Аннотация:

    Это фильм о борьбе со вспышкой вирусной видео-чумы, которая превращает человека в нечисть, схожую с образом зомби из многочисленных фильмов на эту тему. В этом фильме раскрывается: сила русского народа, государственных служб, силовых структур: Росгвардии, ВС РФ, МЧС, медицинских служб. Виден сложный нравственный выбор в условиях необычайной кризисной ситуации и героизм русских офицеров Вооруженных сил РФ, сотрудников МЧС, врачей, духовенства. Показывается сплоченность простого российского народа при ликвидации катастрофы.

Литературный сценарий.

 

Утреннее летнее солнце освещает здание Tehnopol в столице Эстонии, Таллине.

 

Офис компании Vireon Dynamics. В строгом офисном пространстве идет совещание: за длинным столом сидят люди в деловых костюмах, мужчины и женщины. Перед директором, сидящем во главе стола, стоит русская матрешка, он лениво берет ее рукой с перстнем на пальце, крутит ее глядя перед собой, и говорит: «Коллеги, сегодня, в этот знаменательный день мы собрались здесь, чтобы получить отчет от нашего департамента по разработке языковой модели управления клеточными процессами. Думаю, что вас не удивит стратегический выбор места, где наша прогрессивная модель будет активирована. Конечно, это — Москва.»

Звучат аплодисменты, собравшиеся смеются. Директор сжимает матрешку пальцами.

«А точное место уже известно?», — спрашивает один сотрудник. «Нет», — отвечает директор, «Март Каллас, наш сотрудник Март Каллас, откроет конверт с координатами по прибытию в столицу России».

Сам Март Каллас, тоже присутствующий в зале, слегка приподнимается со своего места, сдержанно кланяется, и поправляет очки.

«Господин Рейн Лепик, доложите о результатах финального испытания прогрессивной модели», — говорит директор.

«Модель показывает устойчивый положительный результат в ста процентах случаев. Все подопытные продемонстрировали должную активность.»

 

На следующий день Март Каллас проходит контроль в аэропорте Таллина, потом в Москве, и вот он, с дипломатом в руке, идет по Проспекту Мира, говорит по телефон. В кинотеатре «Мир» ему отвечает другой человек в костюме техника.

Март (тихо, на безупречном русском):
«Я на месте. Готов к передаче».

Голос у телефона (мужской, напряжённый):
«Жду вас у проектора. Сеанс — через два часа».

 

Кинотеатр «Мир», солнце, люди, эстонский шпион заходит в здание.

 

На входе он сталкивается с незнакомкой, она роняет сумку, он широко улыбается и смотрит ей в глаза. Поднимает сумку, и подает ей, потом резко разворачивается, и, спеша, идет в кассу, где приобретает билет. После проходит в кинозал. Рядом с дверью проекционной комнаты размещена табличка: «Посторонним вход запрещен».

 

Он стучит в дверь, ему отворяют, он заходит, садиться в операторское кресло, ставит на колени дипломат, открывает его, достает пачку денег, протягивает человеку в форме техника кинотеатра.

 

В руках Марта видна флешка, которую он вставляет в терминал аппаратуры, воспроизводящей видео. В открывшемся интерфейсе появляется вопрос «Добавить видеофрагмент в основной видеофайл?» (ДА/НЕТ)

Он нажимает «ДА».

 

Идут проценты загрузки, появляется сообщение «Видеофрагмент добавлен».

 

Шпион выходит из кинозала в фойе, там смотрит в зеркало, поправляет галстук, далее идет по Проспекту Мира, делает звонок, его принимает таксист. Март останавливается и ждет машину.

 

В это время зрители уже заходят в кинозал, они рассаживаются, гаснет свет, на экране начинается демонстрация фильма:  виден лес, поле, дорога, машина едет по дороге, в машине семья, дети, собака, родители разговаривают между собой, они смеются, потом погода портиться, на хмуром небе видны молнии и вот после вспышки очередной молнии в кинофильме на экране начинают мерцать вспышки, потом появляется зеленый шрифт программного кода, он с огромной скоростью пробегает снизу вверх по экрану, потом мерцает фрактал, потом опять вспышки. В этих вспышках видны глаза зрителей. Они меняются, их зрачки фиксируются на экране, они расширены. Опять вспышки с щелкающим металлическим звуком, опять код. Код, вспышка, фрактал, код, вспышка, фрактал. Вспышки, код, фрактал. В каждой вспышке видно, как у зрителей меняются лица, становясь бледными-белыми. Губы чернеют, а под глазами появляются черные круги.  Рты открыты, их руки ощупывают пространство рядом, на руках проступают черные вены. Это видно крупным планом. Программный код сменяется потоком цифр, вспышки перемежаются с ним равномерно. Слышен рев первых, начинающих обращаться. Металлический лязг, вспышки, опять экраны с алфавитно-цифровым заполнением. Далее – экран переходит в режим стробоскопа, грохот, зрители вскакивают с мест, они, толкая друг друга, всей толпой бегут на выход, там в фойе видно, как они хватают и вцепляются в посетителей кинотеатра, потом всей массой они наваливаются на двери и, рыча от ярости, выбегают на улицу.

Люди реагируют по-разному. Кто-то кричит от ужаса, кто-то думает, что это просто массовое рекламное мероприятие и со смехом снимает на смартфон происходящее.

Впрочем, реальность быстро расставляет все по местам.

 

Единая диспетчерская служба Мещанского района. Помощник оперативного дежурного громко говорит в трубку: «Учтите, ваш номер определился, перестаньте хулиганить!» Через несколько секунд помощница оперативного дежурного, поворачиваясь на кресле, «Да что это такое, они с ума там все сошли?! Мертвецы восстали из могил и бегут по улице! Может быть отправить отряд?».

