Дмитрий Аникин. В память большой поэзии и чего-то другого… (цикл стихотворений)

1

 

Так прямо и колдуем. Что иначе

все эти тексты значат, никому

не нужная словесность? Но есть силы

действительны и действенны. Как было

в начале слова, так и перед самым

его распадом в хаос нежных звуков…

2

 

Ночь на дворе,

сад в серебре

колком, морозном;

вышел на воздух

старый хозяин

наших окраин –

вышел один

мест господин.

 

Спичкой чиркнУл,

окрест зыркнУл,

курево тлеет,

небо яснеет

до дна, до бога,

стало немного –

ходу-пути –

снег прекратил.

 

Шепчет чего –

страх от того:

слово да слово,

свято и ново;

что старый скажет,

тем навек свяжет –

жестка, груба

выйдет судьба.

 

3

 

Начинается большой

ветер от твоих страниц,

книга; сколько за душой

смерти, сколько падал ниц,

 

сколько знаков узнавал,

сочленял и в чтенье их

сколько сам присочинял,

успевая за других!

 

***

 

Черный дом среди лесов,

бесконечные дожди –

стал непроходимым ров,

ни просвета впереди.

 

Скоро ветви обмокнет

и вершины скроет лес,

скоро, волнам сбивший счет,

полетит над гладью бес.

 

***

 

А что жертва – то и смерть

с человеческим лицом;

начал, так сумей стерпеть,

чтобы делу быть с концом.

 

Искажается душа,

время, место ее здесь.

А пока нехороша

строчка – образ шаток весь!

 

4

 

Учусь я жить, чтоб неосторожного,

чтоб никогда несчастного слова. И,

явлений мира созерцатель,

разве я смею вмешаться, напрочь

 

переменить устройство вселенное –

ну то, со смертью, болью, посмертными

делами? Годы тащат старость –

кто я такой? – Демиург не хуже,

 

не плоше здешних – выпью, и пьяного

кто остановит при вдохновении? –

Проснемся в мире, где бессмертны

и нет похмелья, душа – свободна.

 

5

 

А то, что все мы прокляты, так это

совсем не страшно, бога нет, проклятье

сугубо частным стало, малым делом –

не тяжелее с ним, чем без него…

 

6

 

Метет снегами белыми,

идет тропами близкими,

не спит ночами целыми,

дрожит губами склизкими.

 

Слова его сплетаются –

трепещет сердце бедное,

слова его сбываются –

как первое, последнее!

 

7

 

Насыпало семян бог весть откуда,

из мест благословенных, столько, что,

и пролетев полмира, не теряют

сил жизненных, прожорливости доброй –

и уж на что пустырь там за сараем

мертв, неродящ, а он, да и сарай, –

в побегах свежих, ярких, извести

которые никак – пускай себе

сорняк мои владенья заполняет,

соседей мучит нудною работой…

 

8

 

Сначала спрохвала,

не в обаянье зла –

а так, удачный слог

найдя и повторенье,

как будто бог и бог –

созвучье и смешенье!

 

А после, отыскав

закон терцин, октав,

врага себе убить

и, чтобы ты любила,

давай писать, шалить –

безумствовала сила.

 

Теперь, суров и скуп,

земли бугор и пуп,

предпочитаю я

молчание злословью,

пределы бытия

не раздвигать любовью…

 

9

 

Потихоньку пишу, колдую, –

может, этим окрестный мир

только держится, – озорую

и рифмую; для божьих лир

 

наши тексты – и боги помнят,

в чьих словах красота и мощь

их сказались, – живой, огромный

мир гудит в мировую ночь.

 

10

 

А эти шутки темные со временем,

с духОв, богов изменчивым, злым племенем,

а эти шутки шучены, заучены,

над Летою две ржавые уключины

скрипят надрывно, самый ад измучили…

 

Старик прогонит: «Для тебя, тяжолого,

нет места здесь покойного, веселого.

Иди, мни землю ради дела честного

и дара, вам, подсолнечным, известного».

И я уйду – мне нет знаменья крестного.

 

Отрекшийся от смерти, смерти пишущий,

с трудом и сипом земной воздух дышащий,

я продолжаю; были мысли разные,

видения томили неотвязные,

а нынче что? – Освобожденье праздную!

 

11

 

Чей смех прекрасный над лесом, долами

звучит? – То боги. Горя не знающим

легко. Благой смех отменяет

наши страдания, счастья полный.

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.