1

Дзынь!

Ключи упали на обувной столик. Следом полетели истоптанные кроссовки.

— Ты так рано, — выглянула мама из кухни.

— В редакцию вызвали.

— В воскресенье?

— У них форс-мажор.

— Что-то с практикой? — нахмурилась она.

— Звонили не с практики.

Мама вышла в прихожую в махровом халате и, подбоченившись, уставилась на Мишу. Он уже вовсю натирал туфли губкой с кремом.

— Опять этот «Полярный экспресс»? — холодно спросила мама.

— «Полярная звезда».

— Без разницы. Что им ещё надо? Опровержение про ГОК?

— Не думаю.

— Думать надо было, когда писал про него.

— Это дело прошлое.

— Да, у тебя сейчас одно дело. И не в «Звезде».

— И только с понедельника.

Увидев настенные часы, Миша бросил туфли и чёрными от крема руками стянул с себя мокрую футболку, после чего швырнул комком в шкаф. Мама вытащила её двумя пальцами, словно пинцетом, и вся скривилась. Взгляд её скользнул по голой спине сына и споткнулся о позвонки: ближе к шее они уходили вправо, кося плечи. Вся эта конструкция пошла вразнос, когда Миша ринулся к ванной.

— Ты бы так в «Городской дилижанс» рвался, — заметила мама.

Миша щёлкнул выключателем в ванной, открыл воду и стал отмывать руки, глядя в зеркало. На него смотрели большие серые глаза, которые из-за сильно расширенных зрачков казались почти чёрными.

В отражении показалась мама, и Миша опустил глаза. Она закинула футболку в стиральную машинку и осталась на пороге, наблюдая, как Мишины ладони с трудом проворачивают мыло в форме кирпича. Затем её взгляд упал на ноги.

— Ты где порвался? — спросила мама, взявшись за штанину.

— В прошлый раз ещё.

— Не когда, а где?

— Возле стройки.

— Где ГОК будет?

— Где мой маршрут проходит. Мало того, что заборов понаставили, так ещё охранников с собаками нагнали…

— Это тебя собака так? — засунула она пальцы в дырки.

— Больше не будет.

Мокрой рукой Миша достал из кармана электрошокер и положил его на стиральную машину. Мама тут же схватила его:

— А это где взял?!

— У нас на рынке.

— Не ври, там магазин строят.

— У забора ещё пара киосков стоит.

Мама повертела чёрный пластиковый корпус шокера. Острые контакты на конце смотрели друг на друга, а сбоку краснела кнопка. Мамины пальцы случайно задели её.

Между контактами вспыхнула крошечная молния, и раздался оглушительный треск. Мама вскрикнула и зажала нос. По ванной разнёсся резкий химический запах. А Миша даже не поморщился. Лишь протянул маме руку:

— Дай сюда.

— Фу! Вонь какая!

— Её-то собаки и боятся.

Двумя пальцами она осторожно опустила шокер в карман халата.

— Нечего за городом бегать! По стадиону нельзя?

— Там люди.

— А тут собаки.

Стукнув по ручке смесителя, Миша выключил воду и повернулся к маме:

— Дай пройти.

Мама осталась в проёме, держась за косяки:

— Мыться не будешь? — спросила она.

— Некогда.

— Подмышки хоть протри! Почему другие должны терпеть твою вонь?

Миша молча взял с полки дезодорант. Только тогда мама развернулась и пошла на кухню. Миша крикнул ей вслед:

— Шокер верни!

— Побрейся!

Миша посмотрел в зеркало на свою щетину.

— И зонт возьми! — добавила мама. — Дождь обещают!

2

Дзынь-дзынь!

Миша уже вбежал в кабинет замглавреда, когда Мария Александровна ему позвонила. Она стояла у окна, заставленного цветущими орхидеями, и поливала их из леечки.

— Извините за опоздание, — протараторил Миша.

Она повернулась и оглядела его с головы до ног. В строгом чёрном костюме и таком же галстуке, он весь был мокрым, а в руке держал зачехлённый зонтик.

— Проспект закрыли из-за марафона, — объяснил Миша.

— Пошли скорее, — бросила Мария Александровна.

В коридоре толпились сотрудники журнала. Несмотря на маленький рост, Мария Александровна шла впереди как ледокол. Миша семенил следом, стараясь не попасть под каблук.

— Главред у нас новый, — сказала Мария Александровна, на ходу поправляя «гульку» на макушке.

— А с прежним что? — напрягся Миша.

— Плохие показатели. Сняли. Нам бы сейчас самим усидеть.

— Вас поэтому собрали в выходной?

— У нас вообще выходных не будет, пока новый номер не сдадим. «Первый номер под моим началом! Удивите меня!»

— Неужели никто не смог?

— Он отметал все идеи, ругался. «Вот почему вас чуть не закрыли!» Потом я вспомнила наш разговор.

— Какой именно?

— Включённое наблюдение, Нелли Блай…

— Вы что, — перехватило дыхание у Миши, — предложили расследование под прикрытием?

— И ему наконец понравилось! Да вот зараза: никто не захотел браться!

— Как так? Это же такой шанс!

— Посмотри на них, — обвела она рукой коридор. — Все испугались. Так что я предложила тебя.

Миша остановился, заставив и Марию Александровну встать.

— Что такое? — обернулась она. — Разве не об этом ты мечтал? Сам говорил.

— Да, но студентам такое не доверяют. Тем более внештатникам.

— Посмотрим. Пошли.

Она двинулась дальше, но Миша по-прежнему стоял.

— А что за тема? — спросил он.

— Он сам её придумал. Охрана магазинов. Взгляд изнутри.

Миша продолжил движение, но стал непроизвольно щёлкать кнопкой на зонтике.

Они подошли к кабинету главного редактора. На двери вместо таблички зияли дырки от саморезов. Мария Александровна постучалась. Затем ещё.

— Зараза! — вскрикнула она. — Уже уехал на встречу с рекламодателем!

— Вы поэтому меня торопили?

— Он торопил, — достала она сотовый. — Хотел удостовериться, что гвоздь номера у него в кармане.

Мария Александровна отвернулась, и Миша заметил на её руке два скрещённых пальца, сжатых добела. Она говорила тихо, с придыханием, и половину слов было не разобрать.

— Пришёл мальчик… «С ГОКом под боком»… Готов…

Вдруг Мария Александровна расцепила пальцы и громко произнесла:

— Ещё раз извините. До свидания.

Она отключилась и вздохнула.

— Поздно? — сжав зонтик, спросил Миша.

— Делаем.

— Как?! Со мной?

Она положила руку ему на плечо.

— Если справишься, после учёбы можешь рассчитывать на место в штате. Его слова.

Миша раскрыл рот для благодарности, но выдавил только:

— Ой…

— Что такое?

— Есть проблема.

— Какая? Решим.

— У меня практика в «Городском дилижансе». Завтра первый день.

— Кто у тебя куратор?

— Столбов.

— «Кол» ещё жив? — выкатила она глаза. — Господи, да я училась у него! Можешь с ним связаться?

— Номера у меня нет, но сегодня у него пересдача в университете.

— Лети туда, договаривайся как хочешь. Практику я тебе оформлю.

— Попробую…

— Нет, сделай. Иначе мне каюк. Беги!

3

Вдох-выдох-дзынь!

Ключи в руке отбивали ритм не хуже метронома. Миша снова бежал, только теперь к университету. Туфли выбивали чечётку об асфальт, а галстук так и норовил угодить кончиком в глаз.

Перед началом экзамена аудитория заполнилась «должниками». Миша вбежал последним. Волосы на лбу лежали сосульками, а липкая рубашка вылезла из брюк. Он мог только догадываться, как плохо пахнет.

— Марафон-то не здесь! — крикнул кто-то с заднего ряда.

Все расхохотались. Улыбнулся и сидящий у доски Николай Петрович Столбов. Он спустил очки и кивнул на Мишин зонт:

— А это, видимо, эстафетная палочка?

Студенты разошлись ещё больше. Кто-то захлопал.

— В чём проблема, Рыков? — спросил Столбов, пробежав глазами по ведомости. — У вас же четвёрка стоит.

— Можно вас на секунду?

— Это важнее переэкзаменовки?

— Это личное.

— Ладно хоть не бизнес! — добавил «должник» с «галерки».

Взглядом из-под очков Столбов заставил аудиторию замолчать, после чего встал. Несмотря на преклонный возраст, у него сохранилась прямая осанка, и чеканным шагом он понёс её к выходу.

Пока Миша рассказывал, Столбов протирал очки носовым платком. И чем чище они становились, тем угрюмее делалось его лицо. В конце он спросил:

— Мария Александровна теперь вербует моих учеников?

— Нет, я сам туда хочу.

— А чем вам «Городской дилижанс» не угодил? Как-никак, самая читаемая газета в городе.

— Там нет расследований.

— Тогда почему сразу в «Звезду» не пошли?

— Они не набирали практикантов.

— Значит, в «Дилижанс» вы подались от безысходности?

Миша начал отстукивать на зонтике азбуку Морзе.

— Поверьте моему опыту, — надел очки Столбов. — Такие расследования под силу немногим. И уж точно не в вашем возрасте.

— Нелли Блай было двадцать три, когда она проникла в сумасшедший дом.

— Сравниваете себя с ней? — поморщился Столбов.

— Равняюсь на лучших.

— Напомните, кто у неё был редактором?

— Пулитцер.

— А у вас?

Миша задумался. Столбов ответил за него:

— Вы даже не знаете.

— Я знаю Марию Александровну.

— А я знаю редактора «Дилижанса». И мне придётся объяснять другу, почему мой ученик сбежал из его газеты накануне практики. Где я сейчас найду вам замену?

Поджав губы, Миша пожал плечами.

— Это мальчишество, — добавил Столбов. — Если не сказать хуже.

— Сколько вам нужно?

— Не понял.

— У меня с собой немного: стипендия только завтра, но я могу отдать вам часть зарплаты охранника.

Столбов оглядел пустой коридор и прошипел:

— Чтобы я больше такого не слышал.

— Извините…

Миша замялся, переступая с ноги на ногу. Столбов заключил:

— Да вы фанатик. Во что верите-то?

Миша убрал палец с кнопки и поднял голову:

— В силу слова.

Они посмотрели друг на друга, не моргая, после чего Столбов произнёс:

— А давайте проверим. Если по какой-либо причине статьи в «Звезде» не будет, практику я вам не зачту. Знаете, что тогда?

— Недопуск к сессии?

— Отчисление. И неважно, какую характеристику вам нарисует Мария Александровна. Я буду оценивать только текст в журнале.

Миша снова застучал зонтом, а Столбов добавил:

— Последний шанс отказаться.

4

Ру-ру-ру! — крутился барабан стиральной машины.

Но даже её двигатель не мог заглушить маминых криков. Она расхаживала вокруг кухонного стола, пока Миша пытался есть.

— Надо было додуматься! Поменять в последний день! И ради чего? Какие-то охранники…

— Только так можно пробиться.

— Голову ты себе пробьёшь! Помнишь, что невролог сказала?

— Она много чего наговорила.

— «Избегать черепно-мозговых травм».

— Это не только гидроцефалии касается.

— Но при ней даже один удар может стать смертельным!

— Может, — подчеркнул Миша, подняв ложку вверх.

— Кому ты что доказать хочешь? Что ты не болен?

— Просто не хочу всю жизнь строчить «беззубые» статьи.

— Ты уже написал «зубастую», а толку? ГОК строится, а твои экоактивисты получают дубинками от тамошней охраны.

— Там политиканы вмешались. В этот раз никакой политики.

— Ты как отец. Тот тоже всё кому-то доказывал. Я! Я! Я!

Стул со скрипом скользнул по линолеуму, и Миша вышел из-за стола.

— Ты куда? — крикнула мама вслед. — Мы не договорили!

На балконе аккуратными стопками лежали старые номера «Полярной звезды». В углу стояло кресло, покрытое клетчатым пледом, а у окна пылились гири. Миша встал на их ручки и высунулся в окно. Накрапывал слепой дождик.

Тук-тук-тук! — застучало в левом виске.

Боль началась ещё за столом, и чтобы избежать приступа, нужно было как можно скорее лечь спать. Однако Миша медлил. Он наблюдал за розовым закатом и думал о своём.

Мама тем временем разговаривала по телефону. В одной из журнальных стопок пряталась потрёпанная книга. Миша не искал её, а с ходу вытащил и открыл. На форзаце стоял штамп детской библиотеки с просроченной на шесть лет датой сдачи. Рядом красовался портрет хрупкой девушки с кукольной внешностью. Надпись под фото гласила: Нелли Блай. Миша провёл пальцем по её щекам и губам.

Ру-у-у!

Стиральная машинка щёлкнула, и вскоре на балкон зашла мама с полным тазом стираного белья.

— Ну и в какой магазин ты собрался? — спросила она.

— Ещё не решил.

Она поставила таз на стопки журналов и сказала:

— Тогда иди в «Розу».

Миша оторвался от портрета:

— Это где отец работал?

Мама на секунду задумалась, а затем стала развешивать бельё:

— Вроде. Он же где только не работал, когда его с завода выперли.

— Но в «Розе» теперь его нет. Так зачем мне туда?

— Там хоть поприличней.

— Не надо мне поприличней.

— А что надо? Алкомаркет, где прибьют за бутылку?

— Почему сразу алкомаркет?

— А как? Ты же всё назло делаешь.

— Надо просто походить по магазинам и посмотреть, что к чему.

— «Розу» обязательно посмотри.

Миша закрыл книгу:

— Подруга насоветовала?

— Какая ещё подруга?

— По телефону ты сейчас с кем разговаривала?

— Ну с Верой.

— Вот. Она, наверное.

— Больной что ли?! Просто давно не виделись, она к нам в среду прийти обещала!

— Тогда зачем ты продаёшь мне эту «Розу»?

— Не продаю, а предлагаю. До неё рукой подать.

— Близость к дому не принципиальна.

— Так работу не ищут.

— Ищут.

— Откуда тебе знать? Ты нигде не работал.

Тук-тук! Тук-тук! — заколотился висок.

Миша встал и пролез к выходу между тазом и мамой.

— Куда опять? — спросила она.

— Узнаю у отца про твою «Розу».

Миша закрылся в зале, но отцу так и не дозвонился. Его телефон был выключен. Когда же мама спросила про бывшего мужа, сын ответил:

— Не берёт. Наверное, спит уже.

— Если только пьяный, — усмехнулась она.

— Завтра зайду к нему.

— Сначала в «Розу» зайди.

— Сначала шокер отдай.

Мама молча принесла его с кухни. Миша проверил — заряда не было.

— Я ничего не трогала, — предупредила мама.

От боли Миша смог только кивнуть.

— Кстати, — вспомнила мама. — А что с зонтом? Он больше не открывается.

— Я тоже не открывал, — процедил Миша и вышел из зала.

Свет бил в глаза, хотя из пяти лампочек на люстре горело только две. Их Миша тоже выключил, а затем, в темноте, нащупал у себя в столе зарядник и включил шокер в сеть. После чего рухнул на кровать, не расправляя постель. Рядом на полу уже стоял тазик. Лёжа на боку в позе эмбриона, он обливался потом. Вена на левом виске вздулась и быстро пульсировала. Миша не мог пошевелиться. Конечности онемели. Он считал про себя болевые такты.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

5

Тух-тух! Тух-тух!

Звук догнал Мишу в центре парковки. Он обернулся и увидел мужчину в садовых перчатках — тот катил на него вереницу продуктовых тележек, нанизанных одна на другую. При этом парковщик дёргал плечом, будто хотел что-то сбросить. Миша отскочил в сторону, пропуская тележечный «поезд», а его «машинист» благодарно кивнул.

Снаружи гипермаркет «Роза» был розовым. Листовая обшивка горела на солнце так ярко, что Миша двигался почти на ощупь. Когда же он зашёл внутрь, на него хлынула вся мощь кондиционеров. Миша втянул шею в плечи и быстро застёгнул толстовку с капюшоном.

В глаза бросилась табличка у входа в торговый зал. «Администрация магазина не несёт ответственности за вещи, оставленные в камерах хранения». Пальцы сжали папку. Там лежали все документы для трудоустройства. Миша повертел головой в поисках охраны, но никого похожего не увидел. Так и прошёл в зал.

Прожекторы били так, что бутылки просвечивали насквозь. В винном отделе стояла немолодая женщина в чёрном деловом костюме и белоснежном жабо.

— Вам подсказать? — спросила она Мишу. — Могу позвать сомелье.

— Нет, спасибо.

Миша свернул за угол и поскользнулся на варенье. Оно ещё больше расползлось по мрамору кровавым пятном, а мелкие осколки хрустнули под кроссовками. Миша еле удержался, замахав папкой как опахалом.

Женщина в жабо тут же появилась.

— Вы в порядке?

— Да, тут убрать надо. Но это не я разбил.

— Не волнуйтесь, — улыбнулась она. — Даже если бы вы — магазин всё равно спишет.

Миша с улыбкой кивнул, но взгляд женщины зацепился за папку в его руке. Он тут же развернулся и пошёл дальше.

Пшик-пшик!

Раздался сзади звук рации.

— ОВК! — передала женщина в жабо. — Всем внимание!

Миша притормозил, но не повернулся.

— Кто видит уборщицу, — продолжила она, — срочно позовите ко мне. Надо вытереть и подмести.

Миша выдохнул и двинулся дальше, к рыбному отделу. Там он застыл перед аквариумами. Они возвышались почти до потолка, образуя ступенчатую конструкцию из трёх ярусов. На верхнем плавали крупные осётры, на нижнем — мелкие раки, а в середине — янтарная форель с алой полоской на боку.

Миша подошёл ближе, разглядывая, как одна форель гоняет другую, кусая за хвост. Жертва металась по аквариуму, расталкивая сородичей. Затем она выпрыгнула. Подогнув хвост, взмыла в воздух и перелетела через ярус с раками. Миша успел отскочить, когда она шлёпнулась на пол, забрызгав штаны.

Рыба билась в агонии, продвигаясь прочь от аквариумов. Миша огляделся по сторонам. Продавцы в розовых жилетках и кепках обслуживали покупателей. Кто накладывал греческий салат, улёгшись на витрину, кто завешивал красную икру в пластиковой таре, кто фасовал мясную нарезку, обтягивая подложку плёнкой. Никто не заметил побега форели.

Миша бросил папку на пол и схватил рыбу обеими руками. Склизкая на ощупь, она пыталась вырваться, размахивая хвостом. Тогда Миша с силой сжал её туловище, растопырив пальцы, и аккуратно поднял с пола. Тут он увидел за прилавком молоденькую продавщицу в очках.

— Куда? — спросил её Миша, держа рыбу на вытянутых руках.

Продавщица отшатнулась от прилавка и прокричала:

— Бросайте обратно!

Миша подошёл к аквариуму и, перегнувшись через металлическое ограждение, пустил форель в воду. Она стала тонуть. А у самого дна резко дёрнулась и понемногу пришла в себя. Её обидчица плавала неподалёку и пока не покушалась на хвост.

— Большое вам спасибо, — сказала продавщица, протянув Мише вафельное полотенце. — Спасли меня.

— Вас-то от чего? — принялся он стирать чешую с рук.

— От сибаса.

Миша замер.

— Это наш директор, — пояснила продавщица. — Заставил бы покупать дохлую форель.

— Но эта не ваша вина.

— Я забыла поставить решётки на аквариумы. Не поможете?

— Конечно, — вернул он полотенце. — А где они?

Она достала из-за прилавка две прямоугольные решётки в мелкую сеточку и, подняв над собой, передала Мише. Решётки были все в буграх.

— Это рыбы так деформировали их?

— Они у нас с характером, — улыбнулась продавщица.

— Надя! — донеслось из подсобки. — Принимай товар!

— Приходите ещё, — бросила она Мише и скрылась в дверях.

Миша накрыл аквариумы с форелью решётками и обернулся к своей папке. Её не было. Миша пробежался глазами вокруг. На полу была лишь вода из аквариума, которую кто-то уже развёз колёсами продуктовой тележки.

Миша ощупал висок — боль не пришла. Он помчался обратным путём. На месте варенья уже работала престарелая уборщица, сметая осколки в совок с высокой ручкой. Женщина в жабо стояла рядом и записывала что-то в журнал учёта. Миша подскочил к ней и затараторил, глотая окончания.