Оперативный дежурный: «Да это флешмоб устроили какие-то юмористы. Вот они у меня попляшут.»

Звонок из ЦУКС (Центр управления кризисными ситуациями).

«Вы камеры уличные смотрите?»

Оперативный дежурный:

«Да что там? Восстание что ли?»

ЦУКС.

«Пока что беспорядки. Психоз массовый. Галлюцинации. Скорее всего, распылили какой-то газ. Люди ведут себя, как сумасшедшие. Но на это мы сами вызовем. Ты поднимай по району всех, блокируй направление к Рижскому вокзалу, пусть все улицы, прилегающие к проспекту, будут перекрыты. ОВД поднимай, медиков… Росгвардию, батальон «Север»… Ну, по порядку, сам знаешь…»

 

Станция Скорой медицинской помощи.

 

Дежурная: «Так, так, мертвый мужчина? Не мертвый? Признаки жизни? Але? Але? Вас не слышно!»

 

«Да, ЕДДС Мещанского района? Все экипажи? Куда? Станция метро проспект мира? Принято»

 

Психиатрическая больница № 1 им. Н.А. Алексеева, кабинет главного врача.

 

«Итак, повторите. Массовый психоз? Галлюцинации? Возможно массовое отравление?»

«Так, еще что?»

«Ну, это маловероятно».

«Ну а почему они мертвые, они же бегут по улице? Как же они тогда бегут?»

«Видеофиксация с дронов? Очень хорошо. Высылайте. Мы проанализируем запись.»

 

Незадолго до этого.

 

Храм Всех Святых в Российской земле просиявших. Настоятель, окруженный прихожанами, выходит из дверей храма. Смотрит на улицу, видит тварей и разбегающихся от них людей. Крестится, и говорит: «Выморки это. Верно, предсказывал монах Иоан, Выморки придут на нашу землю. Испытание это. Недолго им кровь пить нашу суждено. Народ наш крепкий. Выстоим.»

«Зовите всех в храм. В колокол пусть бьют. Спасайтесь. Батюшка ваш с вами. Бог крылом нас своим накроет.»

 

Звучит колокол. В открытые двери храма бегут люди с улицы. Женщины, дети, мужчины: люд.

 

Вот уже и выморки приближаются. Когда первые из них забегают на ступени храма, перед ними закрывается двустворчатая массивная дверь. В ее проеме видно, как батюшка держит крест на вытянутой руке перед собой. Двери смыкаются. Последнее, что видно – крест, потом руки зараженных бессильно царапают неприступные двери.

 

Сцена с гибелью экипажей полиции, отрядов МЧС, бригад скорой помощи, прибывших на место, выглядят так, будто злой черный ураган обрушился на мир людей. Впереди бегут люди, за ними – выморки. Люди, добежавшие до патрулей и бригад СМП, протягивают руки к ним, но всех, и гражданских и сотрудников государственных служб, сметают толпы инфицированных. Руки, ноги, тела, искаженные страхом лица – все поглощает водоворот смерти.

 

На пути этого смерча смыкают свои ряды бойцы Росгвардии. Люди бегут.
Внезапно — рев дизелей.

Из-за поворота появляются колонна из трех БТР-82А двигаются быстро, резко тормозят у перекрёстка. Первый БТР поворачивает на 90°, встаёт поперёк проезжей части, второй и третий — вплотную за ним, образуя сплошную стену из брони.

 

Офицер Валерий Геннадиевич Громов находится в машине управления КАМАЗ-43501-А9 «Форпост-М» на пересечении Сущевского вала и улицы Новослободская.

Докладывает вышестоящему руководству.

«Нет, мы не будем стрелять по живым. Не один гражданин России, не сошедший с ума, не будет убит. У нас есть способ определить признаки безумия. Их выдает обширное поражение кожных покровы, лицевая часть головы с признаками гнойного осложнения. Это можно определить с расстояния 30 метров.»

«Да, кто вы. Что еще?»

«Сказал уже – по гражданам огонь не открывать.»

Берет в руки штабной телефон:

«Всем бойцам. Подпускаем противника на расстояния идентификации. Любой, кто убьет здорового гражданина отвечать будет лично»

Опять в телефон:

«Мы не убийцы. Мы защищаем народ. Зараженные будут отсеяны.»

«Я не даю интервью. Их-то кто пустил? Гнать. Это не шоу.»

«До первых официальных диагнозов лаборатории Радио-Химико-Биологической защиты никаким журналистам ничего не говорить.»

«Какая еще аккредитация, да лесом пусть едут отсюда, пока целы»

«Панику не допускать. Объявить эвакуацию»

«Запрос сделайте. Не я это решаю».

«Да не мешайте вы работать, к нам уже идет помощь.»

«Вы что, рехнулись? Какие девяносто человек бойцов?»

 

В это же время в ЦУКС:

 

Монитор с картой пораженного района.

Совещание.

«Скажите честно. Сколько можно эвакуировать граждан. Сколько нужно?»

«Да это показуха. Сколько автобусов нам даст 1ый парк? 3ий? Специализированный? Это капля в море.»

«Все, не надо. Делайте массовое оповещение. Всем оставаться в домах. Выморки все равно в подъезды даже не попадут. Со всех улиц, из метро все-всех убирайте.»

«Что там в подземке? Поезда остановлены? Хорошо.»

Сцена из метро.

Вид из камер видеонаблюдения.

Толпы зараженных забегают с эскалаторов на перрон. Люди пытаются укрыться в поездах, но двери не успевают закрыться. Через 4 минут вагоны полны живых мертвецов.

Машинист одного из поездов выглядывает из кабины:

«Что за черт?»

