Сердце бухало в странном волнении. Прежде чем набрать ее номер, пришлось даже постоять немного около подъезда профессора, подышать влажным воздухом ранней весны, чтобы унять нервную дрожь в пальцах.
Когда терпение Петровича уже почти лопнуло, после очередного длинного гудка, он услышал в трубке усталое женское «алло». Она!
— Ты в своем уме? Ты что творишь? – как-то очень по-свойски прикрикнул Петрович.
— Я не поняла, это кто? – последовал ответ, с явными признаками отторжения мужской авторитарности.
— Ты как догадалась сбежать с места покушения, во время оперативных действий?
— А! Иннокентий, кажется Петрович?
— Я не надеялся застать тебя живой, думал уже искать по моргам и больницам, узнавать, не было ли сообщений о похищениях. За тобой охотятся! Ты что, не поняла до сих пор этого? – пытался он изо всех сил сломать ее беспечность.
— Поэтому ты так предусмотрительно отключил телефон?
— Обстоятельства, — буркнул уязвленный Петрович. – Телефон сел.
— И кто же за мной охотится?
— Название организации точно сказать не смогу, но однозначно она имеет признаки разветвленной международной сети.
— Детективов начитался?
— Нет! Я в них работаю. Заканчиваем этот бесполезный разговор. Я через тридцать минут буду около того места, где мы расстались. Сколько от него до твоего дома?
— Минуты три.
— Очень хорошо. Когда позвоню оттуда, назовешь мне свой домашний адрес. Надеюсь быть единственным, кто воспользуется этой информацией или, во всяком случае, добежать до тебя первым, — постращал еще Петрович, и быстро нажал на кнопку «сброс», чтобы не услышать очередного язвительного ответа.
Около ее квартиры он немного замешкался. За соседской дверью послышалось рычание и следом визгливый лай, какой-то собакоподобной мелюзги.
— Вы к кому? – услышал он вопрос бдительной пожилой соседки через приоткрытую дверь, и впал в ступор. Ведь, имени ее он не знал.
— Ко мне, — прозвучало своевременное пояснение, и Петрович почувствовал, как его потянули за рукав куртки.
— Очень извиняюсь за беспокойство, — оправдывался он под пристальным взглядом соседки, мешкая сделать шаг, так как боялся раздавить мышеподобного Трезора, брешущего под его ногами.
Ситуацию спасла кошка, возникшая на пороге квартиры его новой знакомой. Красивая и грациозная, она вышла в коридор и пристально посмотрела на зарвавшегося пса, не сочтя нужным выгнуть спину или еще как-то продемонстрировать кошачье возмущение. Взгляда было достаточно, чтобы все стихло и сломленный агрессор, поджав хвост, ретировался восвояси.
— Милочка, у тебя все в порядке? – не унималась дотошная соседка.
Рискуя потерять равновесие в любую секунду, она перегнулась уже больше, чем наполовину, через порог собственной квартиры, чтобы лучше разглядеть происходящее в соседской.
— У меня все замечательно, Ираида Петровна, спасибо за участи, — захлопнув дверь, Мила развернулась к Петровичу. – Сколько от тебя шума и пыли!
— От меня?! — и бросив взгляд на свои грязные ботинки, он виновато стянул их около прихожей.
— Кофе будешь? – спросила она уже из кухни.
— Вечером?
— У меня утро, я только проснулась.
На кухне было уютно: красивая мебель, на стенах картиночки и тарелочки.
— Значит, тебя Милочкой зовут?
— Ненавижу, когда меня так называют! Для близких друзей я Мила, а для остальных Людмила Николаевна. Что ты мне хотел поведать о «преступных триадах» и «картелях», или как их там?
— Все не так просто, как тебе кажется. В интересах следствия я не смогу выдать всю информацию. Даже не знаю с чего начать.
