Александр Степанович Попов

Впервые с момента появления Интернета глобальная сеть уступила пальму первенства по количеству пользователей 23 августа 2133 года. Мировой рекорд посещаемости «альтернативной паутины», как её называли, составил единовременно 12.398.690.371 пользователь. А начиналось всё в середине XIX века в одной из заштатных губерний Российской империи. Впрочем, фабула здесь не равна сюжету…

Молодой программист, физик по образованию, Марко Мирабелли разработал компьютерную игру «Один день», которая быстро набирала популярность в сети. Однако просто коммерческий успех не мог удовлетворить амбициозного Марко. Он несколько раз радикально менял концепцию своего виртуального мира – каждый раз это сопровождалось существенным увеличением посещаемости. Наконец, создатель «OD» обратился к пользователям с просьбой о помощи в разработке нового интерактивного проекта. Программист разработал целую виртуальную планету, копию Земли, только пустую, без следов человеческой деятельности. Однако таковые было легко создать, используя простое меню команд. Посетители сайта реконструировали на интересных им участках свою деревню, город, страну. Изюминкой проекта было то, что восстанавливалась не современная технократическая цивилизация, а нетронутая электроникой ойкумена. Проект назывался также «Один день», так как моделировались одни сутки из истории человечества, а именно: 4 марта 1859 года. Это был день рождения Александра Степановича Попова, изобретателя радио. «Моя игра это в том числе и дань уважения великому физику, разработчику, исследователю», — говорил Мирабелли впоследствии.

Добровольцев нашлось достаточное число. Работа закипела. На виртуальной карте появлялись целые селения, улицы, дома, в каждом из которых текла жизнь. По старинным артефактам – насколько это возможно – был реконструирован быт 1859 года. Старые карты подсказывали расположение домов, старые документы – имена их жильцов. Люди находили своих предков, однофамильцев, чтобы «воскресить» их в виртуальном пространстве. Музейные экспозиции, мемуары, рисунки, дагерротипы, археологические изыскания… — всё это было задействовано, создавались целые исследовательские лаборатории, которые тщательно прорабатывали тот или иной сектор виртуального мира.

Коллектив программистов очень много усилий вложил в то, чтобы у посетителей «OD» создавался эффект присутствия: с тщательностью прорабатывались запахи, тактильные ощущения, звуки, твёрдые препятствия… Несколько датчиков на руки и микромонитор на глаза – и игрок перемещается во времени, блуждает по городам и странам, знакомится с обычаями туземцев, наблюдает их в быту…

12 лет потребовалось нескольким миллионам добровольцев, чтобы воссоздать тот примечательный день. За это время интерес к проекту достиг невероятных размахов. Стало модным создавать себе «аккаунт» в «OD»: комнату, дом, гостиничный номер, будку, замок… Ретро-стиль только стимулировал творческие искания уставших от синтетики жителей ХХII века. Ограничение на насилие, безнравственность и другие «излишества» позволило погружаться в воссозданный XIX век и детям.

Люди из разных концов света заходили в «OD», чтобы вместе выпить чашечку кофе, например, в одном из салунов Дикого Запада. Другие толпились в британской монаршей приёмной. Третьи назначали свидания в укромном уголке барской усадьбы Петербурга…

После нескольких лет Мирабелли полностью отказался от проводов: игра распространялась только «по воздуху». То есть проект ушел из Интернета, образовав «альтернативную паутину». Были созданы свои почтовые серверы, библиотеки, игротеки и т.д. Неожиданные решения, разработанные специально для «OD», покорили пользователей. Например, гораздо интереснее получать виртуальное 4D-письмо – на древней теснённой бумаге, запечатанное сургучом, при этом доставленное со скоростью традиционного E-mail.

Игра изменила мир. Люди стали интересоваться политиками и «звёздами» середины XIX века больше, чем современными. Вошёл в моду литературный стиль «а-ля 1859», образовав особый «архо-сленг». В моде прочно обосновались ретро-фасоны. В ресторанах взяли за правило иметь два меню: обычное и OD… Всего не перечислить. Наконец, 4 марта стал главным светским праздником Земли: День без границ (его ещё называли Днём единения человечества).

