Сергей Бойко. Роман (рассказ)

Первый раз рукопись этого романа под названием «Дивный сон. Прощальные необыкновеллы. Роман-симфония для умеющих читать быстро» я отнес в редакцию журнала «Новый мир» в начале 1990-х годов. Я предварил роман посвящением, эпиграфом и шуточно-игривыми предисловиями:

 

«Посвящается родившимся в районе 1953-го года

на великой, не существующей более территории.

Москва, 1991 год

 

«»Ты вновь стоишь на лезвии судьбы!» —

по-гречески Софокл написал…

Тише, тише, – с улыбкой сказал м-сье Пьер,

дотронувшись до его спины

пухлой рукой в щегольской перчатке».

(Эпиграф-компиляция и ключ к эзотерическому смыслу;

«Антигона» и «Приглашение на казнь»)

 

ГЛУПОМУ ИЗДАТЕЛЮ ОТ ЖАДНОГО ЛИТАГЕНТА – РЕКЛАМА

«ДИВНЫЙ СОН (Прощальные необыкновеллы)» – роман, 1991 год – книга, в которой «правят бал», пронизанные и закольцованные интригующим сюжетом, так называемые НЕОБЫКНОВЕЛЛЫ – истории любви (как проявленья высших чувств и как кипенье эротических безумств под властью «напитка ведьмы» – смеси жестокости и сладострастия), – истории любви и жизни (да и смерти!) нескольких героев; рассказы о таланте и вдохновении (как искре Божьей или сатанинском наваждении); там есть погоня, поиски и бегство, ужас и мистика, служение и служба, жажда власти и обретение свободы, трагедия и свадьба, смех и слезы, вопросы без ответов и ответы… Всё это отыскал для нас Лавров Порфирий (дивный составитель!), проникнув (нам неведомым путем) в тюрьму, где раздобыл записки, оставленные в камере (для смертников, однако!) в наши дни (невероятные! – но это всякий знает). Читать все это без приятного волненья невозможно! Поэтому мы – я и агентство – ПРЕДЛАГАЕМ, СОВЕТУЕМ и ОДОБРЯЕМ для времяпровождения и возрастанья духа и ума (у старого и молодого поколенья).

 

СЛОВО РЕДАКТОРА

Порфирий Лавров, когда ему попала в руки красная папка с этими текстами был увлечен «Рождением трагедии из духа музыки» вообще и античной трагедией в частности. Он, без «всяких яких», решил не трогать подарок судьбы – и не тронул, лишь слегка поворошил эту кучу и чиркнул спичкой своего дарования, предоставив нам смотреть, как всё это полыхает и дымится, опаляя и раздражая всякие чувства.

 

НАПУТСТВИЕ ПОРФИРИЯ ЛАВРОВА

Какой автор погиб! Какое сердце биться перестало! Мы еще долго будем исходить кипятком, раскладывая пасьянс его мыслей и мозаику чувств. Убогие! Чувствуйте! – как чувствовал я, когда впервые листал у себя дома эти потрясающие фантазии, не расставаясь с ними буквально ни на минуту. Что я еще могу сказать? Ничего, кроме: «Чувствуйте! чувствуйте! чувствуйте!»

Вперёд, читатель!»

 

Первые буквы романа были напечатаны на грандиозной электрической пишущей машинке в 1989-м году. Для нее был выделен отдельный столик и стул. Присаживайся – и печатай. Она стояла под большим зеркалом, рядом с моим столом в кабинете на «Мосфильме», где я работал членом редколлегии в творческом объединении «Жанр». Машинка была последним шедевром достижений механики и электрики в этой области. Более того, когда к ее клавишам, как к интимным местам, прикасались чьи-то пальцы, она, большая и трепетная, вся вздрагивала, как возбужденная женщина, готовая к соитию, – и начинала громко и самостоятельно лупить по странице текст, опережая автора. Она была готова на всё! Однажды я этим в полной мере воспользовался, когда ко мне в кабинет пришла юная работница костюмерного цеха. Милка села верхом на стул, уперла локти в спинку и прикоснулась к клавишам. Машинка чутко отозвалась и послушно затарахтела текст. Милка остановилась, оглянулась и выжидающе посмотрела на меня. Я заглянул ей через плечо и прочитал, что она там насочиняла. И обалдел! Это было нечто эротическое – до неприличия сладострастное и возбуждающее. Я присел позади Милки и напечатал продолжение – всего один абзац. Милка подхватила – и стала бурно развивать тему: уточнять детали и смаковать подробности. Мы не дошли и до конца страницы, когда решили перейти от слов к делу и перебрались со стула на казенный диван. Нам обоим здорово повезло, потому что никто не заглянул в мой незапертый кабинет до самого конца рабочего дня…