— Извините, у меня папка пропала. Там все мои документы. Где у вас охрана?

— Спокойно.

Женщина тут же достала из внутреннего кармана пиджака рацию и крикнула:

— Гена, подойди на винный! Срочно!

— У тебя всё срочно. Опять что-то проворонила?

— Типун тебе. Покупатель папку с документами потерял. Надо камеры посмотреть.

Вскоре к ним подошёл средних лет мужчина в чёрном костюме и розовом галстуке. Его впалые щёки были испещрены шрамами от юношеских угрей, а бейджик на груди гласил: «Сухоплюев Геннадий Николаевич, старший смены». В руке он то сжимал, то разжимал круглый резиновый эспандер.

— Время или место знаешь? — спросил он Мишу.

— И то, и другое.

— Пошли, покажешь.

Миша повёл его на место происшествия. Там они осмотрели не только пол, но и потолок — искали ближайшую камеру видеонаблюдения. Обнаружив её возле служебного входа, они двинулись туда. Теперь уже Геннадий Николаевич вёл Мишу.

Из залитого светом прохладного зала они ступили в душный, затемнённый коридор подсобки. Комната охраны находилась в закутке без окон. Миша затормозил напротив двери и увидел стенд во всю стену. На нём висело множество мелких фотографий с лицами.

— Ты где там? — спросил из комнаты Геннадий Николаевич. — Тоже потерялся?

Миша поспешил внутрь, а старший смены добавил:

— Дверь закрой.

Миша послушался, оставив щёлочку.

6

Ширк-ширк!

Скреблась ложка по дну пищевого контейнера. За обеденным столом сидел плотный охранник и с аппетитом доедал макароны по-флотски. Несмотря на моложавость лица, его волосы были тронуты сединой. Миша поздоровался с ним, но тот не ответил, продолжая жевать.

Геннадий Николаевич расположился за компьютерным столом и жестом пригласил Мишу сесть рядом с ним.

— Чем от тебя так несёт? — спросил он.

Миша пожал плечами:

— Потом?

— Рыбой, — ответил седоватый охранник и взглянул на Мишу. — Причём свежей. Рыбак что ли?

— Нет…

Монитор ничего не показывал. Геннадий Николаевич энергично задвигал компьютерной мышкой, и экран вспыхнул изображением решётки. В ячейках прерывисто двигались видео с камер наблюдения. Некоторые камеры рябили, на других была надпись: «Нет сигнала».

— Какие документы были в папке? — спросил Геннадий Николаевич.

— Паспорт, аттестат, студенческий билет, ИНН…

— Поди и деньги там были? — перебил тот же охранник.

— Стипендия в паспорте.

— Зачем таскаешь столько документов? — спросил старший смены.

— Работу ищу.

Геннадий Николаевич покосился на обрызганные штаны Миши, а затем присмотрелся к глазам. Особенно к зрачкам.

— А может, — предположил он, — не было никакой папки?

— Как? — уставился на него Миша. — Была, конечно.

— Не врёшь? — Геннадий Николаевич засверлил его взглядом.

— Зачем мне это?

— Не знаю. Может, ты не один зашёл в зал.

— Может, у тебя кореш есть, — подхватил седоватый. — И сейчас он отрабатывается в зале, пока ты отвлекаешь нас своей папкой.

Миша весь сгорбился и тихо сказал:

— Просто посмотрите камеры.

— Они могут ничего не дать, — ответил старший смены.

Он щёлкнул пару раз мышкой, и одна из ячеек раскрылась во весь экран. Камера охватывала окраину зала от служебного входа до винного отдела. Аквариумы находились где-то посередине. Не лучший план с размытой картинкой.

— Когда, говоришь, это случилось? — спросил Геннадий Николаевич.

— Минут пять-десять назад.

— Смотри, если чешешь. Так просто отсюда не выйдешь.

Миша заёрзал в кресле, и из штанов выпал сложенный листок.

— Что-то скинул! — крикнул седоватый.

Геннадий Николаевич завертелся, осматривая пол. Не успел Миша поднять листок, как старший смены вырвал его из рук.

— Что за список? — спросил он, бегло читая. — Магазины, где будешь отрабатываться?

— Где работу ищу.

— Вы только закладки умеете искать.

Старший смены убрал список себе в карман и щёлкнул мышкой по временной линии в программе видеонаблюдения. На экране появился Миша, наблюдающий за рыбами с папкой в руке.

— Вот она! — Миша ткнул пальцем в монитор, оставив след.

— Руки убрал! — рявкнул Геннадий Николаевич. — Отпечатки потом оставлять будешь.

Он смотрел в экран, не моргая. Рыба выпрыгнула из аквариума, затем Миша положил папку на пол и схватил рыбу. Старший смены усмехнулся:

— А говорил, не рыбак.

Вот Миша опустил форель в воду, взял у продавщицы бугристые решётки, и какой-то парень в белой бейсболке подобрал его папку.

— Вот он! — крикнул Миша, едва удержав палец от экрана.

— Вижу, — ответил Геннадий Николаевич и обратился к коллеге. — Иди-ка, тоже глянь.

Бросив ложку в пустой контейнер, седоватый встал и подошёл к монитору, вытирая рукавом рот. Тем временем вор с папкой в руках прошёл прямо под камерой и скрылся.

— Вот урод, — оскалился тот. — Кепку натянул, аж рожу не видно.

— Так и задумано, — сказал Геннадий Николаевич. — У тебя такой не заходил?

— Такого беса я бы сразу передал.

— Значит, с центрального зашёл.

— Николаич, надо выводить ту смену на подработки. Бесы видят, что у нас никого нет, вот и прутся.

— Никому твои подработки не нужны.

— При чём тут нужны-не нужны? Надо заставлять.

— А толку? Они просто не выйдут.

— Пригрози штрафом за прогул.

— Бухгалтерия такое не пропустит.

— Развели тут анархию…

— Костя, мы не в СИЗО.

— Да, там порядка больше.

— Так много, что даже тебя выгнали.

Костя заиграл желваками и молча вернулся к обеденному столу, где включил чайник.

Ш-ш-ш!

— А можно посмотреть, — попросил Миша. — Куда этот парень пошёл дальше?

— Легко, — ответил Геннадий Николаевич. — Можно даже проследить, через какие ворота он вышел на улицу, но тебе это вряд ли поможет.

— Он уже далеко, — махнул Костя. — Лучше думай, как восстановить документы.

Миша откинулся на спинку стула:

— А полиция?

— Хочешь, пиши заявление, — развёл руками Геннадий Николаевич. — Записи с камер я им предоставлю.

— Тоже не поможет, — подметил Костя. — Проведут формальную проверку и всё.

Геннадий Николаевич достал из кармана список магазинов и хлопнул им по столу:

— С работой придётся повременить.

— В лес не убежит, — добавил Костя.

Миша свернул список вдвое. Затем вчетверо. И ещё, пока листок не превратился в крошечный квадратик. Его Миша сунул в карман, встал и, глядя в пол, пошёл к выходу.

— До свидания, — бросил он.

Никто не ответил.

Ш-ш-ш!

В чайнике забурлила вода и раздался щелчок. Щёлочка расширилась, и дверь распахнулась прямо перед Мишей. На пороге стоял парковщик с дёрганым плечом. В садовой перчатке сжималась папка, покрытая сигаретным пеплом.

— В урне валялась, — заявил он и бросил папку на обеденный стол. — Я сначала её администратору отнёс, а она как давай на меня орать…

— Правильно сделала, — сказал Костя. — Я б ещё вдарил.

— За что?

— Убери эту парашу со стола!

Парковщик поднял папку, стряхнув часть пепла на стол.

— Это моя папка! — протянул руку Миша.

Парковщик дёрнул папку к себе и перевёл взгляд на Геннадия Николаевича. Тот кивнул.

— Точно, — сказал парковщик, вручая Мише папку. — Я тебя с ней на парковке видел.

— Спасибо большое!

— Большое, а не булькает.

— Обойдёшься, — сказал Геннадий Николаевич, глядя в монитор. — Иди лучше на западный вход. Там телег море.

— Дай хоть водички глотнуть.

— Чего глотнуть?

— Водички.

— Мне другое послышалось…

— Уши чистить надо.

Дёрганый открыл тумбочку, заставленную кружками разной степени чистоты. На них были надписи «За ВДВ» и «Отдаюсь работе на все сто». Последняя была самая грязная. Её-то и взял парковщик, налив туда воду из пятилитровки с надписью: «ОВК».

— Проверь, — обратился к Мише старший смены. — Всё ли на месте.

Первым делом Миша достал из папки паспорт и заглянул под обложку:

— Денег нет.

— Много было? — спросил парковщик.

— Вся стипендия.

Парковщик присвистнул и залпом осушил кружку. Геннадий Николаевич покосился на него, затем медленно перевёл взгляд на Костю. Тот в ответ опустил уголки рта. Старший смены сказал Мише:

— На будущее: не клади все яйца в одну корзину.

Миша кивнул.

— Будешь звонить в полицию?

Миша помотал головой. Геннадий Николаевич хлопнул себя по коленям и произнёс:

— Мы свою работу сделали…

— Я сделал, — перебил парковщик.

— Теперь свою делай. Заодно выведи пацана в зал.

Коридор к служебному выходу походил на оживлённую трассу. Продавцы то выезжали в зал с полными телегами, то возвращались порожняком. Миша лавировал между ними, стараясь не отставать от парковщика. Тот распахнул двери в зал и придержал створку для Миши. Не дойдя до выхода пару шагов, Миша остановился и спросил:

— Где у вас отдел кадров?

7

Чик-чик!

Миша снимал на телефон стенд с фотографиями возле пустой комнаты охраны. Папку он положил на обеденный стол вместе с заполненной анкетой из отдела кадров.

Лица мелькали перед глазами. Пытаясь охватить всё объективом, Миша отошёл как можно дальше и упёрся спиной в зеркало. Один снимок особенно выделялся. На нём был улыбчивый молодой охранник, бритый наголо. Он стоял в обнимку с мужчиной в наручниках, который прятал лицо.

Вдруг в комнату зашла женщина в жабо. Миша вовремя опустил телефон.

— Вы всё ещё здесь? — спросила она. — Гена сказал, папку нашли.

— Да, — показал он на стол. — Спасибо за помощь. Я теперь на собеседование.

— Так понравилось у нас?

— Нет, я сразу планировал устраиваться сюда.

— Но терять документы, наверное, не планировали?

Оба засмеялись.

— В какой отдел хотите? — спросила она. — На овощном как раз продавцы требуются.

— Я не в продавцы иду.

— Дайте угадаю: в сушисты?

— А кто это?

— Значит, не угадала. Может, тогда айтишником в техотдел?

Миша помотал головой.

— Сдаюсь, — сказала она, сев за обеденный стол.

— В охрану, — выдавил из себя Миша.

— Куда? — подалась она вперёд. — Зачем вам это?

— Подработка на лето.

— Но есть много других вакансий. И платят больше, чем в ОВК.

— ОВК?

— Отдел внутреннего контроля.

— Мама настояла. Хочет, чтобы я мужскую работу понюхал.

— Ого, она у вас, похоже, строгая.

— Родителей не выбирают.

— Да вы садитесь. Вам ведь старший смены нужен?

— В отделе кадров сказали: начальник.

— Он занят, — достала она рацию и передала. — Старший-старший!

Никто не ответил. Миша сел напротив женщины в жабо. Она повторила в рацию:

— Старший смены!

— Что опять? — ответил Геннадий Николаевич с набитым ртом. — Я в столовке!

— С анкетой пришли.

— Ни раньше ни позже…

Какое-то время они сидели молча. Она разглядывала его, а он — анкету. Бегал по ней глазами. Вперёд. Назад. По диагонали.

Наконец в комнату зашёл Геннадий Николаевич, на ходу дожёвывая хлеб. Увидев Мишу, он чуть не подавился, но справился с кашлем, проглотил и спросил:

— Никак не потеряешься?

— Надеюсь найти, — Миша протянул ему анкету.

Старший смены вырвал её из рук и вчитался.

— Серьёзно? — поднял он на Мишу прищуренные глаза. — Хоть знаешь, что такое ОВК?

— Отдел внутреннего контроля.

Женщина в жабо улыбнулась. Геннадий Николаевич сел на компьютерный стол и продолжил изучать анкету, покрывая её хлебными крошками. Миша сидел неподвижно и смотрел в одну точку. Брови старшего смены круто искривились:

— Учишься на журналиста, а работать идёшь в охрану. Где логика?

— Подработка на лето.

— По специальности нельзя подработать?

— Там пока не платят.

— Так ты вообще нигде не работал. Тебе сколько лет?

— Двадцать.

— Я работаю с шестнадцати.

— Успеется, — отозвалась женщина в жабо.

— Вот как с таким быть? — обратился к ней старший. — На старую работу не позвонишь, с бывшим начальником не поговорить. Откуда взять характеристику?

— В деканат позвони, — посоветовала она.

— Надо их всех на полиграф сажать.

— Становись начальником и сажай.

Геннадий Николаевич перевернул анкету:

— А с армией что? Прочерк стоит.

— Отсрочка по учёбе.

— А ты хоть годен?

— С ограничениями.

— Из-за чего?

— Гидроцефалия. Незначительная.

— Гидро-чего?

— Водянка головного мозга.

Геннадий Николаевич застыл в раздумьях, затем протянул руку:

— Приписное дай.

— Оно в военкомате.

— Почему не забрал?

Миша пожал плечами. Геннадий Николаевич отдёрнул руку:

— Приписное должно всегда быть на руках.

— Я не знал.

— И я не знаю, что с тобой делать. По-хорошему, ты нам не подходишь.

— Как это ты определил без стажировки? — спросила женщина в жабо.

— Мне студенты не нужны.

— Максим такого же возраста.

— Макс призывник. Без пяти минут солдат. А этот ни рыба ни мясо.

— На безрыбье и рак рыба.

— У нас тут не рыбалка.

— А скоро дурдом будет. Кого на «Винный» поставишь? Славу?

— А куда ты собралась?

— В отпуск! Забыл?

Геннадий Николаевич выругался и добавил:

— С той смены кого-нибудь подтянем…

— Они свои-то смены не тянут. Каждый выходной звонят мне и умоляют: «Выйди за меня, выйди!»

— Чего ж не выходишь?

— А я уже замужем.

Геннадий Николаевич хмыкнул и сказал:

— Ну две недельки как-нибудь протянем без тебя.

— А месяцок не хочешь? Я в этом году ещё не ходила.

Геннадий Николаевич выругался покрепче и принялся теребить анкету, надрывая края. Затем стряхнул с неё крошки и закинул в ящик стола.

— Завтра выйдешь на стажировку, — обратился он к Мише. — А там посмотрим.

Миша выпрямился, хрустнув позвонками, а Геннадий Николаевич спросил:

— Смотри, работа стоячая.

— Ничего, я бегаю.

— А плавать умеешь?

— Зачем?

— Так водянка же, — ощерился Геннадий Николаевич. — Не утонешь?

8

Тук-тук! Тук-тук!

Миша с силой постучал в окно. Его украшала решётка в форме листьев, а задёрнутые шторы не пропускали света. Никто так и не показался.

Миша зашёл в подъезд и стал колотить кулаком в металлическую дверь на первом этаже. Открыли не сразу. На пороге стояла полная женщина в коротких шортах и майке. Она занимала собой весь проём.

— Нету его, — сказала она без приветствия. — Последний раз в субботу видела.

— Можно зайти? — спросил Миша, пытаясь заглянуть ей через плечо.

Она чуть отодвинулась, и Миша протиснулся, стараясь не задеть её. В тёмном коридоре были заперты все комнатные двери, две из которых имели глазки. Миша подошёл к третьей и постучался. Тишина. Женщина вздохнула так, что из-под майки выглянул пупок.

Миша присел и нагнулся так низко, что смог коснуться щекой давно немытого пола. Включив телефонный фонарик, он посветил в щель между порогом и дверью, но не увидел ничего, кроме пылинок, поднятых его дыханием.

— Да нету, — повторила женщина, натягивая майку на массивный живот.

Миша поднялся и спросил:

— Никакого запаха не чувствуете?

— Ну котлеты я жарила. Газ выключила. Какой ещё?

— За дверью.

— Сдурел что ли, Мишка?! Я бы труп не учуяла?

— Запишите мой номер и дайте знать, как он появится.

— Труп?

— Отец. Живой.

Не успел Миша и глазом моргнуть, как услышал:

— Живо в зал!

Миша стоял у зеркала напротив фотостенда и пытался завязать розовый галстук из дешёвой ткани. Выходило то слишком длинно, то коротко.

— Кто учил так завязывать? — подошёл к нему Геннадий Николаевич.

— Мама.

— Дай сюда! — он развязал Мишин узел. — Мама тебе, небось, и работу нашла?

— Я сам.

Старший смены тремя движениями перевязал галстук и выдал Мише рацию. Антенна на ней отсутствовала, а резинка держала аккумуляторный отсек закрытым.

— В зале два входа: северный и южный. Ты встанешь на «Юг». Это твой позывной.

Створки южного турникета открывались только на вход в зал. Тем не менее некоторые покупатели тянули створку на себя и выходили из зала. Геннадий Николаевич подвёл Мишу к турникету и сказал:

— Никого не выпускай. Выход только через кассы. Неважно, есть покупки, нет покупок — нельзя. С собаками в зал нельзя. С аналогичным товаром нельзя. Сумки и пакеты пусть сдают в ящики. Если не хотят — ты их утюгом.

— Как утюгом?

Потянув на себя створку турникета, старший смены вывел Мишу из торгового зала и подвёл к камерам хранения, где стоял электрический аппарат, похожий на кинохлопушку.

— Дай рацию, — протянул руку Геннадий Николаевич, взяв в одном из ящиков прозрачный пакетик.

Миша подчинился. Геннадий Николаевич положил рацию в пакетик и просунул его верхним краем в «челюсти» хлопушки, после чего отбил «дубль».

Поднялся белый дымок, и тонкая полоска отошла от края пакетика. Рация оказалась заперта внутри вместе с воздухом.

— Понял, как делать? — спросил Геннадий Николаевич, разрывая пакетик.

— Вроде ничего сложного.

— Пальцы не обожги. И поглядывай, чтоб утюг не свистнули.

— А могут?

— Тут всё могут. Вспомни свою папку.

Миша кивнул и получил назад свою рацию.

— И самое главное, — вспомнил старший. — Видишь бесов, передавай по рации.

— А как их распознать?

— «Стену славы» видел?

— Вы про фотографии на стенде?

— Вот такие рожи передавай.

Геннадий Николаевич выбросил пакетик в урну возле ящиков, а сам пошёл на кассы.

Тух-тух! Тух-тух!

— Эй, розовый галстук!

Миша повернулся на голос и увидел парковщика с дёрганым плечом. Он загнал очередной «поезд» в депо возле ресепшена и спросил:

— Ты чего тут? Решил поймать того беса в кепке?

— Подработка на лето.

— Надо было на парковку идти. Мне напарник нужен.

— Вы один работаете?

— Во-первых, не вы, а ты.

Он снял садовую перчатку, опёрся здоровой рукой на створку турникета и протянул Мише дёрганую:

— А во-вторых, Саня.

— Миша.

Саня как следует вложился в рукопожатие, сжав Мишину ладонь до боли.

— Работаю я один, — подтвердил Саня. — Один на два входа.

— Почему нет напарника? Никто не идёт?

— Постоянно кто-то приходит, но никого даже на стажировку не выводят.

— А в чём смысл? Работать же некому.

— Смысл есть. И ещё какой! Работаешь за двоих, а получаешь за одного. Начальство экономит.

— И в другой смене один парковщик?

— Там два.

— Почему так?

— У начальства спроси.

— А кто у вас… Кто у тебя начальник?

— Какой? Прямой или непосредственный?

— Прямой?

— Начальник ОВК. Аркадич. Смолин Василий Аркадич.

— Я его ещё не видел.

— И не увидишь. Он из кабинета не выходит.

— Так занят?

— Так надо.

— А непосредственный кто?

— Майор.

— Это кто?

Парковщик кивнул в сторону касс, и Миша увидел Геннадия Николаевича. Тот стремительно надвигался на них. Саня отвернулся и, оттопырив указательный палец, стал пересчитывать тележки. Майор подошёл к нему вплотную и сказал, глядя в ухо:

— У тебя телеги на «Севере».

