Виталий Пажитнов. Петербургское время (рассказ)

(Из Петербургских записок)

Лето было в самом разгаре, — стояла вторая половина июня и прикрыв за собой большую зеленовато-стеклянную дверь кафе Сергей вошёл внутрь и улыбнулся стоявшей за высокой стойкой давно ему знакомой продавщице. Народа в кафе почти не было, только за крайним столиком сидела неспешно о чём-то разговаривая небольшая компания из трёх молодых человек и оглядев залитый ровным мягким светом зал он подошёл к стойке и ещё раз улыбнувшись приветливо смотревшей на него молодой продавщице положил руки на стойку и спросил:

— Привет Лида, ты сегодня одна?

— Да, Лине на несколько дней пришлось срочно уехать из города, и я сейчас стою здесь одна. Но ничего, это не в первый раз, и ты знаешь, — народа за эти дни было просто на удивление немного.

— Да, как я вижу здесь и сейчас почти никого.

— И днём здесь тоже было не очень много посетителей, — улыбнулась ему очень грациозная и симпатичная собеседница и слегка поправив белокурую чёлку несколько игриво-вопросительно спросила: — А у тебя как дела, всё бродишь по городу?

— Да, экзамены я сдал все на отлично, и эти каникулы перед последним годом университета хочу немного побродить по городу, по вечерним кафе и по своим местам, сделать несколько вылазок с палаткой, а в конце августа на пару недель съездить в Москву к брату, — давно меня он приглашал. Ну а у тебя как дела?

— А мы с Аркадием собираемся в середине августа съездить в Крым, побродить немного по пляжам и горам, ведь сентябрь там – бархатный сезон, а своё детство я провела как раз в тех местах, Коктебеле.

И Лида улыбнулась ему, поставила на стойку готовый кофе и несколько выразительно блеснув большими глазами спросила: — А как у вас с Ингой, какие планы, какие размышления?

— Да, а тут всё потихоньку, — улыбнулся Сергей, — встречаемся, разговариваем. Да, вот только сейчас она на две недели уехала к своим родителям в Таллин, так что пока мы с ней только созваниваемся.

— Ну, и ты воспользовавшись освободившимся временем как обычно проводишь его в своих прогулках по городу.

— Да, ты же знаешь, ведь я так люблю этот город, эти места, и особенно вечером, в белые ночи.

— Да, а тут уж ничего с тобой не сделаешь, всё такой-же безнадёжный романтик, — улыбнулась Лида.

— Да, а в этом ты права.

— Ну ладно, что тебе ещё прибавить к кофе, — эклеры, бутерброды, может мороженное?

— Да, а знаешь, давай лучше что-нибудь посерьёзнее, — ещё стакан сока и пару каких-нибудь хот-догов, да можно и вот этих.

— Сок как обычно?

— Естественно.

— А ты сейчас куда после кафе, в какие края?

— А сейчас я пройдусь немного по Мойке, потом выйду на Конюшенную, а после загляну к нашим ребятам в театр-студию, — кто-нибудь из них наверняка сейчас сейчас у нас на Итальянской.

— Ну что-же, передавай им приветы, особенно Олегу, Мише и Оле, давно я к ним не заглядывала.

— Обязательно передам, — улыбнулся Сергей и расплатившись взял небольшой поднос с кофе и соком, поблагодарил Лиду и сказав что подойдёт к ней ещё перед уходом прошёл к крайнему столику, поставил на него вечернюю трапезу и усевшись вытащил сигареты, прикурил и сделал небольшой глоток кофе. Кофе был как всегда отменным, — его традиционно варили тут «по-восточному» на песке и поставив чашку немного подумал и решив сначала слегка подкрепиться затушил в пепельнице сигарету и взял стакан с соком и подогретый хот-дог.

