Иллюстрация. Автор: Дмитрий Шерстенников. Название: «Смерть дауншифтера». Источник: newlit.ru
Произведение опубликовано в журнале «Новая Литература» 27.07.2026.
Читать: Дмитрий Шерстенников. Смерть дауншифтера (рассказ)
О самых лучших произведениях содружества
В грустной притче о бегстве от себя погоня за свободой заставляет главного героя Ивана бросить карьеру, семью и уехать в уральский отдалённый посёлок. Но жестокая правда становится очевидной в финале: смена декораций не меняет человека, а бегство от проблем чаще всего оборачивается бегством в никуда.
Композиция рассказа выстроена автором как путь вниз: от ярких встреч и впечатлений (знакомство с французом JB в Египте, романтический образ дауншифтинга) через эйфорию первых месяцев в Усть-Койве к медленному угасанию. Такие детали, как записи Ивана о «больших чёрных бабочках, пытающихся привлечь внимание к своей скорой смерти» и о слепнях, «словно пытающихся заменить собой часы», удачно превращены в метафоры, предвещающие трагедию и пронизывающие всю историю. Природа здесь — равнодушный свидетель, а её «безжалостная мудрость» быстро оборачивается серостью и холодом.
Сильная сторона рассказа — его психологическая достоверность. Автор показывает путь героя как есть: от восторга до скуки, от скуки до одиночества, от одиночества до отчаяния.
А момент приезда больного СПИДом JB и его жены Малалы превращает повествование в настоящую драму.
Язык рассказа довольно жив, иногда ироничен, но местами излишне многословен. Также бросаются в глаза отдельные стилистические шероховатости и повторы, которые стоило бы отредактировать.
Это, несомненно, важное произведение. Оно показывает, что истинная свобода внутри человека. И если её нет в душе, то ни река Чусовая, ни тишина леса не помогут.
Автор выбирает для названия яркое и актуальное сегодня слово downshifter, что задаёт тексту современный контекст. Тем не менее в качестве творческого эксперимента хочется предложить автору обратиться к палитре родного языка: такие точные и поэтичные сочетания, как «добровольный отшельник», «беглец из мегаполиса» или «беглец от цивилизации», способны не просто заменить иностранное заимствование, но и придать названию особую глубину. Наш язык, который Н. В. Гоголь ценил за то, что в нём «что ни звук, то подарок; всё зернисто, крупно, как жемчуг», обладает невероятным богатством, и отказ от англицизмов там, где русское слово звучит сильнее, всегда идёт на пользу стилю. Как точно замечал В. Г. Белинский, использование иностранных слов при наличии равносильных русских порой противоречит здравому смыслу и вкусу, поэтому возвращение к родным истокам в заглавии могло бы сделать очерк ещё более самобытным.
Рекомендую к публикации после небольшой правки.
Начнём с того, что я сам с Урала. На Чусовой бывал, но не именно в Усть-Койве. Уж не знаю, должен ли льстить тот факт, что автор выбрал этот пункт местом бегства главного героя от цивилизации, хотя особых отличительных признаков тут не наблюдается – река и домик могут найтись не только в данном регионе. Как нет и особого смысла в обозначении временем действия 2040 год – никаких инсайдов из будущего читатель тут не увидит.
Во-вторых, дауншифтинг – вполне себе стиль жизни с понятной мотивацией и принципами, по некоторым пунктам (замедление темпа жизни, выбор удобного графика удалённой работы, отсутствие стремления к карьерному росту), возможно, я и сам под него подхожу.
Далеко не всегда он связан с полной аскезой. Да, бывает активный вариант дауншифтинга именно с переездом из города куда-то на природу, что и проделывает герой рассказа Иван. Но это выглядит не интересной аркой персонажа и не ключевым взвешенным решением, а поступком, продиктованным исключительно скукой. То есть, не было бы разницы, назови автор свой рассказ «Смерть Ивана Рудакова» или «Смерть начальника отдела продаж». Многие поступки продиктованы скукой, и её ощущение просто пронизывает весь текст. Поэтому уход Ивана в финале выглядит закономерным избавлением и не вызывает читательской эмпатии.
По структуре рассказ написан почти без диалогов с редкими репликами, что лишает его динамики и внутренней драматургии. Иван развёлся, бросил работу, переехал в Усть-Койву, тут были французы, тут местные рыбаки. Вскользь упоминаются его дети и род их занятий, и есть ощущение, что читатель просто не успевает за всей этой информацией.
Спасением для героя могло бы стать сочинительство – есть намёки на некоторые литературные способности, но они показаны слабо. Тех небольших заметок, что приведены, явно мало, на писательский талант они не тянут. Между городской жизнью Ивана и Усть-Койвой тоже нет особого контраста – по крайней мере, его желательного градуса. Сельская жизнь быстро наскучивает и превращается в ловушку. Перипетии между персонажами (смерть Жана-Батиста, сожительство Ивана с Мими, её неслучившийся уход к Петровичу) тоже выглядят путано и не добавляют ни остроты, ни динамики. В итоге уже не в первом своём тексте у автора получается так, что герои живут скучно, закономерно и заслуженно умирают, и вообще, всё – тлен. Как-то слишком хтонически для публикации, на мой взгляд
Год описываемых событий указан 2040-й, но они не воспринимаются как фантастика. Смерть человека — одно из великих таинств, а дауншифтинг уже сегодня набрал обороты. События в рассказе развиваются динамично, широкий диапазон действующих лиц и география, хороший стиль изложения и слог автора. Рекомендую к публикации.
Свободное использование слов от их семантических значений, неудачные употребления, шаблоны, штампы. Кроме слепней, бабочек и реки в один никакой поэтики, но и та что есть не так чтобы. Либо история рассказана так плохо, что не вызывает ничего, либо сюжет вялый, либо герой не раскрыт, либо всё вместе. Не выходит ни экзистенции, ни реализм, ни пограничного жанра. Идея «бегство от себя», поиски свободы, отшельничества — благодатная почва, но не дала побегов в этом материале. Называть рассказ латиницей и с реверсивной какой-то транслитерацией, зачем такие сложности, если заимствование уже больше десяти лет в словарях? Анахронизмы — ковид в 2040? Зачем? Зачем дети в сюжете? Это документалистика, и всё подряд попадает в кадр? В общем, бесталанно, старо и неоригинально. Поскольку в рассказе ничего нет, то читателю только и остается, что цепляться и спотыкаться о ляпы, неточности, ошибки, небрежности и прочее. Будто это не чтение, а тесты на знание языка и композиции.
Не до конца понятно отношение автора и рассказчика к происходящему. И если отношение автора, может быть, нам и не особо здесь важно, то вот отношение повествователя значительно поправило бы дело. Название и некоторые интонации намекают на иронию, но чтобы это стало доминантным приёмом повествования — её слишком мало, хочется в таком случае, больше насмешливости, саркастичности, чёткости. Если ирония не предполагалась и автор намеревался показать драму или даже трагедию современного человека, уехавшего в поисках покоя — тогда тон рассказа должен был вообще быть другим.