Андрей Харламов. Слово, летящее белой птицей (повесть). Глава 10. Владыки Шамбалы

Золото! Золото!

Зверь золотой готовится к прыжку из горы!

Пики сверкающие плывут в розовом мареве… Дзиньк-дзиньк! – золотые колокольчики невидимых пагод.

Вижу вас, тайные владыки Шамбалы. Тысячи высохших аскетов и отшельников, медитирующих в золотой нирване в глухих пещерах – вы. Тысячи грязных бродяг по дорогам, питающихся подаянием и отбросами, — безумных мудрецов, отказавшихся от всех благ материального мира, — вы. Тысячи йогов, превративших своё тело и свою душу в железный конструктор – вы. Незримые когорты серебряных воинов, только от прикосновения которых начинает перерождаться всё живое – ваши воины. Загадочные чёрные модули, треугольники и шары, снующие в разных уголках Земли – ваши корабли.

Я видел вашего рукотворного бога – Колесо Сансары – планетарное чудовище, пожирающее и трансформирующее энергию людей, затягивающее в своё механическое чрево перевоплощений и реинкарнаций миллионы и миллионы. Я слышал его страшный утробный рёв. Сколь многие заболевали смертельно, сколь многие сходили с ума только услышав эти жуткие скрежещущие вопли.

Невидимые доспехи облекли, защитили Угля от волн чужеродной энергии.

Перед ним в ослепительно золотом лотосе, скрестив под собой ноги, сидел человек в сверкающей одежде, озарённый словно изнутри золотым сиянием. Сверкал потолок, сверкал пол и переливалась сине-красно-золотым полупрозрачная стена за его спиной, из воздуха заколдованного сотканная. И мелодия – еле слышная, чарующая, от неё тяжелеют веки, наливаются золотом. И запах – тонкий, дымно-сладкий, липучим коконом. Паутиной.

— Ты слишком преувеличиваешь, — сказал вдруг золотой человек, и всё в мгновение ока переменилось. Тёмная тесная пещерка – ни золотого лотоса, ни переливающихся стен, ни чарующей мелодии, ни одурманивающей паутины благовоний…

Человечек в коричневом простеньком халате встал с соломенной циновки, подтянул тесёмочку на поясе, надел на босу ногу грубые башмаки, с хитрой улыбкой покосился на Угля узкими маленькими глазками.

— Ну какие же мы владыки? Я так вообще бедный простой монах. Пойдём наружу, моя беседа с богом закончена.

Углю опять стало душно.

Золото!

По узенькому проходу, едва ли не лазу, они выбрались из пещеры.

Золото!

На выдолбленной снаружи террасе прямо в горе нетерпеливо переступавший с ноги на ногу Пегас бросился к другу. Уголь обнял его.

Золото! Золото!

Золотой свет падает вниз.

В красной чешуе скал, в чёрных трещинах земли – таится огонь.

Зверь готовится к прыжку!

Древние цепи гор не остановят его!

Он взглыбится золотой чашей над землёй. Титан в пурпуре расправит плечи! Горы сизо-фиолетовые станут красными от жара. Песок в долинах расплавится и забурлит. Небо грохочущее станет алым. И увидит свет слепая девочка на циновке, и успеет воскликнуть: да будет благословен владыка, подаривший мне солнце! Славно имя его!

Уголь собрался с силами и стряхнул видения.

Выкрошенные красно-коричневые горы. Горячий розовый воздух заката. Марево. Вкус железа и крови во рту.

— Наш бог уже не тот, — говорил Отшельник, глядя на закат, где громоздились, пряча солнце, огненные багровые, золотые облака. – Энергии не хватает. Войны, раздоры, Гиперборея, спрятанная до срока под водой и льдом, начинает проявлять активность, — всё сказывается на работе великой планетарной машины. Ты же знаешь, Шамбала всегда старалась занимать в земных спорах нейтральную позицию, а в благодарность за это нас атакуют со всех сторон… Так что ты хотел про своего флея?

Уголь отстранил ластящегося Пегаса – подожди.

— Флей выполняет какую-то сложную миссию, я не знаю толком какую. Знаю – он должен встретиться со стоиками. Но вместо этого он, кажется, отправлен царевной Водой в Мир спящих. Помоги ему, если он окажется в опасности, ты ведь свободно вхож туда. Я б конечно мог всё узнать у царевны Воды, но в проходах между мирами сейчас началась настоящая битва, нужно время, чтоб к ней пробиться, а времени как раз и нет. Помоги, если тебе это не слишком трудно. Ты ведь никогда не был другом Горуну.

Отшельник улыбнулся:                                                                          — Я – не был.

— И я – не был.

— Конечно, — всё с той же хитрецой согласился Отшельник, — ведь брат вовсе не обязательно друг.           Уголь нахмурился, но промолчал.

