это значительно дешевле, — ответил Дейл.

Крейг не унимался:

— Позвольте мне сказать, мистер Майер.

Тот благосклонно кивнул.

Крейг встал и, выпучив рыбьи глаза с красными прожилками, начал говорить:

— Да, всё это кажется выгодным, но лишь на первый взгляд, — он неприятно улыбнулся. —

Я проконсультировался с экологами университета, и они сказали, что со временем эта затея может обернуться нешуточной экологической катастрофой — обмелеет река, из которой мы будем забирать воду. И возникнет риск огромных штрафов.

«Вот же акула: откуда-то узнал о моём предложении, подготовился, да ещё и экологов приплёл», — удивился Дейл.

Неожиданно он почувствовал укол совести. Столько лет он приучал себя спокойно относиться к тому, что фабрика наносит ущерб природе, считая это неизбежными издержками производства, а тут…

Он одёрнул себя: «Пустые эмоции. Глупость!»

Переведя взгляд на Майера, он увидел, как в глазах того вспыхнул радостный огонёк. Майеру нравилось, когда заместители соперничали: он считал, что это идёт на пользу его бизнесу.

— Через десять лет неизвестно, что будет с тобой, со мной и с миром. Зачем думать о таких вещах, Крейг? А сэкономим мы сейчас! Если же будут недовольны экологи — мы, слава богу, умеем работать с ними.

Все понимающе заулыбались.

У руководства фабрики был богатый опыт усмирения недовольных экологов. Методы были разные: от внедрения провокаторов в их ряды до шантажа грехами личной жизни самых активных. Если это не помогало, применялись более действенные меры.

Улыбаясь вместе со всеми, Дейл вспомнил, как люди из службы безопасности фирмы сильно избили одного слишком ретивого активиста, и ему стало не по себе.

— А чиновники? — ухватился за последнюю соломинку Крейг и тут же понял, что сказал глупость.

— Крейг, ты сегодня встал не с той ноги, — покровительственно сказал Майер. — Все знают: чиновники любят вкусно есть и ездить с семьями на отдых за чужой счёт. А у их родственников немалый пакет акций нашей фирмы… Общественности мы подарим спортивные и детские площадки. Устроим пару пивных фестивалей — и все будут довольны.

Крейг с удручённым видом опустился на своё место.

Майер медленно обвёл собравшихся взглядом маленьких коричневых глаз:

— С завтрашнего дня Дейл формирует команду и приступает к работе над проектом.

Дейл со злорадством отметил, как при этих словах исказилось лицо Крейга, но тот быстро взял себя в руки.

После заседания многие подходили к Дейлу и притворно поздравляли. Подошёл и Крейг. Он схватил Дейла за руку и принялся трясти её.

— Поздравляю, коллега, — произнёс он, и на лице его было что-то среднее между улыбкой и оскалом. — Хороший доклад.

Дейл почувствовал, как влажные холодные пальцы сжали его ладонь, а ногти впились в кожу. В любое другое время он ощутил бы отвращение, но сегодня он — победитель. Приняв простодушный вид, Дейл сказал:

— Спасибо, Крейг. Мне очень приятна твоя оценка!

Через неделю Дейл собрал команду для работы над проектом. Они ещё раз проверили все расчёты — всё сошлось — и начали осторожно скупать землю между реками.

 

3

 

Вечером, вернувшись в свой загородный дом в элитном посёлке, Дейл сразу прошёл в кабинет, открыл небольшой бар и налил себе виски. Он был человеком общительным: будь у него друзья, он непременно отметил бы с ними начало своего проекта. Но все друзья детства остались в деревушке, а работа исключала доверительные отношения с коллегами. С удовольствием развалившись в кресле, он включил музыку. Зазвучали первые аккорды гитары, и Дейл подумал: «Мне везёт: любимая жена, умные дети, престижная высокооплачиваемая работа. Разве мог я, деревенский парень, двадцать лет назад мечтать об этом? Осуществлю свой проект и куплю детям по большому дому».

В кабинет тихо вошла жена. Увидев стакан с виски, она с тревогой спросила:

— Дейл, что-то случилось?

