Бредя через город как-то, одним днем, выпивая немного, я проходил дворами многоэтажных домов, прячась в их тени от летнего солнца. Вдруг в ноздри мои ударил сильнейший анти-хороший запах. Я поперхнулся. Откуда? Это были мусорные баки. Оттуда. Новообразцовые, они, сверкали неким, каким-то, хромом кажется. И с крышками. Но воняли сильно. Я двинулся быстрее мимо. Ну и конечно быстро забыл об этом ничтожном происшествии. До некоторого времени.

Будучи как-то в гостях у одного своего знакомого, что занимается  странным коллекционированием ( точнее создает имидж коллекционера довольно необычных вещей ) вот например он не смотрит голливудских блокбастеров и русских блокбастеров, не смотрит и не блокбастеров ( я начал о кино потому что речь сейчас пойдет о некоем фильме ) так вот, он коллекционирует даже и не документальные фильмы в общем понимании, а фильмы редкости, например — дубли, вырванные из контекста, не вошедшие во всем известные фильмы; кинохронику не несущую никакой исторической ценности, совершенно бессмысленные кадры взятые неизвестно откуда и причем наслаждается просмотром всего этого. О других экспонатах — предметах его коллекции не стану распространяться, скажу лишь, что рамки её много обширнее кинематографа.

Так вот он поставил мне на шестнадцати миллиметровой плёнке странноватый ролик и спрашивает потом — мол, как думаешь, подлог ли это?

Я попросил его прокрутить снова. Фильм короток, всего четыре с небольшим минуты. На экране застолье ( конечно в черно-белом и очень некачественном и без звука) — просто мужчины сидят за столом, выпивают и закусывают мясом. На несколько мгновений «помехи» в пустоте — и другой план — крошечная кухня и человек стоящий спиной — перед ним стол, разделывает — снимает кожу с части человеческой ноги — видны ступня и часть икры.

Все выглядит довольно правдоподобно. Он спрашивает опять — ну, и?.. Я пожимаю плечами. Говорю не знаю, понимая сам, как он «тащится» от того, что видимо сам то знает правду. И спрашиваю — ну, и?.. А он — да я и сам не знаю. У кого не спрашивал, вот так же как ты пожимают плечами. Спрашивал и у тех кто боле-менее смыслит — тот же результат…

— Но я то особенно не интересуюсь… Он мне — что знает — я не люблю кинематограф.

Я — ему — ну это громко сказано — ну и в том же духе.

Он поведал мне, что дошёл до него дикий слух — что практически в каждом городе — по крайней мере в России — существуют кланы людоедов!

Я ему конечно прокричал — пить нужно меньше. Он — мне: да я и сам в общем не верю. Рассказываю что слышал. Я со снисхождением дослушал до конца.

Он спросил не знаю ли я кого-то сведущего в хронике. Я ответил есть у меня один знакомый, который пишет что-то о кино для LA KOMЫ, мол он преподносит себя как разбирающегося в разборе кино-картин человека.

И этот мой приятель коллекционер довольно странно поступил — всучил мне ящик с кинопроектором ( увесистый кстати ) и единственную копию «канибальского видео» — и упросил хоть что-то разузнать.

Я в общем довольно мягкий человек и не всегда ( а даже редко ) могу отказать в чем-то. Но тем более к этому киноману в кавычках я отношусь неплохо.

Вот отсюда и началось журналистское расследование газеты LA KOMA.

Этот мой приятель, который подписывается в газете как Синефил, посмотрев фильм девять раз заключил, что возможно это действительно хроника времен второй мировой или раньше. Но сомневался насчет эпизода с ногой — считал, может это более современные кадры — поддельные. И признался, что не достаточно разумеет. Сказал, что он больше на счет игрового кино. Но согласился мне помогать.

Конечно же я пересказал ему историю о каннибалах в городе Липецке. Он сказал — какая чушь!

Мне запали в память эти вонючие баки для мусора нового образца — что-то с ними было не так.

И мы с приятелем из LA KOMA нарядившись под реальных бомжей взялись за расследование. Ходили по помойкам и заглядывали в баки и для порядка — для соблюдения легенды копались в них. Омерзительно было я вам доложу. Но что ни сделаешь ради интересной статьи. Искали мы, как наивно это может ни прозвучать — в этих баках — останки человека.

Баки для мусора были сплошь одинаковы — но не совсем; один и тот же мусор — да; одна и та же конструкция тоже да; но… Было одно большое — но. Большинство баков были из ржавеющей стали покрытой хромом. Но в одном месте — точнее в одной округе баки были не таковы. Догадался мой приятель Синефил — он сказал: — Эти вот баки из нержавеющей стали!

Я спросил: — Откуда знаешь?

Он признался, что в пору подростковой бытности своей, приворовывал этот металл из одного из предприятий; и что ему повезло — подельников его осудили, а он вышел сухим из воды, и добавил: — Так что про нержавейку можешь мне не рассказывать, и так запомнилась.

Я потребовал доказательств.