Слегка перекусив он взял кофе, сделал несколько небольших глотков, посмотрел за окно, потом на что-то читавшую за стойкой Лиду, улыбнулся и допив кофе посидел ещё несколько минут размышляя каким путём пойдёт по вечернему городу и на месте ли будут его знакомые, потом взглянув на Лиду подумал что надо купить ещё и сигарет, — старая пачка уже заканчивалась поднялся, подошёл к стойке и спросив у Лиды пачку лёгкого «Кемэла» несколько минут поговорил с ней, потом пожелав хорошего вечера и пообещав на днях обязательно заглянуть попрощался и подойдя к зеленовато-стеклянной двери легко открыв её вышел на улицу.

Время было не очень позднее, всего половина восьмого и вытащив сигарету он легко перешёл через улицу и подойдя к плескавшейся напротив Мойке облокотился об гранитную набережную, посмотрел вдаль и слегка улыбнувшись подумал что если не очень спешить, то до Итальянской он дойдёт минут за тридцать пять – за сорок, пойдёт неспешно, немного как обычно задержится на Конюшенной площади, потом перекурит на канале Грибоедова, а потом уже прямо к своим старым знакомым, — как они там, и есть ли что-нибудь новенькое… Немного постояв он взглянул на видневшийся впереди шумный Невский, оглянувшись в другую сторону посмотрел на не очень далёкий изгиб Мойки и улыбнувшись подумал что сейчас конечно можно пройти и через близкий Волынский переулок на Большую Конюшенную, потом по Шведскому переулку выйти к каналу Грибоедова, а там до его друзей будет совсем близко, — всего 10 минут неспешного хода. Да, конечно-же можно и так, так даже ближе, но в этот вечер он решил пройтись немного вдоль по набережной, потом свернуть по Конюшенному переулку на Конюшенную, там немного задержаться у собора Спаса, а потом вверх по каналу Грибоедова до Итальянского моста, а оттуда прямо до места.

Сергей выкинул догоревшую сигарету, немного постоял глядя на проплывавший внизу небольшой, но очень празднично украшенный тёмно-синий прогулочный катер, потом оглянувшись и посмотрев на недалёкий Волынский переулок улыбнулся и решив что этим маршрутом он обязательно прогуляется, но уже в следующий раз ещё немного постоял глядя на покачивавшуюся внизу на лёгкой волне Мойки небольшую утиную стайку, на отплывший уже довольно далеко катер и отойдя от гранитной ограды вздохнул и лёгким шагом пошёл к возвышавшемуся вдалеке широкому Певческому мосту. Идти было очень легко, настроение было летним и вечерним и пройдя немного и посмотрев на тянувшиеся впереди фасады домов, на возвышавшуюся впереди над Мойкой видную конструкцию Певческого моста слегка улыбнулся и подумал что минут через 30 – 35 уже дойдёт до своих знакомых, — задерживаться больше он нигде не собирался, разве что вечером немного притормозит по дороге домой в Михайловском сквере у памятника Пушкину, — это у него была уже сложившаяся традиция. Ну что же, даже если они со своими знакомыми немного и засидятся, то сейчас ведь вовсю стоят белые ночи, так что минут 10 – 15 у Александра Сергеевича он проведёт ещё в светлое время. А после этого – точно домой, благо оттуда это уже совсем недалеко. – Да, а вот и Певческий мост, — да, а интересное ведь это место…

