Я нажимаю на кнопку лифта, и двери плавно закрываются. Тилик-тилик, лифт трогается с места и начинает свой подъем. Фоном играет тихая медитативная музыка.

Я смотрю на панель приказов. На ней ровно пять кнопок — с первого по пятый этаж. Это весьма логично, ведь в нашем офисе всегда было пять этажей. Ни одним больше и ни одним меньше. Еще более логичным это становится, если вспомнить, что пресловутые этажи в этом насквозь материальном мире не могут появляться из ниоткуда сами по себе — допустим, в течении ночи между окончанием одного рабочего дня и началом следующего.

И все же я сверлю панель взглядом, не в силах оторвать от нее глаз, и внутри у меня ворочается что-то тревожное. Ощущение какой-то странной неправильности. Будто бы что-то не так. Не на своем месте.

Может быть, это я не на своем месте?

Я закрываю глаза. Я думаю о том, что все катится в тартарары. Мне уже давно пора сходить к психологу, если не к психиатру; а вместо этого я иду на утреннюю планерку.

Сколько всего можно передумать, пока едешь на лифте?

Периодически мой вертикальный металлический гроб останавливается, и я слышу, как в него заходят люди, и они о чем-то говорят, и они о чем-то смеются. Я стою с закрытыми глазами и думаю о том, что в нашем офисе всегда было пять этажей.

Наконец, мы доползаем до пятого (из пяти), и я вынужден открыть глаза и выйти в коридор. Чувство такое, будто я вылез из могилы, а не из лифта. Может быть, это потому что я не выспался. И кофе по дороге на работу попить не успел.

На подходе к комнате для совещаний кто-то хватает меня за локоть.

-Гриша! Привет!

Голос веселый и звонкий, настолько, что режет слух. Я мысленно закатываю глаза. Больше всего я ненавижу общительных коллег.

Даже больше, чем ездить на лифте.

Я говорю:

-Привет, Вась.

И надеюсь, что тон моего голоса отпугнет его. Или хотя бы заставит вспомнить о личных границах.

Но не тут-то было. Дальше меня буквально тащат за локоть, продолжая что-то вещать на ухо. Какая-то мешанина из звуков и смутных, слабо связанных между собою образов. Я почти не слушаю.

В совещательной стоит ровный гул голосов. Я сажусь за дальний край стола и отворачиваюсь к стене. Вася молчит, но я чувствую, что он стоит рядом со мной, и даже слышу сквозь людской гомон его тяжёлое сопящее дыхание.

Господи, да что ему надо от меня?

Я хочу задать ему этот вопрос, и даже разворачиваюсь в его сторону, и впервые за день смотрю в его лоснящееся пухлое лицо, но вместо заготовленной грубости вдруг выдаю совершенно неожиданное даже для самого себя:

-Вась, скажи, а сколько в нашем офисе этажей?

Вася хмурится и задумчиво чешет лысеющую голову. Я вижу капельки пота у него на лбу, и мне тут же становится тошно, будто бы это капельки не пота, а какой-то другой, еще более отвратительной субстанции.

-Странный вопрос… — растерянно хмыкает он, — пять, а что?

Я облегченно выдыхаю, прежде чем он успевает добавить:

-Ну это если минус-первый не считать.

Я вздрагиваю. Кажется, будто каждую из клеточек тела начинает покалывать.

-Какой еще минус-первый? — спрашиваю я.

Но Вася уже хлопает меня по плечу и спешит на свое место. Как быстро он перестал нуждаться в моей компании…

 

Вечером, после шести, я, как обычно, слегка задерживаюсь на рабочем месте, чтобы не толкаться в гардеробе. Поэтому, когда я стою в ожидании перед лифтом, компанию мне составляют только тишина и темнота коридора.

Я думаю, что вот, наверное, во всем здании сейчас только я да пара охранников, и мне становится не по себе от этой мысли.

Двери лифта открываются. Я захожу внутрь. Смотрю на панель приказов. Пять кнопок. Минус-первого этажа нет.

И слава Богу.

 

Я сижу за своим рабочим местом, стараясь сконцентрироваться на содержании очередного документа. Но отдельные разрозненные буквы всё никак не хотят складываться в осмысленную картину. В конце концов, я сдаюсь и решаю проверить рабочую почту.

На первый взгляд, ничего интересного. В основном – всякая массовая рассылка, парочка бессмысленных коммерческих предложений и всё на том. Почти.

В тот самый момент, когда я собираюсь уже нажать на крестик и, закрыв браузер, вернуться к процессу дешифровки ненавистного документа, я замечаю странное письмо от неизвестного мне адресата.