— Много? — не оборачиваясь, спросил парковщик.

— Тебе хватит. Иди, забирай.

Парковщик продолжил считать тележки. Майор не отходил от него, вцепившись взглядом в указательный палец. Наконец Саня медленно развернулся и побрёл вдоль касс. Майор шёл за ним по пятам.

Время тянулось. Как и Мишины веки.

— «Касса»-«Северу»! — прогремел в рацию Костя.

Миша вытянулся в струну и припал ухом к динамику.

— Говори! — раздался искажённый шумами голос Майора.

— Через меня бабка хотела выйти, я её на кассы послал.

— Обязательно об этом говорить?

— У неё сумка такая цветастая, там что-то лежит. По ходу, яблоки.

— Наши?

— Не знаю. Она не через меня заходила.

— Рыков, ответь!

— Говорите, — отозвался Миша.

— У тебя бабка с яблоками заходила?

— Не помню…

— Что с памятью?

— Девичья, — ответил незнакомый голос.

— Бабулька в районе десятой кассы, — предупредил Костя.

Миша встал так, чтобы линия касс просматривалась. Бабушка шаркала ногами, минуя одну кассу за другой.

— Куда прёт? — спросил Костя. — Через турникет хочет выйти?

— Рыков! — крикнул Майор. — Только попробуй выпустить!

У Миши затряслось колено. На второй кассе бабушка свернула и скрылась за стойкой с жвачками. Больше Миша её не видел и по рации ничего не слышал.

Через два часа его сменили. Сменщиком оказался бритый парень со стенда. Оскалив гнилые зубы, он улыбнулся и спросил:

— Ты сейчас в столовку?

— Да, — улыбнулся в ответ Миша и протянул руку. — Миша.

— Макс.

Максим подал руку, не глядя, и Мише пришлось целиться, чтобы вложить свою.

— Давно здесь работаешь? — спросил Миша.

— Третий месяц.

— И как здесь вообще?

— Мне по кайфу. Но я скоро ухожу.

— Куда? На учёбу?

— В армейку.

— Сочувствую…

— В смысле? Я сам туда хочу. Может, даже на контракт останусь.

— Удачи.

— И тебе. Зайди-ка сначала в нашу комнату. Распишись в журнале.

Когда Миша заглянул в комнату, то увидел Майора за монитором. Он молча указал на место рядом с собой.

Одного взгляда на экран хватило, чтобы у Миши подкосились ноги, и он рухнул на стул. Во весь экран было развёрнуто изображение с камеры наблюдения на входе в зал. Из-за низкого качества картинки невозможно было заметить, как Мишу клонило в сон. Но было видно, как бабушка прошла мимо него со своими яблоками в сумке.

— Почему не передал? — спросил Майор. — Только не говори, что не видел её.

— Но я правда не видел…

— Да она у тебя перед носом прошаркалась! Ты там спишь что ли?

— Нет, просто отвлёкся.

— Если собираешься и дальше так работать, ищи в своём списке другой магазин.

— Больше не повторится. А что там с бабушкой?

— А тебе что?

— Так… Могу идти?

— Иди на пост.

— Но у меня обед.

— Кто не работает, тот не ест. Жди ужина. Если заработаешь на него.

— Заработаю.

9

П-ш-ш!

Миша утюжил покупателей. Они давали ему запечатывать всё без лишних вопросов. Некоторые с интересом наблюдали за работой «чудо-прибора», другие хвалили:

— Наконец-то можно не сдавать в ячейки. Их ногтем открыть можно.

Миша соглашался. Пару раз он видел, как Саня доставал пакет из камеры хранения, уходил с ним в туалет и возвращал в ячейку. Когда Миша спросил, что там, Саня показал на дёрганое плечо:

— Сустав-то у меня железный!

— А что случилось?

— С лесов навернулся. Я так-то электромонтёр.

— Здесь? — Миша указал пальцем вниз.

— Где здесь леса?

Миша пожал плечами.

— На се-ве-рах, — отчеканил Саня. — Я ж вахтовик.

— А на парковке что делаешь?

— Руку разрабатываю. Потом опять на вахту.

Он снова подвигал плечевым суставом и пригляделся к Мише:

— Я смотрю, у тебя тоже что-то с плечами.

— Есть немного.

— С рождения?

— С родов. Акушерка перестаралась.

— Врачи — они такие.

— Да всё нормально. А Майор, он кто?

Саня выругался и добавил:

— Вот кто.

— Нет, а почему Майор? Бывший военный?

— Какой там! Мент он. Участковый.

— А Костя? Из ФСИНа?

— Псина. Дубак. И жена его дубачка.

— А про неё откуда знаешь?

— Так она здесь же работает. На мыльно-рыльном стоит.

— Это отдел такой?

— Зубные пасты там всякие смотрит, кассеты для станков. Но больше Костю своего пасёт. Боится, что украдут.

— Слышал, Костю выгнали со службы.

— Вместе с Алёнушкой. За что — не знаю.

— Майор, наверное, знает.

— Спроси у него.

— Он со мной не разговаривает.

— А, из-за той бабки. Разболтали уже.

Миша покраснел.

— Не парься! — отмахнулся Саня. — С кем не бывает?

— Только не на стажировке.

— Рыков! — крикнул в рацию Майор. — Подойди на кассы!

— Быра! — добавил Максим.

— Иди-иди, — сказал Саня. — Я тут пригляжу.

Возле седьмой кассы со стороны зала стояла седая женщина-кассир. К сердцу она прижимала купюры, свёрнутые трубочкой. Миша подошёл к ней одновременно с Майором.

— Жди, — сказал старший. — Как соберётся девятая касса, отведёшь обеих в главную кассу.

— А где это?

— Просто иди за кассиршами.

— Николаич, я курить ушёл! — крикнул Максим Майору. — А потом сразу на ужин. Пусть тогда Рыков всех инкассирует. На входе от него всё равно толку нет.

— Слышал? — спросил Майор Мишу. — Можешь потом сбегать в столовку, а то ещё подохнешь тут.

Цок-цок-цок!

Кассиром с девятой кассы оказалась молодая женщина на высоких каблуках.

— Только освободилась, — сказала она.

Седая кассир ринулась в зал с такой скоростью, что даже Миша с трудом поспевал, а её молодая коллега и вовсе отстала.

— Роза Николаевна, — обратилась молодая кассир к пожилой, — сбавьте обороты!

— Инкассаторы ждать не будут. Влепят штраф всей смене.

— Я что, виновата? Покупатель за скидочной картой бегал!

— А теперь мы бегаем. Ты в следующий раз каблуки-то снимай.

Роза Николаевна ещё ускорилась, на что Миша прибавил шаг, поравнявшись с ней. На её изношенной розовой жилетке он заметил заплатку в форме бабочки. На скорости она махала крыльями.

— Ты чего такой грустный? — спросила Роза, заметив на себе Мишин взгляд. — Не нравится у нас?

— Нравится, — буркнул Миша.

— Роза Николаевна, — отозвалась сзади молодая, — Майор зарекался не брать студентов, а этого взял.

— Меня ещё не приняли, — отметил Миша.

— Вот почему он грустный! — сказала молодая и залилась смехом.

— Не грусти, — сказала с улыбкой Роза. — Всё хорошо будет.

На инкассацию отводилось десять минут, за которые нужно было успеть отвести девять кассиров. Миша бегом возвращался за очередной парой, а в главную кассу вёл шагом, отдыхая по пути. Быстрее Розы Николаевны никто не ходил.

На последнем заходе Миша обратил внимание на одного парня. На нём была серая толстовка со сквозными карманами и красная бейсболка. Он слонялся вдоль рыбного отдела.

Миша на ходу достал телефон и стал листать снимки с камеры.

— Потом будешь играться! — рявкнула одна из кассиров.

Миша спрятал телефон, закончил инкассацию, а на обратном пути побежал не в столовую, а к «Стене славы». Вверх. Влево. Вниз. Вправо. Перед ним висела фотография парня, одетого в тёмно-синюю бейсболку и жёлтую футболку. Миша выхватил рацию и передал:

— «Юг»-«Кассе»!

Ответа не последовало. Он побежал в зал, повторяя тот же вызов.

— Кто что говорит? — спросил по рации Максим. — Кто на нашу волну сел?

— «Юг»-«Кассе»!

— Да это Рыков, — вклинился Майор. — Надо говорить «Касса»-«Югу», ты же «Юг»!

— «Касса»-«Югу»!

— Вот теперь говори.

К тому времени Миша добежал до своего поста и снова увидел парня. Тот как раз двигался к южному турникету. Подойдя вплотную к створкам, Миша загородил собой проход и убавил звук рации.

— Я ничего не брал, — сказал ему парень.

— Вы извините, выход только через кассы.

Парень кивнул и пошёл вдоль кассового ряда. Миша прибавил звук и услышал крики Майора:

— Юг, Юг, Юг!

— Слушаю.

— Это я слушаю! Сам вызвал и молчишь!

— Вдоль касс идёт парень в красной кепке. Я видел его на фотографии.

— На стенде что ли?

— Да, снизу справа…

— Точно он?

Миша задумался. Парень прошёл первые три кассы, но везде плотно стояли покупатели с полными тележками.

— Рыков, не тупи! — крикнул Майор. — Он или нет?

— Он. Одет только по-другому.

— У тебя зашёл?

— Не знаю, у меня выйти пытался.

— У меня такого не было, — вставил Костя.

Ву-у-у! Ву-у-у! — завибрировал у Миши телефон.

Достал. Взгляд упал на экран. Коммуналка. Палец чиркнул по дисплею. Отбой.

Парень в это время миновал уже четвёртую, пятую и шестую кассы, которые также оказались непроходимыми.

— ОВК! — бросил клич Майор. — Парень в серой толстовке, красной кепке, у кого-нибудь что-нибудь брал?

Седьмая и восьмая кассы остались позади парня.

— На «Винном» ничего, — сказала женщина в жабо.

Девятая касса только открылась после перерыва и была свободна. Красная бейсболка мелькнула в проходе.

— На «Мыльно-рыльном» тоже! — отозвалась Алёна.

Миша встал вплотную к турникетам, высматривая за ними парня. Он шёл по направлению к центральному входу, проходя кассы в обратном порядке.

Восьмая. Седьмая. Шестая.

— Слава! — крикнул Костя. — Чего молчишь?

— На «Кофе-шоколаде» не было его! — ответил Слава.

Пятая. Четвёртая. Третья. Миша вышел за турникет и увидел, как Максим что-то говорит Майору.

Вторая. Первая. Ресепшн.

— «Юг», тормозни его! — крикнул в рацию Максим и двинулся к нему.

Раскрыв рот, Миша шагнул к парню наперерез. Тот метнул в Мишу острый взгляд и ускорился. Когда они поравнялись, Миша сказал ему:

— Постойте…

— Чего? — отшатнулся парень. — Сказал же, ничего не брал.

Он продолжил движение к выходу из магазина.

— Нет, постой, — Миша протянул к нему руку.

Парень бросился наутёк. Миша — за ним.

Ступеньки скользили после дождя. Миша сбежал по ним на носочках, пихая рацию в карман.

— Стой! — кричал он удиравшему парню.

— Нет ничего! — орал тот в ответ.

Они бежали через парковку мимо машин.

Биб-биб! — посигналил один из водителей.

Миша не обратил внимания, даже когда его окатило водой из-под колёс машины. Он сокращал разрыв с парнем, несмотря на туфли, костюм и галстук, который то и дело залетал на плечо.

Когда до парня было рукой подать, он выхватил что-то из кармана толстовки.

— Да на! — крикнул он и бросил Мише под ноги филе форели в вакуумной упаковке.

Миша резко затормозил, чуть не наступив на товар. Парень тем временем рванул через дорогу на красный свет.

Биб-биб-биб! — наперебой засигналили машины.

Миша достал упаковку форели из лужи и стряхнул с неё грязные капли.

Через пару секунд к нему подбежал Максим.

— Целая хоть? — спросил он.

— Да, только испачкалась, — ответил Миша и протянул ему упаковку.

— Чего ты мне суёшь? Администратору неси.

Они вернулись в зал, где их ждал Майор.

— Скинул? — спросил он, глядя на упаковку.

— Рыбков почти догнал его, — сказал Максим.

— Рыков, — поправил Майор.

— Теперь будет Рыбков. Погоняло такое.

— Ещё скажи: позывной, — добавил Майор и обратился к Мише. — А вот скажи: что бы ты сделал, если б догнал вора?

— Не думал об этом.

— В следующий раз думай.

— Следующий раз?

— В следующую смену отнесёшь документы в «кадры». И приписное не забудь.

— Спасибо! Можно я только в столовую схожу?

Майор рассмеялся, похлопал по плечу и сказал:

— Дуй. Форель только отдай. Не ей же ужинать будешь?

Перед столовой Миша заперся в туалете, где набрал отцовскую соседку. Она снова начала без приветствия:

— Приходи, Мишка, тута он.

Миша прикрыл рот ладонью:

— Живой?

— Да как сказать. С похмелюги его корёжит.

— Я завтра приду, как только смогу. Держите меня в курсе, если что-то случится.

— Ага.

Миша выдохнул, закрыв глаза.

10

Буль-буль-буль!

Мария Александровна доверху залила одну из своих орхидей.

— Извини, что так рано, — сказала она Мише. — После вчерашнего ты, наверное, хотел отоспаться?

— Я всё равно с утра к отцу собирался.

— Тогда не буду задерживать, — поставила она леечку. — Найди информаторов. Кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел. Втерись в доверие, разговори их. Но самое главное, не выдай себя.

Миша часто закивал.

— В идеале, — продолжила она, — надо самому стать свидетелем какого-то крупного правонарушения со стороны охранников. Думаю, с этих проблем не будет, учитывая характер твоего Майора. Ты, кстати, уже подписал трудовой договор?

— Майор сказал, в следующую смену.

— Ох уж этот Майор. Лишь бы не передумал…

Она перешла к следующей орхидее и потрогала её крепкие зелёные корни.

— А знаешь, — придумала она, — езжай-ка сейчас в «Розу» и оформляйся.

— А так можно?

— Нужно, — улыбнулась она. — Не отвертится Майоришка.

Она снова взялась за лейку.

Буль-буль-буль!

Налила мама бокал вина. Её подруга Вера сидела за кухонным столом и курила, стряхивая пепел в керамическую пиалку.

Миша забежал домой за документами и уже собирался уходить, но мама его окрикнула:

— Хоть бы поздоровался с тётей Верой!

— Здрасьте.

— Как дела? — затянулась сигаретой Вера. — Мама сказала, ты на работу устроился.

— Ещё не устроился.

— И как тебе в «Розе»?

— Её перехваливают. Особенно кто там не работал.

Вера переглянулась с мамой. Миша с трудом сдержал улыбку.

— На вешалке новый зонт, — сказала мама. — Возьми, грозу обещают.

— Я ненадолго.

— К отцу не зайдёшь?

— Посмотрим.

— Скажи, чтобы оплатил коммуналку. Долг уже три месяца.

Миша вышел в предбанник, но остался у двери, припав ухом к замочной скважине.

— Ну и пусть не платит, — сказала Вера. — Тебе-то что?

— Как что?! Комната на меня записана!

— Так отдай ему. Он же на раздел имущества не подал.

— Как отдам — он её сразу пропьёт.

— Его комната.

— Тебе легко говорить. Не ты в кредит влезла, чтобы купить ему эту халупу.

— Могла не влезать.

— Трёшку я ему не отдам!

— А мне кажется, ты просто не хочешь его отпускать.

— Да пусть катится! Наливай!

Буль-буль-буль!

Миша тихо вышел на площадку. И так же тихо он зашёл в кабинет начальника ОВК.

Фью!

Дротик пролетел у Миши над ухом и ударился о стену, рядом с исколотой мишенью.

— Стучаться надо, — прохрипел глубокий старик в кожаной куртке.

Миша поднял дротик.

— Василий Аркадьевич, здравствуйте! — подошёл он и протянул бумагу. — Подпишите, пожалуйста, стажировочный лист.

— Новенький что ли?

— Вчера стажировку прошёл.

Василий Аркадьевич не глядя расписался и получил свой дротик.

— Слушай, — сказал он, возвращая лист. — Ты машины чинить умеешь?

— Нет…

— А курить есть?

— Не курю…

Начальник вздохнул:

— И зачем вас таких набирают?

Миша пожал плечами, но заметил на столе таблетки от курения. Попрощался и вышел, услышав за дверью дротик.

Фью!

Кадровик махнула в воздухе Мишиным ИНН и уложила его в ксерокс. Нажав на кнопку копирования, она перевела взгляд на следующий документ в очереди.

— Уже успели отслужить? — спросила она, раскрыв красную книжечку. — Странно…

Миша молча перевёл взгляд на полную коробку трудовых книжек с надписью «Брошенные».

— Маргарита! — позвала кадровик кого-то в соседней комнате.

Оттуда вышла девушка в вечернем платье, подчёркивавшем стройность. Миша присмотрелся к лицу и быстро достал телефон. На дисплее высветились обои с портретом Нелли Блай. Миша несколько раз перевёл взгляд с телефона на девушку.

— Слушаю, Лидия Алексеевна, — ответила она, не замечая Мишу.

— Разве охранники не должны иметь за плечами армию?

— Честно говоря, не знаю — я ведь первую неделю. А что случилось?

— Молодой человек признан негодным, — протянула она Маргарите военный билет. — Гидроцефалгия какая-то.

— Гидроцефалия, — поправил Миша. — Обычная мигрень.

Маргарита взяла билет, полистала его, закрыла и принялась стучать им по открытой ладони.

— Спросить начальника ОВК? — спросила она саму себя.

— Он в курсе, — ответил Миша. — И подписал стажировочный лист.

Лидия Алексеевна и Маргарита переглянулись. Миша весь сгорбился, сцепив пальцы в замок.

— Да оформляйте, — махнула билетом Маргарита. — Люди нам всё равно нужны.

Миша поднял голову и улыбнулся ей.

— У вас интересные глаза, — заметила она.

— Последствия гидроцефалии.

— О, и правда не страшный диагноз. Даже приятный.

Все трое засмеялись.

Крык!

Пивная банка открылась, и к ней прильнул отец. Он был широкоплечим, осанистым. Сидел на диване посреди бардака, смотрел хоккей без звука. Миша сидел на круглом табурете с мягким кожаным сиденьем и считал дырки от сигаретных ожогов.

— Спасибо за пиво, — сказал отец, смяв банку одной рукой. — Думал, сдохну.

— Что у тебя с телефоном?

— Представляешь, — засмеялся отец. — В морозильник закинул. Танюха из садика котлет натаскала — и нашла.

— Он работает?

— Да, вообще неубиваемый.

— Больше в холодильник не клади.

— Ты одну банку принёс?

— Две.

— Положи, пожалуйста, в холод.

— Никто не возьмёт?

— Танюха не пьёт, только кушает хорошо. Видел, как разнесло? Прямо булочка с маслом.

— Вспомни ещё раз — «Роза», охранники. Ничего не замечал?

— Ничего.

— Ладно, — Миша встал. — Уберу пиво и пойду.

— Мужики с «дебора» болтали кой-чего.

— Чего?

— Якобы видели, как Майор затащил кого-то на «дебор» и навалял хорошенько.

— «Дебор»?

— Дебаркадер. Товар там принимают.

— А камеры там есть?

— Есть. Но кто их смотрит?

— Интересно. Можешь встретиться с этими мужиками?

— Могу даже сюда позвать. Только надо бы проставиться…

— Проставлюсь. А ты включишь диктофон на телефоне и спрячешь где-нибудь. Главное, не в холодильник.

Отец рассмеялся и покачал головой, оглядев сына с головы до ног:

— И как тебя мать туда отпустила?

— Наоборот. Продвигала как могла.

Испитое лицо отца нахмурилось, а затем медленно разгладилось:

— Ну понятно. Там же её Верунчик работает.

— Что?! Кем?

— Как и мать. Бухгалтером.

Миша побледнел, уставившись на оконную решётку.

— Я пойду, — пробормотал он и устремился к выходу.

— А пиво?

— Помню — в холодильник.

— Нет, давай лучше сюда.

Миша вытащил из пакета банку и бросил отцу. Тот еле поймал.

Крык! Крык!