Говорит в микрофон вагонной связи:

«Этот поезд не идет больше никуда. Если кто-нибудь это слышит, нажмите на вызов полиции. Да хранит вас всех Бог, если еще есть кого….»

Другой поезд отправляется, но останавливается в тоннеле. За его окнами – мертвая начинка вагонов.

К станциям метро прибывают автобусы с солдатами ВС РФ. Они с автоматами наизготовку бегут в вестибюль метрополитена.

На станциях, куда не пришли поезда, люди взволнованно вглядываются в темноту тоннелей.

«Что там за шум? Рычит что ли кто-то? Там что, собаки?»

Но по рельсам бегут не собаки, а живые мертвецы. Многим из них удается забраться на платформу для пассажиров. В тоже время на станцию прибывают первые подразделения военных. Звуки автоматных очередей. Крики ужаса.

«Это метро может стать могилой для нас всех» — говорит один из командующих офицеров. Как нам гражданских-то отсеять теперь…? Приказы легко отдавать.»

Сказав это, он бросает гранаты прямо в толпу отступающих бойцов и бегущих людей и зомби. Впрочем, его все равно не щадит эта вакханалия смерти. В его глотку вцепляется подоспевший мертвец.

Ряды бойцов встают наизготовку прямо перед выходом из метро.

Закрываются герметичные ворота, предназначенные для превращения станции в бомбоубежище.

Выморки заблокированы.

Продолжение, в ЦУКС:

«Как никого уже не спасти?»

«Вы чем там занимаетесь?»

Ранее. Кинотеатр «Мир». Граждане мирно прогуливаются, кто-то спешит по делам. Василий, Лиза, трое их детей и собака: лайка «Шарик» идут по проспекту. В руке у младшего – стаканчик с мороженным.

Крики, шум, бегут люди. «Шарик» начинает прыгать и тянуть хозяина за штанину.

Взрослый мужчина, пробегая мимо, толкает ребенка, мороженное падает на мостовую.

Другой мужчина, пробегая, раздавливает стаканчик ногой.

В кадре растекающееся по асфальту молочная масса, а на втором плане: ад. Люди не успевают отбиться от выморков. Те хватают их за руки, рвут мышцы и сухожилия, вцепляются в горло.

«Шарик» тянет Василия за собой, потом отбегает, лает, и бежит в переулок, оглядываясь на жену главного героя и его детей.

Все бегут за собакой, но и там уже не ладно, и там хаос, тогда собака выбирает новое направление, и семья бежит за ней.

Сцена столкновения первых прибывших на место частей Росгвардии:

Голос командира по рации:

«Огонь открывать только по зараженным. Дистанция 30 метров. Гражданских пропускать и направлять к местам эвакуации.»

Видны толпы бегущих людей по улице.

За ними бегут выморки.

Солдаты поднимают автоматы на изготовку.

Сближение.

Первые очереди.

Крики людей, рычание выморков.

Под пораженными пулями выморками растекаются лужи черной крови.

Первые жертвы среди Росгвардии. Кому-то мешают открыть огонь на поражение живые.

Кто-то уже сам оказался в окружении выморков.

Бронированные машины сдают назад. Командира кричат. Бойцы стреляют.

Прибывают новые автобусы и грузовики с личным составом.

Сцена оповещения населения:

УАЗ МЧС с включенным проблесковым маячком едет по улице, работает громкоговоритель:

«Внимание. Внимание. Внимание. Опасная инфекция. Избегайте риска заражения. Всем оставаться в квартирах. Не открывать двери.»

«Гражданам, находящимся на улице: двигайтесь в направлении движения машин оповещения. Как можно быстрее покиньте зону заражения. Оставаться на месте опасно для вашей жизни.»

Кухня в одной из квартир. Женщина смотрит в окно, там проезжает машина МЧС, бегут люди.

Она звонит по телефону:

«Мама, мама!!! Ты дома?»

«Да?!!»

«Не выходи, там что-то страшное. Я не знаю. Включи телевизор, никому не открывай.»

«Да, да, государственный канал включи»

За окном слышны крики ужаса и рычание.

Она выглядывает в окно и сразу-же отстраняется от него. Хватает себя руками за голову и медленно садиться на стул.

«Господи…. Господи, не может этого, я не верю! Нет!!! Нееет!!!»

В другой квартире.

Детский плач. Вид из окна первого этажа. Прямо под окном выморок догоняет человека. Слышен хруст его челюстей, крик пожираемого.»

Отец держит мальчика и девочку.

«Они сюда не заберутся. Ни за что. Тут два метра»

Сразу видно, как один выморок прыгает, пытается ухватиться руками за подоконник, но соскальзывает.»

Жена кричит:

«Паша, паша, это у нас два метра… а дальше, у Леши окно-то совсем низко, с улицы можно смотреть, что у них делается»

Как бы в подтверждение этих слов слышен звон разбиваемого стекла, крики и помощи, потом все затихает.

«Паша, а как же они?»

«Не знаю. Включи телевизор.»

Спустя несколько часов.

Выпуск государственных новостей.

Савеловский вокзал. На площади перед ним стоят бронемашины, и личный состав на военных автобусах.

Полицейская машина оповещает: «Внимание. Внимание. Проезда по улице Сущевский вал нет. Все въезды в Мещанский район г. Москва закрыты. Поезда от Савеловского вокзала следуют в направлении из Москвы. Дмитровское шоссе работает в направлении из Москвы. Посадка в транспорт бесплатная.»

Женщина-репортер говорит на камеру: «Сейчас начинается вечерний выпуск новостей и вами Ирина Цыкало. Сегодня в 14:00 в Москве была объявлена операция «АнабиоZ», нас пустили к третьему, самому безопасному рубежу зоны карантина Северного округа рядом с Савеловским вокзалом. Я вижу главного врача психиатрической больницы № 1 им. Н.А. Алексеева, Евгения Михайловича Волошина. Евгений Михайлович, добрый вечер. Что происходит, правда ли, что это вспышка вирусной видео-чумы из-за показа фильма в кинотеатре «Мир»?

