***
Нема безумием безмолвным,
Обречена на тишину,
Забыта в коконе бетонном
У жизни черствой на кону.
Вчера что виделось привычным,
В сегодня не вошло «в размер».
Век на часы глядит, набычась,
Мгновенья рвет секундомер.
Сама собой обделена я,
В себя вхожу вновь без ключа,
И где-то в мыслях увязая,
Там за митральной дужкой сна,
Не вдруг погрязнув в чувстве долга,
Найду себя среди руин.
Как не старайся, все без толку,
Освоить не дано латынь.
В себе останусь откровеньем,
На день, а может и на год.
На самом краешке вселенной
Меня, возможно, кто-то ждёт.
Вчерашний день встает укором.
В пробелах между тишиной
Мы устаем от разговоров,
Пусть нам они и не впервой.
Познать себя не хватит века,
Так многогранна, глубока.
Жизнь хоть и расставляет вехи,
Но смотрит все же свысока.
***
Осенняя гнетущая тоска
В желании всех разом обнулить,
Прохладной дрожью бьется у виска,
Подмешивая к цвету дня графит,
Рисует только тех, кто точно прав.
И в общей призме вдумчивых дождей,
Зажатых в рамки четырех октав,
На перекрестках уличных сетей,
Скучающих в тени дворовых грёз,
Границы назначая от углов,
Бегущая нон-стоп, как на износ,
Ночь, сжавшаяся до сумбурных снов,
Пространство маскирует темнотой.
В неперелётной ипостаси дней
Слегка нарушен монолитный строй,
Чуть запоздавшей стаей журавлей.
Я погружаюсь с головой в тоску,
Всех уровнять готовую на раз.
Жизнь – проза мемуарная в строку,
Дополненная чередою дрязг.
***
Разверзшаяся, взрытая, разъятая,
Хоть и не осязаема на ощупь,
К полуночи уже слегка поддатая,
(Нетвердая, на шаг сбиваясь, поступь),
Пленила город тишина небрежная.
Слова и звуки в ком сплелись упругий.
В теории значительных погрешностей,
К окну ночь искажённая прильнула.
На жизнь внутри бетонных стен, привычную,
Глядит в упор с завистливой гримасой,
В окрестных барах бряцает наличностью,
Глумится пьяно с откровенным фарсом.
В прорехи сна заходит явь буквальная.
В себя, как в виртуальную реальность,
Не верит ночь. Вползает мраком в спальню,
Показывая прошлое на пальцах.
Играет ночь с окраиной по-крупному,
Скрывая в рукаве до срока козырь.
Власть фонарей лишь в центре абсолютная,
А здесь застыла жизнь в анабиозе.
***
Углом приткнулся меж высотных двойников,
В градостроительный план втиснут ровным краем,
Дом, крышей плоской мрак расхристанный вспоров,
Бетонным чревом мое бденье обнимает.
Неровным подчерком скупая пара строк
На целомудрие листа с опаской ляжет.
Минутной стрелкой, мерно, за витком виток,
Часы отсчитывают время бесшабашно.
В безмолвье ночи дом вздохнет едва-едва,
Вдруг под ногами еле скрипнет половицей.
Не обошла его осенняя хандра…
Как на кресте распята текстом на странице.
Уменье с ходу точки расставлять над «и»
Дар божий… хоть и не освоенный в деталях.
Сплав чувств, раздумий и метание души,
В разумных дозах инкрустация печали.
Слог пробирается с трудом сквозь глушь ума,
Найти пытаясь смысл, находит откровенье.
В формате некого прощального письма,
Что неразборчиво, небрежно, «на коленке»,
Вчера написано мной было впопыхах,
Но не отправлено… конверт без адресата.
Ночь, сна лишённая, всего в восьми строках,
На грубо вырванном листе, в порыве смята.
***
Липнет лист к окну… изгой, иль странник?
Льнет к теплу, возьми, мол, на постой.
На прожилках первые изъяны.
Хоть единым взглядом удостой.
Лезет вон из кожи нынче осень,
С шиком налегает на дожди.
Мрак… а на часах всего-то восемь.
Непогода, мать ее ети!
Свет квартирный робко сжался «в щёлку»,
Притаился где-то между штор.
Только в темноту смотреть что толку,
Растворился в мраке спящий двор.
Так что шансов у листа не много,
Зря в окно стучится пятерней.
Жизнь вновь завершится эпилогом.
Впрочем, как любая жизнь… Даст сбой
На какой-то жалкий миг… Надежда
Теплится в истерзанной груди.
Бурый лист, застрял он где-то между,
Непогоды нынешней среди.
***
Вороний грай, в истошности зашедшийся.
В ряд на погосте деревянные кресты.
Строй изб перемежается коттеджами.
Пейзаж штрихуют многодневные дожди.
Раскисший тракт, расхлябанный, разъезженный.
Стерня пожухлая, с полегшей полосой.
И тонут в непролазном жидком месиве
Почти по щиколотку пешие ногой.
Не понаслышке жизнь здесь знают местные.
Копни поглубже – так наружу лезет быт,
Простой, как три копейки, те, советские.
