– Давай может мою жопу сфоткаем, выложим и у тебя сразу подписчиков прибавиться? – усмехнулась Маша.
– Издеваешься, – не поднимая головы ответил ей Серый.
– Одно фото красивой жопы увеличивает число подписчиков на десять-пятнадцать процентов.
– В своей инсте публикуй.
– Да я тебе помочь хочу.
– Я писатель, Маша.
– А станешь концептуалистом. Можно не просто жопу, а сюжетную. Прикинь, если б у Толстого в «Войне и мире» были картинки как Каренина сидит на лице у этого, ну, у Облонского. Ну такой бабл, как будто он это фантазирует. Чтобы сюжет не ломать.
– Каренина была сестрой Стивы Облонского!
– Да какая разница? Ты прикинь, были бы там такие картинки, сколько народу бы Толстого читало?
– Он и так был самым читаемым писателем своего времени, зарабатывал миллионы долларов в пересчете на наши деньги.
– Ну а ты – нет, – хмыкнула Маша, встала с дивана и пошла к своему фитнес-коврику чтобы потянуться.
– Ну у меня и базы такой нет. И вообще… Ну какая жопа, Маш? Современные медиа и так забиты всеми этими кривыми, косыми, округлыми….
– Вот именно! А ты все душнишь и за буквы свои держишься.
– Я не душню, Маш. Я хочу про смыслы говорить, про то, что болит.
– Да что у тебя болит-то? Баба есть, хата есть, от призыва отмазался.
– Все это ведь не просто так произошло. За каждым из этих событий стоит целая история. Иногда интересная, иногда грустная.
Она встала, чтобы поднять небольшой серый фитнес-мячик. Нагнулась. Серый посмотрел на ее жопу. Круглая такая, красивая. Может она права? Чего он, в сущности, опасается? Что его пятьсот несчастных подписчиков фыркнут и уйдут? Что издатель не оценит? Конечно, просто так выкладывать машкину жопу он не станет. Но может она права насчет того, что с контентом надо что-то делать, разнообразить?
Снарядить как следует и отфотографировать, отснять в разных местах, и привязать это к сюжетам…
– Да нету у тебя никаких сюжетов, – буркнула Маша. – Чето куда-то пошел, нашел кого-то, налил, выпил, получил по роже, опять пошел, налил, выпил.
– Это пять процентов текста. А девяносто пять – это рефлексия героя, анализ, конструирование картины мира. Он же там по ходу размышляет…
– Да чего там кто размышляет? Вот последний твой, последний текст – открой вот! – Маша тянулась и пыхтела. – Он там… Фух. Он там думает, как ему бабу трахнуть и на работу не ходить. И все.
– Маша. Он размышляет о том, как ему открыться перед девушкой, как не показаться неловким, а может, наоборот, показаться, как управлять собой и отношениями, когда всю жизнь плыл по течению, как управлять своей жизнью вообще, как место найти в вагоне метро, когда все занято, а ноги устали, понимаешь?
– В зал надо ходить, Сережа, чтобы ноги не уставали.
Маша перевернулась и встала на мостик.
Серый встал с дивана и прошелся по комнате. Покрутил в руках ручку – любил писать по живому, в блокнот. Взял мобильник и открыл ее инстаграм – яркий, как витрина плохого секс-шопа.
– В зал, да? Чтобы что? Чтобы жизни как ты радоваться и вот такую хуйню выкладывать? Смотри, вот такое да? «Мой идеальный завтрак: авокадо, чиа и любовь»! Какое, блять, авокадо? Ты эти авокадо потом сосисками заедала. «Учимся любить себя»! Да ты себя уже всю вылюбила, Маш, всю, ничего ни для кого не осталось, всю любовь ты в свою сраную инсту слила и на лайки променяла.
Маша выпрямилась. Черный резиновый фитнес-мячик по-прежнему был в ее руке.
– Мне эти лайки, Сережа, приносят деньги. Понимаешь? Лайки приносят мне деньги. Не твои рассказы, не твоя работа, и даже не моя работа. Моя жопа приносит мне деньги. И авокадо.
– А че ты в легинсах-то все время фоткаешься? Чего не в трусишках? Давай уж тогда тащи нормальные бабки в семью. Или сосиски утренние там под штанами жиром сочатся?
Черный резиновый мячик полетел, отскочил и закатился под диван. Из носа Серого закапала кровь.
– Ну-ка иди сюда, – он вытер лицо майкой и медленно пошел в ее сторону.
Маша метнулась на кухню. Серый попытался ее догнать, но зацепился ногой за провод ее ноутбука. Тот с грохотом шлепнулся на пол. Серый выругался. На экране застыло ее последнее селфи – губки бантиком, красное пальто, пакеты из ЦУМа, и подпись: «гостинцев набрала». Серый схватил ноут и швырнул в сторону кухни. Маша взвизгнула, выбежала в коридор, подняла ноут, принялась рассматривать – не ранен ли, жив ли?
– Блять, ну если сломал!.. Ты даже новый мне не купишь. Тебе не на что! Рассказик очередной напишешь, да, о том, какие блогерши тупые, а писатели несчастные, да, и со своими лузерами-алкашами в чатах будете обсуждать, да, и жаловаться друг другу на весь мир, да, на правительство, да, на жен, на хамов, на клише, да, так же вы говорите – «о эти клише» – да? О, эти люди, они любят только всякое говно, они живут мимолетными хотелками, но в их реальности нет места вечному, да, о как же до них достучаться, как нести великое русское слово в их маленькие клиповые мозги, да?
Маша продолжала орать и возиться с ноутбуком, дула на него и гладила, зачем-то протирала его влажными салфетками, снова дула и гладила, и продолжала орать. А потом потащила его обратно к розетке и тогда Серый увидел это. Маша повернулась к нему спиной, наклонилась со штепселем в руке, и в этот момент раздался резкий, сухой звук рвущейся ткани. Ее новые, темно-серые легинсы, которые она так хвалила за «идеальную посадку», расходились по шву на самой выдающейся, круглой части. Не просто расходились – они поролись с драматическим эффектом, обнажая полоску красных трусов, а под ней – волну белой и упругой, идеально оформленной фитнесом плоти.
Ярость его мгновенно схлынула, сменившись странным, леденящим спокойствием. Он медленно, как во сне, поднял телефон.
– Улыбнись, Машенька, – разблокировал телефон и включил камеру. – Твой контент.
Щелчок.
Маша застыла. И всё поняла. По ее лицу пробежала волна раздражения. Она бросила ноут на пол и пошла в коридор. Серый услышал шуршание пальто, звон ключей. Дверь захлопнулась.
Он остался один. Опустился на пол, прислонился к стене. Открыл телефон. Идеальный снимок. Живой, настоящий, полный боли и абсурда. Поделиться таким – трагедия. Не поделиться – преступление.
Он открыл свой канал. «Ждете новый текст? – написал он. – Скоро будет. А это для затравки. Красная Шапочка и Серый волк. История о том, как искусство рождается из быта, а быт из него вытекает».
Дальше нашлепал пару абзацев текста с произвольными рассуждениями на тему символического эротизма в русских сказках и прикрепил фотографию. Отправил.
Потом сел и стал ждать. Ждать лайков, комментариев. Ждать, когда Маша остынет и вернется из своего ЦУМа.
Прошел час.
От канала отписалось шестьдесят два человека.