Миша открыл домашнюю дверь и, не разуваясь, прошёл в зал. Мама спала на диване в халате. За окном громыхнуло и полило, но мама не проснулась.

Миша подошёл ближе и почти дотронулся до её плеча, как вдруг заметил телефон возле головы. Он звонил в беззвучном режиме, а на экране светилось: «Верочка». Мишино лицо передёрнулось вместе с плечами, и он ушёл в другую комнату.

В спортивную сумку полетела одежда, а сверху приземлился шокер. Кривым почерком Миша написал записку и бросил на кухонный стол.

Уже перед выходом взгляд коснулся зонтика на вешалке, но тут же сполз на ключницу. Там висели три связки ключей, на одной из которых была бирка с надписью: «Комната». Миша снял её, накинул на себя капюшон толстовки и вышел из квартиры, оставив домашние ключи болтаться в замке.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

11

Фьюх-фьюх-фьюх!

Галстук со свистом продёрнулся в узел. В проёме подсобки мелькнул Майор и скрылся. Затем показался снова, на пороге.

— Чего опять копаешься? — спросил он. — Тебе ещё в отдел кадров надо.

— Я уже сходил.

— Когда успел?

— В выходной.

Майор переступил через порог.

— Шустрый ты, — прищурился он. — Работать невтерпёж?

— Не люблю откладывать.

— А я не люблю, когда через голову прыгают. Тебя ещё по базам не пробили.

— У меня приводов нет.

— Может, что другое есть.

Миша повёл плечами:

— Проверяйте.

Майор дёрнул Мишу за кончик галстука.

— Перевяжи. И вставай на «Винный». А Славу — на камеры.

— Мне бейджик нужен.

— Макс даст.

Фьюх-фьюх-фьюх!

— Слава.

— Миша.

Слава пожал только Мишины пальцы. Затем повернулся к витрине и стал показывать, какие бутылки есть в винном отделе. Миша прервал его:

— А где женщина, которая тут стояла?

— В отпуске.

— Так быстро ушла?

— Майор раньше отправил. Ты же теперь есть.

— Кстати, он тебя на камеры звал.

— Опять…

— А ты вообще где стоишь?

— Там и стою. То есть сижу. Я не охранник, а оператор.

— Тогда почему Майор затыкает тобой дыры? В ту смену я слышал тебя на «Кофе-шоколаде».

— Сам прошусь. Я бы и на «Винный» встал, да нельзя.

— Почему нельзя?

— Майор не пускает. Боится.

— Чего? На алкоголика ты не похож.

— Не в этом деле.

— Рассосались! — крикнул Максим.

Он подошёл на «Винный» с бейджиком в руках.

— Подальше от бутылок, — сказал он Славе, перегородив рукой витрину.

Слава молча ушёл из отдела. Максим протянул Мише бейджик на верёвке.

— Я тебя менять буду. Передавай на кассу любую бутылку. Любого, кто возьмёт.

Миша кивнул и накинул на шею петлю бейджика.

Звяк-звяк!

Максим покрутил бутылку коньяка и сказал:

— Хочу такой на проводы взять. Как думаешь?

— Я не разбираюсь.

Максим поднял палец и сказал:

— Кто не пьёт и баб не мнёт — позже схватится.

И вернулся на кассы. Миша поправил бутылку.

Звяк-звяк!

Отец бросил пустую бутылку в полный пакет стеклотары. Миша сидел рядом в наушниках и с напряжённым лицом слушал аудиозапись. По телевизору шёл футбол со звуком.

Миша выдернул наушники и сказал:

— Два часа вы обсуждали баб да футбол. И ни слова о работе!

— Мужики отдохнуть пришли, — пьяным голосом ответил отец. — Сам понимаешь…

— А ты не мог увести разговор в нужное русло?

— Миш, я так не умею. Ты бы научил. Давай завтра по-новой?

— Нет. Нет у меня денег на твои попойки.

— А-а-а!

В телевизоре забили гол. Миша встал и выключил его.

— Значит, так, — сказал он, уперев руки в бока. — Я сейчас убираюсь, отмываю всё это говно, а ты ложишься спать. Завтра на работу. И тебе тоже.

— Да ты чего, сына? — чуть не упал с дивана отец. — У меня отходники ещё неделю будут.

— Нет у нас недели! На что жить будем? Стипендию у меня украли, аванс я ещё не заработал!

— Да чего ты волнуешься? Меня Танюха подкармливает. Ей всё равно столько не съесть, хоть и пытается.

Отец посмеялся, Миша не улыбнулся. Сказал:

— Не буду я есть её подачки.

— А я буду.

— Может, ты и милостыню просить будешь? У тебя вообще нет гордости? Взрослый мужик, руки-ноги есть! Здоровье есть! Ты же мог стать мастером! Помнишь, тебе предлагали? Ты отказался! Почему? Ответственности испугался?

Отец поднял на Мишу замутнённые глаза и сказал:

— Не захотел свою бригаду дрючить.

— Тогда всё и покатилось. Ты поссорился с молодым мастером, и охрана поймала тебя пьяным.

— По его наводке! Урод с засаленными волосёнками!

— Да и чёрт с ним! Ты думай, как дальше жить!

— Дальше?

И отец показал пальцем вниз.

— Я не дам тебе скатиться! — кричал Миша, расхаживая по комнате. — Слышишь, не дам! Завтра же вернёшься на работу!

— Прям как мать.

Миша осёкся. Отец свесил голову.

— А хотел быть как ты, — произнёс сын и вышел из комнаты.

Он заперся в туалете и долго сидел на закрытом унитазе.

Ву-у-у! — завибрировал телефон.

Миша достал его из кармана. «Мать». Палец нажал боковую кнопку и погасил экран вместе с вибрацией. Другой рукой Миша нажал кнопку на бачке.

Шу-у-у!

Звонок прекратился, и на экране высветилось: «Мать. Пропущенный вызов (21)».

12

Тух-тух! Тух-тух!

Майор вёз тележечный «поезд», беззвучно ругаясь. Миша наблюдал это с «Винного», а на перерыве спросил Славу про парковщика.

— Забухал Саня, — ответил он. — А Майор греется.

— Так он же сам второго парковщика не принимает. Сам себя нагрел.

— Да, но тут ещё Смолин виноват.

— В чём?

Слава показал на стену и своё ухо.

Пшик-пшик!

Раздалось из рации, и Майор сказал:

— ОВК! В толчке оставили барсетку с деньгами. Если кто спросит, отправляйте ко мне.

— Вот видишь, — сказал Слава. — А так бы Саня нашёл.

После перерыва Миша увидел, как на «Винный» подошёл мужчина в льняном костюме, с барсеткой в руке. Сопровождал его Майор.

— Какой вам? — спросил мужчина у Майора, показывая на витрину.

— На ваш выбор.

Мужчина засунул барсетку под мышку и достал с верхней полки бутылку коньяка. Миша поднёс рацию ко рту, но Майор прислонил указательный палец к губам.

— Пойдёмте на кассу.

И они ушли. Через некоторое время Миша услышал по рации Майора:

— «Винный»-«Кассе»!

— Говорите…

— Запиши в журнал: коньяк «Монте-Криньон» вышел по седьмой кассе.

— Понял.

— Извините, можно вопрос? — раздался голос за спиной.

Миша обернулся и увидел перед собой кудрявого парня своего возраста.

— Вам люди требуются? — спросил он.

— В охрану?

— Можно и в охрану.

— Точно не знаю. У нас одного парковщика не хватает.

— Парковщик? У меня прав нет.

— Нет, — улыбнулся Миша. — Парковщик у нас собирает пустые тележки на стоянке.

— А-а-а, — парень хлопнул себя по кудрям. — Прикольно. А где у вас отдел кадров?

— Надо обойти здание с торца и зайти через служебный вход. На вахте скажете, что вы в отдел кадров. Потом подниметесь на второй этаж и заполните анкету.

— Спасибо, — сказал парень, протянув руку.

Миша пожал её и добавил:

— Можете выйти через турникет. Так быстрее.

Парень вышел через «Юг», а Миша стал ходить вдоль витрины, держа руки за спиной.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот! Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

— Чего ходит? — спросил Максим, подойдя сзади.

— Ничего, всё вышло.

— А дырка откуда?

— А, это Майору в подарок дали. Забыл закрыть.

Миша потянулся на верхнюю полку, но Максим схватил его за запястье и отдёрнул.

— Стопэ! Тут два гнезда.

— Гнезда?

— Гнезда. Дупла. Как у тебя в башке.

— Спокойно, Макс. Мужик с барсеткой взял одну бутылку. Я видел.

— Значит, кто-то взял вторую. Надо камеры смотреть.

Клац-клац!

Слава щёлкал мышкой, перематывая видеозапись. Миша сидел рядом, а Майор нависал сзади.

На видео Миша разговаривал с кудрявым парнем.

— Твой дружок? — спросил Майор.

— Мы не знакомы.

— Но так мило общаетесь.

— Он хотел на работу устроиться.

— А у тебя там отдел кадров что ли?

— Я объяснял, где он находится.

— Объяснил? Сейчас ещё объяснительную напишешь.

— Перемотать их разговор? — спросил Слава.

— Зачем? Сейчас всё и будет. «Кучерявый» же в деле.

— Не думаю, — сказал Миша.

— Когда уже начнёшь? Смотри!

В то время как Миша общался с кудрявым парнем, на «Винный» подошла девушка с дамской сумочкой на плече и пустой продуктовой корзиной. Она поставила корзину на пол и положила туда раскрытую сумочку.

— Умная, — сказал Слава.

— Да не особо, — ответил Майор, косясь на Мишу. — Если бы кое-кто делал свою работу, мы бы её легко взяли.

Она встала на цыпочки, просунула руку в «дырку» и медленно достала бутылку «Монте-Криньон». Затем положила её в сумку и вместе с корзиной скрылась из кадра. Слава стал переключать камеры, ведя её по залу, пока она не свернула в отдел с крупами.

— Ну а дальше? — спросил Майор, глядя на пустой кадр.

— Слепая зона, — ответил Слава.

— Тварь.

— Умная.

Девушка вышла в зримую зону спустя десять секунд, поправляя при этом дамскую сумочку на плече.

— А корзинка где? — спросил Миша.

— А воз и ныне там, — ответил Майор.

После этого девушка вышла через кассы с пустыми руками.

— Теперь ждём «Кучерявого», — сказал Майор и положил Славе руку на плечо. — Открой панораму касс.

— Не надо, — сказал Миша.

— Не понял, — наклонился к нему Майор.

— Я выпустил его через «Юг»…

— Он у тебя через вход вышел? — переспросил Слава.

— Знаешь, — сказал Майор, глядя Мише в затылок. — Можно подумать, ты с этой парочкой в сговоре.

— Это не так.

Слава развернул на весь экран уличную камеру, где было видно, как «Кучерявый» присоединился к девушке, и они вместе перебежали дорогу на красный.

— Дальше камеры не берут, — сказал Слава. — Сохранить запись?

— Обязательно, — ответил Майор. — И фотки их морд сделай. Пусть все посмотрят.

— Меня уволят? — побледнел Миша.

— Пиши объяснительную. Смолин будет решать.

П-ш-ш!

Зашкворчала сковорода. В столовой Миша взял еды на бесплатный талончик. Хватило лишь на булочку. Вместо чая он налил себе бесплатного кипятка. На кассе сидела Роза Николаевна.

— Что опять грустный? — спросила она. — Тебя же приняли.

— А теперь уволят.

— Что ты сделал?

— Коньяк проворонил.

Перед закрытием на перерыв столовая опустела. Миша сидел один. Роза Николаевна оставила кассу и подсела к нему.

— Сколько стоил коньяк?

— Четыре пятьсот.

— Мой рекорд пять тысяч. Заплатила из своего кармана.

— А что у вас украли?

— Деньги.

Миша перестал жевать и спросил:

— Из кассы?

— Я сама отдала, — она покрутила ладонями. — Этими вот руками.

Миша отложил булочку, спрятав руки под стол.

— Да ты кушай, — засмеялась она. — Кушай и слушай.

Миша продолжил есть, не сводя глаз с Розы.

— Попался мне как-то раз мужичок один, бородатенький. Козлиная такая бородка. Купил, значит, минералку, дал крупную купюру. Помню, что крупную. Через полчаса возвращается, говорит: «Вы неправильно сдали. Я, мол, пять тысяч давал». Ну, проверять же надо. Снимать кассу. Всё пересчитывать, сколько должно быть по программе, сколько в ящике самом. Сходится, не сходится. Тогда ясно будет. А очередь у меня! Чуть не до «Винника». Все ж с работы идут. Ну, думаю, надо звать старшего кассира и Майора вашего, Геннадия Николаевича. Деньги же. Без охраны нельзя. Старшая-то моя на обеде была, я к Майору. «Позови, мол, старшую. Надо бы кассу снять». А он как закричит, прям лаем лает: «Хватит дёргать по пустякам. Дай человеку поесть спокойно!» А сам товар нашим продавцам пропечатывает. Тоже очередь. Списанка ведь. Понедельник. Ну, решила я, что ошиблась, и выдала сдачу не с двух тысяч, а с пяти.

— А потом оказалось, что он две давал?

Она рассмеялась эхом на всю столовую.

— Вот видишь, — сказала она сквозь слёзы. — Помню, а смеюсь. И ты так же будешь. Пойду тоже покушаю. Ты доедай и дверь за собой прикрой, хорошо? Я потом на ключ закрою.

Она встала и ушла в подсобку. Миша вытащил из-под стола телефон и остановил диктофонную запись.

После обеда он зашёл в комнату охраны. Майор стоял в центре и читал его объяснительную. Слава сидел за камерами.

— Гладко пишешь, — сказал Майор. — Сразу видно, на писаку учишься.

— Что теперь? — затаив дыхание, спросил Миша. — Покажете Василию Аркадьевичу?

Майор свернул объяснительную в тонкую трубочку.

— Работай пока, — ответил он. — С «Винного» тебя снимаю. Будешь ходить по залу.

Миша всплеснул руками:

— Спасибо вам!

— Как? — привстал Слава. — А кто будет платить за коньяк?

— Никто, — ответил Майор. — Верну на полку свой «Монте-Криньон».

— А кто встанет на «Винный»? Я могу.

— Макс встанет. Ты сделал морды этих бесов?

— Качество плохое.

— Сиди, ищи.

Слава сел на место и со вздохом защёлкал мышкой.

Клац-клац!

13

Тук-тук!

Постучали в дверь без глазка.

— Кто? — спросил за дверью Миша.

— Миша, это Таня. Тут участковый пришёл. Открой.

— По какому вопросу?

— Жалоба на вас поступила, — ответил участковый. — Устраиваете пьянки, антисанитарию разводите.

— Кто жалуется? Соседи?

— Хозяйка комнаты.

За дверью замолчали. Участковый прислушался. Ни звука. Таня почесала живот, выпирающий наполовину из-под майки.

Крык-крык! — сработал замок, и дверь открылась.

— Прошу, — сказал Миша, пропуская вперёд участкового.

Тот зашёл в чистую, прибранную комнату. Следом зашла и Таня с раскрытым ртом. На диване сидел трезвый отец и смотрел по телевизору бокс без звука.

— Вам дали неверную информацию, — сказал Миша. — Мы живём тихо. И работаем. У меня, например, выходной.

— У него тоже? — показал участковый на отца.

— Он сегодня во вторую смену.

Отец кивнул, не отрываясь от телевизора.

— Не верите? — спросил Миша и протянул отцу руку. — Дай телефон.

Отец достал из кармана сотовый и отдал сыну. Тот открыл адресную книгу и нашёл номер с подписью «Мастер».

— Мне позвонить? — спросил Миша участкового. — Или сами?

— Не надо. Хозяйка ещё сказала, вы забрали ключи, и теперь она не может попасть в собственную комнату.

— Комната должна принадлежать её бывшему мужу. Такова была договорённость при разводе. Он не подаёт на раздел имущества, а она покупает ему комнату. Он свою часть выполнил. Она почему-то затягивает. Так что ключи и так не её.

Участковый задумался. Миша покосился на Таню.

— Вы бы прикрылись, — кивнул он на раздутый живот. — Представитель власти здесь.

Таня запыхтела, натягивая майку, но пупок никак не скрывался из виду. Отец улыбнулся ей, а она засмеялась. Жировые волны прошлись по животу.

— Выйдем на площадку? — спросил участковый Мишу.

Крык-крык!

Миша закрыл снаружи металлическую дверь.

— А ты молодец, — сказал участковый. — Батю в узде крепко держишь.

— Приходится.

— Так и держи. Я в ваши имущественные дела не полезу. Мне главное, чтобы на участке всё тихо было.

— У нас будет.

— Сам-то где работаешь?

— В «Розе». В охране.

— А, в магазине. Генка-то ещё работает?

— Да, старший смены.

— Ух ты! Может, хоть тут своё возьмёт.

— Вы его хорошо знаете?

— Работали на соседних участках. Тоже бухарик был. Но потом зашился. Семью, правда, потерял — жена с дочкой ушла.

— Не знал.

— Да и бухать-то начал потому, что его не повышали годами. На нём был самый большой участок в городе, а он один там справлялся.

— Почему же не повышали?

— А зачем? Тогда надо искать замену. А начальство и так всё устраивало.

— Спасибо, что поделились.

— Да не за что, — он достал из кармана визитку. — Звони, если с батей будут проблемы.

Миша взял и сказал:

— Надеюсь, справлюсь сам.

— Удачи.

Ты-ы-ы! Ты-ы-ы!

— Алло! — ответила на звонок мама. — Ты почему трубку не берёшь?!

— И не возьму, — сказал Миша, сидя рядом с отцом. — Последний раз тебе звоню, так что слушай внимательно: отдай отцу комнату и отстань от нас навсегда.

— Это он тебя подбил? Он мстит мне твоими руками!

— Думай, как хочешь.

— Нет, ты скажи! Он сидит рядом, да? И подсказывает, что говорить!

— Я сам это говорю.

— Врёшь!

— Сама врёшь! Ты врала мне про Веру. Всё ей растрепала?

— Я тебе безопасное место нашла! И это благодарность?

— Но при этом врала!

— А ты не врёшь в магазине?! Я про твою статью ничего не говорила! Как бы ты ещё работал? Сам подумай. Тебя бы сразу выперли! Да ещё по шее накостыляли!

— Как тебе верить? Ты можешь и сейчас меня сдать.

— Возвращайся и не сдам.

— Что? Шантажируешь?

— Показал характер — и хватит. Возвращайся.

— Больше не звони.

Он отключился. По телевизору один боксёр нокаутировал другого. Отец повернулся к сыну и сказал:

— Ну ты силён…

Миша отвёл плечи назад, заставив спину хрустнуть, и с улыбкой спросил:

— На работу не опоздаешь?

14

Жик-жик-жик!

Рука Майора сжимала и разжимала эспандер.

— Думаешь, будешь теперь болтаться без дела? — спросил он Мишу перед началом смены.

— Ничего не думаю.

— Приглядывай за продавцами. Особенно с производственных отделов. Любят они порубать товар на рабочем месте.

— Порубать?

— Употреблять в пищу, так понятнее?

— Да, но как им это удаётся?

— Каком к низу! Присядут за витриной и жуются.

— Умно.

— А ты должен быть умнее. Если заметишь такое, сразу зови меня. Только смотри, не спугни!

Майор протянул Мише эспандер:

— Сколько выжмешь?

— Не знаю, — взял он резиновый «бублик». — А сколько надо?

— Как понять, сколько? Всегда надо делать до упора.

Миша заработал эспандером, но быстро замедлился.

— У-у-у, — протянул Майор и вырвал эспандер. — Славка и то резче жмёт.

Миша потянулся за эспандером другой рукой:

— У меня эта сильнее.

— Хорош, Рыбков.

— Я не Рыбков.

— На бейджике что написано?

Миша опустил голову и прочитал: Рыбков Михаил.

— Это Макс такой дал! — сорвал он бейджик с верёвки.

— Проверять надо, что берёшь.

Майор пошёл на кассы.

Жик-жик-жик!

Время близилось к обеду. Миша курсировал вдоль производственных отделов, поглядывая на продавцов. Все были заняты чем угодно, кроме поедания продукции.