Певческий мост через Мойку действительно так и остался одним из достаточно многих, но действительно уникальнейших мест Петербурга, — в ширину этот мост простирался в два раза длиннее своей длины и к тому-же оттуда открывался просто прекрасный прямой вид на Дворцовую площадь и Александрийскую колонну, — этот мост на самом деле являлся как бы небольшим продолжением Дворцовой площади и был построен когда-то так специально для прохождения по нему воинских частей при проведении парадов, а Певческим стал называться по просто тому что выход из него сразу выводил к зданию Большой Государственной Петербургской Капеллы. Сергей очень любил это место и подойдя к нему как обычно приостановился, посмотрел на протекавшие внизу воды Мойки и на художественную ограду и немного постояв неспешно двинулся дальше. Перейдя через широкую мостовую часть он остановился на противоположном конце тротуара и облокотившись об узорчатую ограду несколько минут простоял любуясь открывавшимся оттуда видом на Дворцовую, Александрийский столп и видные вдалеке вверху верхушки куполов Исаакия. Народа на Дворцовой было не очень-то много, — примерно среднее для такого летнего вечера количество гостей и туристов и ещё немного посмотрев на окружённую небольшой группой экскурсантов Александрийскую колонну он взглянул на блестящую на её верху позолоченную фигурку ангела в ясном вечернем небе, немного задержал на ней взгляд, потом улыбнулся и оглядев ещё раз простиравшуюся перед ним Дворцовую отошёл от ограды и выйдя на тротуар неспешно пошёл дальше. После довольно жарковатого, почти 25 градусного дня на набережной было тепло, но не жарко и пройдя минут пять и дойдя примерно до середины большого и плавного поворота закруглявшейся здесь Мойки задумчиво поглядывая на блестящие под вечерним солнцем отсветы на речной воде наш герой о чём-то задумавшись оторвал свой взгляд от тянувшейся и дальше впереди речной глади и посмотрел направо, то с улыбкой увидел в 40 метрах перед собой большую и хорошо ему знакомую дверь Мойки 12, знаменитого музея-квартиры Пушкина.

— Ага, а вот и Александр Сергеевич, давненько сюда не захаживал, последний раз я здесь был примерно полгода назад, прошлой осенью, да, точно, где-то в середине ноября. Да, а это можно будет исправить, благо времени ещё целое лето, и если где-нибудь на следующей неделе или через неделю… Так, а что-же, время у меня есть, и если я сюда загляну… Так, а это неплохая идея… Да, ну ладно, а сейчас ведь мне скоро уже поворачивать, через несколько минут начнётся Конюшенный переулок, и мне сейчас туда. Так, а на Конюшенной площади можно будет кстати купить и последний номер Петербургского литературного альманаха, — он должен был выйти ещё два дня назад, а потом… А потом я как обычно немного задержусь на канале Грибоедова между собором Спаса и Итальянским мостом, а потом мне лучше будет уже поспешить. Кстати, интересно, кого из ребят я встречу на Итальянской, Олег с Ольгой там должны быть точно, может быть будут и Миша с Алексеем, а вот остальные, а из остальных если кто-то и будет, то совсем неизвестно кто… — Размышлял наш герой уже подходя к Конюшенному переулку.

Да, а место куда он шёл и о котором думал представляло из себя довольно просторное помещение на Итальянской улице, совсем недалеко от знаменитого кафе «Бродячая собака», — это было случайно освободившееся чуть меньше года назад весьма просторное помещение одного выехавшего оттуда магазина и которое большой компании студентов и их друзей, молодых артистов стоявшего совсем рядом театра им. Ф.М. Комиссаржевской удалось по договору с муниципалитетом и при поддержке авторитетных родителей некоторых участников их молодёжной компании даже сравнительно недорого взять в аренду и устроить там свою небольшую театр-студию. Необходимые ремонтные и отделочные работы заняли у них чуть меньше полутора месяцев и где-то в сентябре прошлого года они приступили к полноценным репетициям и примерно через четыре недели дали своё первое представление. Конечно народа в их скромный зал помещалось совсем немного, — он вмещал где-то около 60 «стоячих мест», но и у входа, и около открытых окон тогда собралось ещё около 70 человек их друзей и знакомых, так что с тех пор небольшие «наскоро состряпанные» представления-капустники и всё же хоть и не с первой попытки, но всё-таки поставленный ими спектакль «Продавец дождя» проходили там уже регулярно и каждый раз весь зал, а в тёплое время и всё пространство около входа и окон были заполнены полностью. Конечно это место было по меньшей мере просто историческое – ведь по соседству с ними находилось не только постоянно заполненное всевозможными сценическими и театральными лицами знаменитое поэтическое кафе-приют «Бродячая собака», где как обычно постоянно проходили всевозможные концерты, поэтические выступления и небольшие театральные постановки, а сосем рядом, где-то в 150 метрах от них, на площади Искусств находились и Михайловский театр, совсем рядом с ним стояла музей-квартира Бродского (где также частенько случались выступления различных поэтов или каких-нибудь лиц от искусства) а чуть дальше по площади находился и один из известнейших в городе (и далеко не только в нём одном) театр им. Комиссаржевской, в котором кстати и работала после недавно законченной театралки большая часть их «студенческого» коллектива.