— Зато я знаю, — раздраженно прервала она его. – Во-первых, прекрати страшилки выдумывать, я тебе и так заплачу. На большие деньги не рассчитывай, я дам ровно столько, сколько сочту нужным. Во-вторых, тайна следствия ночного нападения, меня волнует меньше всего. Такого рода происшествия каждый вечер происходят десятками. Пытаться дополнительно заработать на страхах пострадавших, товарищ полицейский, стыдно! И, в-третьих, если хочешь получить свой гонорар, то сегодня вечером мы должны передать отцу Амбросио «камень для гаданий». Где он?
— Отец Амбросио?
— Камень!
Петрович оторопело стукнул по пустым карманам куртки:
— Не знаю.
— Снимай куртку. Как тебе, вообще, пришло в голову, сесть за стол в верхней одежде?
Не подчиниться такому напору было просто невозможно, и Петрович не прекословил.
Ощупав подкладку подола, Мила бесцеремонно залезла в карман по локоть и извлекла желто-голубой прозрачный камень.
— Слава Богу! Вот он. Карманы зашивать надо.
— Учту.
От неловкости Петрович не знал, что ему делать дальше, но, к счастью, в ситуацию снова вмешалась кошка. Она бесшумно прыгнула на кухонный диванчик и, прижавшись грудкой, замурлыкала, потираясь ушком об плечо.
Петровичу показалось, что ее хозяйка побелела от злости, и он, наклонившись, с нежность, на которую только был способен, потерся небритой щекой об пушистый лобик животинки.
— Нюся, брысь! Не приставай!
— Ну, зачем же вы так со своей любимицей, Людмила Николаевна? Она мне совсем не мешает, — и неловко приобнял кошку, так, чтобы сильно ее не придавить.
— Заканчиваем с кошачьими нежностями и приступаем к действиям.
— С чего начнем? – Петрович с удовольствием отметил, что благодаря Нюсе, перевес ситуации снова на его стороне.
— Надо понять, где он?
— Камень?
— Отец Амбросио!
— С этим вопросом мне одному не справиться. Надо позвонить… — здесь Петрович замешкался, — моему подельнику. Кстати, он тоже в доле?
— В твоей. Я тебе по этому поводу уже все сказала, — отрезала Мила.
Саламатин быстро ответил на звонок:
— Иннокентий! Не поверишь, я только собирался тебе позвонить. Ты ее нашел?
— Не поверишь, нашел. Сидит напротив, требует встречи с отцом Амбросио? Тебе удалось выяснить, что это за фрукт?
— Удалось. Я тебе больше скажу, о твоей знакомой известно «наверху». Оттуда пришла настоятельная просьба оказывать всяческое содействие ее миссии.
— Какой миссии?
— Это все, что я знаю. Там вопросы задавать не принято. Встречаемся в 18 часов около Храма Святого Людовика на Малой Лубянке. Отец Амбросио будет там.
Отняв телефон от уха, Петрович пристально посмотрел на Милу:
— Ты, конечно же, не скажешь — откуда у тебя этот камень, и чьи поручения ты выполняешь.
— Не скажу.
— И не надо. Времени осталось мало. По пробкам, как раз, доберемся в назначенное время.
Когда Петрович выходил из кухни, он обернулся на свою попутчицу и заметил, как та сунула кулак под нос кошки.
Всю дорогу они молчали, изредка обмениваясь мнениями о талантах водителей, совершавших необъяснимые, с точки зрения логики, маневры на их пути.
Храм Святого Людовика Французского своим внешним обликом был больше похож не театр, чем на религиозное заведение, и публика, которая поднималась по высоким ступеням к белоснежным колоннадам, сильно отличалась от обычных прохожих своей нарядностью.
Среди колонн Мила разглядела знакомую фигурку.
— Она.
— Кто она? – Петрович посмотрел туда, куда указывала Мила.
— Помощница отца Амбросио.
— Вижу.
В этот момент к машине подошел Саламатин.
