Владимир Никитин. Дело о любви (рассказ)

1

В тот мартовский день речь зашла о хобби. Кто чем увлекается помимо работы. Олег хотел сказать, что ей-то он никак не увлечён, но промолчал — лень было говорить.

Корпоратив шёл как обычно. Те же самые разговоры, что в офисе, разве что больше экспрессии. Он ждал удобного момента, чтобы уйти. И больше слушал, редко улыбаясь, когда глаза говорящего находили его. Что тогда рассказывали, он помнил в общих чертах.

В какую-то минуту Олег подумал: «Мы говорим о том, на что тратим время, а не о том, что приносит удовольствие».

— А у тебя какое хобби? — спросили его.

Он перебирал в голове, чем увлекался когда-то, но всё это осталось в прошлом. Сейчас — лишь то, что делают почти все. Прогулки? Кино? Это, пожалуй, и не хобби.
«Я пишу», — сказал Олег, когда молчание привлекло еще больше внимания.

С продолжением он замялся. Слова подобрать было сложно. Что пишет? Короткие истории, новеллы. Когда-то он отвечал: «художественную литературу», но затем понял, что это нескромно. С чего он, собственно, решил, что она художественная и вообще литература? Его, конечно, из вежливости спросили, о чём рассказы, но Олег быстро замял тему.

Воспользовавшись паузой, он отошёл к барной стойке и взял холодное пиво. За общим столом было полно вина и просекко, но ему хотелось сменить декорации и побыть наедине.

Чуть позже по соседству приземлился коллега.

— Слушай, а у тебя наберётся на книгу?

— Извини?

— Ну, у тебя немного текстов? Какой объём — десятки, сотни страниц?

— Скорее сотни, — ответил он, думая, что более интересно, сколько там хороших страниц или строк.

— Запиши почту. Это моя знакомая, она главная в издательстве.

— Вряд ли ей подойдёт, да и неуместно это.

— Всё уместно. Она как раз ищет новых авторов. И работает с некоммерческой прозой, с писателями… без имени, — немного смущаясь, закончил собеседник.

Олег записал, чтобы не обижать коллегу, и, положив в карман бумажку, тут же забыл о ней. Тот тоже не напомнил — почти сразу же объявили локдаун, и они больше не виделись.

2

В июне пришла жара, и Олег уехал на Валдай, сняв домик между двух небольших озёр. Незадолго до этого снова продлили удалёнку, и вскоре он понял, что очень смутно помнит и офис, и ежедневную в прошлом дорогу к нему.

Олег рано вставал и проплывал в одиночестве несколько кругов, изредка встречая лодки рыбаков. После на террасе заваривал кофе и садился за ноут. За несколько часов делал работу за день и отсылал её. Потом обедал, спускал на воду каяк. Пара часов активной гребли, и, вымотанный, Олег возвращался обратно — проверять почту.

Перед вечерним заплывом он открывал файл, смотрел на дату его создания и последней правки. Это каждый раз тревожило его. Файл был создан в марте. Последняя правка — в мае. А сейчас уже июнь.

Это значит, что всего за несколько месяцев он написал новую вещь, шестьдесят страниц или больше, и с тех пор никак не мог заставить себя вернуться к ней и отредактировать хотя бы один абзац, а тем более — подготовить для публикации всё произведение. Когда-то он правил сразу, понимая, что без этого невозможна публикация. Но в последнее время Олег смирился и принял, хотя старательно пытался это отрицать, что она невозможна в любом случае, и всё, что он делает, — потеря времени.

Руки зависали над клавиатурой, когда он пытался сосредоточиться. Ему нужна была концентрация, чтобы продолжать работу. Но как бы он ни старался, всё было без толку. Олег выделял слова, делал новые абзацы, а потом снова и снова начинали дёргаться мышцы на левом плече. Этот отвлекало его, раздражало, и он закрывал файл без правок, иногда проставляя в его названии более позднюю дату. Так ему казалось, что он сохранял контроль над процессом.

***

Спустя два месяца на озере Олег почувствовал, что мегаполис его отпускает. У него замедлилась речь, движения стали более плавными, мысли — ясными. Образы в голове перестали скакать, и он решил, что может сосредоточиться на тексте долгое время.

Олег открыл файл и начал править. На весь текст у него ушёл день с небольшим, и когда он закончил, то задумался, куда послать рассказ. Просто сохранить и оставить документ на компьютере Олег уже не мог — зачем тогда были эти усилия?

Тогда он вспомнил о бумажке, на которой был записан электронный адрес кого-то там в издательстве. Олег быстро сочинил небрежное сопроводительное письмо и с уверенностью, что ему не ответят, нажал кнопку «отправить».

Через двадцать минут он уже плыл на доске в сторону заката, медленно подгребая веслом. Когда он добрался до места, где заканчивались высоченные сосны и оранжевое солнце было видно до самой линии воды, Олег лёг на сап. Почти прислонившись щекой к воде, он дрейфовал, не правя. Как проводить вечера лучше, он и не знал.

Олег вернулся через час после заката, когда в озере перестали отражаться облака и тёмная линия леса слилась с небом. Впереди ещё тридцать-сорок гребков, чтобы достичь пристани, но он не спешил. При входе в залив он привычно докатывал по течению. Надо было лишь обогнуть небольшой внутренний остров, и вот уже можно увидеть вдали фонарь, что освещал пристань.

Последние полчаса на воде были самыми приятными и грустными одновременно. День, казавшийся с утра бездонным, как озеро, всё же обнаруживал в себе завершение.

…Доска легко коснулась берега, и Олег спрыгнул на траву. Втащив сап на землю, он привязал его к столбу, на котором болтался фонарь, облепленный мотылями.

Это и небольшой склад по соседству, где он хранил вёсла и вещи, и была его пристань. Над ней стоял дом Олега, чуть выступая над берегом, будто на скале. В окна, прежде чем упасть за верхушки сосен, заглядывало оранжевое солнце.

Под едва слышный лай собак он зашёл в дом, вдруг ставший тёмным и одиноким, и быстро включил свет, словно отпугивая им пустоту.

Олег заварил кофе и открыл ноут, чтобы сделать работу с вечера и разгрузить следующее утро. Почти не мигая, он следил за тем, как одно за другим со звуком капель падают сообщения из почты и мессенджеров.

В тот вечер он открыл уведомление из личного ящика и с удивлением нашёл ответ из издательства. Ему писала девушка, в подписи – просто «Настя». Олег несколько раз перечитал письмо, стараясь убедиться, что этот текст не может стоять у кого-то в отбивке. Ему хотелось сразу написать ответ, но ничего не пришло в голову. Переключив страницу, он провалился в рабочую почту и занялся делами.

Вспомнил о письме он только утром и ещё раз быстро перечитал его: «Привет! Чудные вещи. Сейчас подробнее знакомлюсь. Могу с вами встретиться и рассказать обо всех нюансах. Буду рада встрече».

Олег привык закрывать письма от редакторов, которые начинались с похвалы, потому что кончались они так же одинаково — отказом. Но никто никогда не предлагал встретиться и что-то обсудить, совершенно не важно, что.
Ответ Насти был отрицанием не только привычных схем, но и расстояния и любых препятствий между двумя незнакомыми людьми, особенно заметным тогда, когда нельзя было так просто выйти из дома. Как будто до неё не добралась изоляция, и она не боялась ни болезни, ни штрафов. Может, она не в Москве? Но внизу была подпись с точным адресом в столице.

Он сделал то, что делал всегда, когда получал подобные письма, где не было слов «принято к публикации» или – «публикация назначена на такое-то число». Оставил его без ответа.

Через месяц ему пришло приглашение. В Питере раньше столицы сняли ограничения, и друг звал к себе — в электрические ночи, к шумным голосам и разговорам по душам. Олег побрился, закрыл дом и, упаковав вещи в один рюкзак, поехал к станции на вечерний поезд.