Надя с рыбного отдела стояла на стремянке с широким сачком в руках и пыталась выловить осетра. Покупатель наблюдал рядом и подсказывал:

— Не этого. Вон того…

И показывал пальцем на одного из десятка одинаковых осётров, которые ни на секунду не останавливались в своём движении. Нужный осётр раз за разом ускользал, и Надя снова принималась мешать сачком аквариум.

После очередной поимки покупатель промолчал. Надя обеими руками потянула сачок из воды и спросила покупателя:

— Вы этого просили?

— Этого, — отмахнулся он.

Осётр с силой забился в сетке, разбрасывая хвостом крупные капли. Вода полностью залила Надины очки, и она пошатнулась на стремянке.

— Вам помочь? — спросил Миша, протянув руки.

— Пожалуйста!

— Давайте сачок!

— Ничего не вижу!

— Просто опускайте!

Надя чуть присела, и Миша дотянулся до ручки. Осётр почти вылетел из сетки, но «сильная» рука Миши вовремя сжала верхушку сачка. Надя сняла очки и на ощупь слезла со стремянки.

— Вам в живом виде, — спросила Надя покупателя, — или в умерщвлённом?

— В живом. Пусть сам сдохнет.

— Наташа! — крикнула она в подсобку. — Принимай!

Фартуком она протёрла очки, надела их и перехватила у Миши сачок. Наташа вышла из подсобки с деревянной дубинкой.

— Не убивать, — предупредила её Надя.

Наташа зажала сачок и ушла в подсобку.

— Спасибо вам снова, — сказала Надя Мише. — Вы один здесь мне помогаете. Как вас зовут?

И она пригляделась к его бейджику.

— Миша… Рыбков.

— Рыков.

— Простите! Я слепая. Не так прочла.

— Нет, там просто ошибка.

— Но я правда слепая. Коплю вот на операцию.

— А вы Надя?

— Можно и ты. Надя Образцова.

— Очень приятно.

— Слушай, у тебя когда обед?

— Минут через пять.

— Встретимся в столовой. Я тебя рыбкой угощу.

— «Рыков»-«Кассе»! — крикнул в рацию Майор. — Или всё-таки Рыбков? Чего завис на аквариумах? Двигайся по залу!

— Понял.

Миша быстро отошёл от Нади, но она успела показать ему растопыренную пятерню.

Через пять минут Миша освободился. Он зашёл в комнату охраны, где обедал Слава, слушая на телефоне армейские песни. Стол с монитором пустовал, и Миша спросил:

— Получилось сохранить лица моих воров?

— Ракурса нормального нет.

— Можно мне посмотреть? Я девушку вживую не видел.

— Садись, если умеешь программой пользоваться. Я просто ещё чай не пил.

— Разберусь. Подзаряжу пока телефон от системника? А то у меня зарядник сдох.

Слава кивнул и переключил песню на своём телефоне.

Миша сел, вставил шнур от зарядника и свернул программу видеонаблюдения. Затем стал открывать папки на «Рабочем столе».

— Везёт Максу, — сказал Слава. — Скоро в армию.

— Тоже хочешь? — щёлкал мышкой Миша. — Или уже был?

— Мне нельзя.

— Почему?

— Да так… А ты был?

— Буду.

— Везёт.

В одной из папок с неприметным названием лежала подпапка. «Кражи, задержания, драки». В ней хранилось много видеофайлов.

Слава встал из-за стола, и Миша схватился за провод, готовый выдернуть. Он проводил взглядом Славу до тумбочки, где тот взял кружку с надписью «За ВДВ!» и припиской «Сверхпрочная». Миша выделил все видеофайлы и потянул их к папке с внутренней памятью телефона.

Ба-бах! Дзынь!

Слава свалился на пол, а его сверхпрочная кружка разбилась вдребезги.

Миша вскочил и первые секунды стоял, не шевелясь. Славу всего сковало, а в уголке рта выступила пена. Тогда Миша схватил рацию и со всей силы вдавил кнопку вызова:

— «Касса»-«Касса»! Славе плохо! Он в комнате охраны!

После чего склонился над трясущимся телом и вставил ему поперёк рта его же ложку. Затем завалил Славу на бок, подперев своей спиной. Он попытался дотянуться до провода в системном блоке, но расстояние было слишком велико. Так он и остался сидеть на полу.

Майор вбежал в комнату и первым делом ослабил галстук на шее у Славы. Всё это время из телефона на обеденном столе продолжала звучать армейская песня.

— Выключи это говно! — крикнул Майор.

Миша привстал, а Майор подхватил Славу, чтобы тот не завалился на спину. Когда песня замолкла, старший смены сказал:

— В ящике стола его деревяшка лежит. В следующий раз ею пользуйся, а то он зубы об железку сломает.

— И часто у него это?

— Раз в месяц. Может, два.

— Как же он здесь работает?

— А ты не видишь?!

— Но почему его приняли с эпилепсией?

— Чья бы корова мычала! Водянка!

— Это не одно и то же. С эпилепсией дают инвалидность.

— И куда его с ней возьмут? Это тебя мама кормит, а у него одна бабка осталась. На её пенсию да на его пособие недолго протянешь.

Миша молча смотрел на Славу. Как пузырьки пены медленно лопались у рта.

— А это что торчит? — спросил Майор, кивая на Мишин провод.

— У меня зарядник через розетку не работает. Слава разрешил так зарядить.

— Чтоб больше ничего туда не втыкал.

— Понял. Извините.

Миша обошёл Майора и Славу, выдернул провод и закрыл все папки.

— Ты чего там тыкаешь? — спросил Майор.

— Да у Славы тут экран погас.

— У него вообще всё погасло. Скорую по камерам не видать?

Миша развернул программу видеонаблюдения и пробежался глазами по ячейкам.

— Пока нет. Давно вызвали?

— Сразу, как ты передал. Иди на служебный вход, встречай экипаж. И позови уборщицу с совком и метёлкой.

Вместо обеда Миша отправился выполнять поручения.

15

Буль-буль-буль!

Работал фильтр в аквариуме. У поверхности кверху брюхом дрейфовала форель. Миша заметил это издалека и хотел подойти, но его опередил Костя. Он встал у аквариума и заговорил с Надей. Оба смеялись.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

В «Мыльно-рыльном» отделе Миша увидел Алёну. Её лицо отличал длинный остроконечный нос. Она наблюдала за Костей и Надей. Затем повернула нос к Мише, и их глаза встретились.

Шаг, два, три, четыре, пять…

Миша зашагал от неё подальше. Спустя время он вернулся к аквариуму. Кости уже не было, как и подглядывающей Алёны. Только мёртвая форель по-прежнему болталась в воде. Миша подошёл к Наде:

— У тебя там рыба мёртвая.

— Опять?! — схватилась она за сачок. — Похоже, фильтр барахлит.

Держа сачок одной рукой, она полезла на стремянку.

— Давай мне, — протянул Миша руку.

— Да я уже залезла.

— Я всё равно ближе.

Балансируя на стремянке, она колебалась. Затем всё-таки передала сачок, и Миша погрузил его в аквариум. Вместо мёртвой форели в сетку попадались только живые. Наблюдая за неудачными попытками Миши, Надя скрестила руки на груди и спросила:

— Слушай, а ты почему вчера на обед не пришёл? Я тебя ждала.

— Не смог вырваться. Коллеге плохо стало. Пришлось ждать скорую.

— С ним всё нормально?

— Да, сегодня уже на смене.

Она опустила руки и спросила:

— Так ты и его спас?

— Выбора не было.

— Не прибедняйся. У тебя просто инстинкт спасателя.

— Скорее, синдром.

Надя улыбнулась, а Миша наконец выловил мёртвую рыбу.

— Как насчёт сегодня? — спросила она, принимая сачок. — У меня в двенадцать обед.

— Приду. Если никого спасать не придётся.

Они рассмеялись, и Миша пошёл дальше по залу.

Шаг, два, три, четыре, пять…

Миша заглянул в молочный отдел, который примыкал к северному входу. Костя стоял возле холодильника и смеялся вместе с продавщицей. Заметив Мишу, Костя спросил:

— Чего нюхаешься?

— Просто хожу.

— Просто ходить не надо. Будешь следить за бесами и другими чертями. Дуй отсюда.

Миша быстро ушёл. Проходя мимо «Мыльно-рыльного» отдела, он увидел Алёну, которая выглядывала то с одного конца отдела, то с другого, но мужа не видела.

Сделав круг по залу, он снова оказался возле аквариума. Надя стояла спиной к нему, а лицом к холодильнику, из которого достала прозрачный пищевой контейнер с гречкой.

Щёлк-щёлк! Щёлк-щёлк!

Надя открыла его и повернулась. Миша спрятался за столб. На ледяной витрине лежал ярко-оранжевый кусок копчёной сёмги, лоснившийся в свете прожекторов. Надя подцепила его лопаткой и опустила в контейнер.

Щёлк-щёлк! Щёлк-щёлк!

В столовой было душно. Не спасали ни раскрытые настежь окна, ни напольные вентиляторы, крутящие лопасти на высоких оборотах. Пока Миша стоял в очереди на раздачу, Надя разогревала свой обед в микроволновке. Они перекидывались улыбчивыми взглядами.

За кассой сидела Роза Николаевна и быстро всех обслуживала. «Пикала» штрих-коды, с хрустом выпрямляла сложенные купюры и звенела мелочью. Сдачу Роза Николаевна отдавала всем прямо в руки.

Вскоре Миша оказался за одним столом с Надей. Вилкой она откопала в гречке кусок сёмги и разделила его пополам.

— Как обещала, — сказала она, протягивая на вилке полкуска.

— Спасибо, — принял он сёмгу в свою тарелку.

Надя наклонилась к нему:

— Ничего себе, какие у тебя глаза! Только сейчас заметила.

— Вообще, они серые.

— Под чернотой. Прикольно! Хочу себе такие же. Как бы их украсть?

Она рассмеялась. Миша улыбнулся и спрятал руки под стол. Палец дважды нажал кнопку вызова на рации. В столовую влетел Майор.

— Забирай свой контейнер и пошли, — сказал он Наде. — Сёмгу не забудь.

— Это он меня подговорил! — закричала Надя, показывая на Мишу.

Вся столовая обратила глаза на эту троицу.

— Не истери! — прохрипел Майор. — Или хочешь уйти по статье?

В глазах у Нади стояли слёзы. Она посмотрела на Мишу. Он глядел сквозь неё.

— Выколоть бы тебе глаза, — сказала она.

Майор тут же забрал обе вилки. Надя усмехнулась, и слёзы сорвались. Она сняла очки. Утёрлась. Надела обратно. Затем пальцами взяла куски сёмги и бросила в контейнер.

Щёлк-щёлк! Щёлк-щёлк!

16

Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь!

В главной кассе считали мелочь. Миша перевязывал галстук возле зеркала напротив «Стены славы». Оттуда на него смотрела Надя. Миша резко повернул голову и схватился за шею, зажмурившись.

Когда он открыл глаза, на него по-прежнему смотрела Надя. На фото она была без очков и улыбалась. По размеру снимок отличался от всех прочих. Миша снял его и перевернул. На тыльной стороне виделись следы клея, а под ним карандашная надпись: «Личное дело».

— Здорова, розовый галстук! — крикнул Саня возле главной кассы.

Миша спрятал фото Нади в карман и попытался повернуться. Не получилось. Он снова зажмурился и развернулся на носках всем корпусом.

— Привет! — поднял он слегка руку.

— Ты чего как робот?

— Шею защемило.

— Бывает. А я за авансом.

— Я тогда после тебя.

— Сегодня гуляем. У Макса проводы.

Сзади Саню кто-то хлопнул по плечу. Он обернулся и увидел Майора.

— Полегче, — сказал Саня, покрутив суставом.

— Какой тебе аванс? Объяснительную пиши.

— Зачем? Начальник уже в курсе.

— А, добазарились? Сколько ему отстегнёшь? Полаванса?

— Не твоё дело.

— Моё как раз. Я же за тебя работал.

— И будешь работать, пока второго парковщика не найдёшь.

— Слышь, падаль лесная! — толкнул он Саню в плечо. — Думаешь, я не знаю, что ты в ящиках прячешь? В туалет что таскаешь?

— Знай, мне-то что? Аркадичу тоже до фонаря. Я ему тачку подшаманил — он на всё глаза закроет.

Щёлк!

Магнитный замок сработал, и дверь в главную кассу открылась. Саня вразвалочку зашёл внутрь и протянул кассиру паспорт.

— А ты чего уши греешь? — заметил Майор Мишу. — Бегом в зал!

— Аванс сначала получу.

— Тебе нечего получать.

— Как? Я же отработал.

— Это у тебя отработали. «Монте-Криньон» не забыл?

— Вы же сказали, закроете пропажу своей бутылкой.

— У каждой бутылки своя акцизка. Поменять их не получится.

Майор прошёл в комнату охраны. Миша дёрнулся за ним, но зажмурился и схватился за шею.

— Пять минут до открытия, — донёсся голос Майора.

Миша весь развернулся и медленно поднялся на второй этаж, где заперся в туалетной кабинке. Сидя на закрытом унитазе, он попытался размять шею. Но только жмурился и жмурился. Кто-то снаружи дёрнул ручку кабинки. Миша спустил воду и вышел.

В коридоре он столкнулся с Маргаритой, выходящей из отдела кадров.

— О, Михаил! — всплеснула она руками. — Я как раз вас искала.

— Меня?

— Не могли бы вы зайти?

— До открытия пара минут.

— Нам хватит.

Они зашли в отдел кадров, где больше никого не было.

— Присаживайтесь, — сказала Маргарита, сев за стол кадровика.

Миша нащупал под собой стул и, не глядя, сел.

— С вами всё в порядке? — спросила Маргарита.

— Да, последствия гидроцефалии.

Маргарита улыбнулась, оголив щербинку между зубами, но тут же прикрыла рот.

— Как вам у нас работается? — спросила она.

— Ноги привыкли.

— А вы?

— Привыкаю.

— С коллективом ладите?

— В общем и целом.

— А в частном?

— Кого-то конкретного имеете в виду?

— Геннадия Николаевича. Каков он, по-вашему?

Задумавшись, Миша поднял голову, но тут же зажмурился и процедил сквозь зубы:

— Скрытный.

— Вот и мне так показалось! Я предложила ему провести обучение охранников, а он…

Её голос дрогнул. Миша наклонился к ней прямым корпусом:

— Он нагрубил вам?

Маргарита махнула рукой. Миша подвинулся к ней ещё ближе:

— Говорите, как есть. Это важно.

Она выдохнула:

— Отчитал меня как девочку. Назвал мою работу бесполезной. Сказал, что я сама ничего не умею и не могу учить. Запретил лезть в его службу, а не то…

— Что? Скажите, чем он вам угрожал?

— Сказал, что может сделать так, что меня уволят и никуда больше не возьмут. Я его боюсь…

Она расплакалась. Миша резко поднялся и схватился за шею одной рукой. Другой потянулся к Маргарите. Она вскочила и прильнула к нему всем телом.

— ОВК! — крикнул в рацию Майор. — Мы открылись!

— У меня сегодня дембельский аккорд! — отозвался Максим.

Маргарита отпрянула от Миши.

— Простите, — утёрла она слёзы. — Что-то я…

— Вы обращались к Сибасу?

— К кому?

— К директору. Он же ваш непосредственный начальник.

— Он сказал, что не накажет его.

— Как? Вообще?

— Мне это тоже показалось странным. Я же не знаю, какие у них отношения между собой.

— Думаете, директор покрывает Майора?

— Кого?

— Геннадия Николаевича.

— Не знаю. Но он дал мне задание. Может, чтобы я отстала. Может, что-то из этого выйдет.

— Что за задание?

— Провести опрос среди сотрудников насчёт поведения Геннадия Николаевича.

— Кто-то уже что-нибудь сказал?

— Я начала с вас.

— Почему с меня? Из-за Нади?

— Которую вы поймали на воровстве? Нет, это здесь ни при чём.

— Не хочу иметь репутацию стукача.

— И не будете. Это же анонимный опрос.

— Нет-нет. Давайте по-другому. Не спрашивайте, как, кто, что. Обещаю вам: к осени его уволят и никуда больше не возьмут. Я его не боюсь.

Маргарита широко улыбнулась, уже не стесняясь своей щербинки.

— Умеете вы утешить. Только боюсь, не всё так просто.

— Увидите.

Миша развернулся всем телом и направился к выходу.

— Постойте! — Маргарита нагнулась к Мишиному стулу. — Что это у вас?

Она подняла фотографию Нади. Миша покраснел и сказал:

— Кто-то повесил у нас на стенд. Я как раз хотел вернуть в отдел кадров.

— А, это Максим Росляков взял.

— Не Майор?

— Он как раз документы забирал и попросил фото из личного дела Надежды.

— И Лидия Алексеевна так просто её отдала?

— Он сказал, Майор попросил. Для какого-то чёрного списка.

— Врёт.

— А куда теперь это фото?

— Оставьте на столе. И передайте Лидии Алексеевне, чтобы повнимательнее относилась к личным данным сотрудников.

Дрынь!

Раздались гитарные струны из динамика. Слава прибавил громкость на своём телефоне, и оттуда заиграла армейская песня. Максим ходил вдоль пустых касс и напевал:

Покидают родные края,

Дембеля, дембеля, дембеля,

И куда ни взгляни,

В эти летние дни,

Всюду пьяные ходят они…

Костя, облокотившись на кассовую ленту, общался с кассиром.

Миша занёс чугунные урны с улицы в тамбур. Всё его тело тряслось от напряжения. Урны болтались на ручках. Он бросил их на пол и зашёл в магазин с прямой спиной.

— Чего весь день так ходишь? — спросил его Майор. — Кол проглотил?

— Я хотел поговорить с вами.

— Ну говори.

— Наедине.

— До закрытия пять минут. Куда мы уйдём? Говори давай.

— Я хочу встать на кассы.

Майор посмотрел на него с прищуром, а Миша добавил:

— Максим ведь уходит. Косте и на «Севере» хорошо, так что…

— Слава встанет.

— Как?!

— А ты на «Винный».

— Да как он будет работать?

— Следующий припадок только через месяц.

— Но почему он, а не я?

— Он не врал мне на собеседовании.

Миша дёрнулся и зажмурился, едва коснувшись шеи. Майор с улыбкой спросил:

— Думал, я не узнаю про белый билет? Что ещё скрыл, «негодник»?

Миша медленно открыл глаза и произнёс:

— Вы же меня «пробивали». Должны знать.

— Скажи: «Спасибо», что я тебя не уволил.

— Скажите: «Спасибо», что я сам не ушёл. Кто бы тогда за «Монте-Криньон» платил? Весь ОВК?

Майор оскалился.

— Но теперь ты его отработал. Можешь валить.

— Сам не уйду.

— Уйдёшь.

— Хотите поспорить? — Миша протянул руку. — На «Монте-Криньон».

Майор опустил глаза на его руку, затем взглянул на наручные часы и сказал:

— Туалет проверю.

И он пошёл вдоль касс. Миша посмотрел на свою протянутую руку и сжал её в кулак.

В это время Максим уже снял с себя галстук и вертел им у Кости перед носом, распевая:

— Дембеля, дембеля, дембеля!

— Слышь, дембелёк, — обратился к нему Костя. — В каких войсках служить хочешь?

— В пограничных, конечно!

— Конечно?

— Со мной граница на замке, дядя!

— Как бы тебе с твоим гонором под другой замок не загреметь.

— Под какой?

— Под дизельный. Знаешь такой?

— Не боись, мне дисбат не грозит.

— Мне-то чего бояться? Я своё отслужил. А вот ты учись гуськом ходить. Пригодится. Там таких, как ты, быстро на место ставят.

— Каких таких?

— Отмороженных.

— Ха! Кто бы говорил! Тебя за что погнали, кстати?

— Неважно.

— Колись, за что? Зэчку в толчке отодрал?

Костя промолчал.

— За жену начальника? За медсестричку? За повариху?

— Меня кто-нибудь отведёт? — спросила кассир с деньгами в руках.

— Отдерёт, ты сказала? — переспросил Максим. — Костя может.

— Я могу! — отозвался Миша. — Отвести.

Цок-цок-цок!

Застучали каблуки кассира. Она шла медленно, и Миша время от времени притормаживал, чтобы не врезаться в неё.

