Текст произведения удалён с этой страницы 02.11.2026 по просьбе автора.
Илья Давыдов. Иди и играй (сборник стихотворений): 4 комментария
Надежда Милборн
Передо мной подборка стихотворений, объединённых свободной формой и относящихся к жанру философской притчи. Автор, похоже, не боится быть неугодным массовому читателю. Нахожу его поэзию авангардной, с элементами абсурда и сюрреализма.
Рифма в классическом понимании здесь почти отсутствует. Автор использует верлибр, изредка вкрапляя парные созвучия («вилкой» — «запомнить» — здесь скорее игра слов). В стихотворении «Козел в небе» появляются рифмы («осень» — «пеленой» — неточная; «знаю» — «умру» — диссонанс). Глагольными рифмами автор не злоупотребляет. Ритм в свободных стихах у поэта держится на синтаксическом повторе («Затем я создал…», «Иди и играй»). Однако местами он сбивается из-за произвольной длины строки и отсутствия внутреннего метра. Например, в «Кочергу греют только вилкой» разрыв «запом/нить» ломает дыхание.
Илья Давыдов активно использует неожиданные метафоры: «пауки плели там пляски», «козел в небе», «ложкой всю историю подряд гребли». Это свежо и запоминается. Есть удачные находки — «зло придумано лишь для того, чтоб добро его как следует в итоге отымело» (грубовато, но экспрессивно). Однако встречаются синтаксические и грамматические сбои: «я понимаюче взглянул», «спинки ваши поцарапает край света» (падеж?), «керпечом» вместо «кирпичом».
Сквозные темы его стихов раскрываются через одиночество, творчество как божественный акт («Книга»), принуждение к игре («Иди и играй»), экзистенциальную тоску. Сильная сторона стихов — умение создать странный образ, который остаётся в голове: «шарик лопнет / моё восприятие должно ослепнуть». Финал «Козла в небе» («стены керпечом лежат на мне, да на спине, Кр.») обрывается на полуслове — это либо глубокий замысел, либо техническая потеря. Мне как рецензенту понятно, что автор занимается поиском.
Прочтение позволило мне увидеть образ автора с нестандартным мышлением и смелостью. Его стихи требуют вчитывания, прощают неровность ради оригинальности. Есть небольшая рекомендация: больше работать над ритмическим рисунком и отличать намеренный абсурд от реальных ошибок.
Всех вам благ и удач, автор!
Анна Лиске
Уважаемый автор!
Литература — это область смыслов, выраженных разными способами. Замечательно, что Вы решили что-то написать… но! Любые эксперименты должны опираться на классическую базу. Поэтому рекомендую Вам изучить само понятие «поэзия» и обратить внимание на русских представителей верлибра — Блока и Цветаеву.
Александр Козырев
При отборе произведений для публикации в журнале под названием «Новая литература», конечно, нельзя не учитывать именно новизну предлагаемых текстов и наличие собственного авторского голоса.
Данная подборка заметно отличается от традиционно присылаемых стихов, так как в ней практически отвергаются элементы стихосложения и сами по себе стихотворные признаки (за очень редкими исключениями, как, например, в последнем произведении). С другой стороны, форма свободного стиха или верлибра тоже сама по себе не нова и не вчера появилась. Её апологеты в лице, допустим, Эзры Пануда считали, что прибегать к подобным экспериментам стоит лишь в исключительных случаях, когда мыслям и образам тесно в традиционных рамках. Тот ли это самый случай для автора, сказать затрудняюсь. Но очень надеюсь, что это не эксперимент только ради самого эксперимента как такового с целью привлечь к себе внимание и выделиться.
В одном из своих эссе Томас Стернз Элиот даже высказал утверждение, которое можно перевести так: «Ни один стих не свободен для того, кто хочет сделать хорошую вещь» (“No vers is libre for the man who wants to do a good job” в оригинале). То есть, даже в свободном стихе должны быть поэтичность и образность. Его собственным стихам, как и строкам Паунда, эти критерии присущи, даже если они написаны верлибром или сочетают в себе разные элементы.
