Когда б Христос
спустился посмотреть
на то, как извратят
его ученье,-
себя он не обрёк бы
на мученья,
себя бы не позволил распинать.

 

***

 

 

30.1.11.
/НА ТЕМУ ЛЕНИ
ВСЕЛЕНСКОЙ/
Пока мы спали —
где-то выпал снег,
закончилось
сраженье, не начавшись,
прошли дожди,
смывая берега,
и не вошли в
парламент кандидаты,
пока мы спали —
поженился принц,
в Милане оперу
шикарную сыграли,
на север острова
обрушилось цунами
и самолёт
угнали не туда,
пока мы спали —
Сняли урожай
и закрутили
тысячи бутылок,
на юге растопило
ледники,
на севере — корабль
потеряли,
затменье наблюдали
всех светил,
нашли конец
вселенского начала,
закончилась история
вообще,
перемотали —
И пошло сначала,-
И ПОЯВИЛИСЬ ЛЮДИ НА ЗЕМЛЕ —
А мы — всё спали.
_____________

 

***

 

 

ФАРФОРОВЫЕ СЕМЕЧКИ

Адский труд —
но как красиво,
почти Асмадей,
архитектор библейский,
подгоняющий гвоздики
к маковым зёрнам
или что-то, тому
подобное,
бесполезное, кропотливое —
но —и в произношеньи —
красивое,-
так, если бы
мастер сам
собираясь проживать
вечность,
мог растрачиваться
по пустякам.
Сорить бриллиантами
в быстротечность
реки,
Ниспадающей по
камням
и смотреть
на форель,
клюющую,
перепутавшую с приманкой,
ведь обман
восхитительно манким
кажется,
в переливах огней,
холодная рыба
в студёной воде —
не насыщаясь,
в цене повышалась,
но мастер-
не думал о ней,
Он наслаждался
созерцательностью
бессмысленности
перехода вещей
с момента огранки
до пуска в
заводи,
безразличный
к конечности
превращения,-
равнодушный
к тому, где
высверкнет  это
в последующем
воплощении.

________________
*/сноска:
«…Для инсталляции
была изготовлена машина
фарфоровых семечек,
расписанных вручную…-/

 

 

***

 

 

«ЧТО-ТО В ДУХЕ

ДЕКАДАНСА…»

 

11.2.11.

…

А когда любовь приходит

и в крови перчинка бродит,

попадая в сердце — жжёт,-

мир встаёт-она идёт,

только двое, как в эдеме,

только вечность впереди

и другого нет пути-

лишь вперёд…

До поворота.

А потом: Куда ты? Что ты?!

а он: А ты — кто?

________________

12.2.11.

Улица.

От сих до сих

дождя косого

острый штрих,

серебром по черни,

флюором,

перемигиваясь

светофором,

ночь

ломкая,

ломака —

кокотка

идёт по городу

в папильотках

с постели поднятая,

не парадная,

не нарядная,

никакая,

до остановки

пустой трамвая,

до перекрёстка,

до перехода

подземного,

я — такая

иноземная,

неземная,

неужели

вниз

спущусь

по лестнице

мокрой и

скользкой

сметая

краем сырым

мусор и

пачкаясь

иль

на перерез, —

под авто-

мобиль-

потоку несущему

двинусь на

красный глазок

сигнала?

Устала.

на краешке

тротуара

в трауре,

словно вдова

на бруствере

свежевскопанном,

Моисей?

где твой

жезл,

разбивающий

воду,

позволяющий

пройтись по суху?

Мне ведь не

в масштабе

библейском и

моря Черемного,

а так, в бытейском,

чтобы ног

не замочить,

ма — аленькое,

но чудо.

Яви, а?…

_______________

 

 

***

 

 

ЯПОНСКАЯ
ВОСКОВАЯ

Я — как лётчик —
автопилот,
у которого оба
двигателя — ёк,-
И какое-то время
на силе инертности
инверсирую,
борозжу..,
на себя до конца
вытянув
всю длину
рулевого штурвала,-
а секунд —
чудовищно мало,
а ещё ведь надо
сохранить лицо,
что б не в грязь…
перед бортовою
камерой…
И, вроде б,
заранее —
душа в небесах,-
но тело —
ещё курсирует
по прямой,
прочерчиваемой
самим собой
на слабый ещё,
но восход солнца…
Кажется, мои
крылья —
из ртути,
а нос —
давно превратился
в марево,-
я — раздолбанный
в перья икар,-
направляюсь
в небесное
плазмы варево,
как» японская
восковая
пчела»..,
фитиль вставь —
и светить буду
вечность,
и неважно,
что стаяли оба
крыла,-
они рассыпались
в млечность.
____________________