Аскольд Де Герсо. Ты только мой (рассказ)

Они стали дружить с тех самых пор, когда она впервые переступила порог  их школы.

Её родители то ли приобрели, а возможно, что и совершили обмен, об этом никто не расспрашивал, квартиры, и вот Надя стала жить в их районе. Им было по пятнадцать лет с небольшой разницей в пару месяцев, но разве кто-то в этом возрасте  делает на этом ударение, как и много веков назад в далёкой солнечной Вероне; юным влюблённым Ромео и Джульетте, трагедию которых самым ярким слогом, в котором сплелись самым причудливым образом восторг и печаль, радость и грусть, счастье и горе, описало перо непревзойдённого гения Шекспира.

Но, видимо, пока есть на свете он и она, чувство, называемое любовью, люди будут влюбляться, и страдать, верить и ждать и надеяться на чудо.

Надя появилась в классе, в нарядной ослепительно белоснежной блузке, облегающей стройный стан, прекрасно сформировавшуюся грудь, а стройные ноги, достойные кисти самого Веласкеса, скрывала чёрная плиссированная юбка, оставляя простор для фантазии, бросающего на них свой взгляд.

Что скрывать, первое на что мы обращаем внимание, порою даже непроизвольно, это внешность, внутренний-то мир можно раскрыть только в ходе непосредственного общения, если конечно же, удастся добиться расположения.

Порою же, бывает, подойдёшь, а тебе в ответ хлёстким словом, и дело даже не в том, что ты не понравился, а просто не вовремя подошёл, и не там. Но уже поздно, редкость, когда человек совершает вторую попытку, обжёгшись в первый раз. А ведь могло быть всё иначе, могло…

Прозвенел звонок, призывая учеников занять свои места, и в класс вошла классная руководительница, женщина средних лет, о чём свидетельствовали едва заметные морщинки, замаскированные умело косметикой, поступь, уже не такая лёгкая, словно груз прожитых лет, давил на её хрупкие плечи.

Она, пройдя к своему столу, положила на него журнал.

— Здравствуйте, юноши и девушки, — она не произнесла, как прежде дети, осознавая что перед нею вполне взрослые ребята, и иное обращение просто смешно и глупо.

— Здравствуйте, Вероника Сергеевна, — в один голос ответил класс, отличающийся от других собранностью и коллективностью.

— Вот, — она немного помолчала, будто подбирая подходящие к случаю слова, — мы с вами встретились уже в новом учебном году, вы стали, как вижу старше и собраннее. И ещё, у нас в классе новая ученица, Надежда Юрасова. Надеюсь, что вы примете её ЧС душой и сердцем, как говорится.

При этих словах и без того, поглядывающие изредка, глаза учеников устремились на Надю. У кого с нескрываемым любопытством, в основном у девушек, у кого с завистью, но были глаза, кто смотрел с откровенной любовью. Он готов был взглядом прожечь бумагу, настолько сильный жар, источали эти синие глаза.

— Ну как можно в этом сомневаться? Вы же знаете, Вероника Сергеевна, — за всех ответила староста класса и неформальный лидер Юля, кому новенькая не то, чтобы не понравилась, она восприняла её, как соперницу, зная отношения одноклассников к себе.

Да и то сказать, половина класса, буквально теряла голову от неё. И вот Надя Юрасова. Её роскошные волосы, свободно струились крупными локонами на плечи, а не послушная чёлка, что норовила скрывать черты лица, она то и дело поправляла таким милым, по-детски, движением кисти, что можно залюбоваться. Причёска у Юли ни в какое сравнение не идёт, а ведь, она хотела оставить косички, да подруги подговорили, щебетали в самое ушко: мол, сегодня длинные волосы не в моде. От жалости у неё готовы были политься слёзы, уже навернувшиеся на глаза.

Что обиднее всего, Валера, вчерашний её пылкий поклонник, весь затрепетал при виде новенькой. Девичье сердце не обманешь, Юля наблюдая за новенькой, не забывала и одноклассников, и хоть бы в одном заметила равнодушие.

Помимо Валериных, была ещё одна пара глаз, не менее влюблённо взирающих на Надю, так и оставшиеся для всех, кроме Юли, незамеченными. Он был тихим, незаметным парнем, чьё присутствие иногда даже не замечалось, пока он не произносил что-нибудь невпопад, вызывая оглушительный смех, или к кому обращались, когда нужно было решить задачу по физике или геометрии. Тогда он становился, чуть ли не идолом для поклонения, на чём, разумеется, обычно и заканчивались восторги.