На обратном пути послышались крики. Стараясь не двигать шеей, Миша побежал на кассы. Там он увидел Майора, оттаскивающего Костю от окровавленного Максима. Слава стоял в стороне с телефоном в руке. Армейская песня продолжала играть на фоне.

— Что встал?! — закричал на Мишу Майор. — Помогай!

Миша кинулся на помощь, и внутри него что-то хрустнуло. Он смог повернуть шею без зажмуривания.

— За это! — орал Костя, нанося удары. — За это! За это!

Вместе с Майором Миша смог вытянуть Костю.

— Уроды! — кричал Майор. — На пять минут нельзя оставить!

— Сунь ему трубку! — ответил Костя. — Он датый!

— Я тебе сейчас другое суну! Иди ворота закрывай!

Костя поплёлся в тамбур.

— Выключи это говно! — крикнул Майор Славе, отчего тот вздрогнул и выключил песню.

— Что, дембель? — обратился к Максиму Майор. — Отыграл свой аккорд?

Максим молча отплёвывался кровью. На полу Миша заметил гнилой зуб с длинными корнями. Майор добавил:

— На сборном пункте будешь как пугало стоять! А теперь давай, подтирай за собой! Не дай Бог уборщицы утром хоть каплю заметят!

Максим дотянулся до лежащего рядом галстука и принялся размазывать им кровь по полу.

Ширк-ширк! Ширк-ширк!

17

Ширк-ширк!

Миша скрёб ложкой по дну тарелки. Таня доела свою порцию борща и налила ещё полную тарелку. Отец пил кофе между ними.

— А запах какой! — сказала Таня. — Мишка, чувствуешь?

— С рождения не чувствую.

— Ой, прости. Никак привыкнуть не могу. Это так необычно!

Миша отставил пустую тарелку:

— Спасибо за ужин.

— На здоровье. Добавки хочешь?

— Нет, спасибо.

— На работу хоть возьми.

— Там кормят.

— Какой там! — сказал отец. — На один талон не разъешься.

— Мне хватает.

— Мишка-то как исхудал, — покачала головой Таня.

— Зато ты у меня поправилась, — отметил отец, потрепав Таню за мягкое плечо.

Она поправила бретельку, утонувшую в обильной плоти, и взглянула на Мишу:

— Мы с твоим папой хотим вместе жить.

Миша поднял глаза на отца.

— Не против? — спросил он, положив другую руку на острое плечо сына.

Миша повёл рукой и освободился от объятия. Затем произнёс:

— Сначала забери комнату.

— Да мы и в моей можем жить, — сказала Таня.

Не сводя с отца глаз, Миша повторил:

— Возьми своё.

Отец достал из кармана пачку сигарет. В ней лежала пара штук.

— Посмотри, — обратился он к Мише. — Деньги мне на карту не пришли?

— Пришли. Копейки. Остальное сняли за прогулы.

— Дай, я схожу за сигами.

Миша вздохнул, вытащил из кармана банковскую карту и протянул отцу. Тот взялся, но сын не отпустил.

— Одну пачку, — сказал Миша. — Надо дотянуть до стипендии.

Отец кивнул, и Миша отпустил. Наблюдая всё это, Таня перестала жевать. Когда отец ушёл, она сказала Мише:

— Ты бы не давил на него.

— Вам ещё одна комната не нужна?

— Мне твой папа нужен.

— Тогда давите сами. Как хотите, но комнату нельзя оставлять его бывшей. Ни метра.

— Да что ты вцепился в эти метры? Боишься, тебе места не хватит у меня?

Миша оглядел её тучное тело. Стол упирался в живот так сильно, что складка касалась тарелки. Миша встал и медленно пошёл на Таню.

— Вы мою мать знаете? Знаете, как она отреагирует, когда узнает, что её бывший муж не спивается, а благополучно строит личную жизнь с ней по соседству?

— Она же тут жить не будет.

— Но может поселить кого угодно. Лишь бы вам назло. Думаете, участковый вам поможет? Вы его видели. А я знаю мать. Знаете, что бы она сделала, окажись сейчас на кухне?

Он приблизился к ней вплотную, а она смотрела на него снизу вверх, затаив дыхание.

— Съела бы, — прошептал Миша. — Всю.

Он рывком отодвинул стол. Танин живот заполнил освободившееся место, и она часто задышала.

— Приятного аппетита, — сказал Миша и вышел.

После небольшой паузы ложка заскребла:

Ширк-ширк!

18

Жик! Жик!

Майор сжимал эспандер в такт секундной стрелке на часах, висевших над обеденным столом в комнате охраны. Там собрался весь ОВК. Все стояли, кроме Алёны.

— Чего нас согнали-то? — спросил Саня. — Неужто зарплату подняли?

— Держи карман шире, — ответила Алёна. — Костю ещё ждём.

— Не надо его ждать, — сказал Майор. — Начинаем планёрку без него.

— То есть как это без него? — спросила Алёна. — Он что, теперь в немилости из-за малолетки, который пить не умеет?

— Он уволен. Из-за этого самого малолетки.

— Что?! — вскочила Алёна. — Я к Аркадичу!

Она двинулась к выходу, но Майор бросил ей в спину:

— Он в реанимации.

— Что?! Как?! Где?! — разнеслось по комнате.

— Сердце? — спросил Саня. — Говорил я ему не пить антитабачные таблетки! Они клапан садят.

— Он в аварию попал, — ответил Майор.

— Точно сердце! — сказал Слава.

Глядя на побелевшего Саню, Майор закрутил эспандер на указательном пальце.

— Полиция считает, — сказал он, — дело в неисправности машины Аркадича. Расследуют вот.

Саня дёрнул плечом и быстро вышел.

— Вы теперь начальник? — спросил Слава.

— За начальника, — подчеркнул Майор. — Аркадич пока на больничном. И не факт, что выйдет.

— Так я не поняла, — вмешалась Алёна. — Кто Костю-то уволил? Ты?

— Сибас.

— Лично?

— Позвонил мне — дал команду.

— А ты и рад вильнуть хвостом.

Майор сжал эспандер и не отпускал.

— Я что ли виноват, — процедил он, — что твой Костя спалился?

— А кто ещё?

— Уборщица, кассирша? Сибас не сказал.

— Но и Костя не виноват, — вставил Миша. — Я видел, как Максим его провоцировал.

— А ты чего впрягаешься? — повернулся к нему Майор. — Подозрения отводишь?

— Подозрения в чём?

— Может, ты его сдал.

— Я?! — вытянул шею Миша.

— Опыт у тебя есть.

— А у вас паранойя.

— Хороший охранник всегда параноик. Но откуда тебе знать?

— Вместо того, чтобы своих обвинять, — сказала Алёна, — лучше бы впрягался за них.

— Мне за Костю костьми лечь?

— Ты тряпка! Подстилка под Сибаса! Свечку уже поставил, чтоб Аркадич сдох?

— Пошла ты!

— Я-то пойду! Увольняться. Кем будешь командовать?

Майор активнее заработал эспандером.

Жик-жик-жик!

Миша сидел наедине с Маргаритой в отделе кадров и спросил:

— Как же Сибас узнал обо всём?

— Зуб, — ответила она. — Арендатор пришла утром открывать отдел, а возле рольставни лежит зуб.

— Но Майор мог объяснить это Сибасу как угодно.

— А сказал, как есть. Даже видео показал. Это подтверждает их связь.

— Интересно.

— Кстати, о связи. Почему все называют его Сибасом?

— Однажды пришла большая поставка свежего сибаса, а на витрину его не выставили. Когда он об этом узнал, стал орать на продавцов: «Сибас! Где сибас!»

Маргарита засмеялась, показав щербинку.

— Ещё о связи, — сказал Миша. — Может, нам обменяться телефонами?

Маргарита сомкнула губы. Миша тут же добавил:

— Чтобы здесь не встречаться. А то Лидия Алексеевна…

— Конечно, пишите.

— Лучше вы мой. Я свой на зарядке оставил.

Маргарита с улыбкой достала свой сотовый.

Выйдя из кабинета, Миша столкнулся с Костей.

— Эй, Миха! — хлопнул он Мишу по плечу. — Спасибо, братан! Алёнка мне всё рассказала.

— Не за что. Жаль, что тебя убрали. И ещё Алёна…

— Да мы остаёмся, — махнул Костя.

— Как?! — откинулся назад Миша.

— Майор прогнулся. Правда, на дебор меня запихнул. Подальше от глаз Сибаса.

— Это же здорово!

— Теперь главное, чтоб Аркадич оклемался. Такому, как Майор, нельзя в начальники.

— Ты мог бы стать отличным начальником.

Костя засмеялся, похлопал Мишу по другому плечу и спустился по лестнице. Миша посмотрел ему вслед, а затем достал из кармана телефон с включённым диктофоном. Палец уколол экран и остановил запись.

19

Звяк-звяк!

Миша закрыл «дырку» на витрине и записал в журнал учёта название водки.

— «Винный»-«Кассе»! — передал по рации Слава. — Водка вышла по шестой кассе.

— Понял.

И Миша приписал рядом с названием водки цифру шесть.

Тух-тух! Тух-тух!

На «Юге» появился Майор с вереницей тележек. Он посмотрел на Мишу, а тот не смог сдержать улыбку. Майор с силой загнал «поезд» в депо и выхватил рацию:

— «Винный»-«Первому»!

— Слушаю, — произнёс Миша, выпрямившись.

— Приглядывай за «Югом»! Нечего только возле бутылок торчать!

— Понял.

— «Касса»-«Первому»!

— Говорите! — ответил Слава.

— На улице рация берёт плохо. Если что, звони на сотовый. Есть у тебя мой номер?

— Есть!

Майор ушёл на улицу, а Миша стал курсировать между «Винным» и «Югом» до обеда. Сменила его Алёна.

— А где у нас парковщик? — спросила она Мишу.

— Думаю, отправился на севера.

— Ужас. А наш «Север» перекрыли. На камерах никого. Куда катится отдел? Да ещё с таким начальником…

— Здорово вы его приложили.

— Он другого языка не понимает.

Миша ушёл в столовую, а когда вернулся, увидел на витрине «дырку».

— Что-то ходит? — показал он на пустое место.

— Не видела. Может, это ещё при тебе взяли?

— Нет, я смотрел.

— Да как тут увидишь. Ты ж на двух постах. Проглядел, наверное.

— Нет, это у вас ушло.

— Что ушло?

— Коньяк за десять тысяч. Точнее, за девять, девятьсот девяносто.

— Слушай, это твой отдел. Я тебя только подменяю.

— Но надо проверить, вышло по кассе или нет.

— Слава же молчит.

— Может, он тоже не увидел.

— Ну проверяй, мне-то что. Я пошла.

Она двинулась из отдела, а Миша бросил вслед:

— Я передам по рации, что у вас коньяк взяли.

Она остановилась и развернулась. Подошла к Мише вплотную, так, что её длинный нос почти касался его носа.

— Ты этого не знаешь. И не можешь утверждать.

— Пусть проверят по камерам.

— Слава на кассах.

— Майор может.

— Чего так трепыхаешься из-за этой бутылки?

— Если она не выйдет, я не собираюсь за неё платить.

— Ну так задвинь и всё.

— Как это?

— Я постоянно так делаю у себя в отделе.

— Даже если товар не вышел?

— Да я и не проверяю.

— А кто после ревизии платит недостачу? Весь отдел?

— Это лучше, чем одной всю сумму платить.

Миша отшатнулся от неё.

— Задвинь и забудь, — сказала она и ушла из отдела.

Тух-тух!

Майор появился на «Юге» с очередным «поездом».

— Можно вас! — крикнул Миша и подбежал к нему.

— По рации нельзя сказать? Здесь у меня нормально ловит.

— У меня коньяк где-то ходит.

— Опа. Рецидив, Рыков?

— Надо проверить.

— У тебя ушёл или у Алёнушки?

— Не знаю. Надо проверить.

— «Мыльно-рыльный»-«Первому»!

— Говори!

— Подойди на «Винный»!

Майор достал из кармана ключ и открыл им одну из камер хранения.

— Иди, встречай, — сказал он Мише.

Алёна показалась на «Винном» и с ходу начала:

— Вы, смотрю, спелись? Что напел ему?

— Ничего. Проверять будем.

— Подстилка под Майора!

Майор подошёл к ним с бутылкой коньяка.

— Вот так вы и работаете, — сказал он. — Одна не видит, как у неё из-под носа коньяк берут, другой не смотрит, что в ящик кладут.

Миша раскрыл рот, а Алёна сказала ему:

— Больше я тебя менять не буду!

И ушла. Майор с улыбкой закрыл «дырку».

Звяк-звяк!

20

Шарк-шарк! Шарк-шарк!

Миша передвигал ногами, шаркаясь по полу. Перед каждым шагом его колено чуть сгибалось, после чего голень по инерции выбрасывалась вперёд.

«Винный»-«Юг». «Юг»-«Винный».

В зал прошли трое. Один парень, ссутулившись, держал руки в карманах. Другой, что повыше, сильно размахивал руками и выгибал скрученные пальцы. Посередине шла девушка. Миша поднёс рацию ко рту:

— «Касса»-«Югу».

— Говори.

— Зашли два беса. С ними девушка. Идут вдоль касс.

— Вижу их.

Троица скрылась за углом. Миша продолжил движение.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

Подойдя в очередной раз к «Югу», Миша услышал крики. Они доносились с касс. Он дёрнул на себя створку турникета и выскочил из зала.

— Извиняйся! — кричал сутулый бес на Славу. — Я тебе разрешал себя трогать? Ты дырявый?

Тот в ответ часто моргал глазами.

— Что случилось? — спросил Миша у троицы.

— Отдыхай! — прохрипел бес с кривыми пальцами. — Не с тобой говорят!

Роза Николаевна встала из-за кассы и, показав на Сутулого, сказала:

— У этого суши из кармана торчало. Слава и вытащил. Вон, всё на пол просыпалось.

— Извиняйся! — повторил Сутулый.

Слава молча мял в руке пустую коробку из-под суши.

— «Первый»-«Кассе»! — крикнул в рацию Миша.

В ответ раздался лишь короткий пшик. Миша обратился к Славе:

— Звони ему на сотовый!

Слава не реагировал.

— Извиняйся, чучело! — сказал ему Кривопалый.

— Охрана, сделайте уже что-нибудь! — крикнула администратор с ресепшена.

— Кого там! — отозвался Сутулый. — Твои петушки ничего не могут! Извиняйся!

— Пошли отсюдова! — крикнула Роза Николаевна.

— Это твой магазин что ли? — спросил Сутулый, глядя на её бейджик. — В честь тебя назвали?

— Я сейчас кнопку нажму!

— Нажимай!

И Сутулый со всей силы толкнул Славу. Тот поскользнулся на суши и прилетел на одну из касс, сдвинув её на полметра. Кассиры вскрикнули. Миша выхватил из кармана шокер и прислонил контакты к щеке Сутулого.

Звука разряда не последовало. Зато раздался крик Сутулого. На миг он распрямился и упал на кассу рядом со Славой.

Миша развернулся и оказался лицом к лицу с Кривопалым. Шокер упёрся ему в кадык. Руки с раскоряченными пальцами вздыбились в знак сдачи, а глаза Кривопалого забегали от шокера к Сутулому. И обратно.

Миша с силой сжал корпус шокера. Палец задрожал возле кнопки. Девушка, что была с бесами, схватила Мишу за запястье и подалась вперёд с криком:

— Вы что делаете?!

Миша попятился назад.

— Не трогай девочку! — выкрикнул Кривопалый.

Миша резко опустил руку, сорвав захват девушки.

— Уходите, — сказал он ей и кивнул на бесов. — Этих тоже забирайте.

Девушка вместе с Кривопалым подняла Сутулого, и троица молча побрела к выходу.

Миша подошёл к Славе. При ударе о кассу тот выронил рацию и теперь ползал на корточках в поисках крышки от аккумуляторного отсека.

— Ты как? — спросил Миша.

Слава молчал. Самого Мишу трясло, и он, как ни напрягался, не мог унять мандраж.

Тух-тух! Тух-тух!

Когда появился Майор с телегами, кассу уже поправили, и за ней вовсю работала Роза Николаевна. Она рассказала обо всём. Майор слушал, искоса поглядывая на Мишу, а потом спросил его:

— И давно ты таскаешь эту игрушку?

— Первый раз взял. Случайно. Это от собак вообще-то.

— Но и от бесов тоже, да?

Майор засмеялся и добавил:

— Ай-да, Рыков! Ай-да, негодник!

Он огляделся по сторонам и спросил:

— А где Славик?

— Не знаю. Попросил минутку постоять.

— А на «Винном» кто?

— Я просил Алёну, но она отказалась.

Майор выругался и хотел что-то сказать по рации, но подошёл Слава. В одной руке у него была собранная рация, а в другой — исписанный листок бумаги. Майор вырвал его со словами:

— Нашёл время для объясняшки!

— Я увольняюсь…

Майор пробежал глазами по заявлению и процедил сквозь зубы:

— Отработаешь две недели. Ещё за суши заплатишь.

— Не надо, — вставил Миша. — Я заплачу.

— Заткнись! Марш на пост!

— Можно мне на перерыв? — спросил Слава.

— Вали!

Когда Слава ушёл, Миша сказал Майору:

— Нельзя так. У него инвалидность.

— Он сам этого хотел.

— Но больше не хочет.

— Доработает как положено, а потом пусть сидит дома, слушает свои песенки и рассказывает бабке, как он охранником работал.

— Кассы-кассы! — закричала по рации Алёна. — Ко мне продавец подбежала, говорит, Слава на служебном входе упал! Вроде челюсть сломана!

— Тьфу ты! — плюнул воздухом Майор и бросил Мише. — Вызывай скорую!

А сам бросился в зал.

21

Хрясь! Хрясь!

Лапша быстрого приготовления летела во все стороны, пока Миша крошил её в тарелку. Он сидел на диване в коммунальной комнате, а тарелка стояла на прожжённом табурете. За дверью послышался голос Тани:

— Он не отвечает мне! Тебе тоже?

— Тоже.

— Опять запил!

— Не на что ему пить. На карте ноль. Скоро вернётся.

— Я же говорила, полегче с ним надо!

— Ты его хоть раз из запоя вывела? Хотя бы раз?! Лёгкая ты наша!

— Ты почему со мной так разговариваешь?

— Потому что меня слушает, а не тебя. Если скажу бросить пить — он бросит. А если скажу бросить тебя — бросит и тебя.

Таня замолкла. За дверью послышались тяжёлые шаги по скрипучему полу.

Миша залил кипятком лапшу и накрыл другой тарелкой. Затем взял телефон и нашёл в контактах Маргариту. Палец завис над значком вызова. В кружке контакта была фотография Нелли Блай. Миша убрал палец, встал с дивана и зашагал по комнате.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот! Вдох-выдох! Шаг, два, три, четыре, пять, поворот! Вдох-выдох!

Миша кинулся к телефону и набрал Маргариту. Она не сразу ответила:

— Здравствуйте, Михаил!

— Здравствуйте, я не помешал?

— Нет-нет, говорите.

— Я подумал, нам надо встретиться. Обсудить ситуацию с Сибасом и Майором. Да и у нас тут в отделе много чего случилось.

— Да-да, слышала. Ваш начальник в больнице.

— ДТП.

— Что? Сибас сказал, у него инсульт из каких-то таблеток.

Миша молча задышал в трубку. Маргарита добавила:

— Ещё Сибас настоял провести завтра обучение.

— У нас?

— У всех отделов. По очереди.

— Значит, увидеться не получится?

— Боюсь, что нет. Буду готовиться до ночи.

— Ясно. Ну тогда подожду своей очереди.

Они рассмеялись.

— До свидания, — сказала она.

— До свидания, — повторил он.

Он бросил телефон на диван. Открыл лапшу, взял ложку и только хотел отправить её в рот — зазвонил сотовый. Миша кинулся к телефону и задел ногой табурет. Тарелка с лапшой опрокинулась на пол. Миша схватил телефон и замедлился. Звонила Мария Александровна.

— Есть подвижки? — спросила она. — Пробовал ещё скопировать видео?

— Папка теперь запаролена, но у меня есть записи разговоров.

— Скинь через любой мессенджер. Что ещё?

— Я встал на кассы. Буду работать бок о бок с Майором.

— Отлично! Осталось подловить его на чём-нибудь незаконном.

