Михаил Кобец. Сумасшествие морали (эссе)

Мораль — это правила сохранения целостности и самодостаточности любого организма. Поэтому: нет абсолютной морали, такой именно морали, которая истинна для всех и каждого.

 

Всякий организм, будь то организм человека, камня или птицы, и даже: организм человека А. или организм человека Б., следует лишь собственным, только для него характерным правилам развития и сохранения целостности. Уже в силу одного только определения «организм А.» или «организм Б.» мы фиксируем в пространстве такие правила и закономерности развития, которые позволяют один организм отличить от другого.

 

Здесь и сейчас мы имеем: мораль человека — биологические законы выживания, мораль человечества — взаимовыгодное общение между людьми, мораль Вселенной — законы движения материи, мораль Единого Организма — свободное движение каждой точки пространства, не обусловленное страхом потери личного Я.

 

Любая мораль существует только для личного пользования, для сохранения взаимовыгодных и зависимых отношений между членами только своего Организма, как бы он ни был определён: как семья, нация, государство, вероисповедание или иначе. Требование категорического исполнения моральных правил и обязательств — есть попытка навязать миру свою волю, свои представления о должном. Если мир не соглашается жить по законам какой-либо конкретной личности, то личность определяет мир как плохой и жестокий, который следует либо изменить, либо уничтожить. Человек бывает справедлив и милосерден лишь по отношению к тем, кто разделяет его взгляды или подчиняется им.

 

Хорошо. Где основа морали? Основа морали — есть сама данность восприятия. Следует ли разделять это восприятие на должное и сущее, по примеру Канта, или удовлетвориться сущим, по примеру Спинозы, или — комментировать восприятие иначе — личное дело каждого из нас. Но как бы мы ни поступили, в своих умозаключениях мы будем пользоваться тем, что дано нам в конкретной точке пространства Судьбы. Если нам дано воспринимать мир как Божественное Творение, мы будем говорить: основа морали — вне человеческой воли и вне природы его. Но если нам дано воспринимать мир как некоторое пространство, доступное глазу, мы будем говорить: основа морали — социальные взаимоотношения. Обоснование морали происходит в границах известного и привычного пространства: что человек видит — то он и ставит себе в заслугу.

 

Пытаясь утвердить истинность и самодостаточность собственного организма, человек забывает о своей вселичностной природе. Нарушение воспоминаний о вселичностной природе своего организма я называю мифоамнезией. Мифоамнезия — это способность жить «для чего-то» или «во имя». То есть такая именно способность, которая предполагает и диктует единственно верное целеопределение.

 

Есть три этапа мифоамнезии: моральное самосовершенствование, синдром Эдема и сумасшествие морали. Конечно: любые притязания на свободу морали — это сумасшествие, однако только на третьем этапе мифоамнезии сумасшествие раскрывается во всей своей полноте: как насилие, оправданное целью.

 

Первый этап мифоамнезии только предполагает, но не диктует насилие. Становление и осознание представлений о мире происходит более-менее равномерно, ещё остаётся у человека возможность выбора пути — Судьбы своей и Духа. Однако: не следует думать, будто выбор Судьбы зависит от собственного волеизъявления. Страх сегодняшнего дня не исчезнет завтра.

 

Переход ко второму этапу начинается с установления догмы чувствования, мышления и действия — либо для себя самого, с указанием места, границ и перспективы собственного организма /«хочу быть таким» или «не хочу быть таким»/, либо для окружающих, с указанием некоторого правильного смысла жизни /«нужно вот так»/.

 

Синдром Эдема — есть определённое сочетание симптомов морального самосовершенствования, обусловленное страхом потери личного Я и претензиями на исключительность своего восприятия, когда цель и средства её достижения определяются потребностями одного организма, без учёта потребностей окружающих.

 

      Симптомы морального самосовершенствования

      или признаки человека морального.

 

  1. Подчинение традициям нации.
  2. Выполнение законов государства.
  3. Стремление к общераспространённым ценностям /семья, благосостояние, личная добропорядочность/.
  4. Конъюнктурная ориентация личности /патриотизм, расизм, национализм, и пр., пр., в зависимости от спроса/.
  5. Противостояние организму коллектива с целью утверждения собственного Я /либо в качестве противника, либо в качестве лидера/.