 

3

В такси он приобрёл билет, выбрав место в конце вагона, где в ряду было лишь два кресла, и под рукой — зарядка. Про себя он понадеялся, что второе место не выкупят.

К платформе он приехал в ливень и быстро вбежал в вагон.

Сиденье рядом с ним было уже занято девушкой в маске. Она чуть подвинулась, чтобы попутчик прошёл. Олег поблагодарил, оставшись на ногах. Ещё надо было сделать пару звонков, которые он задолжал. Когда он наконец устроился около девушки, та перешла к очередной серии мультфильмов. Олег украдкой рассматривал её, пытаясь понять, настолько ли она юна для них. И хотя не смог определить её точный возраст, предположил, что двадцать пять ей, пожалуй, есть.

Олег спросил: работает ли у неё wi-fi, чтобы девушка повернула лицо. Над маской он увидел серые глаза и по ним догадался об улыбке. С качества связи они быстро перешли к мультикам, а потом и к маршруту — так Олег пытался понять, где она живёт.

— Вы в Питер в гости или Москву посещали?

— Я из Москвы, еду к своему парню, пока на выходные.

— Пока?

— Я скоро перееду в Питер.

— Насовсем?

— Надеюсь, — улыбнулась она.

Его вопрос прозвучал некорректно. «Не насовсем, если только расстанемся», — так он прочитал продолжение, которого не было.

И они стали говорить о путешествиях по всему миру, о городах, об отелях, откуда их выгоняли.

— За что? — со смехом спросил Олег.

— За то, что в бассейне были не в купальниках.

— Без одежды? — не подумав, переспросил он.

Девушка чуть помедлила с ответом:

— В белье.

Олег вспомнил, что они не так хорошо знакомы, да и вообще не знакомы, и назвал своё имя.

— Юля, — ответила она, и легко перешла на «ты».

Позже, когда принесли кофе и сэндвич, она сняла маску, и Олег увидел её лицо. Плотное, с волевым, возможно, слишком тяжёлым для девушки подбородком. Но это уже было неважно, внешность смешалась с мимикой, жестами и словами, и всё это ему слишком нравилось, чтобы думать о каком-то подбородке.

Они говорили и говорили, делились интересами и желаниями, где хотели бы побывать и почти дошли до мечты, когда голос объявил, что поезд прибывает в город-герой Санкт-Петербург, и оба расстроились.

— Как быстро, — сказал Олег.

— Да, — кивнула Юля, — чуть не засыпала, а в итоге время пролетело. Ну ещё пятнадцать минут…

И они снова увлеклись беседой.

Оказалось, что девушка боялась полётов, и раньше любая поездка по железной дороге и тем более на машине была для неё испытанием. Но Юля так любила путешествия, что решила бороться с этим, и пошла на вестибулярную гимнастику. И сейчас всё ей даётся легко.

Он чуть было не ляпнул, как повезло её парню, но девушка резко встала, чтобы достать сверху сумку, и Олег помог ей. Ростом она была немногим ниже его и чуть быстрее в движениях, чем он бы хотел.

Поезд шёл всё медленнее, и уже можно было разглядеть таблички на станциях.

В очереди в проходе он подумал, что закончилась и поездка, и общение с Юлей, и, скорее всего, их недолгое знакомство. Вопрос был лишь в том, кто первым бросит «Пока!». Конечно, это сделала она и ускорилась, побежав по платформе. Ему оставалось думать о том, что Юлю встречают. Спрашивать телефон девушки после её слов о переезде он счёл неуместным.

«Хорошего переезда», — тихо сказал он ей вслед.

4

Его друг жил в пятнадцати минутах от вокзала и уже ждал его дома. Встретились они так, словно вчера оборвали живой диалог, хотя не виделись несколько лет.

— Легко нашёл? — спросил друг.

— Дом — да, но промахнулся с лестницей.

— Да, ты вошёл с чёрного…Бросай вещи и выбирай любую комнату. Кофе будешь?

— Да. Ты один? — спросил Олег.

— Пока да. Голоден?

— Поел бы. Может, где-то на веранде?

— Тогда пойдём сейчас, в два кафе закроются.

Они устроились неподалёку в тихом переулке, и лишь по карте в телефоне можно было понять, что где-то рядом Невский и Рубенштейна.

Впервые Олег остановился не в отеле. В Питере он был много раз, но всегда в командировках, когда номер оплачивала работа. И даже когда приезжал на несколько дней, он редко виделся с другом. Время по вечерам было не так много, и он чаще бродил один около отеля.

После пинты эля друг спросил:

— Когда ты был тут последний раз?

— Пару-тройку лет назад. Но не успели пересечься. О, смотри, какую фотографию нашла мама и переслала, узнав, что к тебе еду!

Олег протянул телефон другу.

— С выпускного… А сколько этой фотке лет?

— Двенадцать или больше, – ответил Олег, понимая, что вопрос в другом — как давно был выпускной.

— Перешли мне, скину девушке.

Через минуту друг улыбнулся.

— Уже ответила. Спросила, кто это на фото.

Они чуть помолчали, признавая влияние времени.

— Давно знакомы? — поинтересовался Олег.

— Не очень. А у тебя как?

— Норм, несколько лет живём вместе.

— Ну и хорошо. Матери привет передавай.

Официант почти бесшумно спросил, повторить ли, и тут же на столе выросли два полных красноватых бокала.

Над ними раскинулся широкий навес с лампой, от которой шло тепло. Рядом горел, отодвигая темноту, газовый фонарь. О том, что рядом дождь и прохладно, они могли лишь догадываться — казалось, всё это где-то за барьером, который бережно защищал их.

— Ты помнишь, когда виделись? — спросил друг, закурив.

— Лет пять назад.

— Я в Питер переехал десять лет назад. И здесь мы уже не встречались. В Москве последний раз. Так что давно.

— Ничего себе, я был уверен, что и тут пересекались. И каждый раз думал, что вот этим летом обязательно выберусь, но нет.

Друг промолчал.

— Пишешь что-нибудь? — спросил Олег.

— Бывает. Кстати, завтра я иду в ПЛО. Не хочешь со мной?

— ПЛО? Что это?

— Местное литературное общество

— Давай это до завтра. Сегодня хорошо как есть.

— О да, ночной Питер — самодостаточный персонаж. Будем!

В два ночи их попросили рассчитаться, отправив в объятья города.

Около Дворцовой друзья пошли на звуки песни к уличным музыкантам. Олег встал во второй ряду, совсем близко к вокалистке. Перед ним была лишь одна пара — девушка извивалась, насколько ей позволяли объятья парня, стоявшего позади неё.

Олег дослушал песню до конца и написал сообщение, которое должен был отправить сразу по приезде: «Всё, ок, я в Питере!».

Его девушка тут же ответила смайликом, добавив, что любит его. Олег убрал телефон в карман. Они не виделись несколько месяцев и особой тоски он не чувствовал, хотя одиноко ему бывало почти каждый вечер. Причина была — её задержала работа. Но, пожалуй, при желании могли бы увидеться.

— Куда дальше? — спросил друг.

— Давай домой, светает. Завтра большие планы.

***

Утром за кофе друг напомнил о литературном клубе, предупредив, что идёт на встречу через час.

–– Можем пойти вместе.

— Сходим, — с улыбкой ответил Олег.

Для него это было как короткий прыжок в прошлое, возврат к тем временам, когда он безуспешно носил рукописи в редакции и редко, скорее случайно, оказывался на литературных встречах. Неудачные попытки с надеждой, что вот именно после этих страниц опубликуют, уже не воспринимались как поражение. Теперь они чаще вызывали улыбку.

На семинаре тех, кто пришёл впервые, попросили прочитать свои произведения.

— У тебя есть что-то короткое? — спросил друг.

— В поезде написал, несколько страниц.

— Так давай.

— Ладно, — сказал Олег и сам удивился ответу.

