История эта произошла в далёком 1979 году.
Рыжая, гладкошёрстная, небольшая собачонка плелась по мокрому тротуару. Холодный ноябрьский ветер пробирал прозябшее животное. По раздутым бокам собаки было видно, что она вот-вот должна ощениться.
Со всех сторон обходили собаку спешащие прохожие. Людям псина была безразлична, все торопились по своим делам, и никто не обращал внимания на собаку. Улица жила своей жизнью.
Подъехал троллейбус и выпустил из своего салона пассажиров. Школьники с ранцами, шумно толкаясь, выскочили из транспорта и подбежали к киоску «Союзпечать». Напротив, в дверях магазина, продавец в белом халате с монументальной причёской выпускала покупателей на улицу, чтобы закрыться на обед.
Собаку сильно смущали неизвестные запахи, и она была в растерянности от массы новых впечатлений.
Немного покрутившись под ногами пешеходов, будущая мать свернула с тротуара и посеменила в ближайший двор, где в домах барачного типа жили рабочие местного завода.
Дома стояли по периметру двора, а внутри находилась детская площадка с песочницей и качелями. Фасады, окрашенные в тёмно-жёлтый цвет, намокли от дождя и имели неприглядный вид. За двухэтажными домами шёл ряд красных железных гаражей местных автолюбителей.
По небу плыли серые тучи. Дождь, зарядивший ещё с утра, и не думал прекращаться.
Собака долго принюхивалась и, осмотревшись, пробралась в проём между двумя гаражами. Там было сухо, козырьки гаражных крыш спасали от дождя. Ветром туда намело кучу жёлтых листьев, что как раз и нужно было «мамаше». Она, покрутившись на месте и лапами накопав под себя листву, легла, зарывшись в своём убежище.
Страшно и непривычно ей было на новом месте, и она вспомнила свою девочку-хозяйку. Они весело играли, вместе гуляли по парку. Как же её хозяйка любила! Она гладила и обнимала её, прижимая к себе. Крупные слёзы покатились из глаз по рыжей мордочке, и она невольно заскулила. В это мгновение в животе у неё зашевелились щенята, и тянущая тупая боль охватила собаку.
Уже стемнело, когда появился первый малыш. Мать усердно вылизала его языком, и через время он крепко присосался к соску, причмокивая.
Всю ночь лил дождь и шумел ветер. Только к утру погода успокоилась, но дождь сменил морозец.
Собака обнимала своих четверых щенков и как могла согревала детей. Щенки, наевшись, мирно спали, но не спала мать.
Прошло уже двое суток, как её завёз и оставил в незнакомом месте отец девочки. По привычке запрыгнув на заднее сиденье машины, собака ничего дурного не ожидала. Довольно часто её брали на дачу, и она привыкла к поездкам в автомобиле. В этот раз они ехали вдвоём с хозяином ранним утром. Остановилась машина около пустыря. Выйдя из машины, хозяин выкурил сигарету, потом, сняв с собаки шлейку, выпустил ее гулять на пустыре. Она весело побежала к зарослям сухой травы в поисках незнакомых запахов. Мужчина сел за руль, завел машину и резко нажал на газ. Автомобиль сорвался с места и уезжал на бешеной скорости. Собака побежала за машиной, но вскоре запыхалась и отстала.
Рассветало. Нужно идти искать пропитание, но и оставить малышей на морозе — опасно. Собака встала, щенки, потеряв материнский бок, зашевелились и запищали. Она потянулась, постояла в раздумьях и легла на другой бок, обнимая лапами щенков. Ее разбудил скрип открывающихся ворот гаража, под которым она нашла убежище. Ей стало страшно за детей, и она подала голос, зарычав.
— А это кто тут у нас такой грозный? — негромкий голос незнакомца успокоил собаку.
В проём между гаражами заглянул седовласый пенсионер.
— Да, тут целая семья, как я понимаю. Откуда ты взялась, псинка? — мужчина присел на корточки, разговаривая с собакой.
Она почувствовала в голосе человека добрые ноты и слегка завиляла хвостом, но, однако, материнский инстинкт ей напомнил об опасности.
