Иллюстрация. Автор: Meduzanol. Название: не указано. Источник: https://www.goodfon.ru/nature/wallpaper-vetki-osen-listia-2.html
Произведение опубликовано в журнале «Новая Литература» 15.07.2026.
Читать: Виктория Далит. Папа (рассказ)
О самых лучших произведениях содружества
В обыденной жизни рождению нового человека мы радуемся, а смерть воспринимаем тихо, с печалью и скорбью. И если вдруг умирает близкий, родной человек, становится страшно от безысходности, от невосполнимой потери. Смерть напоминает о том, что жизнь скоротечна, страшно становится от самих слов «умирать», «смерть», поэтому говорят обтекаемо: «он ушёл в мир иной», «его уже нет с нами». В литературе тема смерти — одна из самых сложных и тонких. Она затрагивает жизнь не только физическую, но и духовную, начиная с библейских сюжетов, от мифов, легенд и до классиков. Особенно деликатно к этой теме относятся авторы, которые пишут для детей и про детей. Виктория Далит предложила свой рассказ в форме как бы монологов, точнее воспоминаний, размышлений дочки и её умирающего папы. Неожиданно, смело, приветствую такой ход!
Казалось бы, здесь нет других сюжетных линий, кроме смерти папы; важно, что главный сюжет раскрыт через переживания героев. Здесь вроде бы нет действий и, значит, действующих лиц нет; но есть действия в переживаниях героев рассказа — девочки и её папы.
Здесь нет диалогов, но в данном случае они и не нужны, смысл рассказа содержится в воспоминаниях, раздумьях и размышлениях.
Здесь нет монологов, но в размышлениях героев слышится их голос.
Здесь нет других героев, кроме девочки и её папы, но через их размышления вырисовывается личность ещё одного человека — мамы девочки.
Лично мне понравились также рассуждения автора о времени: «Всегда — это что-то очень большое и небывалое». Они положены в основу рассказа — что было «тогда», что есть «сейчас», что будет «потом»? Здесь пересекаются философия, история, физика, психология, здесь рождение — «тогда», жизнь — «сейчас», смерть — «потом». Через них определена структура, сформировано содержание рассказа, выписаны характеры героев. Особенно тяжело в размышлениях умирающего отца после «тогда» и «сейчас» читать строки: «Потом пустота… Я ещё вижу дерево в окне и ветки, они тянутся ко мне, чтобы попрощаться».
При положительном в целом впечатлении от рассказа всё же есть ряд замечаний.
По структуре. Автор разделила свой рассказ на две части с подзаголовками: 1-я — воспоминания девочки, 2-я — воспоминания папы. Но дело в том, что во 2-й части с подзаголовка «Потом» опять продолжаются воспоминания не папы, а его дочери. Значит, надо исправить: или ввести в рассказ «Часть 3», или (для короткого произведения лучше) убрать нумерацию и разделить части рассказа пробелами или специальными символами.
В рассказе выписаны два героя: девочка и её папа. Через воспоминания появляется ещё один важный для них человек — дочкина мама. Поэтому напрашивается дополнить рассказ воспоминаниями и размышлениями папиной «любимой женщины» в тех же временных интервалах: «тогда», «сейчас», «потом».
Думаю, что отказать в публикации этого произведения даже в таком виде было бы неправильно. Но лучше автору критически переосмыслить и ещё поработать над ним, было бы классно!
Сразу оговорюсь, что по своему опыту очень хорошо знаю, что такое терять близких людей (и не единожды, хоть и в более сознательном возрасте, чем героиня рассказа). Это тоже накладывает отпечаток на восприятие текста. С другой стороны, точно не могу утверждать, стоит ли за текстом личная боль автора или же это просто фантазия. Поэтому очень сложно анализировать подобные произведения – боишься затронуть чужие чувства и лишний раз разбередить свои. И всё-таки попробуем.
Сама по себе задумка представить одни и те же события с точки зрения разных повествователей довольно любопытна, хоть и не очень нова. В своё время я писал диплом по роману Уильяма Фолкнера «Шум и ярость», который весь построен на этом приёме, хотя события там не совсем одни и те же, части стоят в разном хронологическом порядке, а у каждого из повествователей свои характерные особенности (включая психологические, один из них и вовсе умственно отсталый). Такой же приём есть и в кино. Поэтому использовать его нужно умело и где-то даже мастерски, очень хорошо представляя себе и прорисовывая для читателя того персонажа, от чьего лица рассказывается история.
Возможно, представленный текст Виктории Далит слишком краток для того, чтобы структурировать его подобным образом, разбивая на части, плюс, как уже было отмечено, после повествования от лица папы мы вновь возвращаемся к восприятию дочери. Мне тоже кажется, что стоило бы разбить его по-другому, возможно, несколько иными заголовками.
С повествователем-дочерью всё относительно понятно и довольно хорошо выписано. Перед нами взрослая женщина, вспоминающая себя в детстве и своё тогдашнее восприятие папы. Единственное: я бы поспорил с логикой фразы «я плохо помню папу», так как почти в самом начале заявлено, что в момент его ухода ей было одиннадцать лет. Моей дочке было пять, когда не стало её прадедушки, и она его помнит, учитывая, что это не самый близкий родственник, а тут речь идёт об отце, который был с ней рядом, и из текста следует, что у них складывались тёплые и доверительные отношения.