В первом ряду он увидел яркую девушку и решил сосредоточиться на ней. Так ему было проще, чем смотреть на весь зал или перебегать глазами с лица на лицо.

Когда он закончил, раздались редкие аплодисменты. «Хлопают те, кто сам не пишет», —подумал Олег. Незаметно он положил руку на левое плечо, и с радостью отметил, что оно находится в покое.

Девушка, сидевшая впереди, не хлопала. Она улыбалась чуточку самодовольно, словно подтвердила какую-то догадку или нашла ответ на вопрос, который давно её мучил.

После чтений к нему подошли организаторы и парочка слушателей с просьбой оставить почту. Олег назвал старый ящик, доступ к которому давно утратил.

— Привет! — услышал он.

Перед ним была его «единственная» слушательница. Она взяла его за плечо и отвела в сторону, как будто для аудиенции. Плечо в момент прикосновения дёрнулось, и Олег понадеялся, что девушка не заметила.

— Ты так мне и не ответил, — сразу перешла она на «ты», показывая, что они уже знакомы.

— Мы…

— Ты прислал мне свои произведения, они показались мне чудесными.

После такой характеристики Олег её вспомнил – Настя.

— Я предлагала обсудить при встрече…

— Вот и встретились, — улыбнулся он.

— Приму это за согласие — тут рядом кофейня, – предложила девушка.

— Да вроде будут ещё выступать другие.

— Тебе хочется их послушать? –— спросила Настя с любезностью, граничащей с иронией.

Кто-то уже шумно пробирался к трибуне с кипой бумаг.

— Пожалуй, нет, — ответил он и махнул другу, что отойдёт.

5

За столиком он рассмотрел новую знакомую. Лет под тридцать, эффектная, с тонкими правильными чертами лица. Блестящие чёрные волосы убраны в аккуратный хвостик. Тёмно-карие выразительные глаза, чуть припухлые, плотно сжатые губы. Щёки немного горят, высокие скулы и худые руки. Пожалуй, она интересна.

Сколько Олег не был на свидании? Лет пять… да и сейчас разве он на нём?

Настя начала говорить о редакции, издательской политике, правилах для авторах, и всё это отвлекло его от приятных мыслей…

— Давай не будем, — мягко попросил Олег.

— Я думала тебе это интересно, как напечататься.

— Я здесь не за этим.

— Ладно, хорошо, — Настя чуть подняла руки, словно сдаваясь. — В конце концов это похоже на комплимент. Тогда с чего начнём?

— Со школьного — как я провёл лето, — улыбнулся он. — Я начну, потом ты. Так мы узнаем друг друга.

Она засмеялась.

— Лето — это больше, чем обычная жизнь, по нему сложно судить, но окей, договорились!

Он рассказал ей о своей поездке: о пристани; о том, как отражается лес в воде; о лодке в неровном свете фонаря; о каплях дождя и солнце, сменяющих друг друга; и о том, что значит, когда глаза не находят никакого барьера или стены.

— Теперь твоя очередь.

— Хорошо, — согласилась девушка. И тут же спросила. — Ты где остановился?

— У друга, около вокзала.

— Я на Петроградке, там хороший вид с крыши, прямо на крепость. У меня в отеле в лобби сейчас должна быть небольшая встреча, но не хочется обрывать вот так нашу беседу. Проедешься со мной?

Почему бы и нет.

— Я закажу такси, — быстро ответил он.

Ему нравилось, как Настя быстро принимала решения, не раздумывая и не обсуждая.

По дороге девушка спросила, один ли он в Питере, и, услышав «нет», никак не показала, довольна ли она ответом.

— И когда обратно и куда? — спросила Настя.

— В Москву надо, по делам. В воскресенье на вечернем поезде вернусь.

Она кивнула.

В фойе отеля Настя кому-то махнула рукой и протянула Олегу пластиковую карточку:

–– Подожди меня там, на последнем этаже. Бар в номере.

Апартаменты были просторные и светлые. Несколько комнат с необходимыми вещами, ничего не говорящими о постоялице, как будто она заехала пару минут назад и скоро выезжает.

Он только успел разуться, как в дверь постучали. Олег впустил официанта, который сделал жест в сторону лоджии.

— Просили там накрыть, не возражаете?

Устроившись в кресле, Олег медленно пил кофе; перед ним был шпиль Петропавловской, около которого в борьбе с ветром парила чайка. Ей стоило усилий, чтобы удержаться на одном месте.

В тот момент он не думал о Насте. Не вспоминал чтения и совершенно упустил из виду то, о чём они собиралась говорить. Олег думал о городе, высоте, ветре и набережной, геометрии крыш и застывшей чайке. Он думал о чём угодно, кроме того, зачем он здесь находится.

Открылась входная дверь, и он встал, чтобы встретить Настю и после кофе поехать дальше. Но никто к нему не вышел. «Я скоро!» — крикнула она. И полилась вода в душе.

После он не раз вспоминал весь день и особенно эти часы. Как услышал совсем близко: «Мне надо ещё немного времени, чтобы одеться» — и не смог не обернуться, тут же поняв, что смотрит на неё, облачённую лишь в лёгкий халат.

Настя едва заступила за порог балкона, и если бы вокруг неё не вились от ветра прозрачные занавески, и если бы он не сделал шаг вперёд, то она через мгновение скрылась бы в комнате, как будто и не было ничего, и не стояла она рядом почти без одежды, и вскоре появилась бы в деловитом образе, и они бы уехали обсуждать что-то, о чём договаривались. Это было очень простое и не обязывающее приглашение, не принять и отыграть его легко, надо только остаться на месте, и она отступит, скрывшись в комнате.

Он быстро подошёл к Насте и оказался с ней в спальне.

Позже, вспоминая эту сцену, Олег пытался через нагромождение слов и оттенков объяснить и себе и следователю, что это было приглашение, и он откликнулся на него, переступив через порог и позже очутившись с ней в одной постели.

И снова и снова наталкивался на уточнения:

— Она позвала вас? Она предложила? Она обняла?

И Олег всё начинал заново — про лёгкий шаг за порог балкона, про то, как Настя застыла, когда он обернулся, и не ушла сразу, про халат, наконец.

И осекался, когда видел тусклое лицо следователя и его нетерпеливые жесты, требующие фактов.

Но это было потом. А в тот день он остался в номере и никуда не уехал.

***

8

Олег проснулся в пустых апартаментах. Её не было, на столе лежала записка: «Привет! У меня — самолёт, располагай номером по желанию, я оформила поздний выезд. Дошли мне свою последнюю вещь, я хочу опубликовать тебя на сайте в ближайшем номере. Завтрак внизу. Хорошего дня».

Настя не оставила свой телефон, а вчера не попросила его номер. И если он с ней не свяжется, то, в общем, и ничего. Этим она как будто забрала у Олега все обязательства, если таковые и были.

Поделиться номером и не получить звонок, наверное, было бы ей неприятно. А тут другое дело. Тогда Олег решил, что поздний выезд, шесть часов после полудня, станет дедлайном, к которому он сделает последнее дело, связанное с ней, и закруглит эту историю.

Он спустился в лобби, набрал на завтрак порцию вдвое больше обычного, чувствуя себя человеком, который умеет получить удовольствие от жизни и быть совершенно свободным.

В номере он достал ноут из рюкзака, открыл файл и побежал взглядом по строчкам. До шести ему нужно было: первое — переписать «новую чудесную вещь», добавив пару точных деталей, они пришли ему в голову вчера около музыкантов; второе — пересобрать заново сборник произведений, который он пошлёт ей.

Сейчас он видел эти строки другими глазами. То, что казалось неплохим, как письмо в редакцию без надежды на положительный ответ, не могло устроить как публикация, которую в условном завтра увидят тысячи людей. Он закончил раньше срока, отправил ей файл с сопроводительным письмом — чуть более тёплым, чем деловое. И сдав ключи, покинул гостиницу.

История с Настей ушла в прошлое. Олег достал телефон и набрал номер друга.