Собственно о текстах Ильи Давыдова. «Книга» — наполненное смыслом произведение, философская причта, и, возможно, именно в этом жанре оно смотрелось бы выигрышней. «Рука под рукой», касаясь проблем одиночества, вселяет оптимизм и даёт надежду, хотя, на мой взгляд, из-за экспериментальности кажется немного тяжеловесным. О слово «понимаюче» взгляд тоже запнулся. Может быть, это какой-то авторский неологизм, но простое «я с пониманием взглянул» звучало бы так же, не нарушая ни подобие размера, ни общий смысл. Отмечу ещё «Иди и играй» — идея и образность считываются, они вполне понятны и близки. Выбор этой строчки для названия всей подборки тоже считаю довольно удачным. «Козла в небе», как и «плетущих пляски пауков», каюсь, не оценил – считаю, что в любой «фигуре речи» должна быть внутренняя логика, а образы следует строить всё-таки на каком-то соответствии.
Подводя итоги, озвучу следующие выводы. Слишком откровенные эксперименты и слишком вольное обращение со стихосложением – это всё-таки не моё, хотя не отрицаю, что и у этих текстов есть свои достоинства, которые помогут найти читателя. Возможно, было бы уместным создать в журнале некую рубрику «Неформат» или «Экспериментальные тексты» и, периодически публикуя там подобные новаторские произведения, посмотреть на реакцию читателей.
Анастасия Павлова
Автор взялся за сложную форму и не смог с ней справиться. Создаётся ощущение, что эти стихотворения созданы без авторского творческого намерения, будто бы в самую примитивную нейросеть закинули задание написать верлибр со словами… (Важно! Я не пытаюсь обвинить автора в использовании ИИ для создания произведений и не ставлю под сомнение авторскую индивидуальную работу, лишь привожу в пример стихотворения, написанные нейросетью, как образец бессмысленного произведения или абсурда ради абсурда).
Передо мной подборка стихотворений, объединённых свободной формой и относящихся к жанру философской притчи. Автор, похоже, не боится быть неугодным массовому читателю. Нахожу его поэзию авангардной, с элементами абсурда и сюрреализма.
Рифма в классическом понимании здесь почти отсутствует. Автор использует верлибр, изредка вкрапляя парные созвучия («вилкой» — «запомнить» — здесь скорее игра слов). В стихотворении «Козел в небе» появляются рифмы («осень» — «пеленой» — неточная; «знаю» — «умру» — диссонанс). Глагольными рифмами автор не злоупотребляет. Ритм в свободных стихах у поэта держится на синтаксическом повторе («Затем я создал…», «Иди и играй»). Однако местами он сбивается из-за произвольной длины строки и отсутствия внутреннего метра. Например, в «Кочергу греют только вилкой» разрыв «запом/нить» ломает дыхание.
Илья Давыдов активно использует неожиданные метафоры: «пауки плели там пляски», «козел в небе», «ложкой всю историю подряд гребли». Это свежо и запоминается. Есть удачные находки — «зло придумано лишь для того, чтоб добро его как следует в итоге отымело» (грубовато, но экспрессивно). Однако встречаются синтаксические и грамматические сбои: «я понимаюче взглянул», «спинки ваши поцарапает край света» (падеж?), «керпечом» вместо «кирпичом».
Сквозные темы его стихов раскрываются через одиночество, творчество как божественный акт («Книга»), принуждение к игре («Иди и играй»), экзистенциальную тоску. Сильная сторона стихов — умение создать странный образ, который остаётся в голове: «шарик лопнет / моё восприятие должно ослепнуть». Финал «Козла в небе» («стены керпечом лежат на мне, да на спине, Кр.») обрывается на полуслове — это либо глубокий замысел, либо техническая потеря. Мне как рецензенту понятно, что автор занимается поиском.