Синефил сказал что нержавеющая сталь не магнитится. И в следующий раз мы пришли с магнитом. Так и оказалось — не магнитилась.

Тогда мы ( назову себя Журналист ) с Синефилом установили слежку за этими необычными баками — нигде в округе таких не было, только в этом месте. Дежурили мы правда спустя рукава — время от времени покидали пост ( добавлю дежурили поодиночке ), ходили за пивом и за сигаретами в киоск. Но все же стараясь строить из себя профессиональных и серьезных журналюг, приходили на слежку в прикидах бомжей и время от времени заглядывали в баки на мусор, что был заброшен туда.

«Повезло» Синефилу. Как-то с чувством омерзения копаясь в баке он нашел полиэтиленовый мешок с черепом. Итак, как же нам продолжать расследование имея на руках улику? Перерывать прессу — нам пришло в голову — в основном желтую за последние годы. Тематические статьи и криминальную хронику. Знакомых в милиции у нас не было ( может оно и к лучшему ) и определиться с черепом, потому, у нас возможности не оказалось.

Единственным решением могло стать продолжение слежки и поисков в прессе. Без дополнительного расследования было ясно, что люди пропадали и продолжают пропадать. А вот куда — другой вопрос. У нас была единственная ниточка и мы старались прочно держаться за нее. И вдруг нам повезло — обоим сразу, видно наша с напарником удача суммировалась.

Было время пересменки. Я — Журналист, пришел сменить Синефила. А вот что произошло потом.

Синефил как только увидел меня, замахал рукой, отзывая в сторону за ограждение свалки. Я приблизился. Он сунул мне под нос мешок. Обычный черный полиэтиленовый мешок для мусора.

Произнес с каким-то странным выражением в голосе: — Открой.

В мешке лежало — без сомнения — предплечье человеческой руки; причем большая часть плоти была срезана и лишь на пальцах она оставалась.

Я в ужасе отвернулся бросив мешок на землю.

— Улика, — с удовольствием произнес Синефил. — И у меня есть идея, сейчас утро — мусор еще не вывозили, обождем часок и тряхнем водителя мусоровозки и по-совместительству труповозки.

Мне не понравились его циничные слова, я ответил: — То есть как тряхнем? Синефил с неприятной ухмылочкой ответил: — Увидишь.

Итак, бродим мы вокруг мусорных баков, изображаем себе бомжей. Полчаса ходим. Час ходим. Мусоровозки все нет. Но вдруг подъезжает. Такая же вонючая, как и свалка мусора.

Энергичо выскакивает водитель — он же машинист своего вонючего агрегата; совершенно не обращая внимания на двух бомжей — то есть нас, приступает к работе; к загрузке контейнеров в свой мусорный автомобиль.

И тут, Синефил делает что-то несусветное и неожиданное! — он подлетает к водителю занятому общественно полезным трудом и что есть мочи прикладывает по ноге обрезком железной трубы. Мужчина падает и кричит. Но шум гидравлики мусоровоза заглушает крики. Вокруг контейнеры с мусором и автомобиль стоит перекрывая обзор.

Синефил утыкает острие трубы в горло водителя, лежащего беспомощно на земле, и орет:

— Колись гнида! — не то все кости переломаю, а ты все еще будешь жив, а я буду продолжать кромсать тебя!

Водитель беспомощно и оголтело хлопает ресницами и только мычит от боли. Синефил вытаскивает из мусорного мешка освежеванное человечье предплечье и тыкает им в лицо водителя…

… Я стою опешив, так вот какого напарника мне «сосватал» Коллекционер!… Синефил еще сильнее надавливает острием трубы на горло водителя мусоровоза. И толи эта — причиняемая боль, толи улика, которой тыкает в лицо водителя Синефил, раскрывает рот его не только для криков.

И слышим, из его уст, мы страшное.

— …Мне платят… то есть мне угрожали, а потом предложили деньги!.. вы не знаете что это за люди! Это сильные мир сего — потому и вообразили, что имеют право есть себе подобных. Если вы хотя бы заикнетесь о том что здесь творится и слухи распространятся — вам не жить… а у меня семья, мне угрожали смертью!..- мужчина плакал.

-…В каждом крупном городе России есть клан людоедов — они власть, соль земли и сильные мира сего. Процедура поимки жертв и утилизация отходов отработана идеально. Есть добытчики свежатины, есть забойщики, есть утилизаторы — ну как я — а есть поедатели человеческой плоти.

Нам нечего было сказать этому повязанному человеку. Мы вручили ему мешок с человеческой костью и ушли. Ушли и напились со страху этого открытия.

На следующий день Синефил звонит мне:

— Здорово, — я ответил приветствие, — в общем вкратце — ко мне уже приходили — пугали. Так что дверь никому не открывай, в глазок не смотри, а то шмальнут еще через стекло в глаз…

— То есть как шмальнут?..

— А вот так — пулей из пистолета.

На этом закончилось наше журналистское расследование. Мы остались в страхе ожидать своей участи.

Коллекционеру я отзвонился и сказал, что фильм — липа.