6

До поезда оставалось минут сорок, когда они заказали ещё по бокалу вина. Друг рассказывал истории, ставшие мифами. Спустя годы и участникам верилось в них с трудом.

— Да успеешь, тут несколько километров, — заметил друг, когда Олег снова посмотрел на часы.

Только что зашло солнце, и улицы стали заполняться людьми. Наступил летний вечер. Впереди — шумная питерская ночь, которая, увы, пройдёт без него. Ещё бокал красного — облака как будто налились светом, воздух стал слаще и свободнее. Появилась мысль опоздать, сдать билет и никуда не уезжать. Олег поднял тост и тут же заказал такси.

В поезде он достал ноут и стал писать так быстро, как давно не писал. Всплыло письмо: «Привет! Какой вагон?». Вот это да, от Насти. Несколько минут он думал, а потом всё-таки ответил: «Девятый».

По дороге Олег читал короткие японские новеллы. На строчках ниже он задержался: «Ну и как? Какова его ценность? — Никуда не годится! Во-первых, импульсом к его написанию явилось открытие, что человеческая жизнь бессмысленна. А кроме того, всю вещь обесценивает этакий менторский тон всеведущего знатока. Мне стало неприятно»[1].

На перрон Олег вышел последним. Накрапывал мелкий дождь. Настя стояла чуть в стороне, в лёгком пальто нараспашку с высоко поднятым воротником. Он подошёл к ней, отгоняя единственный вопрос, который сам счёл слишком женским: «Почему ты здесь?».

Они поздоровалась так, словно именно Настя должна была его сегодня встречать.

— Торопишься? — спросила она.

Олег покачал головой.

— Тогда предлагаю заехать куда-нибудь и по бокалу.

На парковке она села за руль машины каршеринга и поехала вверх по Садовому. Город после Питера выглядел обыденно, как случайный набор дорог, мостов и машин. Они припарковались на набережной, вблизи башен «Москва-Сити». Деловой квартал был необычно тихим, фонари выдернули из темноты парня: обнимая, он укрывал девушку от дождя.

— Это я, — вслух произнес Олег.

— Что — ты? — переспросила Настя.

— Да как будто себя узнал — пару лет назад так же стоял.

Она кивнула и потушила фары: пара исчезла. Они направились к высотке, на которой плыли в туманной мороси неоновые буквы. Место напоминало одновременно и гостиницу и бизнес-центр. На первом этаже ресепшен и кафе — несколько столиков всё ещё были заняты.

В лифте она нажала на последний этаж и улыбнулась Олегу так, словно сейчас для этого лучшее время и место; да и сложно не улыбнуться, когда между вами нет расстояния, и встречи сегодня не должно было быть, а если уж она случилась, то стоило вместо приветствия поцеловаться, и уже после куда-то ехать, но раз этого не произошло, тогда да, как нельзя лучше подойдёт улыбка в лифте.

Номер лишь немного был похож на квартиру; Олег успел заметить кабинет с личными вещами.

— Ты здесь живёшь?

— Время от времени, — сказала она и включила кофемашину. Пока та работала, говорить было неудобно, и пауза затянулась.

Настя протянула ему чашку, рисунок на пенке напомнил осенний лист.

— Что, похоже на гостиницу?

— В общем, да.

— Мне работа снимает апартаменты. В каждом городе, где у меня проходят встречи, мне бронируют номер. Не вижу смысла отказываться только потому, что родилась в этом городе.

Он не стал спрашивать, есть ли у неё настоящая квартира и где она живёт.

— Снова высоко, снова набережная, — улыбнулся Олег. — И снова моё любимое место на балконе.

Он прошёл туда.

— Здесь выше, чем в Питере.

— Да, я не люблю разглядывать Москву в деталях. Мне нравятся вереницы огней и, даже не знаю, как сказать… цельное полотно из геометрических фигур. Вот, видишь там?

— Река, парк, магистрали?

— Не важно, что там по отдельности, это всё выверенный рисунок, где все линии­ — часть целого.

— Это взгляд сверху. А когда спускаешься, ты же проходишь мимо этих мостов, зданий, набережных?

— Я их не замечаю. На машине — из пункта «А» в пункт «Б».

Олег почувствовал, что они дошли до границы беседы. И вскоре диалог или оборвётся или завязнет, став обременительным. Всё это — слова, встреча, улыбка — уже выполнило свою роль и должно было отойти в сторону. Олег прижал девушку к себе, почувствовал, как она слегка вздрогнула и как будто ещё больше вытянулась. У Насти сбилось дыхание, и он ощутил жар, после которого перестал различать детали.

 

***

Стоя перед зеркалом в холле, она надевала серёжки; из ванной комнаты шёл пар.

Какое-то время он любовался одновременно ей и её отражением; и от этой двойной красоты — да, тогда он впервые увидел, что она красива, — у него сильнее забилось сердце, и чтобы легче стало дышать, он непроизвольно сглотнул.

Настя улыбнулась ему в зеркало, и эта улыбка была тёплой, совсем другой, чем вчера в лифте.

— Позавтракаем? — спросила она.

— Дай мне десять минут.

В кафе они спустились, словно пара на отдыхе. Олег пил кофе, солнечные лучи легли на их стол, и ему стало тепло и уютно. Настя положила ладонь на его руку — её кожа была чуть суховата. Он думал начать разговор, но совершенно ничего не приходило на ум. Вопросы, но какие? О работе Олег спрашивать не хотел, чтобы это не выглядело так, словно он напоминает ей об обещании. О её жизни? Расскажет сама, если захочет. «Не спрашивай, и тебя не спросят», — решил он.

— После завтрака я поеду на встречу, — прервала молчание Настя. — Сегодня поговорю с редактором. Новый номер выйдет на сайте через неделю, девятого августа. Если за день до публикации пришлю вёрстку номера, сможешь оперативно посмотреть?

— Да, смогу, — без лишних эмоций ответил он.

Пожалуй, лучше бы они и дальше молчали, не перестраиваясь на деловой лад…

На салфетке Настя записала номер и протянула ему.

— Пусть у тебя будет, — как будто передавала ему эстафету. Теперь он должен был проявлять внимание и назначать встречи.

— Как я выгляжу? — спросила она на улице, гладя в его глаза, как в зеркало.

— Прекрасно.

— Спасибо, — тихо ответила Настя и скрылась в машине. На её лице появились большие тёмные очки.

7

В тот день дороги словно таяли перед ней. Она гнала, и машина съедала новую магистраль. Несколько раз Настя смахнула звонок подруги, чтобы дослушать песню, которая ей сегодня была по душе. Когда всплыло сообщение «Тебя ждать?», она уже парковала машину. Спускаясь на цокольный этаж, Настя с раздражением сдёрнула с носа очки.

— И они ещё хотят повысить аренду за этот подвал! — вместо приветствия сказала она подруге, бросив сумку на стул.

— Это все равно дешевле всего остального, — парировала Лера. Она единственная была в помещении и держала небольшой ноутбук на коленях.

Настя выдохнула и поманила её в объятья.

— Как у тебя?

— Номер почти готов. Если ты в последний момент не решишь кого-то добавить или убрать, то успеем в срок.

— Насчёт добавить, — Настя на секунду замерла перед пыльным зеркалом. Её густые волосы были растрёпаны по плечам, на щеках горел румянец. — Слушай, а пойдём-ка отсюда на улицу, там такое солнце!

За столом подруга спросила:

— Нашла кого-то в Питере?

— Что?

— Ты сказала: «Кстати, насчёт добавить». Я подумала, хочешь кого-то рекомендовать.

— Да, возможно, — Настя не отрываясь изучала старое меню. — Была на чтениях, попался сносный рассказ. А потом бегло почитала автора в самолёте. Думаю, надо опубликовать. Перешлю тебе.

— Хорошо, тогда лучше сегодня-завтра, надо будет внимательно посмотреть.