С повествователем-папой чуть сложнее. Не знаю, так ли рефлексирует человек перед уходом, хотя гипотетически мы можем это предположить. И всё-таки хотелось бы большего погружения в персонажа, его психологию и ощущения. Иными словами, возможно, историю действительно стоит расширить и сделать героев более «объёмными», если такой эпитет уместен. А в целом – у текста вполне есть потенциал, он может резонировать с чувствами многих читателей, определённая доработка повысила бы шансы на публикацию
Я бы отнесла рассказ Виктории Далит «Папа» к редкой прозе, которую невозможно читать отстранённо. Самое главное достоинство текста — это то, что он до слёз цепляет за живое. Прочитав его, невольно погружаешься в собственные детские воспоминания: вспоминаешь тепло отцовской руки, сказки на ночь, букеты полевых цветов, которые он приносил всё лето. К сожалению, сейчас мы можем вернуть чувство абсолютной защищённости только через память. Автору удалось главное: вместо того чтобы заставлять сопереживать реальным или абстрактным героям, она заставила меня, как читателя, ностальгировать.
Считаю одним из самых удачных решений рассказа его структуру. Автор решила показать проживание трёх разных жизненных измерений через деление на «Тогда», «Сейчас» и «Потом», где в «Тогда» — эпохе безоблачного счастья — с «крошечной ладошкой в его большой тёплой руке» заложен лейтмотив любви ко всему повествованию.
Отмечу смелый ход автора. Она создаёт вторую часть рассказа от лица отца и описывает смерть через восприятие умирающего. Эта сцена, где больной отец в больнице смотрит на ветку дерева за окном и капельницу с «жизненным соком», вызывает сильное сопереживание. А метафора с деревом («ветками на мне»), где ветки — это жена и дочь, показывает глубину его привязанности к семье.
Есть и некоторые недоработки. Я нахожу в рассказе некоторую недосказанность. Возможно, это задумка автора, которой сложно вспоминать детали. Но мне, как читателю, очень хотелось бы увидеть побольше деталей отношений с отцом в первой части. Хочется чувствовать, что именно они теряют — совместные поездки, творческие вечера, песни, фильмы, приготовление чего-то на кухне или просто традиционные вечерние посиделки за чашкой чая, — какие воспоминания останутся в их памяти навсегда. Я вижу в рассказе, что он водил дочь «куда-то» и они смеялись, но читатель обычно запоминает сюжет именно через мелочи. Мне не хватает конкретного случая из «Тогда»: какой именно рассказ он сочинял, о чём была их самая смешная ссора с мамой из-за расстановки книг. Если бы таких «якорей»-воспоминаний было чуть больше, горечь утраты ощущалась бы острее.
Подводя итоги, отмечу: несмотря на отсутствие детальной проработки воспоминаний, рассказ остаётся честным и грустным. Он наполнен светлой печалью, связанной с потерей, и показывает, что любовь не умирает. Она остаётся с нами навсегда. Эта история несёт в себе мудрость о том, как важно успеть надышаться близким человеком, пока он рядом с нами.
Заслуживает прочтения.
Уважаемый автор!
Ваше произведение, бесспорно, имеет импульс и потенциал, но хочу всё-таки высказать своё мнение.
Жанровое несоответствие: как рассказ я не могу это воспринимать, скорее всего, как дневниковую запись либо как дневник, «подогнанный» под стандарт рассказа. Если вы пишете рассказ, то его композиция должна состоять из завязки, кульминации и развязки, а также включать в ткань произведения художественную образность. Вы пишете о смерти — это всегда должно быть прочувствовано; добавляйте больше сенсорных деталей, заставьте читателя ощущать, а не только понимать прочитанное.
Удачи вам!
У истории есть потенциал, особенно интересен был заход на изображение картины умирания со стороны Папы. Однако, то ли из-за того, что в рассказ вложено слишком много личного переживания, то ли ещё по каким-то причинам, структура не выстроилась (хотя попытки были «тогда» — «сейчас» — «потом») и рассказ получился хаотичным, отрывистым, как будто покоцанным. Обычно всем произведениям не помешает сокращение, а этому рассказу — наоборот. Автору необходимо увеличить дистанцию между собой-человеком и собой-героем, и расписать эту историю масштабнее, использовав до конца все вложенные, но не реализованные идеи.
Главное замечание как редактора по структуре и слогу. То есть: структурно — больше, сильнее, резче обозначить существующими литературными средствами, где какой герой. Между ними сейчас нет никакой эмоциональной разницы. Ощущение белого пространства, хотя да, воспоминания, они отличаются размытостью, но литературное произведение не обязано.
Это не то что бы высокий уровень мастерства. Если выбрано повествование от разных лиц, это линию нужно дожимать и чётче очерчивать. А как читатель, какой-то грустный эмбиент, если не сказать больше.