СОЦВЕТИЯ ПОЛЯРНОЙ НОЧИ

Соцветия полярной ночи
Народы севера польют надеждой
Садов салюты радуют воочию,
Тех кто мечтал увидеть их, как прежде.

На небосклоне в глубине утонут
Места для притяжения величия:
Ростки, побеги, кисти и бутоны…
Не смогут ножницы садовые настичь их.

В графин сухой возложат георгин,
Как в ножны меч, сражающий несчастье.
Пусть вырван он не из пустых глубин,
А с земли снят, крестьянскою династией.

Он в памяти рождён мог быть любой,
Но увядая, он — всё так же — изваяние.
На самолёте в облаках, в саду рукой
В нем пойман всполох вечного сияния.

Мир повзрослел, к нему подкралась зрелость:
Как плод, налился яркостью и негой.
И осторожно опустились с неба
Метания, ростки, мольбы, побеги.

ЛЕПЕСТКИ ПАМЯТИ

Лепестки памяти
Помятый холст и кисть
Гербарий в словаре
Никто и не заметит
Твердит настойчиво: проснись
Из пены дремлющих столетий
Ветер

Лепестки памяти
Как эпидермис
В стужу подёрнулись
Белыми пятнами
Зной их измял,
И скрутились как лист,
Кто-то их ищет…
Лепестки памяти.

Снег не устанет
Сыпаться с неба,
Биться в метаниях,
Падать и сетовать

Мнёт летний дождь
Цветочные крылья,
Бьётся настырно в
Ротонды беседки

День сумасбродный,
Без покаяния
Вылез из тайн,
Вечность настанет,
Вы это знаете.
Руками разводите,
Что вы искали,
Лепестки памяти?
Во дворах, клумбах,
Гостиных и чашах?
Мраморный сон
Ими украшен,
Благостный дом
С конюшней и садом
Касание плеча и
Гулкий отзвук дождя
Под крышей мансарды…
Навестить старость,
Не забыть в графике

ЧЁРНОЕ НЕБО

Чёрное небо.
Ничего не осталось.
Куполов венценосных —
Как горстки монет.
Ни крови, ни бронзы,
Ночь разменяла
Рай неосознанный
На лукавость мечты

Чёрное небо.
Сумерки тлеют,
Прикрылся космос
Клочками облаков.
Всё, во что влюбились
Мы на планете
Осталось, увы, слишком
далеко.

Чёрное небо.
Объятия в прошлом,
Любовь как дождь,
Исчезла в пальцах
Как в пропасть брошь…
Укор холодных звёзд,
Ревнивый взгляд
Пал прожитым напрасно

ЛОТОС

Ей пророчили лотос на диске луны,
Вокруг качались водяные лилии.
Гордость не дала ей изменить
Безумный мир, ростки её пронзили.

Качался бледный спутник на волнах,
Луна раскрылась, вскоре затвердела
По ней брёл волк, искавший путь во мрак,
Но он не мог достичь её предела.

Мечта о лотосе в багряной темноте,
Внизу — загадочные путы кукловода.
Приход зимы — как сна тысячи тел,
Ясного видения того, что пало в воду.

Как муравей, в живой ладье ютился
Героя взгляд, подбитый пулей кондор,
Он не мечтал о том, чтоб стать артистом,
Ведь он не чувствовал, что был на горизонте.

Всё, что было в жизни — позабыть
Возможно, если дать всю волю стонам.
Ей пророчили лотос на диске луны,
Но облаками затянуло полночь.

ПРОСТЫВШИЙ СЛЕД

Что остаётся позади статистов?
Пути ласкаются, как змеи, к их ногам.
Невидимые мышцы льнут неистово
К земле, асфальту, камню и снегам.

Мы видим искривления на буквах,
Литера «М» не даст соврать никак.
Зимних дорог воспрянувших разлуку
Надеждой заметается овраг

Сквозь перспективу искажён сочельник,
Ломается об дверь мольба о мире.
Птичьи слова: во сне не мог прочесть их,
Когда тонул в мечтаний изобилии.

Перины шиты белоснежной нитью,
Набиты плотно пухом и сатином.
Вина проданы, души излиты,
И нет из сна, нам кажется, прорыва.

Мой брат играет шкаф на сцене,
Я — ножка от комода, мать — чайный сервис.
По крайней мере, нас не обесценят,
Я чувствую, что лечу вверх и лечу вниз.

Разбились вдребезги осколки,
Оборвалась на склонах тропа.
Они старались, возможно настолько,
Насколько в силах море трепетать.

ЛИАНЫ НАД ПРОПАСТЬЮ

Это приключение закончится ничем!
Мы пустились в путь, поскольку это знали.
Кроме отголосков криков никого в ущелье,
Над пропастью ворочаются лианы.

Лианы над пропастью вязнут в бессоннице,
Они живые, но их рвут мачете.
Дорогу пробивают образца
Ушедших лет, но выходит тщетно.

В ловушке путники, но в утешении им
Соцветия лиан их взоры тешат нежно.
В их памяти моря сует раздвинул
Их вид на детства уголок безбрежный.