 

      Синдром Эдема — есть некоторое абсолютное благо для собственного организма. Но благо «для себя» может быть достигнуто лишь через уничтожение достоинства и чести окружающих. Потому это так, что нет в мире ничего самодостаточного, всякий человек и всякая вещь зависимы друг от друга, подобно тому, как жизнь руки в теле нашем находится в зависимости от жизни сердца.

 

У всякого человека, у всякого коллектива есть свой Эдем — это может быть Город Солнца, как у Кампанеллы, свобода, равенство и братство, как у якобинцев, нирвана, татхагата или Будда, как у буддистов, самадхи, как в системе йогических учений, коммунизм, как у последователей господина Маркса, толщина собственного кошелька, как у последователей Аль Капоне, Рокфеллера или Дюпона, и пр., пр.

 

Эдем изменяется в пространстве и времени, но постоянен в метафоре смысла: это всегда нечто желаемое, правильное и лучшее.

 

Чем синдром Эдема отличается от морального самосовершенствования и сумасшествия морали? По сравнению с первым этапом мифоамнезии синдром Эдема — уже определившаяся перспектива, по сравнению с третьей — синдром Эдема не утверждается безрассудно, презрев все правила и законы — нации, государства и Бога. Здесь мы имеем дело не столько с сумасшествием, сколько с одержимостью. Человек ещё в состоянии реагировать на то, что происходит за пределами его мозга, нации, государства, и пр., пр.

 

Говоря о синдроме Эдема, следует ориентироваться больше на коллектив, чем на личность. Для личности больше подходит термин «мифоамнезия» — как процесс забывания морали Единого Организма в угоду организму собственному.

 

Синдром Эдема — есть осознание превосходства собственного коллектива. Человек воспринимает самое себя через коллектив, и уже отсюда — приходит чувство превосходства. Синдром Эдема — есть звериный инстинкт цивилизованного человека, попытка сохранить то, что полезно для стада.

 

В настоящее время синдром Эдема чаще всего имеет экономическое и политическое выражение. Экономический характер синдрома обусловлен противостоянием богатства и нищеты. Эдем определяется как возможность жить без финансовых проблем. И не только без проблем, но так именно, чтобы не думать о заработке, о деньгах, чтобы тратить можно было направо и налево, покупать всё, что вздумается — начиная от зубной щётки и заканчивая голосами избирателей.

 

Синдром Эдема экономического характера получил начало во времена Лютера и Кальвина, когда новообразованные церкви заявили о том, что личное обогащение угодно Богу. К настоящему времени наиболее полное и последовательное выражение Эдем экономики имеет в американском образе жизни. За последние пятьдесят лет американский образ жизни распространился и утвердился в мире настолько, что даже сам Эдем экономики впору назвать Эдемом США.

 

Соединённые Штаты Америки зарабатывают капитал на экспорте мечты. Сколько бы Япония или Европа ни производили товаров, сколько бы ни экспортировали их в страны Африки, Южной Америки или Восточной Европы — вместе с этими товарами экспортируется и мечта об американском образе жизни, а значит: укрепляется авторитет и поднимается политическая значимость Соединённых Штатов, страны, продавшей миру пятьдесят лет назад свою мечту о благе.

 

В нынешнем столетии было продано два Эдема: Европа продала Эдем секса, США — экономики /или, если угодно, американского образа жизни/. Но самую лучшую сделку заключили евреи. Не в этом столетии, ещё две тысячи лет назад, когда продали миру свою мечту — Рай.

 

Да: сейчас мир покупает американскую мечту, что же касается Соединённых Штатов, то эта страна, подобно Древнему Риму, хотя и допускает на свою территорию чужих Богов, не склоняется перед ними, не отказывается от собственного стиля, но только использует возможности этих Богов в своих собственных интересах. Не хочу сейчас анализировать — почему это так происходит и что будет дальше. Сейчас — я говорю о другом: мечты о богатстве пожирают каждого из нас. И если перспектива нашей Судьбы заканчивается в точке противостояния богатства и нищеты, то не остаётся ничего другого, как согласиться с Веспассианом: «Деньги не пахнут».