«Природа стремительно вспыхнувшей пандемии сейчас устанавливается. Пока у нас нет официальной версии, но мы прорабатываем разные варианты».

«У нас есть сведения о том, чума распространяется в центр города. Какие улицы перекрыты? Где находится сейчас форпост наших военных со стороны Садового кольца?»

«Я не уполномочен сообщать такую информацию. Идет массовое оповещение.»

«Есть информация о том, что обнаружен след иностранных государств, задержан гражданин Эстонии. Почему засекречено все, что происходит? Что это? Начало войны? Биологический террор?»

«Ваши вопросы несвоевременны, прошу вас, уходите под прикрытие военных за ограждение. Вы находитесь на опасной территории!»

Ранее: семья Василия и Лизы находит здание заброшенной церковно-приходской школы, как убежище.

Василий, Лиза, дети и их собака бегут за «Шариком» вниз по Проспекту Мира сворачивают во дворы. Их собака находит пустующее здание церковно-приходской школы с заколоченными окнами и с закрытыми, но незапертыми дверями. Василий толкает дверь — внутри — полумрак, пустота, только лавки и крест над алтарём. (Здание вымышленное)

Василий задвигает засов. Шарик садиться рядом с дверью. Слышны шаги. Шарик рычит.

Лиза делает ему легкий подзатыльник, собака скулит и замолкает.

«Мама, шарику же больно» — шепотом, ребенок.

«Молчи, а то будет больно нам»

Дверь дрожит от удара, младшие кричат от страха, мама сначала хватает их за шкирки, смотрит зло, но потом прижимает к себе. Они замолкают.

Слышно, как дверь царапают, будто когтями и тяжелое дыхание.

«Да ладно, слышат они нас, или нет, какая теперь разница… мы в ловушке, вот что главное», -говорит Лиза, — «Вась, посмотри, что там в нашем мире…»

Сцена со другой стороны двери.

Выморок перестает царапать дверь, вглядывается в небо, втягивает в себя воздух, поднимает руку вверх, как будто хочет достать с этого неба что-то, затем рычит и убегает вдаль по пустынному проулку.

Василий смотрит в смартфон: «О, ничего себе, да это же рядом совсем: Протоиерей Сергий в местной церкви, Всех Святых, вот его запись его трансляции на Rutube. Он говорит, что это выморки, и про них было предсказание какого-то старца. Они должны уйти, это испытание для нас.»

Старшая дочь:

«Папа, ты что не помнишь смотрели фильм, там было тоже самое. Это – зомби. Зомби не уходят – это конец. Они весь мир скоро захватят.»

Василий:

«А выморки уйдут».

Лиза: «Давай новости»

Из смартфона: «Объявлен план противодействию биологической угрозы «АнабиоZ». Беспрецедентная вспышка насилия вызвала панику, но провокаторы уже задержаны, а также задержан первый подозреваемый по делу о био-техногенном терроре гражданин Эстонии Март Каллас. Все подробности, связанные с задержанием, в интересах следствия засекречены.»

Из смартфона: «Решено взять живым хотя бы одного живого мертвеца! Вы не ослышались. Одного из этих чудовищных мутантов усыпят и начнут ставить над ним опыты!!!»

Из смартфона: «Инфекция распространяется с огромной скоростью. Привлечены дополнительные силы. Решается вопрос об отправки на наиболее сложные участки Таманской дивизии.»

 

«Прогноз событий сегодня. Этот мир падет, если Россия не победит.»

Лиза: «Ой, да выключи ты это. Хватит уже. С ума сойти можно.»

Василий: «Ко мне пришло сообщение от МЧС, посмотри у себя, у тебя тоже?»

Лиза: «А, да, вижу. Господи. Да мы в эпицентре. Всем оставаться дома. Не выходить на улицу. Ждать прибытия отрядов полиции и Росгвардии. К зараженным не приближаться.»

Наро-Фоминский район в Московской области. База Таманской гвардейской мотострелковой дивизии. Казармы. День клонится к вечеру. На заборе сидят птицы, на втором плане – солдаты неспеша перемещаются по плацу, кто-то сидит на лавочке, быт.

Звук сирены.

Птицы взлетают.

«Тревога! Тревога! Тревога! Все по боевым машинам!»

Солдаты бегут строиться перед танками. В строю крупным планом выделяются двое: тонкий и толстый.

Тонкий говорит: «Ты смотришь новости-то? Блоги читаешь?»

«Что мне твои новости?»

«Да ты и войну атомную проспишь!»

«Москвичи друг друга жрать начали. Уже нашли даже место в библии, где написано, где все это предсказано. «Восстание выморков» называется, они бешенство распространяют»

«Рассказываешь, тоже!»

«Тебя специально приказали с нами взять: приманкой будешь. Ты им пузо покажешь, они — за тобой, мы – за ними. А там ты, брат, теперь, сам думай: нужно тебе было спать с утра до вечера, или спортом заниматься.»

«Поговори»

Тонкий, толкает товарища в пузо, смеясь:

«Да ладно, не сдадим мы тебя, мы же туда едем что прийти, увидеть и победить»

«Я лично сделаю фото с выморками, лежащими у мои ног»

Командир: «Пять минут. Экипажи по машинам»

Вечернее солнце. По шоссе из ворот Таманской дивизии выезжают первые боевые машины.

Далее – колонна едет по шоссе. Впереди – машина с мигалками.

Василий и Лиза.