— Необязательно, я же читала.

— Ты сказала: «бегло».

Настя промолчала. Потом полезла в телефон, и быстро удалив сопроводительный текст, переправила письмо подруге:

— Лови.

Она позвала официанта и заказала вино. Лера удивлённо взглянула на неё, но следом кивнула, чтобы принесли два бокала.

— Слушай, насчёт офиса. Я тут узнала, что за нашей спиной идут переговоры. Претендент уже связался с арендатором и пытается узнать, сколько мы платим.

— У нас до конца года оплачено, есть договор.

— Но он предлагает больше. Что, если покроет неустойку?

— Найди мне всё, что есть на этого товарища. И освежи материал на нашего арендатора, помнится, там что-то было с налогами.

— Уверена? Тебя же не очень устраивает наш офис. Неплохая причина, чтобы переехать.

— Своё надо защищать, пока это своё. А дальше посмотрим.

Они недолго обсудили редакционные дела, и уже когда вино стало действовать, подруга спросила, как бы между делом:

— Как дома? Давно я у вас не была.

— С тех пор, как работаешь у меня, — улыбнулись Настя. — А дома всё хорошо.

— Да уж, и так всё время видимся на работе, — с готовностью согласилась подруга.

Настя окинула её взглядом.

Со школы они были вместе и, казалось, во многом похожи, при этом вызывали совершенно разный отклик у мужчин. Почти одного веса, но её называли стройной, подругу — худой. В росте небольшая разница, но подругу считали низкой, а её — нет. И по характеру не далеко ушли. Но про Настю говорили: успешная, самодостаточная, уверенная, а подругу считали стервой. В чём была причина, Настя и сама не знала, может, в какой-то угловатости подруги, в её тонких чертах — когда она улыбалась, на лице почему-то проступала усмешка, губы кривились. Каждая часть её лица и тела была красива, но красивой её не считали. И парни, и мужчины находили Настю привлекательной и желанной, а к подруге если и шли, то после отказа Насти.

«И потому муж, наверное, отказал ей, если поверить, что он рассказал всю правду», — думала Настя, улыбаясь подруге.

**

Дома в коридоре она крикнула мужу:

— Лера спрашивала, почему больше не бывает у нас в гостях.

Муж работал дома в кабинете. Она подумала, насколько чаще стала ездить в издательство с тех пор, как его посадили на удалёнку. Какое-то время тот молчал.

— Она не догадалась, что ты знаешь.

— А что я знаю? — Настя с силой выдернула волосы из гребня. — Может, ты мне не совсем так передал, — тихо продолжила она.

Муж не услышал или сделал вид, лишь спросил:

— И что ты ей сказала? О работе вместе?

— Да.

— Ты завтра к врачу?

— Да. И не надо меня гнать, — повысила голос Настя.

Он вышел к ней.

— Я думал, мы оба хотим.

— Ну кто-то всё же больше.

— Зачем ты так?

— А как?

— Кажется, мы всё уже обсудили.

— Да, наверное. Я на тренировку.

Она схватила спортивную сумку и закрыла диалог вместе с дверью.

В зале Настя быстро и уверенно перемещалась от тренажёра к тренажёру. Перехватив очередной мужской взгляд, она остановилась перед зеркалом: да, эти прямолинейные взгляды можно было понять. Длинные стройные бронзовые ноги с изящно проступающим рельефом; лёгкий топ, который открывал плоский живот с очерченными мышцами; округлые плечи и тонкая шея; блестящие капли пота на изящной ключице.

Несколько раз с ней пытались заговорить: советы, как лучше тренироваться, перемежались с комплиментами. Она, делая вид, что в наушниках не слышит, — отчасти это было так – слегка качала головой и с лёгкой улыбкой переходила к другим тренажёрам. Пожалуй, столько внимания, сколько было в этот раз и после возвращения из Питера, Настя раньше не получала.

На парковку она вышла с тренером: тот затеял пустой разговор и почти сразу предложил проводить. «Спасибо, не стоит», — ответила Настя и села в машину.

По дороге приняла звонок Леры.

— Слушай, я прочитала. Это огонь!

— Хорошо, публикуй, — равнодушно реагировал Настя.

— Скинь мне его контакты.

— Зачем?

— Как? Я со всеми обсуждаю все условия перед публикацией.

— Ладно, позже только.

— Не тяни… И завтра не бери машину — отметим на работе мой день рождения.

— Договорились, — Настя повесила трубку.

Мышцы приятно горели после нагрузки; ей стало жарко, и она потянулась позвонить Олегу. Рука так и зависла, она оставила свой номер, но не взяла его. «Дворники» монотонно стирали капли дождя и, казалось, размазывали свет от фар впереди идущих машин. День закончился невнятно, уступив место следующему.

8

После утренней суеты Настя была даже рада дню рождению Леры: то ли ей хотелось сделать паузу, то ли выпить бокал. Одним они не ограничились. И спустя пару часов открыли третью бутылку вина.

— Слушай, ну не будь, как она, — говорила Настя, отвечая на какую-то фразу Леры, которую та уже и забыла. — Её можно понять, ей надо мужа искать, сама говорила.

— И мне, может, тоже надо, — с вызовом ответила Лера. Она говорила с трудом, растягивала слова.

— На этом хватит! Пора заканчивать, — засмеялась Настя.

Признание Леры, что ей пора замуж, давно у подруг было стоп-словом.

— Сдаюсь, — согласилась подруга и пошла к автомату делать кофе.

Настя взяла телефон и написала Олегу по почте: «Встреть меня через час». Едва ли она была так пьяна, чтобы не понимать: он или не прочитает или не успеет приехать. А может, он и не в Москве.

— А ты так и не выслала контакты этого Олега, — упрекнула Лера. — Мне сейчас новый автор очень нужен — отвалился один из финалистов. Так что твоего легко могу пристроить в следующий сборник.

«Твоего» слышать Насте было и приятно и тревожно одновременно.

— С чего бы это? Отказался печататься?

— Не совсем. Прислал рукопись, очень даже неплохую. Договорилась о гонораре. Поставила в номер. Написано просто, но точно, будто обычное письмо другому. И сюжет не оригинальнее журнальных заметок, разве что глубже. Но почему-то читаешь, и есть эмоции, а потом отложишь страницы, сидишь и закрыв глаза, представляешь свою жизнь.

— Ещё не вижу причин не печатать, — заметила Настя. И с удивлением почувствовала ревность. Автор, которого нашла Лера, был, возможно, не хуже её Олега.

— А, да. Не сказала главное. В предисловии написано, что повесть автобиографична. Хотя история с вывертом, кажется, что поработал неплохой сценарист. Я ему написала, переспросила. Он подтвердил, что да, так и было.

Ну я и сообщила, что хотим напечатать. Он выслал вторую часть, не хуже. И я читала и не могла отделаться от мысли, что если всё это правда… А потом дошла до сцены, где он охотится за другим человеком и убивает его…

— Охотится?

— Ну… — Лера сделала глоток кофе. — Его типа наняли. Он стал тем, кто устраняет людей. Но не за деньги или не только за деньги. Вначале он помог другу, чью жизнь мог разбить любовник или любовница, не помню. А потом пошло-поехало. Такой злодей добрых дел. Якобы без его вмешательства всё было бы ещё хуже. Я дочитала и написала ему: «И это тоже автобиографично?»

— И что он ответил?

— Что всё, что он пишет, так или иначе о нём.

— Шутник…

— Не знаю, я поверила ему. Подумала, маньяк какой-то, и отказала.

— Это же просто пыль.

— Я проверила одну историю. Она и правда была, закончилась превышением самообороны. И звали осуждённого так же, как и автора.

Настя вздохнула.

— Кинь мне эту вещь, хочу посмотреть.

Ей пришло сообщение: «Привет! Где встретить?» «Возле работы», — ответила она. Олег сбросил ей адрес издательства с вопросительным знаком. «А у него хорошая память», — с беспокойством подумала она. «Нет, рядом, — и она указала соседнюю улицу. — Там меньше крутиться».

