Книга
Я создал плод
Чтоб съесть его.
Затем я
Создал
Хлеб,
Чтоб сделать крошки.
Затем
Я взял волю в кулак
И создал кружку,
Полную воды,
И глоток сделал.
Затем я создал звёзды,
Чтобы смотреть на них.
И создал воду на земле,
И я назвал это творенье морем,
Чтобы ходить босыми ступнями по мокрому песку.
Потом, взглянув на свои ноги, на свой пояс,
Я создал из травы себе покрытие для ног,
Назвав это штанами,
И надел на своё тело.
Было радостно, я чуть было не спел
От этой радости,
Но быстро загрустил,
И принял мысль, что нужно думать,
Что дальше мне создать.
Я сел на камень на горе,
Я принял позу, в которой было бы удобней думать,
И принялся.
Я видел все возможные вселенные,
Я видел все возможные радости земли
И неба.
Я видел в небе столько земель,
Что ни одна из всех земель
Не может быть такой же потрясающей,
Как небо.
И вдруг ко мне пришла отличная идея.
Я взял песок и воду,
Сделал я
Невеликаного, но и не скромного жука.
И я ему сказал:
Смотри, вся эта земель для тебя!
Весь тот песок на пляже, и всё то море,
И все деревья, стоящие вдоль берега,
И дальше, к полям, к холмам, к горам!
Всё то твоё,
Прошу,
Живи и наслаждайся!
Но помни:
В мире есть добро и зло.
Я их там видел.
Видел их на небе,
И видел их я в каждой той земле,
Что видел в небе,
И что видел я в земле.
Поскольку видел я и то и то,
Поскольку с тем и с тем я много раз общался
В тот миг, что думал о тебе, о, маленький жучок,
Я должен поделиться мудростью,
Великой мудростью всего века,
Всего того бесчисленного века,
Что существую я,
И ты, мой маленький жучок, со мной.
Та мудрость:
Зло есть,
Но так же есть добро.
И ты о зле, что в этом мире, не печалься.
Ведь зло придумалось мной не напрасно.
До этого придумано добро,
А зло придумано лишь для того,
Чтоб добро его как следует в итоге отымело.
***
Кочергу греют только вилкой,
Тебе стоит это запом
Нить. А потом
Умри. Ты свою
Нет.
Но
Предназначение твое
Коварно выполнено,
Можно спать.
А лодку только ложками скрести,
Да по волнам ее скрести,
Ведь ложкой
Всю историю подряд
Гребли не вилками,
Не вряд ставили ладони,
А ложкой надо было всем грести,
И все грели.
Большой и красный,
Синий и большой
Огромный шарик
Ненавистью горе
Зла не вижу смысла
Я не вижу слов
И грам томата
И полкило огурцов
Не вижу зла
Но и добра не вижу
Шарик лопнет
Мое восприятие должно ослепнуть
Я всегда
Боялся
Громких звуков.
Всегда боялся.
Всегда и
Навсегда.
Рука под рукой
Юный мой друг,
Ты здесь не один.
Я вижу, ты сидишь в темноте.
Я вижу, ты грустен,
Я понимаюче взглянул.
Ты видишь мой взгляд – хоть темно.
Мой милый,
Не надо печали.
Ведь если один – не грусти.
Ты не один.
Всегда есть рука под рукой.
И если твой мир смотрит прямо обратно.
Если сидишь ты,
А все древа вдали,
И все те, что вдали
От горизонта, те,
Что ближе к тебе,
И все те, что за ним,
И все те – даже если они,
Даже если и даже они
Отвернулись,
Ветер идет от тебя,
Будто ты есть центр,
Ты исток того ветра,
И вся трава,
Что вокруг,
По контуру кругом идет,
Она тоже глядит от тебя.
И свет.
И даже тьма.
Всё оно от тебя.
Не печалься –
У тебя есть рука.
***
Асмотри были в асортинации,
Пауки плели там пляски,
Своими ногами пинали.
Гуляли они,
Догоняли кротов.
Кроме того было утро.
Кроме того я не любил
Мою третью собаку.
Собаки бежали в берег,
Он бегал от них,
Он бежал от,
Боялся.
Я боялся всегда пауков.
Пауки меня завлекали
В нору,
Я хотел не ходить,
Не ходил потому.
То было жутко,
Чёрно и жутко,
Вонюче то было.
И так я не шёл.
И я боле того,
Что не шёл.