Последний музыкально-поэтический концерт-капустник они провели два дня назад, и в эти выходные у них был запланирован почти такой-же полу-концерт – полу-представление «капустного» типа, то есть с полной свободой импровизаций и разных артистическо-литературных опусов «уже по ходу представления», что все их зрители конечно-же очень любили. Естественно, что соседство с такими именитыми и историческими заведениями как «Бродячая собака» и находящимися площади Искусств ведущими городскими театрами и Петербургскими музеями с их коллекциями и многими действительно историческими местами просто заставляло их «держать лицо» и стараться «по меньшей мере по полной», но их именитые соседи относились к ним «по-отечески снисходительно» и «по-дружески наставительно» и не секрет что во время их выступлений постоянно кто-нибудь из этой «артистической элиты» обязательно к ним заглядывал, а после представлений (а часто и просто в любое время) заходил к ним в гости и во время долгих и интересных бесед делился с ними своим опытом и давал различные советы, замечания и подсказки.

Да, и кстати, мы по небольшому секрету можем сейчас сказать читателю и то, что Сергей в их последнем небольшом концерте-капустнике впервые выступил со своей «сольной программой», а так как такое «собственное» выступление в их студии было для него первым, то на следующий день переговорив с организаторами и режиссёрами он договорился что со следующим своим номером выйдет только через 2 недели, и причины были довольно веские, — своё следующее выступление он хотел ещё немного проработать, доработать и подготовить его уже как следует. Так что в эти выходные он будет в их зале простым зрителем, а к следующему выступлению у него уже всё было почти подготовлено, — осталось только две – три репетиции с его «новой программой» и «немного времени» чтобы как следует «собраться духом» и настроится. Ну что-же, ну а сейчас идя туда наш герой собственно совсем не надеялся встретить там много народа, — хорошо если 4 — 5 человек будут на месте, — к дежурной подготовительной репетиции перед воскресным представлением они приступят только послезавтра, а сегодня хорошо если он вообще кого-нибудь там застанет, — могло быть вполне и такое.

Вот примерно с таким настроением и в таких размышлениях Сергей прошёл весь Конюшенный переулок и выйдя на Конюшенную площадь легко и свободно вздохнул и улыбнулся видевшимся в конце площади блестящим высоким куполам собора Спаса. Переходя через Большую Конюшенную он по старой привычке слегка приостановился на центральной аллее, подошёл к небольшому каменному постаменту, на ровной верхней поверхности которого находилась очень искусная скульптурка расправившего свои крылья пегаса и постояв по там традиции несколько минут улыбнувшись поскрёб в карманах и высыпав горстку мелочи на специальную ровную подставку перед скульптуркой посмотрел вдаль этой обсаженной по краям деревьями дорожки и подойдя к светофору перешёл на площадь. Народа там было по вечернему не очень-то много и не спеша пройдя по тротуару с лотками он остановился около одного, купил там приглянувшееся ему своей блестящей обёрткой мороженное, отойдя от края тротуара развернул его, взглянул на зеленеющий впереди Михайловский садик, потом на часы и подумал что сегодня ведь ещё хотел посмотреть здесь новый номер Петербургского альманаха, он должен быть уже в продаже и отойдя от прохожего потока к стенке дома с удовольствием доел мороженное, выкинул в урну разноцветную обёртку и неспешно пошёл к видневшемуся впереди уже давно знакомому журнально-книжному киоску.