 

Библиотека Гримсби

Наступила эпоха, когда у человечества не осталось больше научных загадок. Для каждого из нас наступила бесконечность, в которой, разумеется, науки были упразднены. И всё же находились чудаки, таких было мало, которые не могли забыть своё древнее призвание. Они создали компьютер, который генерировал параллельные реальности. Разбитая в пух и прах идея «вечного возвращения» таким образом оказалась несколько реставрированной. Наша история была столь разнообразной, что выдумывать альтернативные истории вселенной было мучительно скучно. И тогда мы начали делать вселенные, триллионы, триллионы, триллионы парсек вещества, которые различались лишь одним штрихом. Например: центральная библиотека города Гримсби, на 134 стеллаже, 15 полка снизу, том 12 сочинений Эленио Евелича, страница 34, пятая строка сверху – «кручение». В альтернативной же реальности там было «вращение». Это – всё, чем отличались две вселенных.

Очень весело было искать такие различия, вручную перебирая триллионы страниц текста.

 

Настойчивый фантаст

Он родился в небольшом селе, находящемся у одного из предгорий. В детстве он мечтал о блестящей литературной карьере – сколько времени он себя помнил, он всегда что-то сочинял. И вот ему пришла идея написать какой-нибудь роман или хотя бы рассказ о том, как всё будет устроено в будущем. Ему хотелось предсказать что-то важное, придумать какую-то техническую новинку, которая впоследствии распространится повсеместно.

Близкие не понимали его увлечений. Он тратил дорогое топливо, чтобы читать и ночью. За это ему нередко доставалось от отчима. Но он всё равно читал. Братья подтрунивали над ним. Он был постоянным объектом насмешек в семье. Его заставляли работать, но он хотел делать лишь то, что позволило бы ему прокормиться. А остальное время он был намерен тратить на литературу.

Все эти обстоятельства, а также и некоторые другие, питали его решимость. Наконец, последняя скорбная капля переполнила чашу его терпения. И он ушёл. Ушёл далеко за большой лес и горные хребты, ушёл в непроходимую глушь, где поселился в небольшой пещере. Ему было 18. Наконец, он мог посвятить себя литературе. Он научился делать из тростника кашицу, раскатывал её, сушил на солнце и получал сносную бумагу. Писал он соком ярко-красных ягод, который через некоторое время становился фиолетовым. Он искал великий сюжет, он ждал озарения.

Проходили годы. Он вполне освоился в своём мирке, хотя ему так и не удалось ничего написать. Идея роились в его голове, он даже принимался за роман, повесть, рассказ, но так и не смог добраться до окончания. Он трудился день, неделю, месяц. А потом, неудовлетворённый сделанным, он сжигал страницу за страницей.

Через десять лет он смирился с тем, что его великий замысел не будет реализован. И всё-таки лучик надежды не угасал в нём. Он продолжал напряжённо работать, скорее механически, боясь изменить однажды выбранную жизненную траекторию.

Прошло семьдесят четыре года. Мягкий климат, чистая вода, полезная пища и каждодневная гимнастика сохранили его здоровье на удивление крепким. Однажды утром по давней своей традиции он отправился к холодному ручью, истекавшему из меловых глубин. Он взял с собой деревянную посудину для воды, одел широкополую шляпу, сплетённую из больших листьев горького дерева. И вдруг его мысленному взору предстала какая-то неясная картина. Это было устройство. Он замер, поставил деревянный сосуд на землю и всмотрелся в себя. Перед его внутренним взором была стальная самодвижущаяся колесница. Он видел жгуты, которые вращали колёса, кабину для водителя. Несомненно, это будет самодвижущийся экипаж! Но как привести его в движение? Не лошадей же запрягать? Нет! Он вспомнил, что в одной средневековой книге как-то видел рисунок дракона, сделанного из металла. Устройство двигалось силой горячих газов, изрыгая огонь. Чудищ подвешивали на проволоках под потолком театра, поджигали серу или другой горючий состав, и механизмы с шумом и огнём носились над головами ошеломлённых зрителей. Самодвижущийся экипаж так же можно оснастить движителем, например, серным. Мощная струя горячих газов даст ему ход!