«И кого же из вас выберет девочка-целочка,- про себя подумала Юля, — Валеру или Андрея?» Сама же страстно желала, чтобы выбор пал на Андрея, ей никак не хотелось уступать своего Валеру. Да вот в планы судьбы никак не входили её  расчёты. Надя, сидя под прицелом двадцати пар глаз, вначале если и стушевалась, но вскоре обрела всегдашнюю уверенность, и уже воспринимала происходящее с видимым равнодушием. Но вот, что происходило у неё в душе, знала только она сама, не дав даже повода кому-либо об этом догадываться.

Юное дитя, ещё не определило для себя никого, а что до влюблённых глаз, к ним она почти привыкла ещё в прежней школе. Сколько раз ей признавались в любви, пальцев на обеих руках не хватит сосчитать, а что придумывали мальчишки для  оправданий своих неудачных притязаний на неё, что можно перестать верить в существование любви, что она всё-таки есть. Но всегда в глубине души, на самом донышке сердца сохраняется, теплится надежда- огонёк: а вдруг?

И всё равно, в отличие от Юли, она хранила спокойствие. Всё произойдёт значительно позже на дискотеке, когда несмелое предположение, словно зерно, упавшее на землю, даёт первые всходы. А сейчас, в начале недели предстояло учить уроки, готовить домашние задания, успевая при этом помогать матери в уборке квартиры, где родители не так давно провели ремонт своими силами.

Надя, повернув голову к окну, через неприкрытые створки доносилось чиликанье синиц, чиликанье воробьёв и шелест листьев берёз, местами приобретших золотой оттенок, предвестье осени, словно нашёптывающих что-то, что ведомо только им. Солнце, растрачивая остатки летнего тепла, застыло в зените. «Совсем скоро опадут листья и берёзы, словно невольницы на восточном рынке Средневековья, будут стоять обнажённые», — промелькнула у Нади в голове грустная мысль, отдаваясь чем-то щемящим в сердце. Уже опасаясь, как бы не навалилась на неё хандра, спутница грусти, она отвела взгляд.

— Юрасова, а что вы скажете по этому поводу? – донёсся до неё голос учительницы.

Если бы Надя не посмотрела на гладкую поверхность доски, где аккуратным почерком была выведена тема урока «патриотизм – как главный аспект в творчестве М. Ю. Лермонтова», она не знала бы, что  и ответить. Поначалу учитель литературы, так и решил, когда Надя стала излагать свою точку зрения. По завершении, под одобрительные взгляды одноклассников, она присела на своё место. День, следуя за днём, приблизился субботний вечер. Надя, ближе к вечеру начала собираться на дискотеку, что проходила на площади недалеко от парка нефтяников. Около семи часов, в дверь осторожно постучались. Отложив массажную щётку, Надя поспешила открывать .

— Привет, — в проёме открытой двери она увидела подругу ещё по прежнему месту жительства.

— Привет, Надь. Удивлена? – не скрывая удовольствия, от произведённого эффекта, поприветствовала Наташа.

— В общем да, — потрясённая и никак не готовая встретить старую подругу, ответила она. – Но, приятно удивлена. Айда, Таша, проходи.

— Я не одна, — и оборачиваясь в сторону лестничного марша, Наташа позвала подругу.

Надя, разлив по чашкам кофе и, посоветовав угощаться всем, что есть на столе, извинившись, ушла одеваться.

Через минут десять, от силы пятнадцать, она предстала перед ними во всём блеске.

— Класс, — изумлённо воскликнула Наташа.

— Тогда всё, пойдём, — направляясь к двери, предложила Надя.

Шумная площадь мерцала всеми цветами радуги, переливаясь полутонами, танцующая в центре площади молодёжь, носящийся в воздухе аромат духов смешанный с дымом сигарет, всё это невольно располагает к раскрепощению, куда-то вдаль уходят тревоги, школьные дела, рассеивается любая грусть. И вот уже на твоих губах появляется вначале несмелая, а затем уже открытая улыбка, а в глазах воцаряется блеск. Звуки музыки, льющейся из акустических систем, манят танцевать, как и танцующие молодые люди и ты чувствуешь, что ноги сами ведут в круг танцующих.