— Не бойся, дурёшка, я не трону тебя. Ну что же делать? Тут ты на виду, придёт дворник — и будет беда, он у нас дядька суровый. Да, проблема. А, ладно, попозже поеду на дачу, нужно тебе как-то помочь, — с этими словами он встал и куда-то ушёл.
Пенсионер Иван Захарович Дегтярёв живёт в соседнем доме с женой Марией Васильевной. «Иван-да-марья», как в народе говорят. Вместе они уже тридцать пять лет душа в душу. Дождалась с фронта его Маруся, поженились, работали на заводе: он — мастером участка, она — бухгалтером. Квартиру получили от завода, живи — радуйся. Но одна печаль у них в семье: не дал Бог детишек. Возможно, Маруся девчонкой надорвалась, работая санитаркой в тыловом госпитале, или Иваново ранение сказалось. Так и живут они, тихо несут свою боль по жизни, не жалуясь и не виня никого в своей скорби.
— Маша, там такое дело: покормить нужно собачку, ощенилась у нас под гаражом, — с порога сообщил Иван Захарович новость супруге.
— Да ты что? Откуда же она взялась, бедная? В такую погоду угораздило её. Сейчас, сейчас соберу тебе, погоди, — отреагировала Мария Васильевна.
Была она полная, но очень милая внешне. Её совсем не портили лишние килограммы. Ловка и быстра была в движениях. Не успел Иван Захарович и моргнуть, как жена вручила ему миску с тёплой молочной кашей и бутылку с водой.
— А вода зачем? Днём лужи растают, обещали по радио, плюс будет днём, — спросил Иван.
— Когда это будет? На, нальёшь ей в миску водички. Ей пить нужно, чтобы молоко было, — объяснила супруга. — Неси скорее, она же голодная наверняка, — торопила мужа Мария Васильевна.
Каша была мгновенно съедена. Сполоснув миску, Иван Захарович, как и велела жена, налил воды. Пока мать ела, щенки спали, плотно прижавшись друг к другу.
Иван Захарович, разложив складной стульчик, присел рядышком и смотрел на собачье семейство.
— Ну что, милая, как звать-то тебя? Наверное, «добрые хозяева» тебя определили на улицу, как узнали, что мамкой станешь? Да, жизнь не сахар у тебя. Ну ничего, не унывай, поднимем твоих бойцов, куда ж деваться.
Собака внимательно слушала мужчину и всё поняла, что он сказал. Она подошла к нему и лизнула ему руку.
— Сейчас будку будем строить, Кнопка. Будешь ты у меня Кнопка, рост у тебя небольшой, как раз кличка подходит, — решил Иван Захарович.
После этих слов Кнопка ожила, шустро виляя хвостом и приплясывая от радости.
— Ну хорошо, довольно. К детям иди, а то уже заждались.
Два с лишним часа мастерил Иван Захарович новое жилье для Кнопки со щенками. Пошли в ход старые доски, что лежали без дела, гвозди, и кусок рубероида пригодился, который завалялся ещё со времён постройки гаража. Будка вышла на славу, даже самому мастеру понравилась. Внутри пенсионер утеплил её пенопластом и постелил старую кофту жены, давно выбракованную в утиль. А на входе прибил мелкими гвоздиками шторку из куска брезента, чтобы не дуло малышам. Саму будку пенсионер поставил сзади гаража, от людских глаз подальше, особенно от сурового дворника.
Местный дворник строго следил за порядком на своем участке. Дворника звали Владимир, и отчество знаковое — Ильич, но его никогда не величали по имени и отчеству. В народе его звали «дед Володяка, бабы Нади муж». Сама благоверная его так называла, а население подхватило такое прозвище. Знаменит был дед Володяка скверным характером и лысиной на всю голову, которая блестела, как зеркало. Стоило появиться дворнику на улице, кошки и собаки разбегались и прятались кто куда, двор просто пустел. Животные боялись деда Володяку. И не зря: в молодую пору он служил в конторе по отлову бездомных животных.
— Кнопка, иди сюда, принимай работу, — позвал собаку мастер.
Кнопка прибежала к Ивану Захаровичу, виляя хвостиком.
— Смотри, нравится тебе жилье? Кнопка обнюхивала будку и заглядывала внутрь, как будто одобряя труд своего благодетеля.
