***
Человечеству суша — раздолье:
Необъятна, почти бесконечна,
Мать приемная мягкосердечна.
Только жизнь появилась из моря.
Человечество — пасынок суши,
Потеряло гармонию с бездной,
Отравившись водой тошно-пресной,
Пропиталось насквозь грязной гущей.
И как в доме, охваченном хворью,
На земле стало жить невозможно;
Вместе с теми бреду осторожно,
Кто как я возвращается в море.
В океане движенья свободы,
Как в полете по водной стихии;
Оттолкнусь я ногами босыми
От постылой цепи крепких звеньев.
Без раздумия легкие вырву
За возможность дышать под водою,
Погружаться в глубины, где тьмою
Чудеса укрываются мира.
Там, где логова чудищ и гадов,
Где русалка косу свою чешет,
Там чертей морских полчища рыщут
Над покоем затопленных кладов.
Разыщу я, где тысячелетья
Свои тайны хранит Атлантида,
Накрывая волны палантином
Нанесенные бурей увечья.
И на сушу я больше не выйду,
В океане навеки останусь,
Чтоб в пучине за кракеном плавать,
Буду с ним я топить корабли.
Провал.
Как темная бездна колодца
Есть в личности каждой провал,
Где бес своеволья бороться
За жизнь и власть не перестал.
Он нужный момент выжидает,
Когда раздраженье и злость
Сгрызут душу и обглодают,
Как пёс вожделенную кость.
Разорваны старые путы
В стремленье безумство продлить.
Единым порывом проткнуты,
Как бисер нанизан на нить.
Инквизитор.
Мой сон был нарушен преград чередою
И в глиняном гробе лежит.
И что-то как будто уносит волною,
И память мою бередит.
А она воскресит сна картины,
Инквизитором станет навек,
Каждый миг говоря, что все минуло:
Счастье было — теперь его нет.
Осень дышит дождями и тучами,
И листва покрывает альков.
Все сомненья, что спящую мучили,
Сняли тяжесть чугунных оков.
Эта подборка стихов показывает, что автору нравится философская и готическо-романтическая лирика. Маргарита Бодрова пытается показать, как хрупкий мир человека противостоит враждебной внешней среде. С образным мышлением здесь всё замечательно, но нельзя не отметить неровное качество исполнения.
В первом стихотворении «Человечеству суша — раздолье…» автор подобрала очень удачную метафору возвращения в океан как в колыбель свободы. В то же время отмечу техническое непостоянство. Например, трёхсложный размер часто сбивается, а во второй половине точные рифмы сменяются слабыми созвучиями (вырву — мира, чешет — рыщут, останусь — плавать). Строка «корабли» оставлена автором вообще без рифмы. Непонятно, почему в конце из глубокого философского размышления мы попадаем в сказочные клише и штампы (русалки, кракен).
Второе стихотворение «Провал» мне показалось самым сильным. Текст читался легко, ритм не сбивался, рифмы выстроены выразительно (колодца — бороться, злость — кость). Вторая строфа с образом пса, грызущего душу, привлекает особое внимание. Я сделаю замечание только к третьей строфе: образы здесь уже другие, а в финальном сравнении «проткнуты, как бисер нанизан» вообще наблюдается нарушение грамматического согласования (единственное и множественное число).
И самой слабой работой является «Инквизитор». Мне оно напоминает скорее черновик, написанный на скорую руку. Логическая связь разрывается у автора, когда она отрывает местоимение «она» от существительного «память». Метафоры здесь не очень оригинальные, просто клишированные фразы (глиняный гроб, чугунные оковы). Ну и главный недостаток отмечу: в конце первой строфы ритм резко сбивается и поэтическая речь переходит в прозу («Каждый миг говоря…»). И стихотворение обрывается на непонятной ноте.
Я не рекомендую этот сборник стихов к публикации. Этим текстам не хватает чистоты формы. Но можно предложить автору доработать стихотворение «Провал»: исправить грамматику в третьей строфе и придумать более точный финал. Тогда это стихотворение может стать украшением журнала.
Подборка оставила ощущение недосказанности, поскольку представленных трёх стихотворений просто не хватило для того, чтобы составить полное представление о слоге и «художественном мире» автора, как бы пафосно это ни прозвучало. Поэтому попробую пробежаться по каждому.
Противопоставление водной и земной стихии (в том числе и как начала жизни) довольно любопытно. Стихотворение заявляет владение слогом и определённую метафоричность: земля как приёмная мать, а человечество – «пасынок суши». Здесь можно наблюдать и примеры аллитерации – допустим, повторение шипящих («суШей», «тоШно-пресной», «грязной гуЩей»), что тоже создаёт свой эффект.
Но так длится до четвёртого четверостишия, когда вполне достойная парно-кольцевая рифмовка вдруг отодвигается, и строчки идут вовсе без рифмы. Допустим, это может сойти за белый стих, но смотрится не очень оправданно, так как в предыдущих строфах всё было вполне канонично. Далее – попытка возвращения к рифме, но довольно приблизительной (вырву – мира, водою — тьмою). И невероятное смешение образов, где и русалка, и полчища морских чертей, и Атлантида, и затопленные клады. Здесь же начинает гулять ударение («чертей мОрских», «свОи тайны»), а самая финальная строчка и вовсе отличается по длине и остаётся без рифмы. Возможно, это намеренный авторский ход, но на фоне хорошего и ровного начала он не очень понятен.
Позволю себе заметить, что в заголовках обычно не принято ставить точки – это касается второго и третьего стихотворения, так как первое идёт без названия. «Провал» имеет довольно чёткую структуру, понятную логику и образы. Но последняя строчка первого четверостишия вылетает по ритму. «ПроткнУты» — в идеале, конечно, ударение должно падать на первый слог, хотя это можно списать на некий авторский ход.
«Инквизитор» почему-то показался намеренной игрой в перегруженные смыслы и образы вместе с мрачностью. Опять же, правильней «в гробу», «в гробе» принято считать устаревшим, стилизованным под историческую эпоху. Я бы избегал такого стыка «что-то как будто», он фонетически неблагозвучен и громоздок. Вторая строфа, как и в начальном стихотворении, вылетает по типу рифмовки (там рифмы фактически нет) и несколько отдаёт любительским уровнем.
Подводя итоги, ещё раз отмечу, что в стихах есть некоторая оригинальность и «свой голос», но в отдельных частях подборки необходимы стилистические правки, желательно, чтобы тип рифмовки и слог соблюдались.
На данный момент у автора нет ещё крепкой стихотворческой базы, умения обращаться с классическими метрами и способами рифмовки. В таких обстоятельствах браться за философское содержание не рекомендуется — есть риск скатиться в перечисление общих мест и пустые поэтизмы, лишь бы хоть как-то держать под контролем ритм стиха.