Большой комар вкусно присосался ко лбу старца, а он даже не заметил причиняемого ущерба.

Но если самодвижущийся экипаж будет катиться по песку, земле или булыжной мостовой, то сила сопротивления поверхности будет слишком большой. Устройство не сможет перемещаться. Либо придётся делать слишком мощный движитель, который, несомненно, будет поглощать много топлива. Чтобы уменьшить силу трения, нужен твердый материал. Например, большие каменные плиты. Можно проточить в них борозды для колёс, чтобы экипаж двигался устойчиво. Бесспорно, эта идея потрясёт человеческие умы! Он, наконец, изобрёл свой чаемый механизм! Семьдесят четыре года уединения завершились полной победой! Он даже представил, как будет двигаться этот экипаж, как будет отщёлкивать каждый дорожный метр, обязательно нужно будет сделать трубу для газов и других продуктов горения. Стальные колёса, железный корпус, керамическая труба. Он видел своё детище, словно вживе, даже оценил его размеры и вес…

Нельзя было терять ни минуты! Человечество семьдесят четыре года ждало его изобретения! Он принесёт людям невиданную доселе мобильность! Его рассказ напечатают во всех ведущих изданиях! Это было ново, неожиданно, дерзко! – с такими мыслями отшельник пробирался сквозь густые заросли, листья хлестали его по лицу, но он не чувствовал боли. Скорее – к страждущему человечеству! Он даже не знал, что в его идее важнее: литературная значимость открытия или техническая новизна. Он не даже не задумался, туда ли он идёт. Он просто летел вперёд – к людям. Через несколько часов вышел к широкой просеке. Эту дорогу здесь прорезал человек – в этом не было никакого сомнения. Люди! Столько лет он не видел их! Вдруг его взор привлекла странная металлическая полоса. Он подошёл ближе. Удивлению его не было предела: посредине просеки были параллельно уложены две толстые металлические линии, убегающие вперёд, в неизвестное далёко. Они покоились на коротких деревянных брусках. В высшей степени удивительное сооружение!

 

Шёл 1897 год.

 

Новая военная технология

Сидя под навесом, он отхлёбывал коктейль, трубочкой поддевая жука, который медленно копошился на пластике стола. Собеседник откинулся, снял плетёную шляпу, вытер пот, потом снова водрузил ее на прежнее место.

— Жара…

— А в армии сейчас ребята плац топчут.

— Тебе-то что? Пенсионер в сорок лет…

— Я всё думаю о новых военных технологиях. Не могу никак избавиться от этого…

— И что?

— Ты никогда не думал о том, чтобы вернуться в свое детство? Ведь это ж как интересно! Увидеть себя того. Фантастические романы знают ситуации, когда человек, совершив скачок во времени, сталкивается с самим собой, но только, например, уже глубоким старцем. Я продолжил этот эксперимент. Умозрительно, разумеется. И пришел к выводу, что имея машину времени, можно ценой одной жизни выиграть войну. Как? Если живущий Я-А во времени А переместится к Я-Б во время Б, то во времени Б окажется два меня: Я-А и Я-Б. Причем между двумя временами не обязательно должны быть десятилетия. Можно и секунду взять. И каждую прошедшую секунду Я отправлять в прошлое и копиться, копиться, копиться…

Не понятно?

Если тебя этой, нынешней секунды переместить в предыдущую секунду, то Я этой секунды окажется в одном времени с Я прошлой секунды, то есть их станет двое. Эти двоих можно тоже отправить – к третьему и т.д. И так в течение нескольких часов можно наплодить многомиллионную армию, причем когда она пойдет в бой, впереди будут идти самые твои старые Я, чтобы в случае их гибели не пропали более молодые… Тысячи камикадзе ценой одной человеческой жизни…

 

Остановленный прогресс

Обычно рассказ начинают с описания места действия. Охотно и я начну с этого же. Представьте себе самую обычную квартиру, принадлежащую самым обычным людям. Вот и весь антураж. Разговор – интереснее.

