Архив рубрики: Тарас Ткаченко

Тарас Ткаченко. Да

Октябрь-ноябрь, лесостепь где-то в Нечерноземье — возможно, Волгоградская, Саратовская или Воронежская области. Середина дня. Вдоль шоссе шагает Герой — человек лет тридцати, слегка небритый, одетый по-городскому, ни богато ни бедно, в крепких ботинках. У него полупустой ранец и на плече — громадная охотничья винтовка-штуцер, дорогая, с рельефным прикладом, вороненым стволом и т.д.
Читать далее

Тарас Ткаченко. Страх над городом, над городом Готэмом

Стояла черная, будто пальцами ослепленная, ночь, и Г. В. Кругло, бывший инженер, мчался по пустой улице. Рюкзак болтался у него за плечами на одной петле, в сапоге между пальцами чавкал опарыш — Кругло примчался с дачи.
Читать далее

Тарас Ткаченко. Раздача

Между фигурами танца с буклетами я записывал на ладони мысли. Зеленые чернила, розовая в желтую сеточку кожа, плотная матрасистая ладонь, жалкое узкое запястье в рукаве, в пальцах — афишки, необходимость + утренний свет.
Читать далее

Тарас Ткаченко. Цветы и фрукты

Я работаю корнукопом. Это довольно ответственный пост. Нет, никакого отношения к полиции, чур, чур. Просто сейчас мода на слова — новые или, наборот, старые. Корнукопия — это рог, из которого сыплются цветы, фрукты и, в общем, все хорошее. Читать далее

Тарас Ткаченко. Добровольная бедность

На сцене мужчина — Оператор. Первым делом он расстилает на полу дорогой плед, потом, опустившись на него на колени, выкладывает перед собой пять мобильников. У всех разные рингтоны, кроме №3 и 4. Некоторое время  он любуется телефонами, потом берет мобильник №1, набирает номер №2. Тот звонит, Оператор отводит руку с телефоном №1, принимает звонок на № 2 и говорит с удовольствием:
Читать далее

Тарас Ткаченко. И визард в такой шляпе

— Алё, Леший? Ну мы чё, играем?
— А?
— Ты с бодуна, звучишь? В меню потерялся? Давай, мы у камня ждём тут.
— Щас…
Алекс нажал отбой на телефоне, напечатал %( на клавиатуре и откинулся на стуле; вот так-то. В мониторе над головой его друида зажегся мрачный эмот. Паладин Дрона, стоявший тут же, у обелиска, помахал бронированными руками. Прошла минута. Игровой день подкатился к концу.
«Всех драконов разберут, сука», пришло от Дрона, когда оба перса вошли в бездельные анимашки — поводить плечами, чесать затылок и т.п. Алекс схватил телефон.
— Алё, Леший!!!
— Щас… Читать далее

Тарас Ткаченко. Ниша

Я живу среди косматых. Там лучшее всего. Они не трогают меня весь месяц, а ближе к полнолунию я собираю чемоданчик, желаю им приятно провести время и иду к Чёрным Фракам. Перебираюсь я только на неделю и вообще бы не стал — я себе поставил резиновые набойки на туфли, поэтому, если сразу, не доходя до Норы, поворачивать направо, в бывшее джакузи (теперь там моя раскладушка), то косматые меня и не видят, и можно жить тихо и спокойно. К тому же они от меня мало что требуют: сиди-протягивай вперед руки, а они молчат и таращатся на ладони. Редко всхрапнет кто-нибудь в круге или вытащит флейту и поиграет небыстро так. За это они меня кормят.
Читать далее

Тарас Ткаченко. Огонь слов

«Шило на мыло, нечистая сила!»
Она, разъярившись, слегка отступила,
раскинула карты тактических атак,
ядерных подрывов моих новых дамб
и как будто взяла блиц-перекур.
Чур.
Я, привстав, наблюдаю в глазок,
сквозь стеклянный божий пупок:
а там многомысленно варится что-то —
работа работа работа работа.
Читать далее

Тарас Ткаченко. Две гримасы мастера Кайсена

Я был его учеником дольше всех в школе — пять лет, и мне поручили написать словесный портрет мастера Кайсена, если не жизнеописание — мало что известно о нем. Никакой тайны, просто живым им никто особо не интересовался. Школа наша, при всем уважении к сенсею и моим товарищам, тоже была из маловажных. Когда мастер умер, фотография уморившего себя голодом буддиста попала на вторые полосы всех более-менее значительных газет страны, а когда новость потеряла новизну, статьи о мастере заняли свое место в Интернет-энциклопедиях и исследованиях дзен, статьи — и опять-таки фотография. При всем, что о человеке успели придумать, очевидно, что интригует не сам Кайсен и не какое-то его учение. Он такого не оставил. Кайсен — это лицо. Выражение его на необыкновенно удачном снимке (мы сделали еще множество), должно быть, говорит некоторым людям что-то, чего они напрасно ищут в сутрах, медитации, общинах и дисциплине дзен.
Читать далее

Тарас Ткаченко. Неспортивный Феникс

Невозможно нести в издательства:
Скажут «нет» или «за свой счет»?
Очевидно, произошел какой-то переворот
Или я путаю их с типографиями.
А должно быть так: ты отдал рукопись
И редактор с ушами зайчика, вскинув руки,
Чертит рондо вокруг быстро-быстро туфлями,
Рушится на коленкор в Подвязку и хочет:
«Выходите за меня замуж». Даже мужчины от хочет:
«Выходите за меня замуж».
Кто, что – он не видит:
Он убаюкал страницы за пазухой, будто лисенка,
И в глазах его — слезы как бриллиантовые часы.
Читать далее

Тарас Ткаченко. Поскребыши Ноя

Когда, уже на Арарате, драили палубу ковчега, выскребали все дальние уголки — даже под мышками слона посмотрели, то нашли там перекати-поле, что-то, клукебень. Оно было как проволока. Но состояло из слов. Ной взял ее с собой, вертел в руках, как головоломку, потом посадил на вершине. И вырос куст, и семена его по ветру долетели до Израиля, там дали род терновнику. И когда пришел Христос, солдаты рвали этот терн, сплетали из него венок, похожий на вопрос, надевали Ему на голову, и он впивался Ему в виски и Его мучил…
Читать далее

Тарас Ткаченко. Проход

Доцент выходит на сцену, вытирая руки о пиджак. На локтях у него огромные нашивки, как пятна кладбищенского пса. Он бормочет то, что, видимо, начал за кулисами.

ДОЦЕНТ
…Синий, красный, чёрный, кареготический, узко-кареготический, комплементарный, однопалубный, двух- и трехпалубный. Простой. Читать далее