— Всё прекрасно, Мия, — довольно улыбнулся он. — Просто решил немного расслабиться.

— Ты бы сначала поел. Всё уже готово, как ты любишь.

— Я поем чуть позднее. А сейчас посижу, послушаю музыку.

— Хорошо. Не буду тебе мешать.

Перед сном Дейл бегло просмотрел цифры проекта и спокойно уснул.

Ему снилось, что он идёт по краю поля, окаймлённого лесом. Было тихо и уютно. Вдруг подул лёгкий ветерок тревоги. В чём дело? Он стал оглядываться. В нескольких шагах от него стояла женщина лет сорока пяти в закрытом тёмном платье. Она смотрела на него. В её глазах не было ни раздражения, ни злобы, ни интереса, ни укора.

— Здравствуйте, — приветливо сказал он, пытаясь вспомнить, кто это.

Женщина не ответила. Она продолжала смотреть на Дейла глубокими синими глазами.

Он попытался заглянуть ей в глаза, чтобы понять, чего она хочет. И вдруг у него перехватило дыхание, словно он наклонился над бездонной пропастью.

Отпрянув, он с тревогой спросил:

— Вы что-то хотите мне сказать?

Но в ответ — то же молчание.

Ветер усилился, зашумев в листьях деревьев. Вокруг потемнело.

Дейл хотел отвернуться от женщины, уйти, но, как бывает во сне, тело не слушалось, ноги будто прилипли к земле. Всё стало каким-то тяжёлым и тягучим.

— Что вы хотите? — крикнул он и проснулся.

Рядом была испуганная жена:

— Дейл, ты кричал во сне!

Сердце его лихорадочно билось. Он сделал над собой усилие и, стараясь говорить как можно спокойнее, произнёс:

— Всё нормально. Просто приснился какой-то бред.

На другой день он чувствовал себя разбитым. Прошло пять дней — ему снова приснилась эта женщина, а ещё через три дня сон повторился…

 

4

 

— Даже не знаю, что и сказать, — задумчиво сказал Кляйн, психоаналитик Дейла. — Мы общаемся уже десять лет, я считал, что неплохо вас знаю. Но эта ситуация не укладывается… Будто речь идёт о совершенно другом человеке.

Сняв старомодные очки в чёрной оправе, он, близоруко щурясь, стал протирать стёкла. Затем, надев очки, Кляйн энергично произнёс:

— Что ж, давайте работать. Повторите, пожалуйста: как выглядела эта женщина?

— Образ какой-то размытый, его трудно уловить. Вроде бы всё конкретно, а описать сложно. Я заметил, что цвет глаз у неё менялся: то тёмный, то светло-голубой. В них нет ни агрессии, ни укора… Она просто внимательно смотрит, и это вызывает у меня сначала неловкость и недоумение, а потом тревогу… И так каждые три-четыре дня.

— На кого она похожа? Может, напоминает вам мать, кого-то из родственниц или женщину, которую вы когда-то знали?

— Нет. Она ни на кого не похожа.

На второй неделе их общения Кляйн удручённо сказал:

— Ситуация нестандартная, значит, и подход нужен нестандартный. Я предлагаю проконсультироваться у моего коллеги. В прошлом он занимался нейрофизиологией. Он работает иначе, чем я, и, по-моему, порой слишком уходит в метафизику. И вообще у него свой своеобразный взгляд на мир и психику. Но он грамотный специалист, и я ему доверяю. До консультации он просит пройти обследование: МРТ и ряд анализов… Я пришлю вам список.

 

5

 

Сейдж — пожилой мужчина с бородой, седыми волнистыми волосами, с аскетически худым лицом и большим прямым носом.

«Он напоминает кого-то из греческих философов с картинок в учебниках», — подумал Дейл.

Изучив результаты обследований, Сейдж сказал:

— Всё в норме. А теперь я вас осмотрю.

— Я совершенно здоров, — пожал плечами Дейл.

— Как врач, я знаю: даже едва заметные нарушения в позвоночнике и внутренних органах способны отразиться на работе мозга — в том числе вызвать подобные явления.

