Он был. Он жил. Он существовал. Теперь же его нет. Совершенно нет. Человек, сказавший мне: «Не вздумай сдаваться» — мой брат. Мой старший брат. По крайней мере заменивший мне старшего брата. Теперь его нет, и сомневаюсь что когда то он будет. Больше нигде нет. Только небытие. Он был волонтером. Помогал людям. Я восхищался, в то время как он — гордился. Три. Три быстрых как сон года. Будто вчера. Столько он не здесь. Как бы я не пытался обойти это безумие стороной и отойти в сторону — все безуспешно. Иными словами — «благополучный провал». Провал, потому что не верил. Потому что эта тонкая грань непонимания все более становилась чем то не приятным и непринятым мною. Ну, или же я сам не хотел и не готов был поверить и принять факт.
Безусловно, мы были на расстоянии, но могли общаться.
Однозначно могли. Наверняка.
Но выбрали именно одинокое молчание.
Мы не так часто поддерживали общение. Последним общением стало летом, решивший написать из за чувства волнения. — Ты в норме, порядок? Где сейчас? И как? — написал ему. — Все нормально. — прослушав отправленные мне им голосовые сообщения, и только. Зимой его уже не стало, после своего двадцатитрехлетия. Лишь он услышал только зловещий выстрел. Выстрел. Затем тишина. День как день, но тот день, которым стал раковым для его судьбы. Даже нельзя было представить. — Кк… Как? Это невозможно! Это, это он! Но он не мог! — не понимал я, даже спустя годы.
Ни дня не проходит без мыслей о том, где его теперь нет. Однажды вечером, я, по обыкновению и в сопровождении своего времени от достаточно усталого дня, сидел в домашней обстановке под спокойные ноты вечерней и душевной музыки наткнулся на публикацию, ту публикацию поста, от которого я мгновенно сделался окаменелым от увиденного мною ужаса. Он. Он самый воплоти. Он был в той статье о которой говорилось в негативном контексте смыслом. Она неимоверно разлетелось. Тысячи просмотров, тех просмотров, которые не должны были быть для других глаз. Публикация. Она не должна была существовать. Он должен был существовать. Но все же просмотры были. Знакомые и не знакомые люди. Друзья и враги. (Если они были) Они. Все до единого начали с бешеной реакцией показывать свои чувства скорби и соболезнования. Однако я. Я, как не странно отрубился. Вот так, просто. После чего он явил себя во сне. — Как это произошло? — задал я вопрос. — Как? — на что он не отвечал, лишь улыбаясь мне на мой поставленный вопрос. Все чаще и чаще он стал появляться у меня в подсознании как на иву, так и во сне. Изначально я думал, что он мне впервые приснился до, но как оказалось после. Все та же картинка. Все те же чары лица. Я готов был спятить. И все снова и снова. Все те же вопросы без единого ответа.
— Чего стоила его бесценная жизнь? — Что он чувствовал? Что оставил после себя? И что осталось? — проговаривал про себя.
Так и остались для меня лишь одни сплошные догадки.
— На сколько мы осознаем себя и ценим жизнь? На что мы готовы ради дорогих и близких нам людей?
Что дальше? — гулял я по своим раздумьям.
Этими самыми вопросами он меня и приблизил своей смертью в неизвестность. Раньше я мог не думать.
Так много вопрос, и так мало ответов.
Казалось, вот, ты здесь и сейчас, как вдруг, абсолютная тьма и ничто. Небытие. И все. Тебя никогда больше не будет. Не через тысячу, не через миллионы лет. НИКОГДА. Стоило бы ценить что есть. Творить, оставляя что то после себя, и просто наслаждаться временем, ведь жизнь так непредсказуема. Сегодня ты есть, а завтра уже нет. В конечном итоге, как говорила одна знаменитая писательница позапрошлого века Мария Корелли в одном из своих романов: «Смерть не так страшна, как ложно прожитая жизнь». И я так счел. Слова, которые стали моим утешением. И он оставил свой след, пуст даже не физический, главное — духовный. След, который запечатлелся в памяти и в его действиях на окружающего мир вечно живого.
С пониманием и принятием смеренной скорби мои мысли стали частью меня самого. Они стали чем то более самовыражением.
Конечно, он не был лучшим, но он был лучшим для меня. Он не был идеальным, но был образцом идеала старшего и ставшего мне брата.