Начало романа было положено старшим редактором в своем кабинете на пишущей машинке «Мосфильма», а заключительные слова набирал уже безработный – зато на клавиатуре персонального компьютера у своих друзей в Перловке. В этом романе я собрал в кучу все лучшее, что я к тому времени «натворил», и от чего хотел теперь избавиться, – чтобы дальше двигаться налегке. Хотелось подвести итог, благополучно распрощаться и шагнуть в новую жизнь. Скажу наперед, ничего из этой затеи не вышло: я по-прежнему тащу за собой этот тяжкий багаж, и с годами он только прибавляет в весе, потому что я продолжаю грузить в него свои новые сочинения, впечатления и переживания…

Текст, который я принес в журнал «Новый Мир» летом 1991 года, из соображения экономии был набран с двух сторон листа – через один интервал и самым мелким шрифтом, на который только был способен редактор «Лексикон» на матричном принтере. Я сдал роман без всякой надежды, – но уже на другой день мне позвонила домой редактор отдела прозы Ольга Лебёдушкина и попросила представить в редакцию текст романа, пригодный для передачи в типографию – напечатанный с одной стороны листа и через два интервала: тридцать строк по шестьдесят знаков в строке. И такой вариант нашелся! Он оказался у моей бывшей жены Алёны. Она трепетно относилась к моему творчеству – честь ей и хвала! – и передала этот увесистый брикет через нашу дочку Ритулю. Они жили тогда в отеческом гнезде на Полярной улице. На станцию Лосиностровская я примчался в умопомрачительном угаре, торопливо угостил дочку и ее школьную подружку пепси-колой и полетел дальше, хлопая крыльями и поправляя на голове лавровый венок.

В редакции «Нового Мира» Оля Лебёдушкина – милейшее и светлое создание! – представила меня чернявой девушке и сказала, что это внучка Бориса Пастернака.

— Здрасьте!

— Здрасьте!

Господи, какие глупости! При чем тут Пастернак? Давайте уже говорить по существу. По существу Оля Лебёдушкина назвала мой роман новой литературой и ободряюще улыбнулась, сказав:

— Мы будем за него бороться!

Я не насторожился и легкомысленно заметил:

— А чего бороться, если вы его взяли в производство?

Но крылья за спиной все-таки поникли, а лавровый венок отправился в украинский борщ.

Наивный!

Борьба оказалась нешуточной и кончилась тем, что редактор отдела прозы журнала «Новый Мир» Оля Лебёдушкина была уволена, а мой роман «Дивный сон» благополучно утерян. Говорили, что прорвало трубы, и был потоп. Смыло его, что ли? Я так и не понял.

В следующий раз я принес роман «Дивный сон» в редакцию журнала «Новый Мир» только тридцать лет спустя. Теперь он назывался «1991. Дивный сон. Рукопись, найденная в тюремной камере».

На этот раз я придумал такое предисловие:

«Предисловие 2018-го года. Герой видит страшный сон, который поначалу кажется ему реальной действительностью. Но кошмар в своей невероятности заходит так далеко, что герой начинает понимать, что он спит и видит сон. Самым страшным оказываются не события кошмара, а то обстоятельство, что герой никак не может проснуться. Он уже давно убедился, что это действительно сон. Проходят дни, недели, месяцы – а он никак не может вырваться из своего сна. Когда его отчаяние достигает предела – он просыпается в тюремной камере. Через несколько месяцев заканчивается срок его заключения. Когда герой выходит на свободу, события кошмара с буквальной точностью повторяются в реальности. Скоро уже сама реальность начинает напоминать кошмар.

Это – роман-предчувствие. Предчувствие грядущего. Ведь время написания романа – 1989-1991 гг.

Каждая глава произведения складывается из событий, происходящих в режиме «он-лайн», которые автор озаглавил «ВОЛЬД (tragoedia)», вслед за которыми следуют воспоминания и переживания самого героя и истории некоторых его друзей-одноклассников. Кое-где в текст вкраплены лирические отступления, которые автор называет «необыкновеллы» и «хармсиады». Некоторые главы завершаются цитатами из поэтов Волошина и Заболоцкого».

Вы знаете, и на этот раз «Новый Мир» отказался от моих услуг.

Я уж и не знаю, что думать…

Не могла же Оля Лебёдушкина так ошибиться в «Дивном сне»?

Или «Новый Мир» новую литературу не печатает принципиально?

Я не знаю…

Никак не удается избавиться от этого старого багажа!

 

2020 г.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.