Трое подружек, едва ступив на площадь, влились в круг. Мерцающие огни светомузыки, выхватывающие из толпы знакомые лица, что исчезают при следующей вспышке, кажется, сливаются с яркими звёздами в ночном небе и словно весь мир этим вечером стал единой танцплощадкой. Ритмичная музыка в какое-то мгновение стихла, но вот новый напор энергичных звуков клавишных снова погружает в пучину танца. Надя не заметила, в какую минуту рядом с ней оказался Валера. Лёгкие движения, открытый взгляд карих глаз не могли конечно оставить равнодушной и она, поприветствовала его:

— Чао, Валера.

— Привет, — ничем не выделяющийся из общего ряда голос Валеры, сейчас ей показался привлекательным, соблазнительным. «Может быть, всё это из-за музыки», — подумалоа она про себя.

— А ты красиво танцуешь, — не преминула заметить Надя, восхищаясь его плавными движениями. Парни, в бытность свою, на дискотеках предпочитают стоять в сторонке и наблюдать, ожидая завершения дискотеки и, прихлёбывая пиво из бутылок.

— Благодарю за комплимент, хотя слова восхищения предпочтительнее были бы с моей стороны. Ты тоже классно танцуешь, — ответил он, отводя длинную чёлку с глаз.

— А сейчас… — ди-джей сделал многозначительную паузу, наслаждаясь ожиданием танцующих, — медленный танец. Для вас работает группа «летний сад», — последние слова ди-джея потонули в визге девчонок.

— Надя, — Валера подошёл к ней, — ты не против?

— Конечно, нет, — принимая протянутую руку, Надя шагнула вперёд.

Его руки, касающиеся талии, обжигали кожу, юлизкие губы волнующе манили.

— Надя, Надюша, ты красивая, — тихо произнёс он, приникая к ушку.

Она ничего не ответила. Слова, казалось, застряли в горле. Ей много раз говорили об этом, но сейчас от неожиданности, она растерялась, всем сердцем ощутив, как покраснела до кончиков волос. Валера, словно нарочно, желая смутить её, продолжил: — Надюша, а давай встречаться?

Она готова была вырваться из его рук и убежать, если бы это не выглядело глупо со стороны.

— Согласна, — потупив взор под длинными пушистыми ресницами, ответила она.

…Уж не свернуть тебе с пути,

Ты будешь мой тогда навек…

Пронизывающим до глубины души грустным грудным голосом выводила Буланова. Не просто грустным, а с какой-то, ей одной ведомой печалью.

Они кружась в вальсе, каждый по своему воспринимали песню, но сердцем чувствовали одно: только вальс может как связать  две судьбы, так и развести. А над головой мерцали звёзды, наблюдая за ними и от этого, казалось, их свет становится ярче. Но только интересуют ли их людские заботы? Сколько миллионов лет до нас и сколько после нас, они по прежнему будут также ярко мерцать. Некоторые исчезнут, появятся новые, но разве это главное? Что наша жизнь по сравнению с ними? Одна короткая искра, что едва успеваешь заметить. А мы успеваем за этот миг вырасти, влюбиться, повзрослеть, состариться. Как Надя, что этим вечером поняла, что потеряла голову, хотя и старалась не подавать и виду. Только разве можно утаить чувство влюблённости? Когда глаза лучатся, на губах играет улыбка счастливая, а при упоминании имени предмета страсти, учащённо начинает биться сердце.

С дискотеки Валера проводил её до самых дверей подъезда.

А в понедельник началось самое неприятное. Во время одного из уроков на стол Нади прилетела записка. Она не оборачиваясь, развернула листок: «Надя, Валера мой».

Ни подписи, ничего, но она и без того догадалась от кого могла быть записка. Ни отвечать, ни что-либо делать она не стала, предоставив времени всё решить. Она не в том возрасте, когда нужно во что бы то ни стало удерживать любовь, хотя и говорить-то о ней ещё рано.

День за днём прошли школьные годы, позади остались выпускные экзамены. И вот собравшись, ребята стали советоваться, где лучше провести выпускной вечер. Каждый предлагал свой вариант, но остановились на лесной поляне.