Громкий стук в дверь. Кольцом, металлическим кольцом, которое открывает ее. «Ну же, ну же!!! Неет… Они, они..»

Мужчина в очках, в черной рубашке, в строгих штанах, молотит в дверь, хватает за кольцо-ручку, стучит им, потом ногой.

Лиза: «Эй, ты кто, выморок?»

Василий: «Выморки нас не понимают, зачем ты спрашиваешь, они же безумны»

Мужчина: «Пусти… пустии!!!!»

Лиза: «А если его укусили. Ты что видел? Что происходит после укуса? Как быстро?»

Василий: «Да почти мгновенно. Они сразу поднимались и начинали бежать. Все.»

Лиза: «Открой ему.»

Василий: «А дети?»

Лиза: «Может быть, он окажется полезен. Неизвестно, что будет дальше. Может быть, придется идти по городу, тогда, чем нас будет больше, тем лучше»

Василий открывает дверь, мужчина, споткнувшись о порог, залетает в помещение, падает, бежит и садиться на лавку.

Он дрожит, оглядывается, смотрит на книги – это жития святых и прочее. Берет одну из них, открывает, делает из нее «крышу домика», кладет на голову корешком вверх, и держит за края руками. Смеется.

Лиза: «Аааа… да он хуже выморка.»

«Бать, а бать, да ты что? Того? Рехнулся с горя?»

«Вась, выталкивай его обратно. Он им открыть может, когда мы отвернемся, с него станется, а у нас дети.»

Василий: «А я что говорил, ты же сама его пустить сказала. Дети. Да, дети. И что они увидят? Будут слушать, как его выморки жрать будут? Там, за дверью. Вон, опять кто-то бежит, слышишь. Может быть, тот вернулся»

Лиза. «Приемный день нужно заканчивать. Кто знает, может это вообще бандит какой-нибудь окажется.»

Стук в дверь и речь: «Граждане, граждане. Уважаемые!!! Если вы тут только есть!!!»

«Не сочтите за попытку нарушить вашу безопасность, но улицах сейчас, очень неспокойно, понимаете-ли. Я не знаю, какими молитвами вас просить, но их тут немало еще, пока  что.»

Василий, делает жест рукой «молчать» Лизе и детям.

«Живые!!! Дверь заперта изнутри! Не молчите!»

Лиза резким движение отодвигает засов.

На пороге гражданин с бородкой клинышком, залысиной, в безрукавке.

«Ай, яй, яй, яй, яй!!!! Ой, йой, йой, йой, йой. Вот спасибо!!! Мои вы благодетели!!!»

«Закрывайте, скорее закрывайте. Отдельные особи еще поблизости.»

Тем же движением закрывается засов.

Лиза: «А теперь рассказывайте, что вы видели, что на самом деле происходит?»

Вошедший человек: «Я, с вашего позволения, прежде, представлюсь: Аркадий, по долгу службы связан с искусствоведческой сферой, но сейчас, поверьте, это совсем не важно.»

«А происходит следующее: эти улицы несколько опустели, мертвецы, они, знаете—ли, немного голодны. И они понимают, где много еды.»

«Здесь все заперлись в своих квартирах, а прохожие разбежались. Этим чудовищам есть тут нечего»

«По-моему, они все, или почти все рванули в центр Москвы, ну, а часть из них — в сторону окраин, но таких меньше.»

«Они голодны, и, по-моему, ни знают, где их ждет «большая жратва»: не долго думали, куда податься.»

Лиза: «Значит, здесь уже безопасно, и за нами скоро придут?»

Аркадий: «А вы позвоните в полицию.»

Василий: «А ведь точно. Один звонок, и они обязаны приехать сюда»

Лиза: «А дураку — психушку, пока он нас тут не пришил.»

«Эй, от детей держись подальше» — помешавшемуся с книжкой на голове: в ответ тот скулит, снимает с головы книгу, пытается ее листать, потом отбрасывает в сторону.

Аркадий: «Жалко парня, но он помешался…. Эх, при других обстоятельствах о нем следовало бы позаботиться, а сейчас следить придется, как бы он что не сотворил»

«Вот, знаете, несмотря на трагедию и ужас происходящего я нахожу, что мне чертовски приятно быть живым. Кажется, что всю жизнь, свою мирную жизнь, я спал, и только сейчас проснулся. Адреналин какой-то, что ли.»

«И заметьте: какую силу чувствам придает знание о том, что на кону не просто жизнь, и не просто смерть. На кону кое-что намного более страшное. То, во что можно превратиться после укуса»

Василий: «Аркадий, прошу прощения, конечно, но я строитель, а не философ, я решаю реальные вопросы. Давай погорим о том, что нам делать.»

Лиза с досадой, нервным жестом, кладет свой телефон в карман, после того, как в ответ третий звонок на номер 112 голос робота говорит, что «все операторы заняты»

Василий: «Ну, конечно, заняты. Ты представляешь, сколько людей сейчас в панике им звонят. Думаю, что дозваниваются единицы. Да и зачем, у них нет такого количества машин и экипажей, тут армия нужна, а пока они подоспеют, разберутся, что происходит…. Нам нужно сидеть здесь. Ждать новости, оповещения МЧС. С инструкциями. Никакой самодеятельности теперь. Я за вас всех отвечаю. Мы остаемся здесь.»

 

На проспект мире, за прикрытие из БТРов и роты автоматчиков выезжает машина РХМ -6 ЛОТОС с экипажем. Вид в кабине со сложными датчиками и мониторами. Спины экипажа. Голос оператора.

«Цель повторяю: взятие образцов. Если, найдете раненых выморков, которые не могут двигаться. Не добивать. Зафиксировать. Доставить в лабораторию.»

«Помощь гражданским не оказывать. Этим займутся другие подразделения, направленные в зону заражения.»