Я шёл против,
И это их злило.
А мне, от того,
Смешно.
Иди и играй
Иди и играй.
Ты знаешь, что ты должен,
Обязан сиять.
Твой свет сам знаком
С твоим знанием.
Сиянием
Будет показывать
Путь.
Иди и играй.
Все дети на детской площадке,
Все дети в песке,
И в воде.
Все дети устали играть,
Но играют.
Ведь не с кем больше играть.
И нечего делать.
За пределами моря,
За пределами каменных стен,
И лестниц, и горок,
Нет ничего.
Лишь тени, лишь пыль.
А здесь, за пылью –
Они могут играть.
Смеются,
Смеются от скуки.
Иди и играй.
Даже если скользят твои ноги,
Даже холодно если ступням,
Иди ты по льду.
Иди.
Ты обязан.
Я смотрю на тебя,
Я слежу за твоею спиной,
За твоими руками.
Макушка твоя мне видна.
Блестит она,
Красится.
Тебе же смешно?
Я знаю,
Тебе это нравится.
Почему же ты
Улыбку скрываешь свою?
Мы не друзья.
Ты не знаешь меня.
Я выгляжу страшно,
И тьма –
Это всё, что заполняет
Меня и тебя.
Ты не должен пустить всю злость,
Всё стремление жечь и ломать.
Весь мир, что вокруг
Окружает тебя,
И он не хочет от тебя умирать.
Иди и играй.
Ты же видишь,
Как люди смеются и пляшут?
Их палки горят,
Горят и звезды, что в небе,
И люди же сами горят.
Иди играй.
Если голоден
Придумай себе планету,
Чтоб есть.
Твое чудо – твой мозг.
Твоё чудо ты сам.
Ты хочешь есть,
Создай чудо.
Ты голова.
***
Козел в небе,
Спится осень.
Громко едет пеленой.
Он идет, он гром, он осень,
Он великий, но скупой.
Как же жить, о нет,
Я не знаю.
Я спрошу.
Нет. Я умру?
Нет, ответа нет.
Я не могу узнать,
Я не могу ни бодрствовать, ни спать.
Я не могу ничего, ничто не снится мне.
Я козел в небе,
Яркий свет я, свет в окне.
В моем окне дунеет холод.
В моем окне умрёте вы.
Вы только влезте,
Спинки ваши поцарапает край света,
Света, снящегося мне,
Глаза закрыты, словно помер,
Жив, я чувствую.
Дыхание и сердце,
Они есть.
Как озеро они.
Как дерево, как ель.
Они мирят, они сидят,
Они клюют, и кряхтят.
Как же не хочется их слышать,
Мне бы уснуть,
Но озеро.
И хлеб.
Я нуждаюсь в этом слишком сильно.
Слишком сильно, что бы не.
И слишком сильно, чтобы утка,
Да в норе,
Да в кобуре.
Слишком сильно чтобы мне,
Да чтобы бе и ме и ге.
Крах вещей я не хочу
И не пою
Не видно мне.
Мне хорошо.
Мне не пора.
И спа
И корм для всех
И вся.
И я.
И стены керпечом
Лежат
На мне,
Да на спине,
Кр.
Передо мной подборка стихотворений, объединённых свободной формой и относящихся к жанру философской притчи. Автор, похоже, не боится быть неугодным массовому читателю. Нахожу его поэзию авангардной, с элементами абсурда и сюрреализма.
Рифма в классическом понимании здесь почти отсутствует. Автор использует верлибр, изредка вкрапляя парные созвучия («вилкой» — «запомнить» — здесь скорее игра слов). В стихотворении «Козел в небе» появляются рифмы («осень» — «пеленой» — неточная; «знаю» — «умру» — диссонанс). Глагольными рифмами автор не злоупотребляет. Ритм в свободных стихах у поэта держится на синтаксическом повторе («Затем я создал…», «Иди и играй»). Однако местами он сбивается из-за произвольной длины строки и отсутствия внутреннего метра. Например, в «Кочергу греют только вилкой» разрыв «запом/нить» ломает дыхание.
Илья Давыдов активно использует неожиданные метафоры: «пауки плели там пляски», «козел в небе», «ложкой всю историю подряд гребли». Это свежо и запоминается. Есть удачные находки — «зло придумано лишь для того, чтоб добро его как следует в итоге отымело» (грубовато, но экспрессивно). Однако встречаются синтаксические и грамматические сбои: «я понимаюче взглянул», «спинки ваши поцарапает край света» (падеж?), «керпечом» вместо «кирпичом».