***

Чуть позже они стали собираться. Пошёл мелкий дождь. Небо в момент нахмурилось и словно присело. Окрестные дома охватили серые тучи. Асфальт заблестел, в падающих на него каплях отражался свет фонарей. К шлагбауму подруги шли рука об руку под единственным зонтом. Там Леру ждало такси, и она снова и снова предлагала Насте поехать с ней или довезти.

— Мне в соседний магазин, — терпеливо повторяла та подруге.

За шлагбаумом стояли два машины. Первая — такси, а какая вторая, Настя поняла сразу и разозлилась. Сегодня из-за его решения она утратила контроль над ситуацией.

9

В размытых каплях Олег увидел её и подумал, что, может быть, это та самая встреча, и он наконец влюбился. Он вышел и, открыв дверь, кивнул второй девушке. Та остановилась с таким видом, словно в уме пыталась перемножить крупные числа. Олег увидел, как Настя что-то шепнула подруге и обняла, но не мог услышать, что его назвали довольно назойливым автором, с которым всё же надо поговорить, чтобы не терять инвестиции. А затем Настя быстро всучила Лере зонт и села в машину.

Лицо девушки было злым. Олег попытался подобрать другой эпитет: недовольным, мрачным, но нет, оно было именно злым. Это его расстроило. Он почувствовал, что растерян. «Что ж, — следом пронеслась мысль, — неважно, что вывело её из себя, моя задача — вернуть ей хорошее настроение».

В салоне Настя какое-то время молчала, наблюдая за «дворниками».

— Дождь сильный, – произнес Олег. — Я подумал, что лучше развернусь, чем ты намокнешь.

Она была так раздосадована что вначале даже не поняла, о чём это он. И ничего не ответила. Олег неплохо, как ему казалось, знал женщин и про себя решил, что Настя раздумывает, показывать ему своё плохое настроение или нет, и стоит ли рассказать о том, что произошло.

— Что-то случилось? — не дождавшись, – спросил он. Олег до сих пор был уверен, что дело не в нём.

Настя посмотрела на него.

— Ну, ты явно расстроена.

Какое-то время она не отводила от него холодный взгляд. А потом едва улыбнулась.

— Всё нормально, а будет лучше. Давай ко мне.

Краем глаза Олег заметил, как девушка проводит рукой по густым волосам, а потом, словно что-то вспомнив, начинает искать их на сиденье.

Когда они встали в пробку, Насте, видимо, удалось найти один волосок. Она зацепила его длинными пальцами и со сосредоточенным видом, открыв окно, выкинула. В тот момент она чуть расслабилась, словно выполнила важное дело. Загорелся зелёный — Олег вдавил на газ, чтобы проскочить следующий светофор до долгой остановки. Она вздохнула и посмотрела на дорогу — после пробок уже не было. Олег едва успел заметить, как ещё левее, там, где был «островок», переходящий во встречку, появилась машина. Водитель чуть обогнал его и, прежде чем началась встречная, повернул на их полосу. Олег еле успел нажать на тормоз, машина резко встала, не успев проскочить перекрёсток. Загорелся красный. Настю несильно тряхнуло, но она как будто придала импульс движению, чтобы показать, насколько ей некомфортно.

— Долго ещё ехать? — холодно спросила девушка.

В тот момент Олег ненавидел и её, и себя. Ведь он мог бы нажать на газ и не пропустить, а тот наверняка бы остановился…

— Уже близко.

Доехали они молча. Олег несколько раз пытался подобрать нужные слова, но безуспешно. Всё изменилось в фойе. Настя на ходу сбросила на руку куртку, оставшись в облегающем чёрном платье с открытыми плечами. В лифт они ворвались, чуть не сбив выходящего постояльца. Там Олег прижал её к зеркалу и еле сдержался, чтобы не сорвать одежду. Пожалуй, он хотел Настю даже больше, чем чуть раньше желал сделать ей больно.

***

Реальность постепенно возвращалась. За окном горели фонари и стучал дождь. Телефон Насти постоянно вибрировал.

— Я почти забыла обо всём и расслабилась…

— Что надо, чтобы было не почти? — спросил он с улыбкой.

— Ммм… — Настя потянулась.

Олег с гордостью отметил, что у неё спортивное тело.

— Должно быть тепло, много солнца, горячий песок, пальмы и саксофон на ночь. Зной днём и прохлада по вечерам, освежающий бриз. Ничего необычного.

— Полетели? — шутливо спросил он.

Девушка как будто на минуту задумалась.

— У тебя загран есть? Работа же не держит?

— Есть. Нет.

Настя потянулась к телефону.

— Вылет через четыре часа, — после нескольких кликов произнесла она.  — На 5 дней тебе много вещей надо?

— Куда?

— В плюс тридцать, на море. Что-то ещё надо знать?

— Нет. И мне ничего не нужно, куплю на месте… Погоди, так ты серьёзно?

— Да вроде как. Деньги уже не вернут. Выезжать через час… Осталось только не заснуть, — улыбнулась она.

В такси Настя постоянно печатала в телефоне. В какой-то момент она произнесла:

— Скажу всем, что в командировке.

— Это кому? — поинтересовался Олег.

«На работе как-то странно говорить, что в командировке, куда тебя не отправляли, — думал он. — Хотя она сама может решать…»

— Я не привыкла свою личную жизнь всем открывать, — ответила она.

В тот момент Олег не понял, что «все» — это он. И кивнув, перевёл ей деньги за поездку.

10

Олег не запомнил ожидания в аэропорту, без багажа всё прошло быстро. В стерильной зоне на посадке он думал, когда Настя встанет и скажет: «Ладно, возможно, идея была не так хороша…».

В кресле самолёта она прикрыла глаза и, казалось, расслабилась. Но веки продолжили подрагивать, а губы были напряжены — около них врезалась тонкая, едва заметная морщинка. Олег смотрел на её лицо и пытался понять, о чём она думает.

Когда самолёт опустился ниже белых облаков, их ослепило красное закатное солнце. Настя приоткрыла глаза и прищурилась. На трапе их встретило лето: жаркий сухой воздух и высвеченное небо. Настя одним движением скинула кофту, оставшись в одном топе. Её лицо озарилось лёгкой улыбкой. Стоя рядом, Олег подумал, что её настроение не зависит от того, есть ли он рядом. Но тут же она повернулась к нему и протянула руку: «Иди за мной, до моря ещё доехать надо». В тёмных очках девушки он увидел себя и хвост самолёта. Перед тем как сесть в машину, Олег оглянулся: горячий воздух дрожал, превращая всё вокруг в иллюзию.

Не прошло и часа, как они босиком вышли с террасы номера и побежали к морю.

Потом, после покушения, Олег нередко вспоминал эти дни, но всплывали какие-то отрывистые сцены, словно точки на карте. Он пытался, собрав эти обрывки, восстановить всю картину, что могло привести к мысли об убийстве.

Вот она сидит с ним за столиком в кафе: слушает живую музыку, на её лицо падает желтоватый свет свечей, а он не может оторвать от неё взгляд. Вот они в спальне, и Настя, перебравшись из кровати в кресло, плачет без причины. Он растерян. Ничего он не сделал и ссоры не произошло, а вечер был прекрасен, и не такого завершения стоило ждать. Олег немного разочарован и, пожалуй, ничего больше не испытывает. Но назавтра всё как обычно: тёплый песок, искрящееся море, объятья, её гладкая кожа и бессонные ночи.

По дороге обратно почти весь рейс он сжимал ее ладонь. Когда мимо пробегали дети посмотреть, что есть на втором этаже лайнера, Олег невольно улыбнулся им, а Настя убрала руку. «Это начало чего-то большого, что полностью изменит мою жизнь», — думал он.

После таможни он полушутя спросил её:

— Я провожу тебя?