Июнь. Ночи напролёт доносятся со всех сторон трели соловьёв, переливчатое кваканье лягушек с озера и во всём, что окружает, ощущается стойкий аромат сочной травы, зелёной листвы. И хочется крикнуть: Вечность! Я боготворю тебя!!! На поляне, окружённой парнями и девушками, вступающими в новую, ещё не до конца понятную взрослую жизнь, горит костёр. Пламя вздымаясь вверх, отражается на лицах ребят, девушек, то выхватывая из темноты, то снова погружая в ночь. Над лесом расстилается горьковатый дым. Ветки, брошенные в костёр, сначала неспешно, словно облизывая, пробуются пламенем, чтобы после разгореться в полную силу. И вот, уже занявшись, они пылают, ничем не выделяясь, среди десятков других, обуглившихся поленьев. Чуть в стороне, на наспех сооруженном мангале, готовится шашлык.

Валера включил кассетник и зазвучала музыка, но увлёкшись костром, о нём все позабыли на время…

Дальше произошло нечто неожиданное, не укладывающееся в голове. Валера танцевал с Надей, Юля тоже подобрала себе пару покружиться в последний раз в школьном кругу. В суматохе веселья никто не заметил, на какой коварный замысел пошла Юля. Да и предположить не могли, что она на такое способна. Валера с Надей в сторонке, после танца о чём-то мило беседовали.

Они не увидели даже, как Юля взяв пику для шашлыка направилась в их сторону. Не доходя шагов пять-шесть, она споткнулась о корни дерева ли, о ветки кустарника, она упала и завизжала дико:

— Валера!

Парнишка, вчерашний одноклассник, поспешил к ней на помощь, даже не ведая, не споткнись Юля, кричал бы он или замолчал. Юля, падая, вонзила пику себе в бедро.

— Потерпи, — Валера осторожно вытащил пику, предварительно наложив жгут повыше раны. Но вместо слов благодарности, шокируя как Валеру, так и остальных, оказавшихся рядом, Юля возопила:

— Валера меня порезал!

Ты в своём уме? – не сколько испуганно, сколько поражённый услышанным, с трудом удержавшись от удара, спросил он. Вот такая чёрная неблагодарность.

— А отпечатки?

— Опомнись, Юля! – он всё-таки наотмашь ударил Юлю по лицу. Подошедшие ребята не в силах понять, растерянно переглядывались. Как и те, что раньше подошли. – Скорую вызывайте! Что застыли! – закричала Юля на ребят. Кто-то вытащив телефон, набрал номер скорой помощи. Тем временем, затушив костёр, стали собираться выходить из леса.

И всё же, ничуть не сомневаясь в своих действиях: правильно ли поступаю или нет, Юля написала заявление. Для парня начались непонятные дни. Он и представить себе не мог, что девушка, находясь в здравом уме, решится на подобное. Нельзя заставить человека влюбить в себя, будь ты хоть мисс Вселенная даже. На какой-то период, может быть, не стану спорить, но не более того. Сдавленный ерик души будет разрывать сердце, разум и , человек просто бросив всё, уйдёт. Неважно куда, зачем… Такова загадочная природа, логика любви, неподвластной разуму.

Вскоре состоялся суд, на котором, несмотря на противоречивые, путаные показания, вынесли приговор: три года общего режима. Конвой, надев наручники, вывел Валеру из зала суда.

Во время судебного процесса одна Юля испытывала двойственное чувство: с одной стороны она хотела только попугать, а с другой — вышло, что безвинного человека отправила в места не столь отдалённые. Но уже вечером, она хмельная забыла обо всём, нисколько не заботясь о мнении окружающих. Закадычные подруги и те отвернулись от неё.

Как бы мне ни хотелось, закончить повествование на счастливой ноте, жизнь распоряжается по своему и ведёт игру по своим правилам.

Валера, отбыв большую часть срока, мечтал о скорой свободе, когда в колонии кучка отморозков, объявила протест. Тут же, на территории, огороженной по периметру колючей проволокой, появились бойцы ОМОНа. Что произошло и как, об этом никому не известно, кроме участников событий, но в одно утро в списке ушедших в мир иной, появилась фамилия Валеры…

… Я шёл по тротуару, жаркое летнее солнце припекало, что листья на деревьях и те поникли, когда из чьего-то окна услышал обрывок песни:

Не хотел я умирать, но меня не поняли…

И в памяти всплыло безусое лицо пацана, так и не успевшего стать мужчиной…

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.