— Ну, обживай, а мне на дачу нужно ехать: все спрятать на зиму, воду перекрыть. Сама знаешь, сегодня уже минус был.
Бывает ли собачье счастье? Наверное, везение случается и у братьев наших меньших. С новосельем Кнопка откладывать не стала, и к обеду ее малыши спали уже на теплой кофте Марии Васильевны в уютной конуре. Собачка с блаженством кормила своих щенят и по-собачьи радовалась материнскому счастью.
Прошли две недели. Иван Захарович с женой взяли под опеку семейство четвероногих. Утром и вечером приносил поесть Кнопке благодетель. Малыши росли не по дням, а по часам.
Мария Васильевна, спустя время, когда собачка привыкла к ней, рассмотрела хорошо щенков. Оказалось, что в помете два мальчика и две девочки. Один, самый крупный кобелек, был черный, с белым «галстуком» на грудке и в белых «тапочках».Сестрички, обе рыжие в мать, а четвертый щенок был серо-бурого окраса, с черным ушком. Его женщина назвала Бимом.
Карапузы начинали открывать глаза и ползать, знакомиться с окружающим миром. Через время они стали покидать теплое гнездо и изучали мир около конуры. Мать строго следила за детьми и оберегала их от опасности.
Выпал первый снег. Пушистым покрывалом лег на землю снежок, и нарядно стало во дворе — зима вступала в пору.
После уроков возвращались домой первоклассники не скоро. Столько интересного на улице, дети рады снегу.
Миша, его сестра Оля, двоюродная сестра Таня и соседка Аня — ученики 1 «В» класса. Дружная компания ребят обычно всегда провожала Анюту до дома первой: ее дом был ближе всех к школе.
— Смотрите, смотрите, собачки маленькие, какая прелесть! — закричала Анюта друзьям.
Навстречу им выскочили два щенка Кнопки: черный бутуз и Бимка с черным ушком.
Дети бросили ранцы на снег и с нескрываемой радостью стали играть со щенками.
— Какие они хорошенькие, ой, прям миленькие, — скороговоркой восхищалась Оля.
— Тань, смотри, смотри, он мне руку лижет, — смеялся Миша когда гладил Бима, Кнопка виляла хвостом и тоже радовалась. Дети напомнили ей девочку, ее любимую хозяйку. Собака доверяла детям и спокойно относилась к играм со щенками.
— Миша, у нас есть бутерброды, мы же не съели их. Давайте кормить собачек, — предложила Таня.
Все кинулись к ранцам, и каждый что-то достал из еды. Кнопка с удовольствием уплетала детские бутерброды, а черный малыш облизывал колбасу и не по-детски рычал: у него не получалось съесть новое угощение.
— Какие они забавные, вот здорово, что мы их нашли! Теперь у нас будут свои собачки, — сказала Анечка, у которой пальто было белым от снега, а варежки насквозь мокрые.
— А давайте будем их кормить каждый день. Я не буду есть свой бутерброд, принесу этому черному щенку, — пообещал Миша.
— Давайте, давайте, — согласились девочки.
Каждый ученик взял шефство над щенком. Мише приглянулся самый крупный — черный малыш. Анечка сказала про Бима:
— Этот будет мой, он такой красивый и умный.
Сестры поделили между собой щенячьих сестер. Вернувшись домой, первоклашки с восторгом рассказывали родителям о щенках.
Миша начал уговаривать отца, чтобы взять щенка домой:
— Папа, он такой славный, ты не представляешь! А какой умный, самый умный из всех щенков! — восторженно рассказывал мальчик.
— Миша, ты уже взрослый и должен ответственно подходить к таким серьёзным вещам. Щенок — не игрушка, он вырастет и будет взрослым псом, — папа, отложив газету, беседовал с сыном.
— Я знаю, ничего страшного, я его буду любить и взрослым, — пытался переубедить отца сынишка.
— С собакой нужно гулять, с ней нужно заниматься, купать и кормить животное. И потом, этот щенок — дворняжка, беспородный. Нет, Миша, мы не можем взять этого щенка к себе жить, — строго заключил отец, вернувшись к чтению передовицы. Миша разрыдался и ушёл в свою комнату.
— Не забудь, учитель музыки придёт в пять часов! — напомнил отец Мише.