— Фантасты сочиняли… Мол, в ХХ веке мы уже летим на Марс, Венеру, а то и по галактикам бродим. Прошло уже два века – и где галактики? Да, технологии продвинулись, но вся эта циолковщина… Я думаю, мы из нашей солнечной системы вовек не выберемся…

— А я тебе даже объясню, в чём дело. Нет, это не мы такие тупые. Нет, дело в другом.

— И в чём же?

— Они дали нам лишний палец.

— Кто?

— Не придуривайся, ты всё прекрасно понял. Поэтому нынешние люди столь бестолковы. Те, древние, чьи технологии нам и не снились, отличались от нас лишь кистью руки. У них было четыре пальца. И это позволило им осуществить тот невиданный технологический прорыв, который, к слову, их и погубил.

— Но в чём связь: технологии и палец?

— А в том, что десять – очень куцее, нерациональное число. Оно неделимо нацело, как делимы четыре или шесть. Очень неудобно в обращении. Столь же неудобно, как 11 или 7.

— И что?

— Десятеричное исчисление, десятеричная математика – это система с изначально нерациональным кодом. Да, она позволяет нам решать некоторые задачи, но истинного технологического прорыва мы никогда не увидим. А вот у тех, допотопных, была восьмеричная система, очень гармоничная. Универсальная. Гораздо проще описывающая то, что творится в нашем мире. Это совершенно другая научная основа, иной фундамент, на котором зиждутся все точные науки. Да и гуманитарные, в общем, тоже. И если бы у нас было не пять, а четыре пальца… Впрочем, так оно и лучше: многие знания приводят с собой и многие печали.

 

Яблоки Хроноса

«Квантовая механика – великолепная метафора, понять которую может только истинный поэт», — говорил мне Никола Тесла. А ещё он сказал, что у него есть потайная дача, маленький домик вдали от суеты, о котором никто не знает. Тесла приходится всё время шататься по гостиницам и лишь изредка…

Мне долго пришлось уговаривать престарелого мэтра, объясняя, что я литератор, а не журналист. Наконец, он согласился на беседу (я тщательно избегал слова «интервью» (мало ли какие оно вызовет ассоциации)).

И вот – мы в этом крохотном доме. «Голубятня» — так его называл Тесла. И столь же миниатюрный садик позади дома. Карликовые яблони.

«Видишь вот это устройство, — спрашивал меня Тесла, — знаешь, что это? Это вечный двигатель. Глупцы, они не могут построить такой мелочи, как перпетум мобиле! Вот же оно, перед нами, это вечное движение. Имя ему время. Нужно только научиться поставить лопасти наших мельниц в его поток. Вечное движение – везде. Значит, и вечный двигатель – везде. Это ещё Демокрит знал».

Тесла показал мне небольшое устройство, из которого бежал ручеек. «Это поток никогда не иссякнет, воду в эту канаву перекачивает единственный в этом мире изобретённый человеком вечный двигатель. Как видишь, я нашёл ему прекрасное применение – он поливает сад. Можешь попробовать яблок, выращенных усилиями мельниц Хроноса».

Я сказал, что этим открытием нужно облагодетельствовать человечество. Что люди заживут богато, успешно, будет преодолено неравенство…

«Знаешь, что говорил мне мой отец? Православный священник, кстати… Равенство невозможно. Нигде и никогда. Равенство – это кладка, вот как эта. Стенка, — после паузы Тесла добавил, — они всё воюют. Ах, эти вояки! Да если им дать источник дармовой энергии, то они не только не потеряют вкус к войне, наоборот, они ещё с большим остервенением бросятся уничтожать друг друга. Сейчас борьба идёт за ресурсы. Победитель получил их, он доволен, он сыт. И он не воюет, пока снова не захочется кушать. А если всё у всех будет в довольстве? Останется одна гордыня, одно тщеславие. И тогда война будет бесконечной. Нет уж, лучше пусть они воюют за нефть. А ты ешь побольше яблок».