Я открываю письмо. Адрес почты самый стандартный: suhanov12345@mail.ru. Я даже припоминаю, что вроде как работал у нас в отделе, здесь, на пятом этаже, паренек с такой фамилией. Не долго работал – от силы пару месяцев. Потом я просто перестал видеть его в офисе, да и судьбой его тоже как-то не интересовался. Подумаешь – ушел в поисках лучшей жизни или не сработался с начальством. Масса таких примеров есть на свете.

Содержание письма следующее:

 

Григорий, здравствуйте!

Как дела на работе, как продвигаются проекты?

Никак не получается к вам заскочить, уж простите. Очень много времени и сил отнимает пока вся эта суета с переездом (к тому же, минус-первый этаж ранее совсем не был предназначен для офисной деятельности)… ничего, думаю, как обустроимся и наладим все рабочие механизмы, будет чуть больше свободного времени. А пока что приглашаю Вас к нам. Попьем чаю в полуформальной обстановке, обсудим, как нам действовать в дальнейшем в связи с созданием Отдела – думаю, многое очень круто поменяется в жизни нашей Компании в самое ближайшее время, и нужно быть к этому готовым.

 

С уважением, Суханов А.Л.

 

Я хмурюсь и несколько раз перечитываю текст. Письмо не сказать, что испугало меня до чертиков, но уж насторожило – это точно. И дело не только в упоминании какого-то загадочного Отдела (почему-то именно с большой буквы) на минус-первом этаже (которого в нашем офисе никогда не было); но еще и в странном, неделовом тоне письма. Складывается впечатление, будто мы с этим Сухановым – очень хорошие приятели; хотя на самом деле я почти не общался с ним в бытность его сотрудником Компании, а сейчас даже не могу вспомнить его лица…

Получается, что Суханов не уволился, а просто перевелся в какой-то новосозданный отдел? И что это за отдел такой, о котором я никогда не слышал?

Я вновь пробегаюсь глазами по строчкам емейла, будто там могли вдруг из ниоткуда появиться новые буквы. Суханов приглашает меня к себе на этаж (которого никогда не было в нашем офисе). Только вот идти к нему в гости мне совсем не хочется.

Я решаю забыть об этом письме, как о дурацком розыгрыше – которым оно, скорее всего, с самого начала и являлось. Щелкаю мышкой по кнопке «Удалить», потом – «Очистить корзину». И можно представить, что никакого письма от Суханова А.Л. я никогда и не получал.

 

«Думаю, многое очень круто поменяется в жизни нашей Компании в самое ближайшее время, и нужно быть к этому готовым».

И вот мне уже приходится прочувствовать это выражение на своей шкуре. Пока не знаю, в худшую или в лучшую сторону эти перемены… хотя, если задуматься, то вся это чертовщина вряд ли может быть к лучшему.

Я еду в лифте, разглядывая панель приказов, и иногда мне кажется, что через толщу раскрашенного пластика проступает еще одна кнопка, которой там прежде никогда не было. Кнопка минус-первого этажа.

Я иду по коридору и слышу:

-Ребята с минус-первого просили передать…

-Они там у себя на минус-первом все в масле теперь катаются…

-На минус-первом…

-На минус первом…

-На минус…

-…первом…

Мне хочется встать и закричать. Схватить кого-то за воротник и потребовать немедленных объяснений. Я ведь очень хорошо знаю, что в нашем офисе никогда не было минус-первого всегда был минус-первый этаж этажа. Какого хрена они все сговорились против меня? Что это за дурацкий розыгрыш? И почему его жертвой стал именно я?

Но я знаю, что малейшее проявления подобных эмоций, малейшее сомнение в реальности минус-первого этажа и расположившегося на нем Отдела – и меня сочтут за сумасшедшего и упекут в психушку… в лучшем случае. Потому что в глубине души я прекрасно понимаю, что никакой это не розыгрыш, что это я схожу с ума. Или, наоборот, все вокруг за исключением меня одного – какая, в сущности, разница?

Я прижимаюсь плечом к стене. Меня потряхивает. Перед моим мысленным взором пульсирует число минус-один. Я разворачиваюсь и бегу обратно к лифту. С разбега нажимаю, нет, ударяю по кнопке вызова. Ловлю на себе удивленно-встревоженные взгляды окружающих. Выдавливаю улыбку. Говорю:

-Работы невпроворот… ничего не успеваю… ношусь по этажам, как ошпареннный… ахах…

И по-щенячьи вглядываюсь в их лица. Поверили они мне? Или раскусили, что я единственный, кто помнит

что в нашем офисе никогда не было минус-первого этажа

Наконец, лифт приезжает, двери открываются. Первым заскакиваю в кабину и бью по случайной кнопке. Мне неважно куда я приеду. Лишь бы не на минус-первый.