«Запомните: ваша задача – био-материал».

Машина-лаборатория движется по Проспекту Мира, бывшему несколько часов тому назад эпицентром катастрофы: брошенные машины, трупы выморков, лужи черной крови.

Командир:

«Первая остановка. Берем образец биоматериала.»

Один боец в костюме биозащиты выходит из машины, в его руках осциллирующая пила, у другого белый контейнер. Они подходят к телу выморка, ящик ставят рядом. Видно, как выморка берут за волосы, поднимают голову, и начинают резать пилой позвоночник. Потом шею. Голова отделена, ее бросают в контейнер.

Возвращаются в машину.

Диалог:

«Ну хорошо, голову взяли, но этого мало. Голова – это запасной вариант.»

Командир:

«Да уж. Теперь найти-бы живого мертвеца.»

Машина едет медленно, за окном проплывают дома и скверы. Из некоторых окон выглядывают люди. Кто-то машет белым полотенцем. Кто-то руками. Из одного окна кричат: спасите нас!! Вы военные, сделайте что-нибудь!!!»

Командир:

«Сделай объявление по громкоговорителю».

«Есть!»

«Граждане, ожидайте прибытия спасательных отрядов»

«Оставайтесь в квартирах, держите двери запертыми. Не покидайте жилье ни в коем случае.»

«Это ваше убежище, не допускайте вторжения зараженных»

Командир:

«Хорошо. Выключи.»

«Слушаем меня теперь.»

«Нам нужен один зараженный. Всего один. Если такой появится, смотрите, чтобы рядом не было других. Это вопрос не просто наших жизней. От успеха нашей операции зависят жизни тысяч, или уже десятков тысяч человек.»

Убежище Василия и Лизы.

По улице бежит выморок-ребенок. Вдруг он останавливается, нюхает вокруг себя воздух, обводя взглядом черных глаз улицу, потом срывается с места и бежит к двери церковно-приходской школы.

Садится рядом с дверью, смотрит в небо и начинает громко плакать, но звук его плача хрипловатый и он не захлебывается им, а плачет непрерывно. В этом звуке чувствуется противоестественное.

Плач слышат все. Василий делает движение в сторону двери, но Лиза берет его за руку:

«Стой. Дети так не плачут.»

Шарик рычит.

Василий:

«Даааа… Точно ведь.»

Аркадий:

«Да у меня мороз по коже от этого плача. Я до смерти этот звук помнить буду. Надеюсь, что через много лет, конечно.»

Сумасшедший: сначала крутит головой, потом смотрит на всех. Потом начинает тоже плакать, как бы подражая плачу ребенку.

Лиза ему:

«А ну не смей. Не смей, сволочь. Заткнись!!!!»

«Вася, сделай что-нибудь.»

Сумасшедший вскакивает с места и бежит к двери, за которой плачет выморок, бьет в нее плечом со всей силы, потом еще и еще. Ребёнок вскакивает и царапает дверь, бросается на нее в ответ. Сумасшедший бьет со своей стороны.

Лиза, хватается за мужа:

«Он убьет нас всех!!!! Васяяя!!!»

Василий делает несколько решительных, твердых шагов, встает за спиной сумасшедшего, берет его руку, и кладет ее на засов. Как только сумасшедший дергает засов, Василий в прыжке бьет его ногой в спину, тот вылетает за дверь, Василий тут же хватает дверь за ручку и захлопывает.

За дверью истошно орет сумасшедший.

Машина РХБЗ.

Впереди две бегущие фигуры. Впереди – сумасшедший, теперь уже — выморок, за ним тот самый ребенок.

Боец:

«Какая особь ценнее?»

Командир отдает приказы:

«Взрослый»

«Ты, выходи, устраняй зараженного несовершеннолетнего. Потом готовься устранить второго, если не сработает электрошок.»

«Ты, готовь электрошокер. Подпускаешь его на максимальное расстояние, поражаешь. Смотрим, на его реакцию.»

«По команде. Начали!!!!»

Бойцы выскакивают из машины, первый стреляет из пистолета в выморка-ребенка. Промах. Еще, промах. Еще. Попадает в ногу. Выморок падает, но продолжает ползти. Еще выстрел. Точно в голову. Ребенок выморок смотрит ему в глаза убившего его, потом голова его падает на асфальт.

Первый качает головой, потом переводит оружие на сумасшедшего. Второй дает разряд. Выморок падает в конвульсиях.

Первый:

«Ну что? Вроде не шевелится. Начинаю?»

«Давай, давай!»

Первый застегивает хомуты на руки и ноги выморка.

Тот вдруг начинает шевелиться. Первый боец отскакивает в сторону.

«Ну ка, добавь-ка ему еще»

Второй подходит к извивающемуся, не в силах освободиться, выморку и делает еще разряд. Выморок замирает.

Первый выхватывает белую маску с прорезями для глаз и маленькими круглыми отверстиями в области рта, надевает его на голову зараженного, и застегивает ее ремнями на его затылке.

«Отлично. Еле успели.»

Второй:

«Носилки иммобилизационные тащи!».

Первый бежит в машину, хватает носилки и начинает подкладывать их под выморка, который опять извивается.

Первый смотрит на второго:

«Ну?!!!»

Второй опять дает разряд.

Пока выморок опять «отдыхает», первый и второй пристегивают его к носилкам ремнями.

Потом они берут его и несут на носилках к машине.

«Раскладывай прицеп.»

Сзади машины пристегнут прицеп. Вмести бойцы снимают его с креплений, ставят на асфальт: это ящик на колесах, куда помещается тело.

Носилки кладут в ящик, закрывают крышку. Садятся в машину.

«Ну что, поехали?»

