—…и вот после ужина Аладин ушёл в свою каморку и закрыл дверь и достал свою Волшебную Лампу и потёр её, и тут же прямо из воздуха появился джинн и сказал: «Проси всё, что только ты захочешь, ибо я твой раб, и я раб твоей Волшебной Лампы. И нет на свете ничего, что я не мог бы сделать для тебя, мой господин…»

Я перестал читать и взглянул на Женичку.

К моему удивлению, она зевала. Не в открытую, не вызывающе, не шумно, — скорее, подавляя невольный зевок

Я почувствовал лёгкое раздражение. Неужели прекрасная сказка об Аладдине и его Волшебной Лампе настолько не представляет никакого интереса для шестилетней девочки, что даже заставляет её зевать?

— Тебе что, — спросил я, — неинтересно?

— Да, — подтведила она, — неинтерсно. Может, если б ты читал по-английски, а не по-русски, то мне было бы интереснее.

— Женичка, — сказал я, — мы договорились с тобой: ты не должна забывать русский язык.

— Я знаю, я знаю. Но всё равно эта сказка скучная – хоть по-русски, хоть по-английски.

Скучная?! «Тысяча и Одна Ночь» скучная?! Сказки об Аладдине, о Волшебной Лампе, о злонамеренныж Джиннах, о Летающих Коврах, о глупых Султанах и жестоких Визирах — неужели всё это скучно?!

— Дед, — сказала Женичка, явно пытаясь смягчить удар, — ты что – не понимаешь, что что это всё враньё?

— Что значит – враньё? – возразил я. – Почти каждая книжка – враньё. Помнишь, мы говорили об этом недавно? Вот подумай. Ведь никогда не было на самом деле никаких приключений Тома Сойера; и Гек Финн никогда не плыл по Миссиссиппи с верным Джимом; и не было на свете трёх мушкетёров; и дети капитана Гранта были выдуманы Жюль Верном, и так далее, — верно?

— Верно, — согласилась она, — но то, что они делали, было как будто на самом деле. Гек и Джим плыли на настоящем плоту, а не летели на дурацком ковре-самолёте…

— Да, но три мушкетёра… – попытался я возразить, но Женичка не дала мне раскрыть рот:

— У трёх мушкетёров были настоящие шпаги, а не выдуманные волшебные лампы. И пираты в «Острове Сокровищ»…

— Я считаю, что пираты были немного ненастоящие, — сказал я в тщетной попытке восстановить мир и гармонию.

— Нет, настоящие, настоящие, настоящие! — Она была настолько возбуждена, что почти кричала. – Как ты не можешь это понять, дед?! Это так просто!

Я почувствовал себя побеждённым. Неужели я совешил ошибку год тому назад, когда я начал читать ей «Приключения Тома Сойера» и «Остров Сокровищ» вместо приключений Аладдина и Синдбада-Морехода?

Да, это, конечно, была моя ошибка.

И из-за этого проклятого недосмотра ребёнок вырастет, не ощущая магического прикосновения ненастоящих, но таких прекрасных сказок.

———-

            Через три дня, возвращаясь с работы, я свернул к нашему дому – и увидел Женичку, стоящую на пороге. Она побежала к машине, размахивая рукой, в которой был зажат какой-то конверт, и крича:

— Дед, дед! Я получила письмо!

— Письмо? – спросил я, искусно изображая недоумение. – Что за письмо?

— Ты видишь обратный адрес? Письмо из Мекки! Это в Саудовской Аравии! И ты знаешь, кто написал его?

— Кто?

— Аладдин!! – воскликнула она. – Но я не понимаю, дед,  – он что, ещё живой?

— Получается, что он ещё не умер, — сказал я и взглянул на неё. Она не могла стоять на месте; она подпрыгивала, дёргала меня за рукав и совала мне в руки конверт.

— Читай, — почти приказала она.

— А почему ты не можешь прочесть?

— Потому что тут всё написано по-русски. Аладдин что — знает русский?

— Может, у него есть дед, как у тебя, с которым он учит русский язык, — сказал я.

Тут Женя вдруг перешла на русский и произнесла с сильным американским акцентом:

— Дед, не тяни резину – читай!

— Молодец, — похвалил я. – Запомнила полезную фразу.

И я развернул письмо:

 

Бисмаллах ар-Рахман ар-Рахим!

Дорогая Женя, меня зовут Аладдин. Мне известно, что ты читаешь сейчас «Тысячу и Одну Ночь», и, таким образом, ты знаешь маня. У меня не было времени для длинного письмо, и я буду краток. Два дня тому назад я вылетел из священнго города Мекка на ковре-самолёте, надеясь приземлиться в твоём замечательном штате Нью-Джерси — да будет Аллах благосклонен к нему! – и вручить тебе мой особый подарок. К несчастью, злые джинны гонятся за мной и делают всё возможное, чтобы помешать мне. Поэтому я решил спрятать подарок в центральном парке Принстона, под одним из трёх больших круглых камней, на глубине 5 дюймов, на расстоянии 150-ти футов в западном направлении от третьей скамейки у главного входа.

Аллаху Акбар!

Аладдин.

 

— Не очень понятно, — сказал я. – Но у него неплохой русский язык. Тебе надо научиться писать как он.

— Дед, -сказала Женичка решительно, — завтра суббота. Давай поедем утром в парк и найдём мой подарок.