После осмотра он подытожил:

— В целом всё нормально. Теперь можем приступить непосредственно к психологии. Коллега любезно поделился со мной информацией о ваших встречах, но я всё же задам несколько вопросов.

Он расспрашивал Дейла о детстве и семье, а особенно внимательно — о работе и текущих делах. Закончив, Сейдж закрыл глаза и погрузился в себя.

Пауза затянулась настолько, что Дейлу стало неловко. Наконец Сейдж произнёс:

— Случай неординарный. Мне нужно подумать. Приходите ко мне завтра.

На следующий день Дейл подошёл к кабинету раньше назначенного времени. В нерешительности он остановился перед дверью, затем постучал. Никто не ответил. Тогда он приоткрыл дверь.

В кресле, глубоко задумавшись, сидел Сейдж. Дейл кашлянул.

Психотерапевт вышел из задумчивости, приветливо взглянул на него:

— Да-да, проходите. Я как раз думал о вашем случае.

Когда Дейл сел, Сейдж сказал:

— По-моему, Дейл, причина этого явления — не в проблемах вашего детства, не в незавершённых ситуациях, не в травмах прошлых лет. Причина лежит в совершенно другой плоскости. Чтобы понять меня, постарайтесь слушать внимательно, каким бы странным вам ни показалось то, что я скажу. Но начну я с вопроса: как вы думаете, что такое наша планета Земля?

— Земля? — обескураженно переспросил Дейл.

— Да, Земля. Древние греки называли её Геей.

— Ну, это просто суша и океан… На Земле живём мы, люди, и другие живые существа.

— И всё?

— А что ещё может быть? — пожал плечами Дейл.

— Если посмотреть на Землю со стороны, оказывается, не всё так просто. Наша планета — сложная саморегулирующаяся живая система, я бы сказал, организм. В неё входят воздух, вода, земля и всё живое: люди, животные, бактерии, растения, а также вирусы. Подчеркну: человечество — лишь очень малая её часть.

Сейдж внимательно посмотрел на Дейла и продолжил:

— В науке гипотезу сформулировал Джеймс Лавлок, а затем развивал её вместе с Линн Маргулис. Сейчас сторонники гипотезы Геи, так она была названа, продолжают её разработку. Возможно, вам будут интересны и размышления моего коллеги, психолога Сергея Семёнова. Он считает, что Гея — это не просто живая система, а существо, субъект со своими целями. И пока цели сегодняшнего человечества мало совпадают с целями Геи…

— Хорошо, — нетерпеливо перебил Дейл. — Но какое отношение это имеет ко мне?!

— По-моему, самое непосредственное: и к вам, и к вашему проекту. После вчерашней встречи я поинтересовался, какая большая река находится рядом с нашей рекой, и поговорил со знакомыми специалистами. Они в один голос сказали, что ваш план обернётся большими проблемами для природы.

Дейл опустил глаза.

— И что из этого?

— Мне кажется, за образом женщины из сна стоит Гея.

— Вы хотите сказать, что эта женщина — Гея, или, иными словами, Земля?

— Вы имеете дело не с самой Геей, а с её образом, который создала ваша психика, ваш мозг. Сама по себе Гея не имеет конкретного облика. Разным людям она может представляться по-разному: в образе дикого зверя, человека или какого-то природного явления.

— Но как эта Гея залезла мне в мозг? — удивился Дейл.

— В нашем мозгу отражён весь мир. Многие детали мира, в том числе и Гея, образно говоря, имеют в нём своё представительство. Хотите ли вы этого или нет, Гея — часть вашей души, или, как говорим мы, психологи, субличность.

— Гея — часть моей души… — задумчиво произнёс Дейл. — Получается, она является во сне, чтобы что-то мне сказать?

— Не совсем так. Вы — одна из маленьких клеточек её гигантского тела. Что вы для неё? Если у вас заболит нога, вы ведь не станете разговаривать с одной клеточкой кожи на пятке?

— Так что же это?

— В вашей психике отразилось состояние Геи. Если перевести на человеческий язык, в образе женщины из вашего сна проявилась её тревога, озабоченность. Понимаете? Состояние целого отражается в каждой его части.

— Допустим. Но почему у других участников проекта такого не происходит?