Командир: «Движемся на базу»

Первый боец:

«Не могу забыть его взгляд!»

Второй:

«Чей?»

«Да ребенка этого.»

«Да это уже не ребенок был»

«А я вот не могу. Как вспомню — тошно»

«Вернемся, напишу заявление. Увольняюсь я. Все, хватит Я ведь даже имени его не знаю. Родители есть-ли у него, живы ли они или тоже, бегают по улицам и добычу ищут»

….

Вечереет. Машина РХБЗ с прицепом медленно едет по Сущевскому Валу, впереди – блокпост, дроны в воздухе, БТРы с пушками, направленными вдоль проезжей части. Временные заграждения. Вышки с прожекторами.

Поворот с Сущевского Вала на проспект мира. Ночь.

Движется танк.

Улица кишит мертвецами.  Все, разом они оборачиваются на звук гусеничной машины. Танк включает прожектор, в его свете видна колышущаяся масса.

Переговоры:

«Начать движение в направлении массы»

«Есть начать движение»

Танк едет навстречу толпам выморков.

Когда он вклинивается в толпу, в гусеницы, между катками, попадают руки, ноги, головы зараженных. Ходовую часть клинит, гусеницы больше не проворачиваются, танк застревает.

Переговоры:

«Мы потеряли ход. Движение прервано.»

«Сообщите, что показывает разведывательный дрон»

«Ребята, не вылезайте из машины. Вы завязли в трупах!»

Мертвецы облепляют танк, но не могут проникнуть внутрь.

В кабине среди других членов экипажа сидят толстый и тонкий. Монитор показывает съемку с дрона, танк со стороны.

Видно, как множество рук хватаются за выступы на танке, слышно, как тихо стучат по броне и царапают ее их пальцы. Выморки обнюхивают щели в корпусе, смотрят в камеры и смотровые оконца.»

Толстый заглядывает в смотровое окно, на него смотрит выморок, их глаза встречаются. Толстый отваливается от окна:

«Он смотрел прямо мне в глаза! Боже, они что разумны?! Кто это? Почему нам так мало говорят?»

Тонкий: «Да ему просто нравится, как мы пахнем. Главное – наши люки закрыты.»

Радиосвязь:

«Ребята. Держитесь. Не пытайтесь покинуть машину. Ожидайте помощь, мы вас вызволим.»

Убежище Василия и Лизы. За окнами — ночь. Слышны звуки отдаленных переговоров по громкой связи между подразделениями. Звуки гудков оперативных машин.

Все сидят на скамьях. Дети спят.

Лиза взяла Василия под руку, сидит рядом.

Аркадий – напротив.

Лиза:

«К утру смартфоны могу сесть. Зарядников нет.»

Аркадий:

«А мне вот теперь, и смартфон страшно включить. Что там скажут? И в окно смотреть тоже страшно.»

Василий:

«Бояться поздно. Мы уже такое пережили, что страшно верить в страх.»

Топот за окном. Рычание, топот удаляется.

Крик из соседнего дома:

«Эй, кто там, на улице? Чужие?»»

Слышно, как люди переговариваются из окон.

«Ну что там, едут наши?»

«Сколько нам сидеть здесь?»

«У вас сосед, все живы? А???»

«Да живы, слава Богу»

«Так, погодите, опять по первому каналу объявление»

ЦУКС. Перед мониторами сидят офицеры Росгвардии и МЧС.

«Внимание всем гражданам, кто слышит нас, находясь дома.

Объявляется операция СВЕТ. Волна инфицированных остановлена. Но много так называемых «выморков» еще бродит по улицам.  Нам нужно максимальное освещение, пусть все улицы освещаются из каждого окна в каждом доме. Включите свет во всех помещениях.»

Нам нужно знать, что вы живы и нам нужна максимальная видимость.

Спасибо за внимание и за участие.

Повторяю:

…..»

Видно, как одни за другими вспыхивают дома всеми окнами. На погруженных только что в полумрак улицах и проспектах видны редкие фигуры выморков. Они бегают под окнами, заглядывают в машины, обнюхивают их, двери в подъезды.

Над улицами летят дроны.

Опять ЦУКС:

«Сколько зараженных есть в пятне заражения по объективному контролю?»

«Несколько тысяч.»

«Сколько успели уйти за зону оцепления? Что делать с ними?»

«Собираем все полицейские отряды с собаками, дополнительные отряды кинологов везем из регионов. Часть уже прибыли»

«С дронов ничего не видно. Зараженные не имеют нормальной температуры, они холодны, это трупы»

«Машины с прожекторами, патрули, народные дружины. Все участвуют в операции «Свет»

«Дополнительные осветительные вышки смонтированы на всех оперативных направлениях.»

«К утру ЧС будет ликвидирована»

«Но, кажется есть одно «НО»?

«Да, мы знаем. Все зараженных нужно брать живыми. Электрошок, вяжем и в эпидемиологический центр. Их решено лечить. Будут искать противоядие»

«Это гораздо сложнее»

«И гораздо гуманнее. Даже во времена чумы зараженных пытались лечить при скромных средствах тех времен»

«Ну, не нам обсуждать приказы»

«Верно, не нам.»

Улица Москвы, освещенная домами. Собаки, кинологи, народные дружинники, бойца Росгвардии.

Рация:

«Сетевые гранаты, электрошокеры, хомуты, маски держим наготове. Движемся клином.»

Видны выморки. Они бегут на людей, но их немного, отдельные особи. В них сразу летят сетевые гранаты и сеть опутывает зараженного, пока он беснуется в сети, его парализуют электрошокером, потом вяжут, если нужно добавляют еще удар электричеством, одевают маску, кладут на носилки, пристегивают ремнями, несут и складывают в военные грузовики.