 

Хорошо. Для всякой личности и для всякого коллектива существует то, что «хорошо» и то, что «плохо». Всё хорошее — это Эдем. Признаки синдрома обнаруживаются не столько из самого стремления достигнуть абсолютного блага и воплотить мечту в окружающем пространстве, сколько из осознания превосходства своего стиля жизни, своих достоинств — и личных, и национальных.

 

К примеру: все мы знаем, что Шекспир, Леонардо и Рафаэль — великие художники. Мы так и говорим: «гении, отцы культуры». Но папуас этого не знает, а у представителей африканского племени мумбо-юмбо по этому поводу другое мнение. Следует ли из этого, что папуасам недоступно Высокое Искусство? Следует ли из этого, что для Бога существуют высшие и низшие расы и нации?

 

Но если у каждой нации — свои достоинства, свой образ жизни, тогда откуда это самолюбование и превосходство — «Германия — прежде всего», или — «Россия — великое государство»? А Чехия — разве не великое? Или: Бельгия, Лаос и Перу. Пора, наконец, отдать себе отчёт — если и не в действиях своих, то хотя бы в ценностных ориентирах. Ведь когда мы говорим о величии или о превосходстве кого бы то ни было или чего бы то ни было, то, прежде всего, имеем в виду силу и личную причастность к этой силе. Для стада только это и важно. Во всяком обществе ценность имеет не культура, но сила, деньги и власть.

 

Именно в этом дело: человек служит своей мечте и хочет, чтобы ей же поклонялись и окружающие, весь мир. Иные представления о прекрасном и должном воспринимаются как оскорбления или, в лучшем случае, как абсурд.

 

И так — во всяком коллективе: кто не разделяет коллективной мечты — не получает помощи, но только упрёки, унижения и смерть.

 

Но я говорю вам: хижина папуаса имеет столько же достоинств, сколько и Кёльнский собор, Христос ничем не лучше Магомета, человек не имеет преимуществ перед зверем и камнем. Всё это так потому, что в мире нет ничего, существующего самодостаточно, без связи с окружающим. Печень не лучше сердца, правая рука не имеет преимуществ перед левой. Всё то, что находится в пространстве глаза и за пределами его — это Одно Тело. И если мне удобно жить в доме со всеми коммунальными удобствами, то из этого вовсе не следует, что унитаз — вершина цивилизации.

 

Хорошо. Есть некоторая мечта. Ультимативное распространение мечты — это террор. Можно говорить о психической, социальной и физической форме террора. При физическом терроре уничтожается /полностью или частично/ сам Организм, будь то организм человека или государства. При социальном терроре мы имеем нарушение социальных свобод и равнодушное отношение государства ко всем «бесполезным» гражданам — пенсионерам, больным, детям и художникам. При психической форме террора уничтожается личность как таковая: происходит переосознание собственного Я, человек отказывается от прежней мечты, теряет свою индивидуальность и находится в полной эмоциональной зависимости от воли и власти толпы.

 

Выбор формы террора обусловлен возможностями организма. Социальный террор используют организмы с развитой экономической и социальной инфраструктурой. Чаще всего это нации, государства и объединения государств. К примеру: Соединённые Штаты Америки в состоянии объявить экономический и политический бойкот тем странам и тем корпорациям, которые торгуют с Кубой /как это случилось в недавнее время/. Пока ещё — сила на их стороне.

 

Физический террор. Здесь так: распространяют Эдем этим способом либо каждый человек сам по себе, когда личные амбиции не выходят за пределы биологического пространства /здесь достаточно силы кулака/, либо отдельные группы, небольшие коллективы, когда возможности социального воздействия на окружающее пространство ограничены /здесь мы имеем те организации, которые принято называть террористическими/, либо государства, когда тому есть традиционная обоснованность /как в Германии 30-х годов — милитаризованное сознание нации/, или когда экономика находится в      зависимости от политических домогательств руководителей страны /как в Советском Союзе/.