Вместе со мной заходят еще человек пять. Среди них и Вася. Улыбается во весь рот, как и обычно. Придурок.

Он говорит:

-Пришла первая разнарядка от Отдела. Заглядывал на почту?

Я почему-то очень отчетливо понимаю, что в этом слове «отдел» буква «о» — заглавная.

Я говорю:

-От какого Отдела? Того что на минус-первом?

Я кошусь на панель приказов. Под кнопкой первого этажа гордо красуется еще одна, почему-то круглая, а не прямоугольная, как остальные.

-А от какого же еще? – в голосе Васи слышится удивление, — уже не терпится приступить к выполнению.

-Выполнению?… – тупо переспрашиваю я. Вот уж кто-то, а Вася никогда не был особо рьяным работником. Зато частенько отлынивал от исполнения своих служебных обязанностей и любил повторять: «главное в этой жизни – не уработаться».

Он кладет мне руку на плечо. Говорит:

-Признаться тебе честно, дружище, у меня мурашки по коже бегут от восторга! К каким высотам приведет нас Отдел! С ума сойти! Мы станем лучшей компанией в мире! Да что там, во всех мирах!

В этот момент я уже окончательно убеждаюсь в том, что они все заражены. Они, а не я. Это я здесь единственный адекватный, а они все сошли с ума.

Я смотрю в голубые Васины глаза. Потом разглядываю капельки пота на его лысине. Потом снова встречаюсь с ним взглядом. Лифт все это время едет, и я уверен, что мы не только спустились на глубину минус-первого этажа

который всегда был в нашем офисе

но и зарылись гораздо глубже. Возможно, в саму Преисподнюю.

Резкий толчок и лифт останавливается. Вася не убирает руку. У него в глазах – что-то нехорошее, постепенно вытесняющее собою простодушный восторг. Он ждет от меня ответа. Я говорю:

-Да. Я очень рад…

И, кажется, ему этого достаточно. Он убирает от меня ладонь и резким, дерганым шагом (чего я прежде за ним никогда не замечал) выходит из лифта. Я остаюсь один. Мы всего-то на всего доехали до второго. Никакой Преисподней. Пока что.

Двери лифта закрываются.

 

Теперь по ночам мне снится Отдел. И я знаю, что это не просто сны. Они говорят мне правду.

Я вижу ровные ряды офисных столов, за которыми, согнув спины, работают люди без лиц. Все они – однажды уволенные или уволившиеся из нашей Компании. Они не ушли далеко. Они все остались здесь. В Отделе.

Который приведет нас к духозахватывающим вершинам.

Так пару дней назад сказал один из наших топ-менеджеров. Я очень хорошо запомнил эту фразу. К духозахватывающим вершинам.

Мне снится ровный, как будто выверенный ритм ударов пальцами по клавиатуре. В полутьме горят лишь экраны компьютеров да настольные лампы. Отдел не уходит на обед и работает круглые сутки. У его обитателей работников попросту нет причин покидать свое рабочее место.

Я знаю, что однажды и я спущусь к ним. Придется. За каким-нибудь устным разъяснением. Срочным поручением, не терпящим обсуждения по телефону или электронной почте. И я не смогу отказаться. Потому что в таком случае я отправлюсь в Отдел навсегда.

И в тот миг, когда я переступлю его порог, быть может, даже на несколько минут… я уже окажусь зараженным. Также, как и все, кто меня окружает. Я буду знать и верить, что Отдел ведет нас к светлому будущему.

Условия работы в нашей Компании день ото дня становятся все бесчеловечней. Причем, инициатива идет снизу, а не сверху.

Сначала мои коллеги просто перестали уходить на обеденный перерыв. Постепенно это стало считаться нарушением негласной рабочей этики. Тот, кто уходит на обед – лентяй и прогульщик. Ведь это же очевидно.

Потом в норму вошли постоянные переработки. Не до шести с половиной – семи часов вечера, нет. Многие задерживаются до полуночи, до часу ночи, до двух – лишь бы выполнить очередной пункт очередного плана, разработанного в недрах Отдела и спущенного, нет, вернее, поднятого к нам, сюда.

Когда-нибудь я попробую сбежать. Хватило бы только смелости.

А пока что очень важно повторять про себя, раз за разом: в нашем офисе никогда не было минус-первого этажа

в нашем офисе всегда, сколько я себя помню, был минус-первый этаж.