Одного дружинника кусает зараженный, пока он его вяжет.

«Ребята, да что же это, а?!!»

Солдат:

«Тебе лучше самому лечь в носилки, понимаешь?»

Укушенный, сразу ложиться в носилки, его пристегивают, и когда на него надевают маску он уже начинает рычать.

Один народный дружинник другому:

«У тебя телефон его жены есть?»

«Есть»

«Ну, звони»

«Давай я тебе номер скажу, а ты сам позвонишь.»

«Да нет, лучше ты»

«Да почему я-то?»

«А я, почему?»

Голоса спорящих затихают.

Убежище Василия и Лизы.

Слышен звук двигателя.

Стук в дверь.

Работает громкоговоритель:

«Отряд специального назначения. Проверка помещений. Не пытайтесь самостоятельно покинуть помещение. Дверь под прицелом. Стреляем без предупреждения.»

«Если есть живые, ответьте.»

Василий кричит:

«Есть, есть живые!»

Аркадий:

«Да есть, есть!!!»

Василий:

«Вы нас слышите?»

Громкоговоритель:

«Внимание, всем отойди от двери. Лечь на пол.»

Дверь вышибается взрывным шнуром. Резкий хлопок, дверь падает внутрь помещения, дым, врывается спецназ.

Все лежат. Лиза лежит с детьми, держит их за головы, что те их не подняли случайно.

Боец, держа на прицеле лежащих на полу:

«Не делайте резких движений. Положите руки за голову. Назовите ваши имена.»

«Аркадий» «Василий» «Лиза» «Паша» Второй ребенок плачет.

Боец:

«Не плач, просто назови имя»

«Настяяяя»

«Отлично, Настя.»

Махает рукой своим:

«Опустить оружие»

Нашим героям:

«Всем встать. Пройдемте за мной. Вас ждут автобусы Дети в один, вы – в другой»

Лиза:

«Да вы что? Вы сошли с ума? Какие автобусы? Мы идем домой»

«Есть приказ. Все, кто был на улице во время вспышки и выжил, сначала должны быть доставлены в больницу. У вас возьмут анализы, поговорит психиатр, осмотрит инфекционист и вас отвезут домой. Никто не потеряется. Но: дети – в детскую больницу, вы – во взрослую. Я не придумываю приказы, я их исполняю. И вы тоже обязаны их исполнять»

Лиза:

«Ох и придумала же бы я для вас приказ, чтобы вы катились отсюда с таким спасением»

«Так гражданка, не заставляете меня составлять на вас протокол. Мы все сейчас должны делать все, что должны. Сейчас не время для самодеятельности»

Лиза, глядя на Василия:

«Это я уже слышала. Ладно, везите нас куда вам приказали»

Место размещения зараженных. Огромный ангар в Подмосковье.

Пространство разделено решеткой, с одной стороны люди, они медленно идут вдоль решетки, с другой – выморки, они лезут на решетку и рычат. Сторона выморков дополнительно разделена на сектора, чтобы зараженные не скапливались в одном месте. Дополнительно, между решеткой за которой держат выморков, и очередью родственников проложена дополнительное ограждение немного выше человеческого роста.

Сотрудник проверяет документы у гражданки с дочерью лет семи.

«Правила знаете: узнали своего родственника, вышли из очереди, подошли к офицеру, он вас запишет, вы будете получать информацию о его состоянии.»

Мама с дочкой идут вдоль решетки, девочка узнает отца: «Вот он, вот он!!!!»

Вырывается из маминой руки, протискивается между прутьями второго ограждения и бежит к отцу на ходу вытаскивая из кармана булку.

«Папа, папа, на, поешь!!!! Я тебе принесла!!!»

Подбегает к летке и протягивает булку инфицированному отцу.

Взрослые кричат, машут руками, но не могут сами пролезть между прутьями.

Выморок-отец пытается схватить дочь, но лишь выбивает из ее рук булку. Та падает на пол. Девочка плачет и бежит назад. Руки людей хватают ее, как только до нее становится возможным дотянуться. И передают матери. Из глаз ребенка текут слезы.

«Боже мой, я думал придется стрелять»: сказал сотрудник.

«Нужно сетку дополнительно натянуть. Да с ума сойти можно.»

Следующая сцена: Женщина смотрит на инфицированного мужа-дружинника, которого укусили ранее по сценарию, и кричит ему:

«Вот дурак! Вот дурак!!! Ну ведь руки у тебя кривые были всегда, ну куда полез-то, а? Ведь тебя одного укусили из десяти отрядов на этой улице!!!! Какой идиот, а?!!!!! Потом начинает плакать…. Ее утешают, но она только мотает головой»

Финальные сцены, играет музыка:

Над Москвой взошло солнце. По улицам едут машины поливающие асфальт жидкостью с пеной. Смешиваясь с черной кровью выморков она исчезает в водопроводной решетке.

Из танка, ранее оцепленного выморками, вылезает экипаж. Толстый снимает с себя шлем танкиста: «Никогда раньше к психологам не обращался, но вот теперь пойду. Пусть лечат.»

Аркадий, в шелковом халате с драконами, сидит в модном кресле за столиком своей гостиной, наливает рюмку из графина (видно, что не первую), выпивает, подпирает голову, смотрит вдаль.

Василий и Лиза сидят на диване в обнимку, смотрят телевизор, новости.

Отец смелой девочки привязан к хирургическому столу, над ним склоняется медсестра и делает укол.

Младший сын Василия и Лизы под присмотром бабушки играет с другими детьми на площадке, в его руках плюшевый выморок.

Последний кадр: мальчик бросает выморка на землю и убегает с другими детьми.

Игрушка-выморок лежит на земле, и как бы смотрит вверх. И в его взгляде – небо.