 

———-

Едва я успел остановить машину в парке, как Женичка выскочила из неё, держа письмо Аладдина в одной руке и лопатку в другой. Через минуту она уже стояла рядом со скамьёй, крича:

— Дед, это третья скамейка от входа! Где тут Запад?

Придя к соглашению, что мой средний шаг равен двум футам, мы двинулись в западном направлении, громко отсчитывая шаги, и вскоре обнаружили три больших камня.

Мы откатили первый камень и начали копать.

Мы не обнаружили ничего.

Тогда мы принялись за второй камень.

Опять ничего!

— Может, подарок будет под третьим камнем, — прошептала Женичка. Она еле сдерживала слёзы.

— Будем надеяться, — бодро произнёс я, и мы начали третью попытку отыскать таинственный подарок Аладдина.

Вдруг Женичка закричала:

— Дед, тут что-то есть! Смотри, это какой-то стакан! – И она вытащила из грязи пластиковый стакан, и трясущимися руками сняла крышку.

Увы, в стакане не было никакого подарка, а был вместо этого конверт с письмом.

— Где же подарок? – тихо сказала Женичка, — Кому нужен этот конверт?

Я вынул из конверта лист бумаги и прочитал:

 

Бисмаллах ар-Рахман ар-Рахим!

Дорогая Женя, я прошу прощения, что я не смог спрятать подарок в парке Принстона, так как злые джинны преследуют меня. Они даже смогли оторвать кусок моего ковра-самолёта, и я не уверен, что смогу приземлиться в священном городе Мекка – да будет простёрто благословение Аллаха над ним! Но всё же я успел спрятать подарок в большом дупле высокого дуба, что растёт во дворе центральной библиотеки городка Ист-Брансвик, недалеко от вашего дома. Этот дуб стоит позади библиотеки, как раз напротив второго окна.

Аллаху Акбар!

Аладдин.

 

———-

Мы выбрались на 22-ю дорогу и двинулись к Ист-Брансвику.

Женичка тихо сидела рядом со мной, держа в руках грязный пластиковый стакан с письмом. Вдруг она сказала:

— Дед, смотри, тут на стакане есть надпись: «Пейте кофе в МакДональдсе». Значит, Аладдин пьёт кофе в МакДональдсе, так? Мама говорит, что оно ужасное. Как ты думаешь, есть МакДональдс в Мекке?

О, Господи! Как я мог быть таким идиотом, чтобы употребить стакан от МакДональдса вместо какого-нибудь нейтрального стакана без надписи!

— Наверное, есть, — сказал я. – МакДональдс есть в каждой стране. – Я поспешил изменить тему разговора. – Ты голодна? Мы можем перекусить в МакДональдсе.

— Нет, — сказала она. – Давай сначала найдём мой подарок.

 

———-

Дупло старого дуба было расположено приблизительно на шестифутовой высоте. Стоя на моих плечах, Женичка сунула руку внутрь и начала там копаться.

— Дед,- закричала она, — тут что-то есть! Я достала! Я достала! Боже мой!

Она почти влезла плечами в дупло и вытащила оттуда что-то вроде небольшого ящика.

— Что это? — спросил я, стараясь изобразить искреннее волнение.

— Я не знаю. Тут прилеплена какая-то записка по-английски.

Я осторожно опустил её на землю, взял ящик в руки и открыл его.

— Тут что-то вроде старой керосиновой лампы, — сказал я. – Прочитай записку, Женичка.

Еле слышным голосом она прочитала:

 

Женя, не открывай крышку этой Волшебной Лампы, пока ты не потёрла её двумя руками с всех сторонв в течение полной минуты. Потом сними крышку, и да благославит тебя всемогущий  Аллах!

 

— Ну, Женя, бери Волшебную Лампу, — сказал я.

Вы должны были бы видеть мою Женю в эти мгновения! Она села на траву, вытерла грязные руки о джинсы, взглянула на меня и начала медленно тереть побитую поверхность старой медной лампы.

— Хватит, — сказал я через минуту. – А теперь открой её.

— Я не могу, — прошептала она. – У меня руки трясутся.

Я взял лампу и открыл крышку.

— Что там внутри, Женичка?

Она сунула руку в лампу и извлекла маленький замшевый футляр с красивыми часами.

 

———-

На обратном пути она не произнесла ни слова. Волшебная Лампа и замшевый футляр – подарки таинственного Аладдина – лежали у неё на коленях, и она нежно гладила их.

В конце концов, после двадцати минут молчания, она повернулась ко мне и тихо сказала:

— Дед, скажи мне — почему?

— Что почему, Женичка?

— Почему изо всех детей в Америке Аладдин выбрал меня?

Я подавил желание сказать «Потому что ты единственный шестилетний ребёнок, который не верит в сказки». Но я, конечно, не сказал это.

— Аладдин выбрал тебя, Женичка, — сказал я, — потому что ты самая лучшая изо всех детей.

Она смотрела на меня с выражением сомнения и гордости на лице.

— Правда? – сказала она.

— Чистая правда! – подтвердил я.

 

———-

Авторское послесловие:

 

Эта история – не выдумка. Она случилась со мной и моей внучкой четырнадцать тому назад, когда мы жили в Принстоне, штат Нью-Джерси. Женя (или, на американский лад, Jenny) учится сейчас в Калифорнийском Университете, на факультете славянских языков. У неё нет и тени сомнения, что за всё её детство у неё не было более памятного события, чем история с таинственным Аладдином и его Волшебной Лампой.