— В случае если флею будет оказана помощь, можно будет считать, что силы света, в начавшихся на земле событиях, примут во внимание дружественный нейтралитет Шамбалы и не будут считать нас врагами? – безразличным тоном спросил монах, всё так же глядя на горизонт.

Уголь покачал головой:

— Это моя личная просьба, и не к Шамбале, а к тебе. Я ничего не могу обещать. – Улыбнулся, в свою очередь. – Ты тоже склонен к преувеличениям. В данном случае – моей скромной персоны.

Отшельник повернулся к Углю. На его лице не было ни тени улыбки.

— Я не собираюсь устраивать торг. Я всегда относился к тебе с искренней симпатией, Уголь. Мне ничего не нужно. Разумеется, я помогу флею.

— Спасибо, — Уголь протянул Отшельнику руку, — я знал, что ты поможешь. Мне пора.

Посмотрел снова вниз, на темнеющие подошвы гор, окинул взглядом террасу, задержался на мгновение на каменном выступе на её краю, отдалённо напоминающую человеческую фигуру, вскочил на коня.                                                                                       — До свидания.

— Счастливо тебе, Уголь.

Пегас сорвался стрелой. Прошло минут десять. Но монах не уходил, продолжая напряжённо вглядываться в гроздяные багрово-золотые тучи на горизонте. И вдруг из них вынырнул всадник на крылатом чёрном коне, стремительно понёсся к Отшельнику… Конь ещё был в воздухе, а Горун уже спрыгивал на площадку.

— Здравствуй, Отшельник, я спешил к тебе.

— Я знаю, я тебя ждал, Горун.

Они обнялись. Горун в упор посмотрел на монаха:

— Шамбала – решила?

— Я не могу говорить от лица всех владык, но тебе будет оказана помощь. Только позже. Нам надо решить кое-какие проблемы.

— Но через три дня моя армия будет стоять уже на Диком поле! – громыхнул Горун.

— Через три дня отряды из Шамбалы придут на Дикое поле, — бесстрастно ответил Отшельник.

Горун задумался.

— Я несу большие потери. Каждый воин на счету.

Посмотрел на выступ скалы, похожий на человеческую фигуру.

— Они сопротивляются как никогда. Даже малые мирки, которые прежде покорились бы мне без малейшего писка, сражаются и отнимают моих мёртвых и живых солдат…

Вскинул голову.

— Что за флей идёт в Мир спящих?

— Не идёт, а уже там.

— Значит, Харон мне солгал, — глаза тёмного воина недобро блеснули. – Он ответит мне за это.

— Оставь старика, — Отшельник положил на секундочку на плечо собеседника руку. – Он живёт по своим законам, он фигура символическая. Нельзя трогать символы.

Горун покачал головой.

— Флей какая-то мелкая сошка, — продолжал Отшельник, я не думаю, что он заслуживает серьёзного внимания. Хочешь, я выловлю его? Хотя, мне кажется, Санаил это сделает раньше меня.

— Санаил? – Горун стиснул зубы. – Да… Это ничтожество постоянно пытается вести какую-то свою игру… Союзник, мечтающий меня укокошить.

Отвернулся, взгляд его вновь упал на выступ скалы на краю террасы.

— К тебе не прилетал – Уголь?

— Мне неинтересен этот господин. Когда-то мы оказывали друг другу мелкие услуги… Но теперь – я простой монах, он воин, — в глазах Отшельника промелькнули насмешливые огоньки, — как и ты.

Горун, склонив голову набок, отвернувшись, о чём-то думал.

— Ну мне пора.

Он крепко пожал Отшельнику руку.

— Спасибо за помощь.

Вскочил в седло.

— Так значит, ты разберёшься с флеем?

— Даже не беспокойся.

Чёрный конь рванулся прочь. Когда фигура всадника исчезла в закатных тучах, багрово-сиреневыми крылами замахнувшимися над горизонтом, выступ скалы на краю площадки вдруг шевельнулся, и превратился в огромного могучего воина, закованного в серые латы.

— К чему твои шутки, Леонардо? – пожал плечами Отщельник.

Воин приблизился к монаху, усмехнулся.

— Я не хотел их пугать, меня ведь называют не охранником, а убийцей. Хотя, если говорить прямо, я с удовольствием бы убил обоих этих выскочек.

— Мы всегда успеем это сделать, — глаза Отшельника стали похожи на рысьи. – Зачем спешить? Пойдём, обсудим кое-что.

И он нырнул в пещеру. За ним, согнувшись, в лаз протиснулся каменный воин. Как только оба скрылись в горе, как будто кто-то неуловимо поменял картинку – словно и не было в этом месте никогда ни пещеры, ни террасы… Обрывистый скат. И тусклые блики заката на гладких, без единой травинки, камнях.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.