— Он вряд ли подставится. Ему светит место начальника.

— Придумай что-нибудь.

— Что, например?

— Не знаю. Ты же там работаешь.

— То есть вы просите…

— Я прошу поторопиться. Нам скоро сдавать номер. Главред сделал на тебя ставку. И я тоже.

— Посмотрю, что можно сделать.

— Сделай.

Она отключилась, а Миша ещё долго смотрел на разбросанную по полу лапшу.

22

Стук-стук!

Постучался Майор в отдел кадров.

— Заходите! — донёсся оттуда приглушённый голос Маргариты.

Майор взялся за ручку двери и обернулся на Мишу и Алёну.

— Лишнего не болтать, — сказал он и открыл дверь.

Все трое расселись перед столом, за которым уже сидела Маргарита.

— Спасибо, что пришли, — сказала она.

Миша улыбнулся. Майор вздёрнул руку, посмотрев на часы. Маргарита заметила это и продолжила:

— Буду краткой. Наш директор планирует некоторую реорганизацию, призванную сделать магазин максимально дружественным к покупателям…

— Куда больше-то? — перебила Алёна. — И так уже всё им дозволено.

Майор метнул в неё прищуренный взгляд.

— О чём вы? — спросила Маргарита.

— Например, они жрут прямо в зале. Это как?

— Вы знаете, мы доверяем нашим покупателям.

— А мы, в ОВК, не доверяем. Сколько раз было, когда они выходили через кассы пустые. Но сытые.

— Будто ты на кассах стоишь, — заметил Майор.

— Костя стоял, пока ты этого малолетку не поставил.

— Макса я поставил, потому что Костя вечно с кассирами трещал.

— Да ты просто убрал конкурента. Сейчас Костя спокойно мог бы на кассах стоять вместо Рыбкова…

— Я не Рыбков, — повернулся к ней Миша.

— Послушайте, — вмешалась Маргарита. — Мы здесь по другому поводу…

— Покупатель всегда прав! — крикнула Алёна. — Мы в курсе. Что ещё надо знать?

— Пожалуй, мы перенесём наше обучение…

Майор ударил ладонями себе по коленям и встал. За ним последовали Миша и Алёна.

— Алёна, — обратилась к ней Маргарита. — Задержитесь на секунду.

— Зачем? — нахмурилась Алёна.

— Перетереть с тобой хочет, — ответил Майор. — О своём, о бабском. Рыков, пошли открываться.

Мужчины вышли. На лестнице Миша спросил:

— Что она говорила про реорганизацию?

— Да не будет ничего. Сибас уж который раз что-то затевает, а собственник рубит всё.

— Почему?

— Ты его видел?

— Сибаса?

— Собственника.

— Ни того, ни другого.

— Сегодня покажу хозяина. Он как раз закупаться придёт.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот, дзынь!

Миша ходил вдоль касс, держа руки за спиной. В одной была новая рация, а в другой — ключ от касс. Когда покупка отменялась, Миша подбегал к нужной кассе и давал ключ кассиру. Майор в это время занимался тележками. Когда он в очередной раз зашёл в зал, то Миша сам к нему подошёл с вопросом:

— Я так и буду один стоять?

— Сам же просился на кассы. Вот и стой.

— Думал, вы меня постажируете.

— Успеется. Если что — звони.

И он двинулся вдоль касс, собирая на ходу пустые корзины. Миша проводил его взглядом, после чего повернулся к толпе покупателей на кассах.

Вдруг Майор прибежал назад.

— Хозяин в зале, — прошептал он.

— Где? Не вижу.

— На молочке стоит, дед в очках.

— Можно сходить посмотреть?

— Иди сразу на обед.

— Я пока не хочу.

— Потом некогда будет. Я на кассах, пока хозяин здесь. Лови момент.

Миша пошёл на «Север». Вход был перекрыт телегами. Повернув за угол, он увидел пожилого мужчину в очках. На нём были истоптанные кроссовки и потрёпанный серый костюм, а в телеге лежал старомодный портфель с потрескавшейся кожей.

Миша наблюдал из-за угла, как хозяин выбирает молоко, просовывая руку вглубь витрины. Когда самый дальний пакет оказался в телеге, хозяин достал из портфеля записную книжку и вычеркнул строчку из списка.

Миша заметил рядом с хозяином женщину с маленьким мальчиком. Он присмотрелся к ребёнку, затем поднёс ко рту рацию и произнёс:

— «Первый»-«Кассе»!

— Ты ещё не ушёл?!

— На молочке женщина в цветастом платье, с ней ребёнок в синей курточке. У него в кармане шоколадное яйцо.

— Он с ним зашёл?

— Нет. У нас взял.

— Ты уверен?

— Да.

— Что, прям видел?

— Видел.

В ответ Миша услышал дыхание Майора.

— Придёте их посмотреть? — спросил Миша. — Они на «Кофе» пошли.

— Так запомню. Иди на обед.

Но Миша никуда не ушёл. Он переместился на «Кофе» и стал ждать. Взяв баночку молотого кофе, женщина повела мальчика на кассы. Миша последовал за ними на отдалении.

Майор прогуливался вдоль касс, звеня ключами. Завидев Мишу, он крикнул в рацию:

— Рыков, ужина не будет!

— Женщина с ребёнком выходят на вторую кассу, — ответил Миша, встав по другую сторону от Майора.

Женщина поставила на кассовую ленту банку кофе. Перед ней расплачивался мужчина.

— Рыков, — прошептал Майор. — Ты не ошибся с яйцом?

— Нет, — шёпотом ответил Миша. — Оно в левом кармане. Видите, топорщится?

Майор наклонил голову набок, почти коснувшись плеча. Выпрямился и сказал:

— Не похоже на яйцо. Может, это какая-нибудь игрушка, с которой он зашёл в зал?

— Я чётко видел яйцо. Наше. Они стояли возле хозяина. Возможно, он это видел.

— А по камерам будет видно?

— Не знаю. Может, там слепая зона.

Майор снова задышал в рацию, не опуская кнопку вызова. Резиновая лента со скрипом прокрутилась, и кофейная банка подъехала к Розе Николаевне. Она пробила штрих-код и спустила банку вниз по желобу для покупок.

— Будете что-нибудь делать? — спросил Миша.

— Ничего.

— Хотите, чтоб товар ушёл?

Женщина подала купюру, и денежный ящик со звоном выскочил из кассы.

— Нет у пацана ничего нашего! — прошипел Майор.

— Откуда вы знаете? Надо проверить.

— Будешь меня учить?

— Если не хотите делать свою работу, придётся мне.

Роза Николаевна сдала женщине мелочь, и та убрала кофе в сумочку. Миша и Майор стояли друг против друга и каждый следил за движением другого. Миша дёрнулся к женщине первым, но Майор был ближе и спросил её:

— А яйцо?

— Что-что? — оглядела его женщина.

— Вы не заплатили за яйцо.

— Яйца я не брала…

— Ваш сын взял.

— Что?! — обернулась она на малыша. — Не брал он ваших яиц!

— Тихо-тихо, — посмотрел Майор на «Север» и вернулся к женщине. — Одно яйцо… Шоколадное…

Миша перекрыл кассу турникетной створкой и опёрся на неё обеими руками. Другие покупатели сворачивали на свободные кассы.

— Мой ребёнок не ест шоколад! — заявила женщина.

— При чём тут это? — спросил Майор. — Он мог взять что угодно.

— С ума сошли?! Хотите сказать, он тащит, что попало?

Майор снова взглянул на «Север» и сказал:

— Женщина, давайте не будем…

— Нет, будем! Будем!

Она быстро достала из сумочки телефон и включила запись видео.

— Вы обвиняете моего ребёнка в краже? — спросила она, направляя телефон на лицо Майора.

— Послушайте, — Майор выставил перед собой ладонь.

— Нет, это вы послушайте! Вы сейчас такую травму ему нанесли…

— Какую?

— Психологическую!

— Да вы его своим криком больше пугаете…

Миша взглянул на мальчика. Тот не спускал глаз с рации Майора.

— Как вы смеете так со мной разговаривать?! — крикнула женщина, ловя на видео фокус. — Ну-ка, покажите свой бейджик. Где он у вас?

Бейджик Майора был закрыт галстуком. Женщина потянулась за розовым кончиком.

— Руки уберите, — отступая, сказал Майор. — Я же вас не трогаю…

— Только потому, что у меня камера!

— Тут всё под камерами, — показал он пальцем вверх. — И факт хищения тоже. Пройдёмте в комнату досмотра.

— Своего ребёнка я досматривать не дам!

— Вы и сами можете это сделать.

— Я?! — ловя ртом воздух, воскликнула женщина. — Где администратор?!

Не выпуская телефона из рук, она взяла малыша в охапку и понеслась на ресепшен. Майор остался стоять на месте, поглядывая на «Север». Лицо его покрылось багровыми пятнами.

— Рыков! — сказал он без рации. — Или ты сейчас идёшь на обед, или пойду я! Сам будешь разгребать это говно!

Миша молча убрал створку, и на кассу подъехал покупатель с полной телегой.

В столовой было не протолкнуться. Пока Миша стоял в очереди, он умял булочку и залил её компотом. А когда подошёл его черёд, просто расплатился и вернулся на кассы.

Женщины с ребёнком не было ни там, ни на ресепшене. Майор стоял с высоко поднятой головой и крутил на пальце ключи.

— Наотдыхался? — спросил он Мишу.

Тот кивнул.

— Ну теперь я отдохну. За камерами. Посмотрим, что там за яйцо было…

Он бросил Мише ключи, но тот их не поймал, и они отскочили под восьмую кассу. Майор хмыкнул и удалился, а Миша стал ползать в ногах у Розы Николаевны. Она сама достала ключи и передала ему. Миша спросил:

— Чем всё закончилось?

— Администратор её успокоила, и они ушли.

— А яйцо?

Роза Николаевна пожала плечами. Сзади раздался крик кассира:

— Ключ!

Миша устремился на другой конец кассового ряда.

Тух-тух! Тух-тух!

Спустя время Майор вернулся с новой порцией телег. Он ногой запинал их в депо и пошёл вдоль касс собирать корзины. Миша перехватил его на середине ряда вопросом:

— Что там с яйцом?

Майор остановился с корзиной в руке.

— Вот сучонок…

— Кто?

— Пацан той сучки. И правда заныкал.

— Я же говорил. А вы что подумали?

— Ничего.

— Получается, — улыбнулся Миша. — У вас яйцо ушло?

— Не у вас, а у нас…

— Я был на обеде.

— Чего тогда на кассах ошивался?

— Вас подстраховывал.

— Меня? — поднял брови Майор. — Не много на себя берёшь?

— За неимением должностной инструкции беру, что есть.

— Грамотей, да? — подмигнул он Розе Николаевне и добавил: — Уговорил. Будет тебе стажировка.

— Давно пора. Так что с яйцом?

— Ты об этом не думай. Всех яиц не переловишь.

— Но кто заплатит за это?

Майор поставил корзину на кассу. Роза Николаевна подняла на Мишу большие глаза.

— Хочешь сказать, — протянул Майор, — я должен заплатить?

— Такие правила.

— Раз всё знаешь, зачем стажировка?

— Я знаю далеко не всё, но это правило хорошо усвоил.

Майор прочистил горло и пошарил в кармане брюк, звеня мелочью. Миша взял с прикассовой зоны шоколадное яйцо с сюрпризом.

Достав горсть монет, Майор пальцем пересчитал их и сказал:

— Тут только мне на сигареты…

— Курить начали? Будущему начальнику это вредно. Смолин не даст соврать.

— На что-то намекаешь?

— Нет, — Миша положил яйцо перед Розой Николаевной. — Просто предотвращаю потери.

Роза отодвинула яйцо и сказала:

— Можно и завтра оплатить.

— Завтра он забудет, — ответил ей Миша, глядя на Майора. — Он только чужие долги помнит.

— Думаешь, так хорошо меня знаешь? — спросил Майор и высыпал перед Розой Николаевной всю мелочь.

Она быстро отсчитала нужную сумму и пробила яйцо, после чего Миша вернул его на полку. Майор достал из кармана смятую пачку сигарет и направился на улицу.

— Сдачу-то! — крикнула ему Роза.

— Брось в кассу!

Дзынь-дзынь-дзынь!

Мелочь посыпалась в денежный ящик. Корзина осталась на кассе.

23

Шпок-шпок!

Печать стучала по чекам. Стикеровочная лента размоталась до пола. Миша пропечатывал и проклеивал товары, купленные сотрудниками «Розы». Все несли уценённую форель.

— Откуда столько? — спросил кто-то в очереди.

— Фильтр в аквариуме сдох.

— Чего ж не смотрели?

— А кому смотреть? Надю как уволили, больше никого не принимали.

Когда дошло до последней форели в очереди, Миша услышал знакомый женский голос:

— Поговори с мамой.

Он поднял голову и увидел Веру. Печать застыла в его руке.

— Поговори, — повторила она. — Ты ей нужен.

Шпок!

— Сами говорите, — сказал Миша. — Вы это любите.

— Неужели тебе нравится жить с отцом? Сам же видишь, какой он. Ещё тебя пить научит.

— У нас всё хорошо. Так ей и передайте.

— Она единственная, кто тебе добра желает.

Миша сжал печать так, что на руке остался жирный след от чернил. Он сплюнул в ладонь и принялся оттирать синеву большим пальцем другой руки. Получалось лишь размазывание.

— Думаешь, она предала тебя? — спросила Вера. — Неправда. Это благодаря ей ты статью напишешь.

Миша остановился и огляделся по сторонам. Никого поблизости не было. Он засунул синюю руку в карман, где лежал телефон.

— Вот вы и проболтались, — сказал Миша.

— Ты не понимаешь! Мы все на твоей стороне. Все хотят, чтобы ты написал отличную статью. Мама хочет, я хочу, даже Сибас…

— Как? — передёрнулся Миша. — Вы и ему рассказали?

— Он не против! Твоя статья только развяжет ему руки.

— Реорганизация?

— Конечно! — взяла она свою форель. — ОВК вообще уберут после твоей статьи.

Миша пощупал висок.

Тук-тук!

Стукнуло в голове.

Вера тронула Мишу за плечо, и он вздрогнул.

— Поговори с ней, — повторила Вера и пошла в зал.

Миша смотрел ей вслед, перебирая в руке стикеровочную ленту. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад.

Назад. Взгляд остановился на кудрявой голове, повёрнутой к Мише затылком.

Тук-тук!

Он бросил ленту и поспешил в зал. По дороге ему встретились ещё сотрудники с дохлой форелью.

Голова повернулась в профиль, и Миша спрятался за ближайший стеллаж. Рация разразилась криком Майора:

— Рыков, ты где?

— Погодите, — убавил громкость Миша.

— Почему кассы бросил?!

Майор сказал что-то ещё, но Миша убавил звук до нуля. Кудрявый парень с корзиной приближался к аквариуму, и Миша следовал за ним параллельным путём.

Когда парень остановился и обернулся, Мише полностью открылось его лицо.

Тук-тук!

Спрятавшись за столбом, Миша крутанул на рации ползунок. Майор по-прежнему кричал:

— Я за тебя пропечатывать должен?!

— В зале Кучерявый.

— Чего? Где?

— У аквариума. Он с корзиной.

— Бухло там есть?

— Отсюда не видно.

— «Винный»-«Первому»!

— Говори, — откликнулась Алёна.

— У тебя что-нибудь ходит?

— Всё вышло.

— Посмотри как следует.

Ш-ш-ш!

В эфире повисла пауза. Кучерявый озирался по сторонам напротив пустого аквариума. Миша массировал висок. Алёна разорвала тишину:

— У меня тут дырочка…

— Между ног у тебя дырочка! — крикнул Майор.

— «Монте-Криньон» полулитровый.

— Рыков, веди его по залу! Смотри, чтоб пузырь не скинул!

Миша двинулся дальше вслед за Кучерявым. Тот свернул в отдел круп и макарон. Миша выглянул с другой стороны пролёта, но ему помешал покупатель с полной телегой.

Тук-тук! Тук-тук!

Пропустив его, Миша выглянул снова — Кучерявый набирал что-то на телефоне. Пустая корзина лежала боком на полу.

Миша спрятался и вызвал Майора:

— Либо скинул, либо под куртку спрятал.

— Либо-либо! Ты видел или нет?

— Не увидел. Но корзина пустая. А он с кем-то переписывается.

— Смотри за ним! Я сейчас.

Кучерявый сфотографировал витрину и продолжил писать в телефоне.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Миша замассировал шею. Подошёл Майор и сказал:

— Жди на кассах.

— Похоже, он скинул бутылку в макароны. Сфоткал крайнюю левую полку на уровне глаз.

— Не скинул, а спрятал. Жди тогда здесь.

Майор зашёл в отдел и медленно двинулся по пролёту. Кучерявый заметил его и продолжил печатать в телефоне.

Поравнявшись с ним, Майор заглянул вглубь полки. Кучерявый обернулся и с улыбкой спросил:

— Что-то потеряли?

Майор побелел.

— Нашли уже, — процедил он. — Доставай пузырь.

— Какой пузырь? — спросил Кучерявый. — Я макароны смотрю.

— Доставай-доставай…

— Не буду!

— Тогда пошли.

— Не пойду!

Разведя руки в стороны, Майор стал теснить своим телом Кучерявого. Тот попятился и запнулся о пустую корзину, но удержался на ногах. Миша шёл следом.

Возле служебного входа Кучерявый вцепился в пиджак Майора и упёрся ногами в пол. Сдвинуть его с места не выходило, как бы Майор ни пыхтел. Получилось только согнуть Кучерявого. Куртка закрыла голову, оголив поясницу.

— Помогай давай! — крикнул Майор Мише.

Миша подскочил к ним и обхватил Кучерявого сзади. Потянул на себя — тот не двигался.

— Ну чего там? — спросил Майор.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Миша зажмурился и потянулся чистой рукой в карман, где нащупал шокер.

Контакты прислонились к голой пояснице. Палец утопил кнопку.

Ноги подкосились, и весь Кучерявый обмяк. Майор успел поймать его за подмышки.

— Вы что делаете? — глядя на эту троицу, спросила Алёна.

— Стереги пузырь на макаронах! — ответил ей Майор и обратился к Мише. — Тащим!

Миша сунул шокер в карман пиджака и перехватил Кучерявого за подмышки. Майор взялся за ноги. Они разом подняли Кучерявого, который забарахтался в воздухе. Миша спиной толкнул служебные двери, и все трое завалились в коридор.

24

Чик-чик!

Майор прокрутил пустые наручники перед Кучерявым.

— Обойдёмся без них? — спросил он Кучерявого.

Тот сидел, зажатый между рабочим столом и обеденным. Миша стоял у двери.

— Вы не имеете права, — сказал Кучерявый, почесывая поясницу. — При мне ничего не было.

— Да и не надо. Подождём, когда твоя подруга закладку найдёт.

— Нет у меня подруги.

— Верю, что нет. Кто такому даст? Я про боевую подругу. Один раз вы уже неплохо отработались. Он вот оценил.

Майор кивнул на Мишу. Кучерявый перевёл на него взгляд и сказал:

— Тебя вообще под суд отдать надо.

— Кто бы про суд говорил, — ответил Майор.

— Долго ещё держать будете?

— Сказал же: пока подруга не придёт. Вы мне оба нужны.

— Она не придёт.

— Всё-таки есть она, да? А почему не придёт?

— Я успел ей написать.

— Звони ей.

— Не буду.

Майор бросил Мише:

— Тащи бутылку.

— Какую?

— На которую он сядет.

У Кучерявого округлились глаза. У Миши тоже. Их реакция рассмешила Майора.

— Тащи конину с макарон, — уточнил он. — Сможешь пронести незаметно?

Миша кивнул и выбежал за дверь.

Возле служебного входа стояла Алёна. Она вглядывалась в круглые окошки дверей.

— А кассы-то пустые! — заметила она, когда Миша выбежал.

— Так встань туда!

Миша забежал в пролёт с макаронами и засунул руку вглубь крайней полки. Ничего не было видно, а на ощупь коньяк не находился. Миша стал рыться в пачках, скидывая их на пол. Коньяка нигде не было. В пролёте показалась Алёна:

— Коньяк ищешь?

— Да!

— Я убрала его в отдел.

— Дура!