В ЛЕСУ

Всюду деревья, бегу меж стволов я,
Метаюсь под кипами бронзовых листьев
Пробуду здесь долго — кричит каждый ярд,
Меж сосен лучи в меня бьются неистово

В ложбинах топлю эту молодость,
В тумане берег судьбы разобрав.
Но в этим мире тёмный город есть
Он утешит мой разум, укутав во мрак

Бегу сквозь поле я, промкший и измотан,
То ли я старец, то ли идиот.
Лес, как взъерошенный мокрый кот,
Развалившийся на горизонте.

Я ясно ощущаю сущность зверя,
Волнения точат как насекомые
Кожу мою во все доли измерив
Мир кажется близким мне но
Незнакомым.

Дыхание в ногах и плечах прячется.
Я понимаю, что уже не один.
Чтобы не лезть душою наизнанку,
Мы укрытие ищем средь каменных
Льдин.

ЧЕМОДАН С ФИАЛКАМИ

Грузовик с большим прицепом
Кружит неспешно по серпантину.
Шофёр быть вовремя нацелен,
Чтоб выстлать болото и липкую тину.

Несут молодые гвардейцы
Саквояжи с кустами сирени,
Чтоб не дать дамам перегреться,
О подвигах поведать им в тени.

Служанка Нанетта несёт на плече
Потрепанный чемодан с фиалками
Для непослушной малышки Рейчел
Чтоб быстро забралась она в альков.

Устроившись под крыши летней свод,
Торговцам произнёс я ненароком:
«Я слышал, в августе причалил пароход,
И 3 недели выгружали хлопок».

ВСТРЕЧА В ЛУННОМ САДУ

Ручка двери повернётся с криком птицы,
Шаги скользят, как будто змеи,
Шторы стремятся в строки книги влиться.
Вместо сквера сад волной измерен.

Я робко и неспешно посещаю
Бледные кущи и встречаю эльфа.
Он одним взглядом меня извещает
О мыслях, тронувшихся с верфи.

Он слышит песнь петуний и оркестр
Цветения преподносит ему радость.
Мелодии, заставив спрыгнуть с мест,
Для смертных в ароматах своих таят.

Семи пядей во лбу, чтобы заметить,
Быть нужно, что я жил средь смертных.
Мост из сверкающего адаманта
Ещё вчера был камнем, вероятно.

Ещё вчера я рылся в грядках, вероятно
Подобно тысячам, подобно мириадам.

МАТЬ-И-МАЧЕХА

Она — часть мира моего и всех людей,
Жилось прекрасно, если улыбалась
Она, когда оказывались мы наедине,
С дождями пресными проснулась жалость.

Пока я полон сил она уже иначе
Взирает на меня, и мать-и-мачеха
Глазеет на меня поверх тротуара.
Мой траур прорастает из нуара.

Через пелену косых дождей
Из окон смотрят в клумбы и аллеи,
И ждут. И ждут, когда великий жнец
Вспашет весь зной, свободу им навеяв.

Увёз меня автобус в другой край,
Она рассеялась в дыму, дым стал туманом,
Но чувствую себя всегда я виноватым,
Пока царит в саду апрель и даже май.

ВОЛЧЬЯ ЯГОДА

Солнечный цикл — не игра,
Но сколько безмятежных глаз
В полях, дворах, на просеках
Весной где ветер носит их?

Резвятся, в мяч играют и в полёт
Фантазий, реальность их гнетёт
Но мать зовёт их с сумерками в дом,
И до утра им не бывать в саду родном.

Танцуют вальс соломенные блики,
Принцесса грезит, головой поникнув
Освободило облако луну,
И королевы веко поднялось в дыму

Идея ласково бунтарская пришла
Со звуком обвалившегося пня
И девочка чернильное перо
Схватила и бежала далеко

Из спальни доносились сквозняки,
Как ураган, будивший ивняки,
Над арочными сводами дворца
Раздался резко храп её отца

Из за ветра вздрогнула посуда,
Забыты в прошлом жизни пересуды,
Чудовищ каменных вид изменился важный
И дремлют в плотной тьме слепые стражи

Тяжёлый мрак из сада напирал
На свод ворот дубовых у дворца
Но лёгкость и симметрия сильнее
Как в скважине замочной лёгкость перьев

Спят светляки в засохшей книге сказок
В саду холодном два горят алмаза
Бредет под инеем покрытой галереей
Она как в памяти старухи меркнет фея

Трухлявый пень припорошило снегом,
Лишь куст сирени, инея избегнув,
В навесе бледном под полуратондой
Себя не чувствует в стихии инородной

Сучок от пня сухого отломила,
Чиркнула спичкой и, словно лучина,
Горит в застывшем воздухе звезда,
Весь мир она готова обуздать

Белоснежный шар, пронзая тьму
Навис над ней луною, повернув
Запретной стороной усталый спутник
Принцесса замерла вдруг на минуту

Смотрела долго. Вскоре сорвала
Словно в рог вдруг затрубил Роланд
В руках её теперь она покоится
За тучи вскоре бледный луч укроется

Наскучило царям вкушать видения,
Они в постели предаются лени.
Король спросонок натянул монокль,
Что от холодных сквозняков намок.

Гранулы света в руках королевы,
Она уймет в них дрожь, добавив пепла
К окну пройдёт и профиль высоко
Поднимет, словно бы она — это закон

Супруги вспоминают, что смогло их
От явств сознания оторвать с изломом
Грядущий день могуч и неизведан,
Изменчивы приметы лета.