 

Что касается психического террора, то чаще всего к нему обращаются новообразованные организмы, когда требуется в срочном порядке лишить человека индивидуальности и заставить поверить в нужный Эдем. Здесь происходит такого рода обмен: человек делегирует коллективному организму свои права и обязанности, а коллектив гарантирует человеку избранность, безнаказанность и удовольствие. Рождается эмоциональная зависимость личности от мнения, воли и власти коллектива, эта зависимость такого же рода, как и зависимость наркомана от инъекции: избавление смерти подобно.

 

Хорошо. Теперь — сумасшествие морали. Если говорить о сумасшествии морали как о третьем этапе мифоамнезии, когда человек добивается цели любой ценой, хотя бы и ценой жизни — жизни своей или мира, то такого рода помешательство теперь не пользуется спросом.

 

Но вместе с тем: сходить с ума хочет каждый. Но так именно, чтобы в своём сумасшествии не отличаться от окружающих и не давать им повода к насмешкам над своею мечтой. При этом: большинство предпочитает сходить с ума в условиях комфорта — и телесного, и душевного, когда возможно осознавать не только свою правоту, но и своё благородство.

 

Осознание своего благородства и правоты возможно при введении в практику насилия элементов эстетического самолюбования, способных приукрасить сумасшествие через мифы или идеи, обоснованные философски, эстетически, экономически или как-либо иначе. Суть приукрашивания сумасшествия морали не в том состоит, чтобы внушить человеку некоторую мечту, заставить его поверить в нужный Эдем /это вопрос власти/, а в том, чтобы создать понятные для стада ценности. И даже не столько создать, сколько, оперируя традиционными ценностями, используя потребность человека к самолюбованию и его склонность к ярким декорациям и шумным зрелищам, создать наиболее благоприятные условия для утверждения нужного Эдема в сознании каждого человека в отдельности. Именно так: не заставить поверить в нужный Эдем, а создать условия для веры, чтобы человеку казалось, будто он выбирает веру свободно.

 

Пафос, сентиментальность, героизм и жестокость — вот четыре компонента любой эстетики насилия. При этом: слово «жестокость» употреблять не принято: режет слух. Предпочтение отдаётся другим словам — «твёрдость», «убеждённость», «непреклонность», и пр., пр.

 

Насилие всегда принимается народом и прочими людьми как благо, если агрессия аргументирована эмоционально. Логическая аргументация стаду непонятна и вызывает настороженность. Наибольшего эффекта насилие достигает при обращении к темам, популярным во всяком стаде — семья, пища, деньги, родина, то есть к таким именно темам, которые позволяют человеку избежать осознания собственной неполноценности. А если Эдем требует более обстоятельного обоснования своей истинности, обоснования, которое не укладывается в схему ежедневного распорядка дня, тогда сложность темы  компенсируется опошлением языка, а именно: созданием сладчайших, до приторности, портретов вождей, мужественных милиционеров и прочих борцов за справедливость, которые  всегда и во всём — красивые, благородные, смелые, готовые жизнью пожертвовать и смертью, но доказать — всему миру и себе — истинность собственных представлений о должном. Особенно благоприятное впечатление на стадо оказывают автобиографии и биографии тех, кто «создал себя сам», и тех, кто избавился от страдания с помощью некоторого учения в один момент или — напротив — в результате долголетних усилий. Впечатление стада зависит от того, что именно культивируется: глупость через жадность и лентяйство или глупость через трудолюбие и послушание.

 

Как бы там ни было, но насилие предполагает самолюбование — как стада в целом, так и каждого его члена в отдельности: верой своей, моралью, и даже здоровым цветом лица. В особенности — здоровым цветом лица: соблюдение физиологической конституции — прежде всего. Ведь иначе и быть не может: человек с хорошим пищеварением, с адекватными реакциями организма, у которого нет сексуальных, интеллектуальных и нравственных проблем, не станет сомневаться в правильности своего выбора, в достоинствах и абсолютной ценности предлагаемого Эдема. И даже: какой может быть выбор? Полноценный человек стада просто обязан быть счастливым — всегда и во всём. Именно так: хорошее пищеварение — залог успеха любой мечты.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.