Миша побежал на «Винный», слыша за спиной Алёнины проклятия. Полулитровый «Монте-Криньон» стоял на полке. Рядом проходила продавец с «Овощей». Она катила позади себя телегу с пустыми коробками. Миша схватил бутылку и спрятал в одну из коробок. Когда продавец зашла на дебаркадер, Миша вытащил коньяк и спрятал за ремень возле поясницы.

Жик-жик!

Майор работал эспандером за рабочим столом. Кучерявый сидел там же и смотрел в пол. Когда вошёл Миша, он поднял глаза на коньяк в его руке и закричал:

— Это вы на меня не повесите!

— Вызывай свою девку. Или вызову ментов.

— И что вы им скажете? Я коньяк выложил!

— На макаронах нет камер. Да ты и так это знаешь.

— Я через кассы не вышел!

— Ты на макаронах бухать начал, — Майор взялся за крышку коньяка. — Показать как?

Кучерявый поник.

— Жать тревожную кнопку? — спросил его Майор. — Или на телефоне нажмёшь?

Кучерявый достал из кармана сотовый. Палец задрожал.

— Что ей за это будет? — спросил Кучерявый Майора.

— Кому?

— Кате…

— Так её зовут?

И Майор запел:

— Катя-Катерина, маков цвет! Без тебя мне сказки в жизни нет! В омут головою-ю-ю, только бы с тобою-ю-ю…

— Что с ней будет? — повторил Кучерявый.

Майор кивнул на Мишу:

— Как он решит.

Кучерявый уставился на Мишу. Миша уставился на Майора. Тот пояснил:

— Он заплатил за такую же бутылку из своего кармана.

— Тебе деньги нужны? — спросил Кучерявый Мишу.

Миша помотал головой.

— Тогда что?

— Может быть, Катю? — вставил Майор.

— Зачем ты воруешь? — спросил Миша Кучерявого.

— Не понял?

— Зачем впутываешь в это Катю?

— Да она сама предложила!

Майор расхохотался.

— Да! — крикнул Кучерявый. — Сама меня всему научила! Она этим давно промышляет.

— Как вы познакомились? — спросил Миша.

— Учимся вместе.

— На кого?

— На экономистов…

— Берегись, наша экономика, — хохотнул Майор.

— У Кати долги по учёбе. Ей на взятки не хватает…

— Уважительная причина, — подметил Майор.

— Я обычно только отвлекаю. Товар она выносит.

— А сегодня что?

— Решил попробовать…

— Понравилось?

— Больше не буду…

— Лучше свою щипачку бросай. Она тебя на дно утащит.

Сотовый в его руке зазвенел. На экране высветилось: «Катюха».

— Видишь? — спросил Майор. — О говне вспомнишь…

Кучерявый протянул ему сотовый.

— Даже так? — Майор взял телефон и нажал громкую связь.

— Але, ты где? — спросила Катя.

— Между ног у тебя.

— Что?! Это кто вообще? Ты почему так базаришь?

— С тобой пообщаться хочу. Заходи в зал, тебя встретят.

Катя разразилась нецензурной бранью, на что Майор ответил пением:

— До чего ж ты, Катя, хороша, ягода-малина, Катя-Катерина!

Катя отключилась. Майор протянул телефон Кучерявому и спросил:

— Мы ещё тебя здесь увидим?

— Никогда! Обещаю! Я могу идти?

— Как он скажет.

Майор снова кивнул на Мишу. Тот сказал:

— Один момент.

Он достал из кармана сотовый и замер. На экране до сих пор шла запись на диктофон.

— Что у тебя там? — спросил Майор.

— Ничего.

— Делай, что хотел, да пошли на кассы.

Палец остановил диктофон. Миша подошёл вплотную к Кучерявому и сказал:

— Посмотри на меня.

Кучерявый поднял широко раскрытые глаза. Палец выставил на телефоне фоторежим и сделал снимок.

Чик!

25

Жух-жух-жух!

Розовый галстук взмывал в воздухе. Миша смотрел в зеркало не на себя, а на фотографию Кучерявого на «Стене славы». В проёме показался Майор.

— Зайди-ка в отдел кадров, — сказал он Мише.

— Зачем?

— Не знаю. Вызывают. Поди расписаться за какой-нибудь инструктаж. Алёнушка только оттуда вышла.

— Сейчас.

— Пять минут до открытия.

Миша поспешил на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки. Когда он зашёл в кабинет, то не увидел за столом Лидию Алексеевну. На её месте сидела Маргарита с телефоном в руках.

— Вы что себе позволяете?! — начала она без приветствия. — Я думала, мы с вами заодно!

— Погодите, вы о чём?

Она повернула телефон дисплеем к Мише. На экране проигрывалась видеозапись вчерашнего задержания. Она была сделана другим телефоном с монитора видеонаблюдения.

— Откуда у вас это? — спросил Миша.

— Вопрос в том, откуда в вас это?!

— Это Алёна, да?

— Не меняйте тему! Как можно пойти на такое бесчинство?! Ударить человека током!

— Вы не понимаете. У меня случился приступ…

— Это что, тоже последствия гидроцефалии?!

Миша достал телефон и протянул ей:

— Послушайте запись и всё поймёте.

— Вы записываете с Майором свои пытки?!

— Просто разговор…

Она снова показала свой телефон:

— А это, по-вашему, приглашение на беседу?

— Это задержание. Моё первое. И я им не горжусь.

— Рада слышать! А Сибас будет рад это увидеть!

Миша прищурился, подавшись вперёд:

— Это он попросил вас приглядывать за мной?

Маргарита отвела шею назад, отчего у неё проявился второй подбородок. Миша навис над ней, опершись руками на стол:

— Так хотел контролировать ход расследования.

— Какое расследование? Уже и полиция в курсе?

— Не притворяйтесь. Один раз я уже купился на ваши слёзы. И на вашу красоту. А вы всего лишь пустышка. Подстилка под Сибаса…

— Что?! — вскочила она с кресла. — Вы уволены!

Миша посмотрел на неё исподлобья:

— А полномочий хватит? Или перед Сибасом слезу пустите?

— По статье уволю!

— Он мою статью ждёт!

— Какую статью?

— А если уберёте меня сейчас, я всё напишу про ваш сговор против ОВК!

— Какой сговор? Больной что ли?

Миша с хрустом выпрямился и вышел.

Дзынь-дзынь!

— Ключ! — крикнула кассир.

С самого открытия у терминалов безналичной оплаты пропала связь с банком, и на кассах началась неразбериха. Миша бегал с ключом, отменяя уже пробитые покупки, пока молодой айтишник бегал в попытках наладить связь.

Удалось это лишь частично. Одни кассы стали работать только с наличными, а другие — только по «безналу». И тогда забегали уже кассиры. Они перекладывали товары с кассы на кассу, извиняясь перед покупателями. Кто-то из людей молча переходил на новое место, а кто-то возмущался:

— Вроде приличный магазин, а порядка нет…

Ву-у-у!

Завибрировал телефон. Миша достал его и прочитал сообщение от Маргариты: «Надо поговорить. Зайди на перерыве». Миша напечатал ответ: «12:00. Комната охраны».

В полдень появился Майор. Он забрал у Миши ключи от касс и сказал:

— Потом сразу меняй «Винный».

— А она меня отказывалась менять.

— Не меняй, — развёл руками Майор. — Только с Костей потом будешь сам разбираться.

Миша молча пошёл в зал. Проходя мимо «Винного», он бросил Алёне в спину:

— Стукачка!

— Иди ты! — повернулась она.

— Что она тебе наобещала? — на ходу продолжил Миша. — Сделать Костю старшим? Или сразу начальником?

Алёна не успела ответить. Миша свернул за угол и прошёл мимо полного аквариума. Внутри стоял новый фильтр и плавали сибасы.

Сложив руки на груди, Маргарита разглядывала «Стену славы». Когда зашёл Миша, она повернулась и сказала:

— Покажи телефон.

Миша усмехнулся и достал телефон. Палец нажал боковую кнопку, и на экране высветилась фотография Нелли Блай. Маргарита раскрыла рот, показав щербинку, но быстро сомкнула губы. Жестом она пригласила Мишу в комнату.

— Дамы вперёд, — ответил Миша.

Ячейки видеонаблюдения прерывисто двигались. Место за монитором пустовало. На столе заряжались выключенные рации. Свою Миша держал за спиной, обхватив другой рукой запястье. Большим пальцем он закрутил громкость до нуля. Маргарита присела на стол.

— Давай быстрее, — сказал Миша. — Я есть хочу.

— Сибас мне всё рассказал. Он предлагает открытое сотрудничество.

— Открытое? — Миша распрямил плечи. — Я журналист под прикрытием. И на заказ не пишу.

— Слушай, мы все хотим одного и того же.

— Убрать Майора? Или ОВК?

— Он сказал, если ты не согласишься — мы сольём видео с тобой прессе.

— Самострел? Похоже, он в отчаянии.

— Не играй с ним.

— Я с ним поговорю.

— Нет! Только через меня!

— Ты уже всё сказала.

Он расцепил руки и показал ей свою рацию. Палец зажимал кнопку вызова.

— Стой! — крикнула она, когда Миша выбежал из комнаты.

Он на ходу убрал рацию и достал телефон. Палец скользил по экрану, пока не нашёл значок диктофона. Включил его.

Миша взмыл на второй этаж, пробежал мимо отдела кадров, бухгалтерии и наконец увидел дверь директора. Не успел он приблизиться к ней, как ему наперерез выскочил Майор и преградил путь.

— Дай пройти, — задыхаясь, сказал Миша и стал прорываться.

Майор удержал его своим телом.

— Я хочу его увидеть! — крикнул Миша. — Можешь со мной зайти!

— Заявление по собственному пиши и свободен.

— Ты ещё не понял? Он вас всех уберёт! Не будешь ты никаким начальником, если не разоблачим его!

Майор стоял молча. Глаза его не моргали, а кожа покрылась пятнами.

— Пошёл!

Майор оттолкнул его. Миша нырнул ему под мышку, но оказался прижат к стене. Розовый галстук затянулся на шее.

Тук-тук!

Вздулась вена на виске. Миша выхватил шокер и впился контактами в шею Майора. Палец вдавил кнопку, но разряда не последовало.

Майор выбил шокер из Мишиной руки. Пластиковый корпус ударился о пол и разлетелся на части. Дверь Сибаса чуть приоткрылась.

— Ну всё, — сказал Майор и потащил Мишу вниз по лестнице.

Тук-тук! Тук-тук!

В полумраке дебаркадера едва различались четыре разгрузочных окна. Все они были закрыты на обед. Все работники ушли в столовую, кроме охраны.

Кругом стояли телеги с товаром. Майор швырнул Мишу на них, и он сполз на пол. Сзади показался Костя. Он бросил взгляд на Мишу и оттолкнул Майора. И. о. начальника устоял, крикнув:

— Ты хоть знаешь, что он сделал?!

— Без разницы, — ответил Костя. — Он уходит.

Костя нагнулся к рольставням одного из окон и рванул рукой вверх. Солнечный свет ударил по глазам. Миша закрылся рукой.

— Иди, — сказал ему Костя.

Миша молча стянул с себя розовый галстук и бросил в сторону Майора. Рацию положил на пол. Встал.

Слышно было только дыхание троих охранников.

— Заявления не будет, — сказал Миша Майору. — А мою трудовую можешь бросить в коробку. Она так и называется.

Он спрыгнул с бокса на асфальт и пошёл прочь.

Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук!

26

Тук-тук!

Миша сидел на диване перед прожжённым табуретом и писал статью. Рядом лежала упаковка обезболивающих таблеток. Двух уже не было. Миша выпил третью.

Стук-стук!

— Мишенька, — послышалась за дверью Таня. — Папа не появлялся?

Миша запустил в дверь отцовской пепельницей.

Ву-у-у! Ву-у-у!

Завибрировал телефон. Миша взглянул на экран. «Мама». Палец чиркнул сброс.

Ву-у!

Раздался короткий сигнал. Миша схватил телефон и увидел сообщение от мамы. «Отца нашли мёртвым. Перезвони».

Миша тут же набрал. Но не маму, а участкового.

Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!

Миша сидел в кабинете участкового и массировал висок. Участковый читал дело.

— Его нашли на пустыре, — сказал он. — На третьи сутки после смерти. С ним был ещё некий Кириллов. Бомж. У него уже были приводы. Видимо, твой батя связался с ним, когда стало не на что пить. Рядом с трупами обнаружили бутылёк с настойкой перца. Такие продаются в аптеках. Официальное заключение медэкспертизы: токсическое отравление метиловым спиртом. Судя по количеству промилле в крови, обоим хватило одной стопки.

Он закрыл дело и посмотрел на Мишу. Тот сидел сгорбленный, с зажмуренными глазами. Участковый продолжил:

— Знаю, тебе сейчас не до того, но… Что у вас там в «Розе» происходит? А то мне Генка звонил, я так удивился. Говорит: «Приезжай после работы ко мне, коньяк французский есть». Он, случаем, не развязался?

Миша согнулся ещё ниже.

— Ну ладно, — сказал участковый. — Смотрю, тебе совсем худо. Иди домой, поспи.

Тук-тук-тук-тук! Тук-тук-тук-тук!

Миша корчился на диване и пытался считать такты.

Тук-тук-тук-Надя! Тук-тук-тук-Таня! Тук-тук-тук-мама! Тук-тук-тук-отец!

Мишу вырвало прямо на пол, куда он и свалился с дивана. Непереваренная лапша вперемешку с желчью. Рвотные позывы не прекращались, даже когда ничего уже не выходило.

Не в силах подняться на диван, Миша отполз от своей блевотины и уснул рядом.

27

— Мы не можем это принять, Миша, — сказала Мария Александровна, втыкая перед зеркалом шпильки в свою «гульку». — Всю эту историю с Сибасом нужно вырезать.

Миша сидел и слушал, глядя на орхидеи. Их корни почернели от влаги, а лепестки облетели.

— Ты пойми, — продолжала она. — На твоих записях только Вера говорит об этом. Ни этот Майор, ни Маргарита, ни Сибас. Так нельзя. Правило трёх источников помнишь? У тебя один. И та — мамина подруга. Ну куда это? Хочешь, чтоб мы опозорились? Чтоб нас по судам затаскали? Нам эти корпоративные тяжбы ни к чему. Еле-еле после ГОКа спаслись. Теперь мы должны быть безупречными. И у тебя такой материал есть. Тем более он подтверждается заметкой на сайте «Городского дилижанса». Читал? «Шипы Розы» называется. Неплохое, кстати, название, но нам нужно придумать лучше. Подумай. Там и видео есть. Посмотри. Как этот охранник покупателя нагнул! И исправь статью. Я хочу сегодня показать её главреду. Надо ловить момент, пока все об этом говорят. Ты почитай комментарии на сайте. Охранники такие-сякие! Так их и растак! А тут мы. С материалом изнутри. Все читатели наши!

Миша встал, сгрёб со стола исписанные листки и направился к выходу. Не отрываясь от зеркала, Мария Александровна добавила:

— Новый вариант пришли в электронном виде.

Миша молча вышел.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

Вытянувшись с руками за спиной, Миша стоял в университетском коридоре перед Столбовым.

— Я видел полную версию, — сказал он, протирая очки. — А не тот обрывок, что лежит на сайте «Дилижанса». Главный редактор прислал мне полное видео. И написал: «Полюбуйся на своего студента. Хорошо, что он не мой практикант». Я попросил его по старой дружбе не публиковать отрывок с вами. Только не подумайте, что я одобряю ваш поступок. Просто не хочу, чтобы у вас были проблемы ещё и с законом. Но я считаю, что вы не годитесь для этой профессии. Я сейчас про журналистику. А, учитывая, что вы не выполнили нашу договорённость о публикации — всё честно. Практика не засчитана. С соответствующими последствиями. Примите их достойно. Как бы ни было больно.

Николай Петрович  надел очки и добавил:

— Мой вам совет: учитесь переносить боль. Это ключевой навык в жизни.

Миша коротко кивнул.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

В кафе было немного людей. За одним столиком сидели заводские коллеги отца, а за соседним — Миша с мамой. Она приговаривала:

— Ужас, ну и вонь стояла! Неужели в морге не могли как-то, не знаю… Ты и это не почувствовал?

Миша молчал, откинувшись на спинку стула. Мама продолжила:

— А ещё эти мухи у него над лицом… Такие жирные! Грим уже минут через пять потёк. Потому и заколотили в зале прощания, а не то на кладбище всё лицо бы расползлось… Что ты всё молчишь? И над гробом даже слезу не проронил.

Миша глядел на полную тарелку супа.

— Кстати, я уже нашла квартирантов, — добавила она. — Завтра им надо ключи отдать…

Миша положил на стол связку с надписью: «Комната». Мама забрала её двумя пальцами, положив взамен ключи от трёшки. Миша стал крутить ими по столу.

— Тут с тобой поговорить хотят, — кивнула мама соседнему столику.

К ним подошёл молодой человек с засаленными волосами и положил Мише руку на плечо.

— Да, Миха, — сказал он, держа в другой руке бутылку водки. — Жалко батька твоего. Хороший был мужик. Мог стать мастером, как я.

Он открыл бутылку и поднёс к Мишиной рюмке. Миша закрыл её рукой.

— На поминках-то можно, — сказала мама и обратилась к мастеру. — Вы же теперь на ГОК переходите?

— Да, там и в охрану вакансии открыты. Могу посодействовать. Что скажешь, Миха?

Миша молчал.

— Он подумает, — ответила мама. — Спасибо за предложение. Ваш номер у меня есть.

Мастер похлопал Мишу по плечу, на что тот дёрнулся и впился в него своими чёрными глазами. Мастер не выдержал взгляда и быстро вернулся к своему столику.

— Соглашайся, — сказала мама сыну. — Куда тебя ещё возьмут? Ни образования, ни стажа. Ещё и уволили по статье…

Миша взял ключи и положил в карман штанов. Порылся там рукой и вытащил бумажный квадратик.

— Это что? — спросила мама.

Миша встал и вышел из кафе.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

В «Розе» было много народа. Миша наблюдал с крыльца, через стеклянную стену.

Охраны не было. Как и кассиров. Их заменили кассы самообслуживания. Рядом стояла консультант. Женщина в жабо.

Миша прошёл до конца стены и увидел «Юг». Камеры хранения вместе с «утюгом» убрали, а вместо таблички «Администрация не несёт ответственности» висела новая. «Добро пожаловать в самый дружелюбный магазин города».

Возле ресепшена стояла толпа продавцов. Миша посмотрел на часы. Время вечерней планёрки. А на месте администратора сидела Маргарита. Она смеялась с широко раскрытым ртом, демонстрируя всем свою щербинку.

Тух-тух! Тух-тух!

Миша резко обернулся и схватился за шею. На парковке двое подростков катали на тележке третьего. На ручке был механизм, позволяющий класть внутрь монету, чтобы взять тележку из депо.

Миша зажмурился, пытаясь наклонить голову. Тогда он поднёс список магазинов на уровень глаз и загнул верхнюю строчку, где была «Роза».

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

Миша шёл по списку. Везде с прямой спиной. Везде искал список вакансий. Везде отсутствовали охранники. Список превращался в гармошку.

В одном магазине Миша увидел через стекло Алёну. Она фасовала овощи, а Костя выгружал на пол арбузы.

Ещё загиб.

Когда список закончился, Миша сжал конец гармошки, превратив её в веер. И пустил по ветру.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

Возвращаясь домой через бывший рынок, Миша увидел новый магазин. «Трудовая копейка». На двери висело объявление о наборе. «Охранник. Неофициальное трудоустройство». Сквозь стекло виднелись две кассы. За одной сидела седая женщина. На её жилетке была заплатка в форме бабочки.

Одной рукой Миша взялся за подбородок, а другой — за висок.

Вдох-выдох! Вдох-выдох! Вдох-выдох!

Миша зажмурился и дёрнул руками в разные стороны.

Хрясь!

Из глаз брызнули слёзы. Шея снова поворачивалась. Миша утёрся, посмеиваясь, и зашёл внутрь.

Шаг, два, три, четыре, пять, поворот!

Истоптанные кроссовки шаркались по маленькому торговому залу. Видеокамер не было. На Мише были домашняя футболка и брюки от костюма. Руки держались за прямой спиной. Без рации. Только ключ от касс болтался на пальце.

Дзынь!