Выбор газет, журналов и книг разложенных на широком прилавке был и правда большим и разнообразным и немного пробежавшись по названиям и обложкам Сергей без особого труда отыскал нужный ему номер Петербургского альманаха и посмотрев на лежавшие дальше книжные новинки с улыбкой заметил там свежие издания Роберта Шекли и Дюрренамтта и посмотрев ещё немного выложенные книги и журналы спросил у стоявшего за прилавком молодого человека последний номер альманаха и свежие Петербургские известия и расплатившись взял вежливо протянутые ему продавцом журнал с газетой, поблагодарил его и отойдя от книжного киоска пошёл дальше. Пройдя мимо ряда ларьков и как обычно стоявших у края тротуара прохожих и он дошёл до дальнего края площади и остановившись на набережной канала Грибоедова несколько минут как обычно постоял глядя на величественно возвышавшийся напротив собор Спаса, ярко и как-то по праздничному поблескивавший в отсветах вечернего солнца своими куполами и иконами, потом зажав поудобнее подмышкой только что купленные литературный журнал и газету отошёл от края набережной и потихоньку пошёл дальше. Прохожих на набережной почти не было и не доходя метров 40 до Итальянского моста он также по привычке приостановился, вытащил сигарету и закурив с удовольствием минут 15 простоял там, любуясь видом недалёкого собора, лёгким солнечным бликам на водах канала и хорошо видному с другой стороны Дому Книги. Это место остановки было у него также традиционным, — почти каждый раз возвращаясь домой из городских прогулок (если конечно он ходил этим маршрутом) то по ставшей уже многолетней привычке он обязательно тут притормаживал и минут по 10 – 15 стоял перекуривая и слегка «подводя итоги и суммируя гамму наблюдений и впечатлений» от проведённого в городе времени. Жил он совсем недалеко оттуда, всего в 10 минутах легкого хода от площади Искусств, а так как городские прогулки и небольшие походы, особенно в тёплое весенне-летне-осеннее время уже давно вошли в его привычку, то и такие постоянные «перекуры» обычно происходили не реже чем 2 раза в неделю.

Ну а так как в тот вечер он собирался сначала заглянуть в их театр-студию (она находилась на Итальянской улице, примерно между «Бродячей собакой» и набережной Грибоедова) и наверняка там сейчас кто-нибудь мог быть, но так как время было уже позднее и в городе вовсю стояли белые ночи, ему лучше было поспешить, — если в их заведении ещё кто-то и остался, то совсем неизвестно — надолго-ли… И рассудив так и взглянув на часы – они показывали без немногого девять Сергей отошёл от ограды набережной и пошёл к недалёкому мосту, — действительно, он сегодня немного задержался и сейчас лучше было поторопиться.

И в этом он оказался совершенно прав, — зайдя в студию он застал там только четверых своих знакомых, — Мишу, Ольгу, Олега и Дмитрия, и то «поймал их» почти перед самым уходом, — примерно через полчаса они собирались уже уходить. Он вошёл, поздоровался, Ольга сразу-же улыбнувшись предложила ему чая и сев за стол в их студийной комнатушке за небольшим разговором сразу-же узнал что завтра и послезавтра здесь всё будет открыто уже с самого утра, и если что-нибудь будет нужно, то он сможет заглядывать сюда почти в любое время и что сейчас они очень извиняются, но в полдесятого им нужно будет уже выходить, — сегодня не позже десяти им надо быть на Московском вокзале, — в начале одиннадцатого из Москвы приезжают родственники Олега и они очень просили им помочь со встречей, — приезжают его старшие брат и сестра с детьми и родителями (а детей у них было уже шестеро) и очень большим багажом, но вчетвером они с этим быстро справятся, ведь не в первый раз им такие встречи. Да, и ещё среди общих новостей его ждало и одно ожидаемое, но уже не очень утешительное известие о дальнейшей судьбе их театра-студии – хоть у них и имелась значительная поддержка-меценатство и с законодательной, и с финансовой стороны, но похоже в конце лета им всё-таки придётся отсюда выезжать, — слишком уж это дорого – такое большое помещение, да ещё и в самом центре, в таком престижном районе. Да, но новое место им практически уже найдено, — это новостройки, но не такие уж и далёкие, помещение там почти такое-же, может даже немного побольше и поблизости небольшой студенческий городок, так что если они переедут, то не очень-то много и потеряют, и вообще… И вообще что всё совсем не так-то уж и плохо, что до конца лета они пока ещё здесь, на старом месте, и к тому-же ближайшее выступление… Да, а не хочет ли он ещё чаю?

