Архив рубрики: Александр Карабчиевский

Александр Карабчиевский. Конструктивный стыд (рассказ)

Одной из найболее удачных выдумок моего друга Митьки была история о голой шкуре. Я вспомнил её, когда жена другого моего друга надела под коротенький белый свитер лосины телесного цвета, столь похожие на колготы, обычно носимые женщинами под юбкой, что, казалось, юбку она забыла надеть. «Вот,- пожаловалась она мне,- смотрят на меня все так, будто я уже доступна недорого или с ума сошла. А это просто штаны такие. Ну почему, почему когда я надеваю сиреневые под этот же свитер, никто так не смотрит?!» Пытаясь ответить на эти бессмысленные «почему», я вспомнил историю о голой шкуре, а с ней и моего друга Митьку. Лет в двенадцать Митька был самолюбив, застенчив и сексуально беспокоен. Его манера говорить обескураживала собеседника. Он говорил мне: «Представь себе, что тебя забрали в милицию и там сильно побили. И вот…» «Но, Митька,- слабо сопротивлялся я,- я не хочу представлять себе такого свинства. За что же это меня станут забирать в милицию, да ещё бить?» «Ну, повод они найдут,- отмахивался Митька,- и вот, допустим, тебя хватают на улице и бьют, а потом приказывают, чтобы ты никуда не жаловался, а то ещё раз побьют. И вот…» «Но, Митька,- продолжал сопротивляться я,- может быть, допустим, что забрали не меня, а кого-нибудь другого. Какого-нибудь совсем постороннего гражданина. Почему для наглядной иллюстрации беззакония должен обязательно служить я?» «Нет,- возражал Митька,- если могут забрать кого угодно, значит, и тебя могут. Вот представь, что забрали тебя, именно тебя!» И мне нечего было ему сказать. И вообразив непроизошедшие неприятности, я огорчался. А Митька вдохновлялся своим умением при помощи слов менять эмоциональное состояние собеседника. Но вернусь к истории о голой шкуре. Читать далее

Александр Карабчиевский. Ночной книгер

Это неопубликованное ранее интервью, попавшее ко мне по знакомству, проливает свет на некоторые теневые стороны книжного рынка, которые могут показаться интересными всем заинтересованным в литературном процессе сторонам. Поэтому смею предложить его вниманию читателей «Новой Литературы».

Александр Карабчиевский

_______________

Яна Валлеева

Ночной книгер

С человеком нестандартной литературной профессии я встретилась в тель-авивском кафе. Так познакомившая нас подруга его охарактеризовала — «нестандартная литературная профессия». Невысокий, лысеющий брюнет лет сорока пяти, подвижный как заяц, с острым, колючим и вместе с тем странно наивным взглядом.

— Называйте меня как хотите. Хотя бы Володей. Потому что близкие меня зовут не так, — сказал он. — Я книгер.

Я вслушалась и не поняла. Попросила повторить. Читать далее