Такие беседы были проведены с детьми во всех семьях из компании первоклассников.
На следующий день дети возвращались с уроков и обсуждали сложившуюся ситуацию со щенками.
— Мама сказала: «Ни в коем случае у нас собаки в доме не будет», — грустно поведала Таня о решении родителей.
— У меня тоже папа против, — со вздохом поделился Миша.
Дети шли не спеша и находились в расстроенных чувствах.
— Вырасту — заведу десять собак, вот увидите, — торжественно объявил Миша, на ходу ломая лёд в замёрзших лужах.
Так, в разговорах, дети дошли до гаражей. В какой-то момент они заметили дворника, который сажал щенков в мешок, а Кнопка кидалась на него со всей злостью: звонко лаяла, пыталась защитить своих детёнышей от изувера.
Володяка одной рукой держал метлу и отбивался ею от собаки, а другой заталкивал испуганных и скулящих щенков в мешок.
— Дяденька, что вы делаете, зачем щенят забираете? — закричали дети..
— Вас забыл спросить, молокососы, — грубо ответил дворник детям.
— Не трогайте, пожалуйста, они же ещё совсем маленькие, — заплакала первая Таня, а за нею в голос заревели Аня и Оля.
Володяка, не обращая внимания, всё так же запихивал щенков и пытался завязать мешок.
Кнопка разрывалась от лая, она практически хрипела, но всё так же кидалась на дворника, который ногой отбрасывал её как мячик.
— Оставьте животных в покое, я требую! — прокричал Миша, пытаясь грозно сказать жестокому дворнику, но от эмоций голос его не слушался.
— Дома требуй сколько угодно, а здесь я главный! Понял, поганец?! Требует он! Как же! Вот тебе! — и, скрутив кукиш, показал Мише.
Он развернулся идти, как услышал:
— А ну стоять, положи мешок на землю! — позади детей стоял Иван Захарович, и весь вид его говорил, что он не намерен мириться с произволом дворника.
Дети мгновенно замолчали, только Танюшка всхлипывала, никак не могла успокоиться. Они разом смекнули, что Иван Захарович им поможет.
Володяка остановился и неохотно повернулся, дерзко взглянув на Ивана Захаровича:
— Чего тебе, Иван? — как будто не понимая, о чём идёт речь.
— Щенков верни, говорю! — грозно велел пенсионер.
— Зачем тебе они? Не положено! — рявкнул Володяка.
— Ты эти свои манеры брось, не в конторе по очистке. Собака моя, и щенки тоже. А не вернёшь — пожалеешь. Я не поленюсь, заявление на тебя напишу и милицию вызову, тоже нашёлся хозяин жизни!
— На, — швырнул на землю мешок живодёр с силой так,что щенки запищали от боли, пронзительно.
— Ах ты урод! — не выдержал Иван Захарович и врезал дворнику по морде.
— Так его, так, чтобы не мучил животных! — прокричал победно Миша.
Володяка не удержался и рухнул от удара в сугроб.
Дети развязали мешок и достали испуганных пленников. Кнопа виляла хвостом и радостно лизала руки детям и мордочки своих щенят.
— Чтоб ни на шаг не приближался к собакам, понял?! — крикнул Иван Захарович, зная гнусную душонку Володяки.
Дворник, выбравшись из сугроба, пытался грозить Ивану Захаровичу, но, зная его боевые заслуги и своё тёмное прошлое, позорно удалился.
— Ну что, мои юннаты, отвоевали мы наших питомцев, а? — заулыбался Иван Захарович устало.
Дети окружили ветерана и наперебой стали рассказывать, как они защищали щенков.
— Молодцы вы, не побоялись, дали отпор плохому дядьке, — похвалил их пенсионер
. — Малышам спать пора, а вам домой, поздно уже.
Довольные ребята поспешили по домам.
Через месяц подросших щенят Иван Захарович на Птичьем рынке раздал в добрые руки. Кнопку взяли к себе жить супруги Дегтярёвы. Её конура перевезена была на дачу как летняя резиденция.
Зимой её любимое место в квартире было у батареи на вязаном коврике около кресла Ивана Захаровича. Долгими зимними вечерами так уютно было им втроём: Ивану с Марьей и собачке Кнопке.…