Сквозные темы его стихов раскрываются через одиночество, творчество как божественный акт («Книга»), принуждение к игре («Иди и играй»), экзистенциальную тоску. Сильная сторона стихов — умение создать странный образ, который остаётся в голове: «шарик лопнет / моё восприятие должно ослепнуть». Финал «Козла в небе» («стены керпечом лежат на мне, да на спине, Кр.») обрывается на полуслове — это либо глубокий замысел, либо техническая потеря. Мне как рецензенту понятно, что автор занимается поиском.
Прочтение позволило мне увидеть образ автора с нестандартным мышлением и смелостью. Его стихи требуют вчитывания, прощают неровность ради оригинальности. Есть небольшая рекомендация: больше работать над ритмическим рисунком и отличать намеренный абсурд от реальных ошибок.
Всех вам благ и удач, автор!
Уважаемый автор!
Литература — это область смыслов, выраженных разными способами. Замечательно, что Вы решили что-то написать… но! Любые эксперименты должны опираться на классическую базу. Поэтому рекомендую Вам изучить само понятие «поэзия» и обратить внимание на русских представителей верлибра — Блока и Цветаеву.
При отборе произведений для публикации в журнале под названием «Новая литература», конечно, нельзя не учитывать именно новизну предлагаемых текстов и наличие собственного авторского голоса.
Данная подборка заметно отличается от традиционно присылаемых стихов, так как в ней практически отвергаются элементы стихосложения и сами по себе стихотворные признаки (за очень редкими исключениями, как, например, в последнем произведении). С другой стороны, форма свободного стиха или верлибра тоже сама по себе не нова и не вчера появилась. Её апологеты в лице, допустим, Эзры Пануда считали, что прибегать к подобным экспериментам стоит лишь в исключительных случаях, когда мыслям и образам тесно в традиционных рамках. Тот ли это самый случай для автора, сказать затрудняюсь. Но очень надеюсь, что это не эксперимент только ради самого эксперимента как такового с целью привлечь к себе внимание и выделиться.
В одном из своих эссе Томас Стернз Элиот даже высказал утверждение, которое можно перевести так: «Ни один стих не свободен для того, кто хочет сделать хорошую вещь» (“No vers is libre for the man who wants to do a good job” в оригинале). То есть, даже в свободном стихе должны быть поэтичность и образность. Его собственным стихам, как и строкам Паунда, эти критерии присущи, даже если они написаны верлибром или сочетают в себе разные элементы.
Собственно о текстах Ильи Давыдова. «Книга» — наполненное смыслом произведение, философская причта, и, возможно, именно в этом жанре оно смотрелось бы выигрышней. «Рука под рукой», касаясь проблем одиночества, вселяет оптимизм и даёт надежду, хотя, на мой взгляд, из-за экспериментальности кажется немного тяжеловесным. О слово «понимаюче» взгляд тоже запнулся. Может быть, это какой-то авторский неологизм, но простое «я с пониманием взглянул» звучало бы так же, не нарушая ни подобие размера, ни общий смысл. Отмечу ещё «Иди и играй» — идея и образность считываются, они вполне понятны и близки. Выбор этой строчки для названия всей подборки тоже считаю довольно удачным. «Козла в небе», как и «плетущих пляски пауков», каюсь, не оценил – считаю, что в любой «фигуре речи» должна быть внутренняя логика, а образы следует строить всё-таки на каком-то соответствии.
Подводя итоги, озвучу следующие выводы. Слишком откровенные эксперименты и слишком вольное обращение со стихосложением – это всё-таки не моё, хотя не отрицаю, что и у этих текстов есть свои достоинства, которые помогут найти читателя. Возможно, было бы уместным создать в журнале некую рубрику «Неформат» или «Экспериментальные тексты» и, периодически публикуя там подобные новаторские произведения, посмотреть на реакцию читателей.
Автор взялся за сложную форму и не смог с ней справиться. Создаётся ощущение, что эти стихотворения созданы без авторского творческого намерения, будто бы в самую примитивную нейросеть закинули задание написать верлибр со словами… (Важно! Я не пытаюсь обвинить автора в использовании ИИ для создания произведений и не ставлю под сомнение авторскую индивидуальную работу, лишь привожу в пример стихотворения, написанные нейросетью, как образец бессмысленного произведения или абсурда ради абсурда).