Прочтение позволило мне увидеть образ автора с нестандартным мышлением и смелостью. Его стихи требуют вчитывания, прощают неровность ради оригинальности. Есть небольшая рекомендация: больше работать над ритмическим рисунком и отличать намеренный абсурд от реальных ошибок.
Всех вам благ и удач, автор!
Уважаемый автор!
Литература — это область смыслов, выраженных разными способами. Замечательно, что Вы решили что-то написать… но! Любые эксперименты должны опираться на классическую базу. Поэтому рекомендую Вам изучить само понятие «поэзия» и обратить внимание на русских представителей верлибра — Блока и Цветаеву.
При отборе произведений для публикации в журнале под названием «Новая литература», конечно, нельзя не учитывать именно новизну предлагаемых текстов и наличие собственного авторского голоса.
Данная подборка заметно отличается от традиционно присылаемых стихов, так как в ней практически отвергаются элементы стихосложения и сами по себе стихотворные признаки (за очень редкими исключениями, как, например, в последнем произведении). С другой стороны, форма свободного стиха или верлибра тоже сама по себе не нова и не вчера появилась. Её апологеты в лице, допустим, Эзры Пануда считали, что прибегать к подобным экспериментам стоит лишь в исключительных случаях, когда мыслям и образам тесно в традиционных рамках. Тот ли это самый случай для автора, сказать затрудняюсь. Но очень надеюсь, что это не эксперимент только ради самого эксперимента как такового с целью привлечь к себе внимание и выделиться.
В одном из своих эссе Томас Стернз Элиот даже высказал утверждение, которое можно перевести так: «Ни один стих не свободен для того, кто хочет сделать хорошую вещь» (“No vers is libre for the man who wants to do a good job” в оригинале). То есть, даже в свободном стихе должны быть поэтичность и образность. Его собственным стихам, как и строкам Паунда, эти критерии присущи, даже если они написаны верлибром или сочетают в себе разные элементы.
Собственно о текстах Ильи Давыдова. «Книга» — наполненное смыслом произведение, философская причта, и, возможно, именно в этом жанре оно смотрелось бы выигрышней. «Рука под рукой», касаясь проблем одиночества, вселяет оптимизм и даёт надежду, хотя, на мой взгляд, из-за экспериментальности кажется немного тяжеловесным. О слово «понимаюче» взгляд тоже запнулся. Может быть, это какой-то авторский неологизм, но простое «я с пониманием взглянул» звучало бы так же, не нарушая ни подобие размера, ни общий смысл. Отмечу ещё «Иди и играй» — идея и образность считываются, они вполне понятны и близки. Выбор этой строчки для названия всей подборки тоже считаю довольно удачным. «Козла в небе», как и «плетущих пляски пауков», каюсь, не оценил – считаю, что в любой «фигуре речи» должна быть внутренняя логика, а образы следует строить всё-таки на каком-то соответствии.
Подводя итоги, озвучу следующие выводы. Слишком откровенные эксперименты и слишком вольное обращение со стихосложением – это всё-таки не моё, хотя не отрицаю, что и у этих текстов есть свои достоинства, которые помогут найти читателя. Возможно, было бы уместным создать в журнале некую рубрику «Неформат» или «Экспериментальные тексты» и, периодически публикуя там подобные новаторские произведения, посмотреть на реакцию читателей.
Автор взялся за сложную форму и не смог с ней справиться. Создаётся ощущение, что эти стихотворения созданы без авторского творческого намерения, будто бы в самую примитивную нейросеть закинули задание написать верлибр со словами… (Важно! Я не пытаюсь обвинить автора в использовании ИИ для создания произведений и не ставлю под сомнение авторскую индивидуальную работу, лишь привожу в пример стихотворения, написанные нейросетью, как образец бессмысленного произведения или абсурда ради абсурда).