Такой он, этот деревенский колорит.
Все почернело, отсырело, выцвело.
Давно прогнило время крышами домов.
У осени особая позиция.
Октябрь простуженный, частенько нездоров.
***
Слова, что мне сегодня впору,
На виртуальный лягут лист.
Экран бубнит казенным вздором,
Все просит выхода на бис
Окно всплывающее. Что там!
Ведь без рекламы никуда.
Расписанная, как по нотам,
Вполне обычная среда.
День пролетит под вдох и выдох.
Грешно и сумрачно в душе.
И фраза скалится ехидно,
Мол, допиши меня уже…
Жизнь к четвергу вернется в рамки
Того сухого бытия,
Где вечер встречу я в пижаме,
С бокалом терпкого вина.
Но топчет пастораль экрана
Самоуверенный Pop-up.
Налить бы что ли полстакана?
Кран где-то в ванной кап, да кап,
Пытая гуманизм на прочность.
Тягучесть мысли от тоски.
Сегодня с ночью встречусь очно.
Онлайн пишу… но от руки.
***
И был вечер, и было утро.
Круг гончарный вращает время,
Превращая прах в глину. Смутно
Проступает из глины семя,
На глазах становясь вновь плотью,
Что единожды прахом стало.
Обносившийся до лохмотьев,
Образ, склонный весьма к печалям.
Он навечно запечатлённый,
Лишь сосуд для дыханья жизни.
Возрожденный из чрева, лона,
И во веки веков, и присно.
День девятый от Сотворенья
Не отмечен в Святом Писанье.
Встать не совестно на колени.
Кровоточат на сердце раны,
Но зато на душе просторно.
Плоть бессильная всемогуща.
И с ладони клюёт вновь зёрна
Жизнь, распятая за полушку.
***
И говорить не хочется,
От слов какая польза?
И быть безмолвной нынче не могу.
Жизнь – та еще пророчица.
Ночь, став апофеозом,
Прильнувшего, продрог же, к очагу,
Входящего в дом вечера,
Убавит звук всецело,
Оставив только отзвук тишины.
И так по-человечески,
Как мать над колыбелью,
Дождь безответный плачет без вины.
Священно исступление
Чеканящего шага.
Неповторимой поступью веков,
Ложится предложение.
Чернила на бумаге,
Похожие на мысль мою из слов.
И сходит за пределы сна
За некую мистичность,
Явь заменив на грезы наяву,
Привычная реальность дня.
Условность, символичность,
Парамнезия, чувство дежавю.
***
Вдыхаю жизнь, а выдыхаю воздух.
Из бездны естества
Рождается неповторимый отзвук,
Цвета, полутона.
Не в ноты как-то, невпопад шум улиц.
Хоть мир и сложен «в пазл»,
Но сквозь «вон то» окно, в узоре тюля,
Подходит в самый раз
Для каждодневной суеты, в которой,
Идёт всё, как всегда.
Открыта створка, ветер тронет штору,
Меняя оттиск дня.
Несут в руках прохожие портфели.
Привычные дела.
Какой-то час всего, вот-вот стемнеет…
День, выкурен до тла.
***
Чистосердечная строка,
Моей рукой, слегка с нажимом.
А в геометрию окна
Вползает мрак невозмутимо.
Просроченная темнота,
Ей на бульваре неуютно.
Средь фонарей она одна,
Затерянная в вечных буднях.
Нет подтвержденья немоты,
И время несравнимо проще.
Проспект, невидимый почти,
Бежит за горизонт наощупь.
Восторгом пасторальным вязь
Из букв округлых, чуть шипящих.
Изрыта смыслом пара фраз.
И критике неподлежащий
Пробел, значительнее слов.
Знак многоточья, текст на флешке.
Фактаж — основа всех основ.
За мраком прячет ночь усмешку.
***
Протяжно ожидание,
Размыты очертания,
Бессоннице сопутствует метель.
«Не ко двору» звучание,
Слогов в слова слияние.
Закрылась дверь, свет кротко слился в щель.
Не важным стало прошлое,
Другое имя, может быть.
Когда бы нам потворствовать судьбе?
Ложится осторожная
На строчку рифма постная,
Идущая откуда-то извне.
А сердце просит большего.
Припомнит память прошлое.
Ретивое кольнет от этих дум.
Жизнь не бывала праведной,
Зализанные раны все ж…
Ну а печаль – лишь только белый шум.
***
Время валится от усталости.
Растеряв обветшалый снобизм,
Молодецкие в прошлом шалости,
В край пресытившись речью на бис,
Исторической пылью под ноги
Ляжет, веник бери и сметай.
Но вновь вечер приходит субботний.
Ну а с ним приглашенье на чай.
Значит, жизнь дальше продолжается.
Посрамлённых веков череда
Чуть споткнется на марше, архаика,
Память древняя, отзвук сна,
И продолжит свой бег по млечному,
Со следами ног стольких пути.
Лаконизм Кавафиса в вечности,
Реколлекция дум во плоти.
Тот субботний вечер закончится,
Послевкусием завтрашних встреч.
И дрожит у пера на кончике,
Предложением ставшая речь.
