Иллюстрация. Автор: Маргарита Пальшина. Название: «Северное лето». Источник: newlit.ru
Произведение опубликовано в журнале «Новая Литература» 29.06.2026.
Читать: Маргарита Пальшина. Северное лето (эссе)
О самых лучших произведениях содружества
Маргарита Пальшина. Северное лето (эссе)
Вижу перед собой текст, который автор обозначил как эссе, однако с первых страниц возникает ощущение, что это скорее дневниковая проза или даже фрагменты книги. Указание «Фрагменты из книги «Дни подснежника, или В поисках вечной весны»» подтверждает это предположение. Думаю, что это трудно назвать законченным эссе в классическом смысле. Автором представлена мозаика из летних записей, объединённых местом действия — Карелией, со сквозной темой ностальгической нежности к уходящему времени.
Содержание представлено через калейдоскоп впечатлений (закаты на шхерах, плавание в прозрачной воде, разговоры с близкими, звёздное небо и размышления о доме, мифах, судьбе). Текст соткан из коротких фрагментов-кадров, в которых автор «пишет светом», как фотограф. Можно назвать это и сильной стороной, и слабостью: несмотря на умиротворение в процессе чтения, целостность повествования теряется из-за фрагментарности.
Я, пожалуй, определю жанр как лирическую прозу с элементами травелога и философской эссеистики. У автора есть размышления о природе времени, о доме, о поддержке близких — темы, близкие каждому.
Стоит отметить лёгкий, воздушный язык этой работы. Маргарита Пальшина использует запоминающиеся метафоры: «закаты сошли с картин Эдварда Мунка», «персеиды приносят себя в жертву человеческим мечтам». Мне кажется, особенно удачными получились некоторые детали: паук, который «понял всё сам» и спрятался в лампу, чёрная кошка, оказавшаяся котом, лев-русалка на скале — всё это создаёт живой мир.
Умение автора соединять личное с общечеловеческим — ещё одна сильная сторона текста. Замечательная мысль о том, что «дом не там, где ты родился, а там, где остановится твой бег в никуда», перекликается с легендой о монетке для ветра. Отсылки к Кафке, Даггерману, «Калевале» вписаны довольно органично. Меня впечатлило финальное честное признание автора о том, что она соскучилась по городу и что «не терпится выйти во всемирную паутину», — это разрушает стереотип о безоговорочной победе деревенской идиллии.
Давайте разберём недостатки. Некоторые миниатюры кажутся незавершёнными, хотелось бы увидеть больше глубины там, где зафиксирована только «красивость». Кроме того, избыток лирических отступлений и цитат порой мешает почувствовать сюжетное дыхание. Но для дневниковой прозы это вполне допустимо.
Рекомендую тем, кто любит неторопливую прозу Бёрджесса, Ольги Седаковой или дневники Пришвина. Текст оставляет после себя приятное чувство грусти, похожее на аромат уходящего, как японское «нагори».
Одна из вечных тем в искусстве, литературе — ностальгия, малая родина, давнее или даже забытое детство, и вместе с ними красочная природа, местные достопримечательности, народные обычаи. В целом произведение «Северное лето» оставляет благоприятное впечатление. Так и хочется вернуться к знакомым местам, а тем, кто не бывал в Карелии, окунуться в особую атмосферу короткого северного лета, самобытную культуру её народа.
Но тут сразу же возникает вопрос: «Почему своё сочинение автор отнёс к жанру эссе?». Эссе должно содержать личные впечатления, описание, мнение и соображения автора, и всё это вроде бы есть… Но, особо важно: по конкретному поводу или предмету. В данном случае, конечно же, предметом описания и личных воспоминаний является, как сказано в заголовке, «Северное лето». Исходя из этого, без ущерба для смысла автор в самом начале мог бы обойтись без фрагмента из своей собственной книги «Дни подснежника, или в Поисках вечной весны», и пусть чудесная легенда о попутном ветре, серебряной и медной монетах существует сама по себе. Кроме того, в литературе принято считать, что эссе — это проза небольшого объёма. «Северное лето» получилось длинным, разноплановым, а ссылки [1]-[5] по тексту и в конце произведения наводят на мысль, что это какое-то специальное научное исследование. Замечу, в этом произведении, не умаляя его достоинств, вполне можно обойтись без многочисленных выдержек цитируемых авторов.
