Безумие – состояние, когда врата ада и рая открывают при жизни.
В большинстве случаев происходят вещи трудноописуемые. И тот, кто говорит,
что галлюцинация не поддаётся выражению, нисколько не преувеличивает
и не кокетничает.
Следствием попыток всё-таки передать происходящее, является изобилие в литературе и музыке тех или иных «намёков» на реальность иную, — вкрапление образов, которые подсказывают и доказывают, что открывшееся мне инобытие, доступно и исследуемо так же и другими, — было, есть и будет существовать помимо моих «эксклюзивных» чувств.
То есть, я хочу сказать, что здесь нет обмана чувства. Скорее – это развитие новых, дополнительных чувств, приложимых к старым или новым объектам.

В защиту галлюцинации нужно сказать, что она не является полностью таковой. Благодаря своей смысловой выстроенности. Звучит несуразно, но в сумасшествии, действительно содержится своё «здравое зерно», или то, что психологи и психиатры называют «методом».
Помешательство – не какофония. И, более того, может содержать в себе виды гармонии, и имеет внутреннюю структуру.
Те, кто думает, что болезнь, — это всего лишь болезнь и относится к самим больным с пренебрежением, впадает в большую ошибку.
Потому что не существует стопроцентной болезни, как и стопроцентного здоровья. Нет правила, которое строго делило бы наше существование на — «там» и «здесь».
Поэтому часто галлюцинация сосуществует с реальностью мирно.
Есть формы шизофрении, когда человек проживает целые месяцы и годы вне специальных учреждений и лечения. Человек может впадать в депрессию, глаза его могут гаснуть, но при этом внутреннее зрение может обостряться многократно. Ибо появляется достойный внутренний объект.
Не всякий фрукт — это овощ, и реальность продолжается там, где кончается смех. Тот, кто ушёл далеко за грань, кому открылась энергетическая подноготная мира, не может больше чувствовать адекватно. Он говорит с миром через и сквозь свои «искажения».

Чтобы понять эти «искажения», нужен тот единственный «код», которым владеет «больной», код, через который он интерпретирует себя.
В безумии – реальность, её вещи, природа, человек, получают своё особое, другое одушевление, (откуда оно приходит?). Реальность дышит, горит, а потом – прибегает к человеческой речи.
Но всё это уже считается бредом. Как, часто, считается бредом всё то, что лишено «стылости».

Когда-то я перечитывал записки, которые сделал в состоянии психоза.
Я понял, что они не поддаются дешифрации, так никому
не ясно, какой смысл я вкладывал в каждое слово.
В данном случае смысл принадлежал только мне,
или тому, кто «понял», прошёл через мои «намёки».

Чехов очень точно подметил: да, иногда человек действительно тоскует,
по собственному безумию. Это всё равно, что сравнивать чёрно-белое,
немое кино с цветным и трёхмерным…
Это, как если бы человеку ампутировали ногу, и он всю жизнь потом помнил,
что когда-то умел ходить…