— Я думаю, дело в вас: вы человек чувствительный. И, что важно, выросли на природе и, независимо от вашего желания, вы открыты на неё гораздо больше, чем человек, выросший в городе. И наконец, лучше остальных понимаете, к чему приведёт ваш проект.

Дейл на минуту задумался, потом спросил:

— Если я продолжу свой проект, образ Геи будет и дальше являться мне во сне?

— Никто не сможет вам это сказать.

— И что мне делать?

— Решение вам предстоит принять самому. Это ваш личный жизненный выбор.

 

 

6

 

Выйдя из клиники, Дейл решил пройтись. Обычно он видел город лишь из окна автомобиля и не любил его. Его раздражали суета, шум, загазованный воздух. Он шёл по улице, вглядывался в прохожих и удивлялся: как можно всю жизнь жить в таком муравейнике? Устав от людской толчеи, он постепенно погрузился в свои мысли.

«Если Сейдж прав, мне надо затормозить проект. Это несложно: я знаю все тонкие места, которые могут сорвать дело.

Но моя семья привыкла к достатку. К тому же я хотел построить сыну и дочери по дому, чтобы они жили рядом. Что я оставлю им?

А главное — это катастрофа для моей карьеры. Двадцать лет я поднимался по служебной лестнице. Майер, конечно, не выгонит меня и в назидание другим понизит в должности… Но захочу ли я остаться на этой работе — постоянно видеть довольного Крейга, который будет тыкать меня носом в провал проекта и злорадствовать?

Нет, вся эта Гея, конечно, фантазия!»

Дейл вызвал такси, чтобы поехать домой. За пару километров до посёлка он попросил водителя остановиться и пошёл пешком через небольшой лес.

 

7

 

В весеннем лесу было сыро. Поначалу Дейл обходил лужи, но городские ботинки всё равно быстро промокли — и он перестал глядеть под ноги. Почувствовав усталость, он присел на старое упавшее дерево, покрытое мхом, и задумался.

Неподалёку под кустом послышалось шуршание. Медленно подойдя, он увидел лису. Лиса вела себя странно: не убегала, а лежала на боку, глядя на него.

— Ты чего не убегаешь? Заболела? Чумка? Нет, не похоже.

Дейл пригляделся: лапы лисы были опутаны леской.

Достав из кармана маленький складной ножик, который носил с собой на всякий случай, он осторожно принялся разрезать леску, готовый в любую минуту отпрянуть. Лиса не двигалась: было видно, что она обессилела.

Когда Дейл разрезал леску, лиса продолжала лежать и смотреть на него — словно не веря, что свободна.

— Ну что, рыжая дурёха, — сказал он. — Свобода!

Лиса встала, хромая, подошла к небольшому ручейку и начала жадно пить воду. Напившись, она неторопливо пошла в лес. Пройдя несколько метров, обернулась и, как ему показалось, с благодарностью взглянула в его сторону.

— Да беги, беги, рыжая, — усмехнулся Дейл.

Он ещё долго смотрел, как её хвост мелькает между деревьями. Когда лиса скрылась, он огляделся. Дейл увидел — синее небо, лучи солнца, пробивающиеся через нежную листву. До него донёсся птичий гомон.

Он на минуту задумался, потом резко махнул рукой:

— Ничего, переживём. А дети сами построят себе дома.

Сказав это, Дейл ощутил, как внутри отпустило то, что тяготило его последние годы. К нему вернулось забытое чувство свободы. Расправив плечи, он глубоко вдохнул весенний воздух.

 

 

 

В рассказе нашли отражение идеи и размышления следующих авторов:
Джеймс Лавлок — британский химик, эколог и футуролог;
Линн Маргулис — американский микробиолог и биолог-эволюционист;
Сергей Семёнов — российский врач, психолог и публицист;

Карл Густав Юнг — швейцарский психиатр, автор концепции архетипов;

Айзек Азимов — американский писатель-фантаст, популяризатор науки и биохимик.

 

02.11.2026

 

Автор рассказа благодарит за помощь в работе над текстом Н. Саунову, И. Чернышёву, Э. Ремизову.