Вижу здесь эмоциональную исповедь человека, потерявшего близкого, старшего брата (по духу), который был волонтёром и покончил с собой в 23 года. Рассказчик перебирает обрывки их редкого общения, последние голосовые сообщения, публикацию в соцсетях, вызвавшую шок, и сны, в которых погибший лишь улыбается, не давая ответов. Главная тема — невозможность принять внезапную смерть, чувство вины («не верил», «не готов был поверить») и последующий мучительный пересмотр ценности жизни.
Здесь за текстом чувствуется искренняя боль автора. Но, к сожалению, материал довольно сырой и необработанный. Чтение затруднено из-за обилия речевых и грамматических ошибок. Эмоциональный посыл (ценить жизнь, оставлять след) очень правильный и трогательный, особенно в финальной цитате Марии Корелли. Однако форма мешает содержанию.
Уникальность сюжета присутствует и заключается в попытке осмысления самоубийства близкого, но характеры в рассказе только намечены автором. Например, рассказчик — растерянный, «отрубившийся» от шока человек; брат — почти идеализированный волонтёр.
Я бы определила жанр как психологический дневник-элегия, но композиция немного хаотична.
И всё таки вопрос «На что мы готовы ради близких?» и страх перед «абсолютной тьмой» небытия поднимаются честно. Рассказ напомнил мне, что иногда человеку нужно просто выговориться, а не создавать литературный шедевр. Текст ценен как документ переживания, но не как законченное произведение.
Подведу итоги: трогательно, но хаотично и очень сыро. Рассказу необходима серьёзная редактура: исправление грамматических ошибок, устранение тавтологии, нормализация порядка слов и пунктуации. Без правок текст воспринимается как черновик, а не как готовое художественное высказывание.
Всех благ вам, автор!
Так и хочется спросить автора: «О чём и про кого этот рассказ?». Готов предположить, что ответ мог бы быть таким, как название: «О Последнем Вздохе Кровавого Следа». Но заглавие рассказа изначально неудачное. Во-первых, оно должно быть, по возможности, кратким и ёмким, здесь оно длинное, четыре слова для заголовка — это много! А ещё потому, что два слова из четырёх — «последний» и «след» — однокоренные. Замечу, кстати, что в самом тексте рассказа ни разу не упоминаются словосочетания «последний вздох» и «кровавый след». Мало того, даже отдельные слова «вздох» и «кровавый» в тексте не использованы. Слово «последний» упомянуто только в смысле общения, а про «след» конкретно сказано, что он «не физический», значит, никак не кровавый. Короче, предположительный ответ автора на мой вопрос не может быть принят. Другого ответа пока не предвидится.
Возвращаемся к тексту. Фразы короткие, ёмкие. Как бы сцепить, соединить их в какой-то смысл? Брат. Старший. Был. Жил. Теперь его нет. Читаем дальше. Выстрел. Скорбь. Тьма. Ничто. Небытие. Наконец, цитата из романа «Скорбь Сатаны» со ссылкой на английскую писательницу Марию Корелли вроде бы должна раскрыть смысл рассказа: страшно прожить пустую, бесполезную жизнь. Но в том то и дело, что мы не знаем, какую жизнь проживает герой, он же автор рассказа? И какую жизнь прожил его старший брат? В тексте сказано коротко: «Он был волонтером. Помогал людям». Каким волонтёром? Каким людям? Читательские догадки здесь неуместны. А если автор хотел, как у Марии Корелли, наполнить текст переселением душ, вампирами, астралом, вурдалаками, то следует признать, что это у него не получилось. Может быть, автор хотел передать какой-то философский смысл своему произведению? Но, к сожалению, и в этом направлении нет ничего, кроме тривиальных «смерть в неизвестность», «мысли стали частью меня самого». Получается, что весь авторский текст — это сплошной туман, загадки и обман, то есть по принципу: «Напишу лишь бы как-нибудь, а читатель пусть думает и разгадывает».
Нет, я так не хочу. Вообще-то у меня, как у читателя, вопрос не один. Говоря языком автора, «так много вопрос(ов), и так мало ответ(ов)». Ещё больше, чем вопросов, у меня появилось претензий по поводу грамматики. Оказалось, автор не дружит с запятыми, с дефисом, с частицами «не», «ни», «то», со словами и словосочетаниями «воплоти», «смеренной», «на иву», целыми предложениями: «Они стали чем то более самовыражением», «Она неимоверно разлетелось». Прямая речь и диалог тоже оформлены неграмотно.