Ему казалось, что это риторический вопрос. Настя подкрасила губы.

— Не стоит, спасибо, меня муж встретит.

— Кто?

— Муж, — она внимательно смотрела на Олега, не отводя глаз.

— Ты, кажется, не говорила об этом, — его голос задрожал. Горло пересохло.

За мгновение в его мыслях пронеслись все воспоминания об их встречах и разговорах, слова, оттенки недосказанность, намёки — всё то, где Олег должен был понять, что она замужем, но не понял. Настя наверняка пыталась ему сказать, но он не уловил.

— Нет. Да мы мало о чём говорили, больше о твоей публикации. Пока! — и она быстро пошла в сторону выхода.

Какое-то время он стоял на месте. В голове как будто гремели барабаны. Он с удивлением потрогал левое плечо. Мышца снова пульсировала. Олег понял, что успел забыть об этом тике, он пропал после их первого вечера в Петербурге.

Потом неуверенно, как будто на ногах были гири, Олег дошёл до зала, где она исчезла. И только тогда он решил догнать её, схватить и настоять, чтобы Настя всё объяснила. Но как бы Олег ни вертелся, рассматривая окружающих, найти её уже не мог. Мимо проходили тысячи людей, спешащих на рейс.

Он бросился к одному из выходов. Но не угадал, её там не оказалось.

11

Неделю Олег ждал звонка или сообщения. Он был уверен, что Настя объявится и хотя бы извинится. Ну или бросит письмо на электронную почту.

Каждый вечер он продумывал, что бы ей написать. Спросить, почему она не сказала. Упрекнуть. Понять. Предложить встречу, чтобы спокойно обсудить ситуацию. Версии менялись каждый день.

Лучшие из них он записывал в электронные заметки, чтобы в удачный момент скопировать и отправить ей, не забыть ни одну фразу, а главное, перестать думать об этом, стряхнув надоедливые мысли в ежедневник.

В итоге он предложил ей встретиться и поговорить, написав в мессенджер. Её молчание казалось вечным. Он бросался на каждую вибрацию телефона. Устав от этого, он заблокировал сообщения от всех, кроме неё, чтобы знать, что любое следующее сообщение — от Насти. Но после этого начались звонки, Олег снова летел к трубке, каждый раз разочаровываясь.

Лишь спустя два дня, как будто ей было недосуг, он получил короткий ответ: «Извини, нет времени». После этого он почувствовал себя по-настоящему уязвлённым. Олег хотел поймать её на обещании. Ему казалось, что если он докажет, как Настя была непорядочна, то станет легче. Но она ничего не обещала ему — ни быть с ним, ни даже ещё одной встречи.

Хотя нет, кое-что обещала — издать его чёртову прозу. Когда? А, срок завтра. Что ж, посмотрим. И где же вёрстка на сверку? Весь следующий день он каждый час обновлял страницу её издательства. Новый сборник вышел. Но без рассказов Олега. Он прислал ей скрин сайта и вопрос. Его не волновала публикация, скорее, был нужен повод, чтобы написать, пусть и с упрёком.

«А это не обещала?» — спросил Олег.

«Возможно, но ничего больше», — пришло сообщение со смайликом, который он воспринял как демонстрацию равнодушия.

«Ну а я не обещал сохранять твою семью», — с раздражением ответил он, сам не понимая, что имеет в виду.

Спустя день после этого сообщения Настя согласилась на встречу. Написала: «Ок, давай поговорим» — и скинула адрес кафе, на соседней улице от её работы. На встрече она решила откровенно рассказать ему о своих мыслях. Он был единственным, с кем она могла поделиться тем, что у нее на душе.

И прозвучали слова, которые Олег не мог забыть ещё очень долго.

— Благодаря тебе моя жизнь стала счастливой — жизнь в семье. До тебя мне казалось, что я что-то упускаю. Какие-то сильные страстные чувства. А сейчас я поняла, что это, конечно, неплохо, но я могу быть счастливой без этого.

— Без меня?

— Ну, не надо обижаться, без тебя или любого на твоём месте. Не бери на свой счёт.

Настя задумалась на секунду, надо ли ему рассказать, как нелегко ей далось расставание. И найти её в аэропорту Олег бы не смог — пока он бежал к выходу, она плакала в туалете, никак не могла остановить слёзы. Но решив, что этот рассказ только затянет объяснение и встречу, продолжила мысль.

— Не бери на свой счёт, — повторила она. — Это просто выводы, подтверждённая гипотеза. Моя будущая семья — это как минимально жизнеспособный продукт, а может, лучше. Мне этого хватит, чтобы жить хорошо.

Вспоминая эти слова, Олег каждый раз спрашивал себя: а могла ли она сказать что-то ещё хуже, что могло сделать ему больнее?

— Ну посмотрим, долго ли у тебя будет семья, — сказал он и вышел из кафе.

Олег даже не мог подумать, что его слова она воспримет как угрозу. Вечером он надеялся, что придёт сообщение, думал, Настя решится извиниться. Не дождавшись, швырнул телефон об стену — так её молчание можно было списать на поломку аппарата.

12

Когда в дверь Насти настойчиво позвонили, она сразу всё поняла. Вернее, почувствовала, что случилось самое худшее, и всё внутри сжалось от страха. Пока муж в коридоре безуспешно пробовал вовлечь в беседу пришедших, Настя медленно собирала вещи: они выпадали из рук, и девушка снова с усилием поднимала их и аккуратно укладывала в сумку. Иногда до неё доносились очередные вопросы мужа, на которые гости реагировали вяло.

И тогда в мыслях Настя избегала называть их полицейскими или следователями.

Они вторглись в её дом и принесли плохие вести. Их приход обозначил конец её прежней жизни. Она вдруг поняла, что больше не контролирует ничего, и все действия совершенно бессмысленны. У неё нет больше своей территории и права решать. Свобода закончилась до тюрьмы.

Сквозь грохот в ушах пробились увещевания мужа: тот говорил, что они ошибаются, Анастасия управляет типографией, а в конце и вовсе перешёл в личное: «Вы не понимаете, мы недавно от врача, жена, возможно, ждёт…»

— Завали, пожалуйста, — сказала она.

И он замолчал.

 

***

Перед судом она всего раз увиделась с подругой. Та долго искала встречи, и после очередной просьбы Настя согласилась на визит.

Какое-то время они молчали.

— Хотела посмотреть на преступника? — первая заговорила Настя. — Или спросить, зачем я это сделала?

— Скорее спросить.

— Он мог разбить семью. Из-за чёртового текста, который я не издала. Чёрт, я же была не против. Не было времени переслать тебе контакты.

Лера чуть помолчала.

— У тебя не было на это времени, но хватило на другое.

— Это было нетрудно, но ты многого не знаешь.

— Больше, чем ты можешь предположить. Ты как будто не здесь. О чём ты думаешь?

— Как обустроиться там, пока буду не дома.

— Тебе его жаль?

— Жаль? Наверное, да. Не потому, что он мог умереть, конечно, а просто жаль. Жаль времени, что потратила на него и трачу сейчас на тебя.

Лера встала:

— На самом деле я пришла не спрашивать. А просто увидеть тебя здесь. И запомнить такой. Говорят, меньше шести не дадут. Прощай.

 

Вместо эпилога

(взамен пропущенного)

С тех пор, как Олегу обещали издать его рассказы, он не находил себе места. Дело решённое, и вот она, победа. Но его первая публикация получится вот такой — по знакомству с девушкой, по её протекции… Кто знает, состоялась бы она без Насти? И тогда он придумал прислать в то же издательство свой ранний сборник, который отличался по стилю, и пока не был опубликован в интернете.

Он взял другое имя, представился как N, написал с почты, зарегистрированной под этого вымышленного человека. А в конце добавил немного импровизации — указал, что тексты автобиографичны. И направил на общую почту редакции, в рубрику «Новые авторы». Спустя какое-то время с ним связалась некая Лера. Она похвалила его произведения, сказала, что издательство заинтересовано в его рукописи. Настаивала на встрече, спрашивала телефон, и он пообещал. Но чуть позже. Она просила что-то ещё почитать, и Олег согласился выслать.

