Не как-то вдруг, а издали, степенно, Сквозь прядево необъяснимых грёз. О, с глазу на глаз — с памятью теперь я, В ночном саду османтуса и роз. Заученный магнолиевый контур — Из-за фигур мерцающий рассвет. И штормовая, с грозами погода, Из кубрика — песочно-белый след. Ошибочная первая влюблённость, Портовых фабул острый подогрев. И жизнь, запечатлённая на плёнку; В таверне скрипок пылкость-полубред. Как траур глаз о неосуществимом, Как жерло непостижности в душе. Бесцельно, второпях, неощутимо, Как будто счёты с истиной — уже. Чтоб исчерпать — дано помалу вспомнить, Укутать веру в сумрак, ту возмочь. Я до развязки чую эту повесть: Над городом необъяснимо — ночь. И фабулы знобящих сновидений, Светящиеся вечно очаги. И просто нескончаемые темы, И жар от прислонившейся щеки. Улыбка, знак, императивы жеста, Тень, поступь — и мерцаньем силуэт. Всё в мире начинается с блаженства: Воспоминаний смутен же — букет. Учусь не усомниться в неподдельном: Со впечатленьем ли — повременить? Отвесный ветер лёгкого паденья, И берег сна — полог и каменист. Сон — только тяга, скрытая в бесстрастье. Для боли — предназначены слова. На коже — та разбуженная райскость, Извне которой — не дано сломать. Тщета — примету зренью взять и выдать. В пасьянсе — уготован ли ответ? И эта явь — на тёмный дворик с видом, И вскользь та разбегается — на две. Мир отмолчится предо всем, что сталось, Магнолиям — на зиму умирать. Вселенская спит музыка сквозная В космичных, ненастижных нам мирах. Как бирюзово — с острых плеч свеченье, На доньях душ — зазимовал прибой. Ваяю осмысление вещей я — Связуя две вселенных — лишь собой. Гляжу на стёкла: море суесловит. Уста сомкнув, на дне времён мы спим. Вечерен сумрак на гористых склонах. Смеётся мир — покорен, спящ, любИм. И нитка пляжа, и размывы мыса, И пирсов в рёбрах — отрешён бетон. И сердце наугад туда стремится, Кораблик бризом где на шварт ведОм. Невинно время, бархатно и тихо. Перезимуют нас — во тьме плотины. Младенческая музыка чиста. Мы с пальмовым взабрежием — едины, Но жизни штрих — бессмертью не чета. Мир обозримей стал, но ни при чём я, И щедрой мерой — благо новых пор. А море детства — звонче, отрешённей: Дрейфуют сны, не добираясь в порт. Я помню счастья — до штриха — наказы — И южнокрымских гаваней отрог. А море — лишь предлог для иносказий, Трактовка для овидиевых строк. 2011-2013 гг.
