Архив рубрики: Юрий Михайлов

Юрий Михайлов. Посудомойка Дуся (рассказ, вторая редакция)

За последние год-два посудомойке Дусе уже несколько раз директор фабрики-кухни Равин предлагал работу полегче: можно перейти в вахтёры, дежурным на грузовой лифт, наконец, сторожем на продбазу. Семён Соломонович украдкой смотрел на белые, размытые, словно лепёшки, ладони, изъеденные щёлочным мылом и хлоркой, покоящиеся на резиновом фартуке, на безразмерные сапоги, на голову с туго перетянутым узлом волос и полностью закрытую белой в мелкий горошек косынкой, из-под которой робко смотрели большие серые глаза, и всё время чувствовал вину перед этой женщиной. Она была настолько незащищённой, что походила на большого ребёнка или, скорее, на деревенскую дурочку или юродивую, но с дипломом техникума потребкооперации на руках. Сколько раз он просил её, Евдокию Мякоту, надевать перчатки, она, молча, вынимала их из-под фартука, подходила к многолитровым ваннам с горячей-холодной водой и тут же снова снимала с рук неуклюжую резину. «Как можно отмыть тарелки-стаканы в таких перчатках, а ложки-вилки? — думала она, — грязь одна получается…» Читать далее

Юрий Михайлов. Бери и помни… (рассказ)

Екатерина Ивановна Лыкова, мать пятерых детей, умерла на восемьдесят втором году, в субботу, тихо и незаметно. Жила она у младшей дочери, с двумя внуками и зятем, гостеприимным и ласковым от природы человеком, что совсем не вязалось с его работой — диспетчер порта. Лариса, так звали дочь, после обеда намыла маму в ванной, вытерла и уложила отдохнуть до ужина на диван. Она вошла в большую комнату, было по-зимнему темно, хотя муж ещё не приходил с дежурства, значит, на часах — не больше семнадцати, включила бра, и, увидев маленькое тельце старушки в белом в мелкий горошек платочке на голове, сразу поняла: мама мертва. Дочь не плакала, не убивалась, знала, как та болела, подумала: «Вот и отмучилась, бедолага, царствие тебе небесное, мама…» Читать далее

Юрий Михайлов. Рыжики (рассказ)

Раиса взяла десятилетнего Валентина с собой, когда вечером обходила соседок и родственников, проживающих в рабочем посёлке, чтобы занять до получки денег. Сын, конечно, всё понимал, видел, как маме плохо, она унижается, прося в долг. В семье — Валька младший из пятерых детей, старшие — учатся в других городах, двух средних — старшеклассников, пристроила на лето мамина сестра Шура, оформив подсобными рабочими на загородную дачу детсада. Это лето сын с матерью коротали вдвоём. Мальчик отца почти не помнил, тот скончался после войны от ран. Читать далее

Юрий Михайлов. Хромовые сапоги (рассказ)

Дюнин и Климкин стояли у дверей закрытой кочегарки в серенькой осенней хмари, когда не знаешь с утра, дождь будет или солнце. Рядом — вход в общежитие, где они живут вместе с родителями, не надеясь в ближайшее время съехать из перенаселённых комнат. Им по двадцать два, оба закончили школу для умственно отсталых детей, оба с дикого похмелья, которое грозит закончится увольнением с работы по 33 статье — «волчий билет». Их строительная бригада возводит очистные сооружения: копает гектар земли для трёхметрового по глубине бассейна, куда будут стекать отходы свинокомплекса. Начальство рвёт и мечет, на дворе октябрь, а бетонирование стенок даже не начиналось: после зарплаты у трети работяг — запой. Читать далее

Юрий Михайлов. Бездетная (рассказ)

 

*** Маме, Александре Витальевне, посвящаю

 

Любила ли Галина свекровь? Что за вопрос: чай, не мать родная, но уважала Матрёну Ивановну, немного побаивалась её, когда та, выпив стопочку самогона и смастерив козью ножку из моршанской махорки, уложит дымящийся вулканчик на край тарелки с закуской, достанет из рукава цветастой кофты белую чистую тряпочку, чтобы промокнуть больные слезящиеся глаза и сильным, каким-то нутряным голосом, затянет: «Скакал казак через долину…» Геннадий, сын, старший из детей в семье и муж Галины, только что вернувшийся с трудового фронта из умерщвлённого войной Ленинграда, где клепал жестяные буржуйки для полуживых горожан, стеклил окна в домах и копал братские могилы, как будто не глядит на мать, отвернулся в сторону, даже с кем-то разговаривает шёпотом, но на припеве песни, которую она пела совсем не в бравурном ритме, как казачий хор, а на растяжку, с тоской и слезами в голосе, он звонким и чистым тенором вторит ей. Их, мать и сына, можно слушать бесконечно долго: песня проникает в душу, вызывает смятение и жалость, грусть и тоску по несбывшемуся, которое происходит с каждым человеком… Читать далее

Юрий Михайлов. Две стадии любви (рассказ)

 

В жизни, как правило, все происходит наоборот. Вадим отдавал предпочтение жгучим брюнеткам, с продолговатым, даже удлинённым лицом и прямым носом. Женился на русоголовой студентке с круглым личиком и слегка курносой. Почему обратил на нее внимание? Из-за сплетен. В институте все верили: Наталью совратил сын крупного чиновника — путейца, у которого, в силу служебного положения и принадлежности к мощному железнодорожному узлу, имелся личный вагон-кабинет, а также двухэтажная квартира — коттедж. Совпадение, по сплетням, было только одно: две студентки — землячки, действительно, поехали в машине сына хозяйственника на каникулы, по пути они должны были выйти в своём посёлке, но домой не пришли. Читать далее