Что касается основного содержания. Ничего не надо придумывать, у автора текст уже разделён звёздочками на отдельные части. Позволю себе дать им условные названия: приезд, закаты, дом у озера, раздумья на скале, вечерняя прогулка, ночь, Ильин день, перед закатом, про котов, звёзды, шторм, дождь, край тишины, про собаку, общий язык, возвращение, в Москве. Большинство из них — это уже основа или почти готовая зарисовка, миниатюра. Но вместе, вразнобой — это не эссе. Понятно, что некоторые части, например, «дом у озера», «вечерняя прогулка» можно значительно сократить или убрать совсем. Неоднократные ссылки на собственные «Сказки странного времени» не украшают произведение, а наталкивают на мысль, что автору особо и сказать нечего, кроме как ссылаться на себя. Никак не вписываются в тему «Северного лета» части про котов, про собаку, некоторые части логично было бы объединить (дождь и шторм, перед закатом и закаты, ночь и звёзды, возвращение и в Москве). Конечно, дело автора, но все эти разрозненные по смыслу и хронологии фрагменты нужно бы собрать ёмко, воедино и подчинить главной теме: ностальгия, малая родина, детство.
Надо отдать должное автору, из этих набросков может получиться классное произведение. Подкупают некоторые его сравнения, образы, раздумья: «лето в краю безвременья», «рисовать словами», «бесконечное одиночество под куполом равнодушной Вселенной», «дом не там, где ты родился, а там, где остановится твой бег в никуда».
Хорошо бы «Северное лето» опубликовать, но только после доработки.
Вслед за коллегами, пожалуй, тоже посоветовал бы автору поменять жанровое определение: представленный текст, скорее, не эссе, а действительно дневниковая проза или путевые заметки, написанные, кстати, весьма интересно и ярко.
Хотя произведение является просто впечатлениями и размышлениями, лишёнными (или почти лишёнными) сюжета как такового, оно не утомляет, мысли и идеи не ходят кругами, а каждый раз открывают что-то новое, и описания пейзажей Карелии пропитаны чем-то личным, ощущением величия и уюта одновременно.
Тем возвращения в родные места и ностальгии по прошедшему детству не нова, но здесь она подаётся очень по-своему, через действительно тёплые и живо обрисованные воспоминания. Север выступает как некое место силы, в котором, возможно, и есть видимое автору спасение.
Одновременно с умиротворяющими картинами отдыха и северного лета в самой атмосфере текста фоном чувствуется эмоциональная напряжённость и ощущение беды – в нынешнее неспокойное время даже идиллические картины помогают забыть об этом лишь на время. Есть и более философский план – быстротечность времени, ощущение одиночества или, пользуясь терминологией автора, «бесприютности» даже в диалоге с природой. И, ещё раз повторюсь, размышления не утомляют, они близки и понятны именно благодаря живому языку и вечности тем.
Северные пейзажи с карельскими соснами и водоёмами создают атмосферу чего-то древнего и мифологического, по-настоящему природного, и в этом тоже чувствуется определённая духовная сила. И даже деревянный дом, который «охает, стонет, скрипуче посмеивается», кажется живым существом.
Одно из удачных и тоже очень знакомых ощущений, которое свойственно не только детям, но, например, со мной оно и сейчас, во взрослой жизни – это «щемящая тоска по уходящему лету», выраженная в тексте японским словом «нагори». Именно это ощущение завершает представленные заметки, в чём-то напоминая «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери (это лично моя ассоциация, если вдруг кому-то она покажется странной).
Также вспоминается строчка Олега Митяева «лето – это маленькая жизнь». В данном случае это даже не маленькая жизнь, а своя Вселенная, вмещающая разные планы, в которую нас погружает автор. И хлопающая балконная дверь уже в московской квартире по возвращении домой как будто и символизирует уход лета и прощание с ним. Свет из коридора, напоминающий тоннель, всё-таки даёт надежду.
Подведём итоги. Перед нами хороший пример дневниковой прозы, вполне достойный публикации на страницах журнала.
Подобным с логом пишут в блогах. Пуссть это только там и остаётся. нагромождение цитат, инфантильной чувственности. Какое это возвращение к природе, но в этом всём автор как бы убеждает, уверяет, аргументирует. Просто уже есть авторы, которые задали планку в пейзаже в литературе, нам остается либо до неё дотягиваться, либо вот смело демонстрировать свои потуги.
Хорошая проза, дышащая, но создаётся ощущение, что автор не определился, чего он хочет: погрузиться в лиризм и раскрыть личное, или же через это личное вывести к читателю образ Карелии и северного лета. Именно потому, думается, выбран жанр эссе — самый неопределённый и непонятый жанр, и, соответственно, самый сложный. Цитирование в данном тексте — не плохой приём, но ему не хватает эффекта nonchalant и, как следствие, ощущения присвоенности этих цитат и упомянутых авторов — автору эссе. В противовес возникает ощущение школьности и вынужденности: «нужно вставить по смыслу 5-6 цитат и продемонстрировать знание Кафки, Ремарка и т.д.». Вероятно, стоит прямое и точное цитирование заменить, сделать намеренно более небрежным (как, например, это делал Катаев в «АМВ»).