— Чаю? – Улыбнулся Сергей, — А как у вас со временем?

— А по времени мы успеваем, у нас ещё больше 15 минут, а этот новый чай с лимоном – это и правда прелесть, я срезу заметила, он тебе понравился.

— Да, а чай у нас сегодня и правда прекрасный, так что давайте-ка мы все сейчас ещё «по чашке на дорогу», ну а завтра утром эта студия откроется где-то около 9.

— Да, Сергей, а когда ты приступишь к репетиции своего выступления? Ведь у тебя вроде появились большие доработки к твоему прошлому номеру.

— А я собирался начать послезавтра, у меня уже всё готово, так что на следующей неделе «всё будет в самом лучшем виде».

— Ну, в этом мы не сомневаемся. Да, кстати, а какой интересный привкус у этого чая.

— Да, это я заметил.

— А это подарок от моей подруги, от Дины, — они неделю назад вернулись из Индии, так что это «прямо оттуда».

— Да, чуть не забыл, я сегодня был в «нашем кафе», и всем вам большие приветы от Лиды.

— О, вот прекрасно, как давно мы там не были, надо будет обязательно к ним заглянуть. Ну и как там у них?

— А сегодня я встретил там только Лиду, — Лина на несколько дней уехала в Липецк, так что Лида работает сейчас там одна.

— Ну что-же, спасибо, а туда и правда нам всем на днях стоит заглянуть, — давно мы там небыли, да и Лина к этому времени наверно вернётся.

— Да, итак это мы решили, и кстати надо будет пригласить их на наши концерты-выступления, — ведь они нам совсем не чужие.

— Да, спасибо Сергей что напомнил, так, а кстати, а сколько сейчас время?

— Время? Да, а уже почти 25 минут десятого, — ребята, нам уже пора.

— Да, согласны, выходим. Кстати, Олег, ты кажется хотел взять с собой свою большую сумку.

— Да, правда, спасибо что напомнил.

И через несколько минут закрыв свою студию они вместе дошли до Михайловской улицы, там друзья простившись с Сергеем договорились что завтра обязательно встретятся здесь, на Итальянской и пошли к недалёкому Невского и станции метро, а Сергей ещё минут пять постоял на углу глядя вслед уходящим друзьям и на блестящие огни магазинов, потом взглянув на близкий Невский и здание Думы подумал что можно уже идти домой, благо это было совсем близко, но перед этим… Но только перед этим он конечно ещё немного посидит перед памятником Александру Сергеевичу, — как раз в Михайловском сквере сейчас почти нет народа. И он оглянулся, посмотрел на стоящий почти напротив памятник Пушкину, улыбнулся и слегка вздохнув – Ах, Александр Сергеевич, — перешёл через улицу и немного подумав прошёл по площади чуть дальше, до дверей театра Комиссаржевской и несколько минут постояв около входа посмотрел на расклеенные афиши, улыбнувшись подумал о своих знакомых из театралки и их тетра-студии (как мы уже упоминали, половина актёров их небольшой студии совсем недавно закончили театралку и сейчас работали и подрабатывали в этом знаменитом театральном заведении) потом отошёл в сторону и немного не доходя Михайловской улицы остановился и взглянул на открывавшуюся перед ним площадь. Михайловский сквер как всегда зеленел своей зеленью, стоявший посередине Александр Сергеевич с вдохновенно протянутой и как будто приглашающей рукой, тёплый воздух наступавшей скоро белой ночи был очень спокоен, за оградой стоявшего на противоположной стороне площади Русского музея также как обычно беспечно зеленели роскошные и хорошо ухоженные кроны. Постояв так минут 10 потихоньку предаваясь размышлениям о чём-то вечном и сиюминутном, о том как часто всё это встречается, соседствует, а иногда и просто переплетается в нашей жизни и как хорошо это видно отсюда – эти музеи и Александр Сергеевич, стоящие поблизости театры и недалёкий Невский и это какое-то особенное спокойствие и даже какая-то призрачная и лёгкая величественность, так легко и свободно царившая над этим местом… Постояв так немного Сергей вздохнул, огляделся, ещё раз взглянул на раскинувшуюся перед ним площадь и посмотрев нет ли поблизости каких-нибудь проезжающих машин легко вздохнул и перешёл через проезжую часть. Зайдя на тротуар Михайловского сквера он подошёл к усыпанной крупным песком дорожке, взглянул на стоявшего уже совсем близко Александра Сергеевича и слегка улыбнувшись прошёл к своей любимой скамейке.