Структурно рассказ должен иметь сюжет, историю, содержать, как минимум, завязку, развитие, кульминацию, финал. Здесь ничего этого нет, рассказ не получился. Задам я напоследок автору ещё один вопрос: «Может быть, это Ваша исповедь, молитва?». Если да, тогда с этим текстом надо идти к священнику, в храм.
Мой вердикт: в публикации отказать.
Восприятие произведения обычно начинается с названия, так как именно оно создаёт определённые читательские ожидания, на основе которых можно делать первые предположения о жанре, сюжете и смысле.
В заголовке данного текста есть не только слово «кровавый», но ещё и «последний вздох», что уже наводит на мотивы смерти. Написание с больших букв говорит нам о том, что «Кровавый След» — видимо, прозвище персонажа. Только непосредственно последнего вздоха в тексте нет. И не очень понятно, почему ушедший из жизни персонаж заслужил такое имя.
Не хочу иронизировать, так как вполне вероятно, что за написанным стоит личная боль автора. По себе, к сожалению, тоже знаю, что такое терять близких людей. И, тем не менее, озвучу следующие замечания.
Если всё-таки возникло желание или потребность перенести свою потерю в текст и поделиться ей с читателем, то стоит делать это так, чтобы тронуло каждого (или, по крайней мере, многих). Из рассказа, увы, совершенно не вырисовываются портреты ни самого повествователя, ни близкого ему и в итоге ушедшего человека. Мы узнаём лишь, что он был либо старшим братом, либо заменил его, а ещё занимался волонтёрством. Неясны причины и детали его ухода, а без этого невозможно прочувствовать боль рассказчика и начать сопереживать ему.
И в очередной раз о грамотности. Это очень важно в контексте публикации в журнале, работающем исключительно с текстами высокого качества. Изначально думал привести примеры некоторых грамматических и орфографических ошибок, чтобы не быть голословным, но в тексте их столько, что цитирование заняло бы весь комментарий. Признаться, от этого даже начинает рябить в глазах. В отдельных частях речь и вовсе идёт об отсутствии элементарного согласования между словами, например, в падеже и числе.
В итоге автор приходит к выводу, который, с одной стороны, очевиден и предсказуем, с другой стороны – он же является и единственно правильным: о необходимости жить насыщенно здесь и сейчас, оставляя после себя след (при этом желательно не «кровавый»). Вот только приведённая цитата Марии Корелли о том, что «смерть не так страшна, как ложно прожитая жизнь». иллюстрирует и объясняет эту мысль гораздо лучше, чем собственно авторские рассуждения, которые на её фоне оказываются лишними и ненужными.
Подведём итоги. Возможно, автору было чем поделиться и о чём рассказать, но сделать это грамотно и убедительно пока не получилось, к сожалению.
Уважаемый автор!
Благодарю Вас за искренность и за то, что захотели поделиться своими болями и переживаниями.
Но именно в данном виде Ваше произведение представляет собой не художественное, а скорее всего, необработанный поток мыслей. Предлагаю обратить внимание на детали, хронологию, ошибки, более чётко раскрыть героев — и тогда Ваш рассказ получится!
Желаю удачи.
Это текст (не рассказ), цель которого — помощь в осознании, принятии травмирующего события и позже в исцелении травмы. Он имеет право на существование в личном дневнике, в личном блоге, в виде устного рассказа на приёме у психолога. Но это не художественное произведение, даже не автофикцональное. Видимо, дистанция между автором-человеком и автором-рассказчиком/героем ещё слишком мала, как мала дистанция между событием и его литературным осмыслением.
Это, увы, не литературное произведение. Да, тут есть на слова, они как-то между собой даже иногда правильно согласованы, употреблены и стоят на своих местах. Но нет ни формы, ни композиции, ни манеры, ни слога, ни стиля. Может быть это из других просто видов искусства этюд. Из сфер пластических, визуальных, аудиальных, компилятивные еще каких-то, тогда тоже нужно добавить средств выражения того языка, который выбран, раскрыть конфликт, или развить его, обозначить идею, или намекнуть на неё, заинтересовать героями. Сейчас этот экзистенциальный суп сложно к чему-то отнести, оценить и читать.