Суровые были раньше времена. На работе выпить — ни-ни. Даже в большой праздник, даже 23 февраля. Но выход, конечно, находили. На такой случай у нас здоровый чайник имелся, из алюминия. Если его доверху портвейном наполнить, как раз на всех хватит. А всех — 42 сотрудника. Их сорок и нас двое… или две, точно не знаю. Роза и я. Сорок мужиков и две девчонки. Но начальство в другом месте, а у нас — филиал, так что с этим делом и тогда всё было в порядке.
Как-то 23 февраля (он тогда ещё был рабочим днём) Роза мне говорит:
— Надо наших мужчин поздравить. Жизнь у них тяжёлая, работа грязная, нужно им стол организовать и подарки.
— На какие шиши? — спрашиваю.
— На такие, — отвечает Роза. — Я уже всё обдумала. На выпивку и закуску нам профорг чуток отстегнёт, а на подарки мы с тобой скинемся.
— Какие, — говорю, — подарки, балда? С нашими-то зарплатами? Ведь их СОРОК!
— Ничего, — говорит Роза. — Мы им стаканы подарим. Сорок стаканов по 7 копеек. Два восемьдесят пополам, идёт? Дёшево и сердито. И нам не накладно, и им польза. А то у них на всех один стакан. Они чай пьют в очередь, а чего покрепче и вовсе по кругу. Негигиенично как-то. Надо же их как-то к культуре приучать?
На том и порешили. В обед понеслись мы с ней по магазинам. Она за продуктами, а я за стаканами. Стаканчики, я вам скажу, попались — загляденье! Гранёные, блестящие. Стёклышками на солнце переливаются, звенят, как колокольчики. Мне продавщица их в плотную бумагу упаковала и бумажной бечевкой перевязала. Мужчины наши, как узнали, что им подарок, обрадовались, как дети. Пока мы с Розой стол готовили, селёдочку там, плавленый сыр, «именинники» наши ходили, всё руки потирали да на упаковку со стаканами поглядывали. Потом бумагу надорвали, один стакан вынули, и всё улыбались, крутили его, вертели, передавали друг другу. А старый их стакан мы с Розой на счастье об пол кокнули.
Ладно. Накрыли мы им стол, залили в чайник «Три семёрки», поздравили на словах, а сами «встали на шухере». Пошли по своим рабочим местам, значит. А то вдруг начальство нагрянет? Кто-то должен же быть трезвый, верно?
Сидим, работаем. А в соседней комнате пир идёт горой. Приёмник играет на полную мощность, хохот, громкие разговоры. Слышно, как песни поют, свою армейскую жизнь вспоминают.
— Пойди, — мигает мне Роза, — погляди, как они там?
Я пошла. Поглядела. Возвращаюсь сама не своя.
— Ты чего? — спрашивает Роза. — Чего так побледнела-то? — и за плечи меня трясёт. Я немножко в себя пришла и говорю дрожащим голосом:
— Ой, Роза, там… такое творится!
— Чего? Чего творится? — испугалась она. — Да толком говори, не молчи!
— Они, они… опять из одного стакана пьют! Только из нового. А остальные 39 так и лежат в упаковке.
Роза с досады, как даст кулаком по столу.
— Так я и знала! Ну, ничего ты с ними не сделаешь! И что за мужики у нас? Не мужики — наказанье! Ну, где в мире ещё такие водятся?
— Не пойму, какой смысл в одном стакане, когда есть СОРОК? — поддакнула я.
Роза помолчала, вздохнула и говорит:
— Может в этом одном стакане весь смысл и есть? Так они пьют, так и… воюют. Вот почему наша армия НЕПОБЕДИМА!
И когда мы с Розой это поняли, то махнули рукой на начальство, плеснули себе по капельке и тоже выпили. За великую нашу Родину и её защитников. Таких в мире нигде больше нет, это уж точно.