— А вот и я, Александр Сергеевич, здравствуйте, — улыбнулся наш герой усевшись на скамейку недалеко от памятника и немного посидев прислушиваясь к мелодичным трелям пернатых и тихому стуку шагов по тротуару и неслышному разговору прохожих на другой стороне площади достал сигарету, неспешно её размял и прикурив несколько минут посидел вспоминая свою прогулку, потом докурив подумал что послезавтра надо будет как следует полностью прорепетировать своё уже подготовленное выступление, — сначала это будет его лёгкая юмористическая речь-вступление, потом он прочитает два стиха (причём один из них – свой, из недавно написанных) а потом у него идёт музыкальный номер – три вещи на электрогитаре, — сначала он исполнит недавно художественно им переведённую на русский нестареющую «yesterday» Битлз — причём исполнит её как на русском, так и на английском, — русский текст был написан им специально очень близко к оригиналу и с художественной стороны очень точно передавал её содержание и специальное дополнение с отличной юмористической подборкой игры слов, что в общей картине очень хорошо соседствовало с оригиналом и очень мягко впадало в общую «битловскую» гамму. Потом он исполнит песню на свои стихи, а после небольшой джазовой импровизации прочитает ещё одно стихотворение, потом небольшой юмористический литературный рассказ-зарисовку, а закончить свой номер он хотел небольшим шутливым выступлением-пожеланием и исполнением знаменитого «Отеля Калифорния» группы «Иглз». Иглз он будет исполнять также наполовину на английском, наполовину на русском, – перевод и текст были у него составлены уже очень давно. И гитара у них в студии просто великолепная, настоящий «фэндер стротакастер» и играть на ней было одно удовольствие… Да, конечно жалко что их театру-студии скорее всего скоро придётся отсюда переезжать, — «всё-таки выживают», да и не удивительно, ведь место-то здесь какое, самый центр, да ещё и рядом с площадью Искусств, — просто удивительно что им удалось просуществовать здесь почти целый год, спасибо их меценатам-покровителям. Ну да ладно, ведь и новое место для них тоже уже вроде подыскали, так что всё как будто бы совсем не так-то плохо.

Сергей вздохнул, посмотрел на Александра Сергеевича, вытащил новую сигарету и ещё раз взглянув на великого поэта подумал: — Да, Александр Сергеевич, вот такие вот наши заботы… Но какой всё-таки сейчас прекрасный вечер и какое спокойствие… Ах, Александр Сергеевич, милый… Эх, как люблю я это место в это время. Да и кстати, о времени, сколько я здесь уже сижу? Ого, а уже почти одиннадцать часов, — да, сегодня я опять здесь засиделся, ну что-же, тогда сейчас выкурю эту сигарету – и домой.

И он закурил, посмотрел на Александра Сергеевича, на зелёные кроны за оградой Русского музея, прислушался к лёгкому щебетанию и докурив посидел ещё несколько минут, потом вздохнул и улыбнувшись великому русскому гению подумал: — Ну что-же, Александр Сергеевич, хорошо сейчас у вас, но мне и правда пора, итак я сейчас здесь засиделся. И он поднявшись вежливо кивнул стоявшему рядом с приглашающе и вдохновенно протянутой рукой поэту и неспешно пошёл по песчаной дорожке к выходу из Михайловского скверика, — было уже действительно довольно поздно, а ему и правда пора было возвращаться, благо жил он совсем недалеко оттуда, всего в 10 минутах неспешного хода.

 

 

09.2021

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.