Когда Лера позже написала, чтобы узнать, действительно ли там всё биографично, Олег напустил тумана. На какое-то время Лера пропала, что его устраивало: Олег хотел, чтобы его последние вещи вышли первыми. Ранние в деталях он и не помнил. Только после решил просмотреть вторую часть и, найдя главы о мстителе, слегка улыбнулся: «Надеюсь, она не подумает, что настолько автобиографично», — и рассмеявшись, открыл пиво.

А после их нелепого расставания с Настей с адреса издательства снова пришло письмо, в котором настаивали на телефонном звонке. Олег купил около метро разовую сим-карту, чтобы выслать номер. Заменить стоило и смартфон — экран после удара треснул, а звук в динамке стал надсадным и приглушённым, словно издалека.

Когда раздался звонок, и с ним поздоровались, он присел. Это была Настя; он хотел пошутить, сказать, что в итоге вот так созвонились. Вместе они посмеются, как пара, и всё начнётся заново, как будто не было той сцены в аэропорту. Но Настя не распознала его голос, вместо этого сказала: «Плохо слышно, надо встретиться» — и предложила работу «не по литературному делу».

Олег ответил: «Если решу, то позже вышлю адрес».

Следующие часы были плодотворны для его фантазии. Он давно не перебирал в голове столько сюжетов, выдумывая на ходу и свои.

Все его задумки были ограничены только двумя факторами: она не должна его видеть и узнать голос. Со вторым он определился довольно быстро: купил еще ледяной воды. Как он будет использовать полученные сведения и будет ли использовать вообще, тогда ещё не решил.

Но вот с тем, чтобы его не увидели, пришлось поломать голову. Он вспоминал сцены из фильмов и перебирал разные варианты. В голову лезли католические исповедальни, переговоры в разных машинах с включённым дальним светом, привлечение других людей. Но затем Олег подумал, что выдать его могут разве что рост и походка, жесты. Значит, он должен встретить её сидя, в полутьме и говорить односложно. Что же касается лица, то пандемия сделала своё дело — теперь никого не удивишь маской. Капюшон и очки довершат образ.

А главное, кто захочет внимательно рассматривать такого, как он? Возможно, она и взгляд не пожелает кинуть в его сторону из страха или брезгливости.

Ещё одно условие. Насте должно казаться, что он продумал безопасность встречи, чтобы его потом не нашли. Но только казаться — на самом деле Олег должен быть готов после подтвердить факт переговоров. При этом девушка не должна испугаться и прийти на выбранное место.

В итоге он позвал её на парковку торгового центра, минус второй этаж. Там всегда довольно темно, при этом все номера фиксируются. Настя будет уверена, что он приехал на чужой машине.

…Настя села к нему на заднее сиденье, как он ей и сказал по телефону. Зеркало обзора Олег заклеил скотчем.

Девушка молчала.

— Это вы позвонили, — прохрипел Олег.

— Вы помогаете с проблемами…

— Мне нужны данные.

Она протянула листок. Олег мельком посмотрел на него — хорошо, что сейчас он в маске и очках.

— Сколько стоят услуги? — спросила Настя.

— Если обычный человек — пятьсот тысяч.

— Самый обычный, — быстро сказала она.

— Идите, я напишу, куда перевести.

Настя приоткрыла дверь и напоследок поинтересовалась:

— У вас есть план?

— У каждого он есть. Идите.

Когда Олег ехал домой, у него в голове пульсировало это поспешное: «Самый обычный». Какое-то время он думал, что делать с этой информацией. «Пусть судьбу Насти решит случай», — пришла мысль.

Он скажет Лере. Напишет, что его розыгрыш имел совершенно неожиданный эффект, к которому он не был готов. А она пускай думает. Тут Олег лукавил. Лера навряд ли пойдёт в полицию, скорее, просто расскажет своей коллеге или подруге. Пожалуй, он всё равно до конца не верил, что это происходит на самом деле. А воспоминания о времени, которое он провёл с Настей, были очень сильны.

А дальше был звонок в полицию. Потом его просьба к Насте перевести деньги на указанный ими счёт и то, чего, пожалуй, он не ожидал: почти мгновенный перевод с учётом ста тысяч чаевых.

…Настя с ним больше не связывалась.

Один раз позвонила Лера и предложила издать то, что он прислал, и дописать часть про эти события с «заказом». И встретиться обсудить в кафе сотрудничество — от всего этого Олег отказался. Собрал вещи и, заправив машину, выехал на Валдай.

***

По платной он гнал все двести, мечтая быстрее добраться до безлюдного места. Дорога была почти пуста, и Олег решил не останавливаться в пути. После съезда на бесплатный участок движение замедлилось. Перед ним то и дело появлялись фуры, которые он обгонял на редких выделенных участках. Чтобы успеть опередить хотя бы один грузовик, ему приходилось быстро увеличивать обороты и на резком ускорении вырываться вперёд.

Увидев очередной знак, что скоро снова полоса ненадолго расширится, Олег вдавил педаль газа. Мельком в зеркале заметил, что за ним на обгон пошла ещё одна машина, но не успела, и ей пришлось вернуться обратно.

Спустя время он снова заметил её рядом – пикап. Машина его поджимала, а ускориться Олег не мог — впереди на узкой полосе ехала фура. Не дожидаясь, водитель позади пошёл на обгон, который не успел завершить — показалась встречная машина. Пикап вынужден был прижаться к полосе Олега, а тот — дать вправо, оказавшись почти на обочине. На какое-то время они поравнялись, и на месте пассажира он узнал Юлю — соседку по поезду. Он вспомнил её слова, как будто это было вчера, и уверенно решил: «Она переезжает».

У них одна дорога, но совершенно с разным концом. Она едет в будущее, он бежит от настоящего. Она ищет счастье, он вряд ли в него верит. Её ждёт новый дом и новая жизнь, его — убежище, в котором он хочет укрыться. И главное сейчас для него — быстрее туда добраться.

До возврата на платное шоссе оставались считанные километры. Он снова увидел знак —крайний до съезда, и вдавил на газ. Когда он выехал на полосу обгона, впереди появилась машина Юли. «Да что ж ты делаешь!», — крикнул он в пустоту салона. Больше всего он хотел посмотреть в лицо этого водителя и оставить его позади.

Олег не сбавил скорость и не вернулся в полосу. Они оба доехали до конца выделенки. Казалось, грузовик даже прибавил в скорости, и лишь в самом конце пикап смог обогнать его. Машина Юли как будто притормозила после обгона, теряя время, и Олег что есть силы нажал на клаксон. И только тогда пикап резко вернулся в свою полосу – впереди уже начиналась встречная.

Олегу оставалось только дать по тормозам и упустить и его, и грузовик. Но он нажал на газ, чтобы продолжить обгон и успеть встроиться до пикапа — дорога казалась пустынной. Спустя мгновение как будто из ниоткуда в лоб вынырнула машина, и тишину пронзил истошный сигнал клаксона.

В последний момент Олег подумал, что лучше успеть дать вправо, пусть и снести на обочину машину Юли и тогда, возможно, все останутся живы. Но руки застыли на руле, мышца на плече пульсировала, словно собиралась выпрыгнуть из тела. Пронеслась мысль: «Теперь я перестану дёргаться». С ней он и успокоился.

[1] Акутагава Рюноскэ

 

Владимир Никитин. Дело о любви (рассказ): 1 комментарий

  1. Федор

    Первое, что требуется от пишущего — хороший (он же интересный) язык!
    Не умеет сочинитель увлекательно рассказывать — значит он не достоин журнала НЛ!
    Здесь те же замечания и рекомендации, как и к вышеозначенным слабым авторам.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.