— Разрешите представиться Алексей Витальевич, — обратился он к выбирающейся из машины Миле.
— Могли бы сначала руку даме подать, а потом уже пытаться осчастливить меня своим именем и отчеством.
Петрович с удовольствием отметил смущение Саламатина – вот, такая она, его новая знакомая.
— Виноват. Иногда, современные дамы бывают самостоятельными до враждебности…
— Я «несовременная дама». Там, наверху, между колоннами стоит девушка, которая нас отведет к нужному человеку. Нам необходимо быстро действовать, пока мы не потеряли ее из вида.
— Как прикажете. Внешнее наблюдение уже установлено, мы готовы к работе.
— Внешнее что? – Мила с удивлением уставилась на Петровича. – И сколько это будет стоить?
— Людмила Николаевна, мы профессионалы и по-другому не работаем. Специально для вас будут большие скидки, цена вас приятно удивит, — и незаметно подмигнул Саламатину.
Мила фыркнув, решительно зашагала вверх по ступеням.
Милая девушка, которую звали Надежда, нисколько не удивилась, увидев троицу. Убежденная, в том, что причиной визита является случившаяся накануне авария, она проводила всех к отцу Амбросио, предупредив, что они ограничены по времени, так как идет подготовка к вечерней мессе на русском языке.
— А что? Отец Амбросио знает русский язык?
— Да. Может, не так хорошо, чтобы читать проповеди, но достаточно, чтобы их понимать.
Миловидный старичок, такой непохожий на члена международной преступной сети, сидел на скамеечке в дальнем углу прихода, с любовью разглядывая прихожан, занимавших свои привычные места.
Добродушно поприветствовав визитеров, он учтиво поинтересовался на русском языке с акцентом:
— Мне необходимо подписать какие-то документы об отсутствии моральных и материальных претензий к вам? О! Я с готовностью сделаю это. Вы же были посланы нам самим Господом, хоть и таким опасным способом. Журналисты чуть было не спутали наши планы. Планы, которым суждено теперь сбыться, чтобы поднять существующий миропорядок на другой уровень, и приблизить его к светлой цели всего человечества: воцарения добродетели на земле. Да, да! Не удивляйтесь. Однажды история приподнимет завесу своих тайн, и вы удивитесь, участниками каких событий вы являлись. А сейчас я готов проделать для вас любую услугу, о которой вы меня попросите. Где ваши бумаги?
— Нет у нас никаких бумаг. В наши планы не входило снимать с себя какую-либо ответственность, — с этими словами Мила строго посмотрела на Петровича. – Мы принесли с собой вещь, которая по всей вероятности принадлежит вам, и которую мы должны передать. Вот.
Отец Амбросио двумя руками принял от Милы увесистый камень.
— Что это? – искренне удивляясь, спросил он.
— Вам не известен этот предмет? – Мила растерялась. – Но это точно вам просили передать – «рукам, которые к нему потянуться…».
В этот момент лицо священника преобразилось. Он поднес камень ближе к глазам, и через секунду его губы и руки затряслись. Задыхаясь, он произнес:
— No puede ser! (Этого не может быть!)
После этого восклицания, он повалился на колени и, прижав к лицу камень, заплакал, причитая:
— Слеза… Слеза Авелин…
Внимательно наблюдавший за всем происходящим, Петрович наклонился к уху Милы:
— Я так понимаю, Людмила Николаевны, вы не в курсе, что здесь происходит. Вы здесь просто курьер.
— Не ваше дело, Иннокентий Петрович, так как вы здесь просто платное сопровождение.
— Ну, что же, надо полагать, мы покончили с этим вопросом?
— Как не странно, вы правильно полагаете. Теперь мы можем на свежем воздухе обсудить финальную часть этого мероприятия.
Перед тем как выйти из храма, Мила предусмотрительно обменялась телефонами с помощницей, которая робко пыталась осведомиться у отца Амбросио: все ли с ним в порядке.
— Судя по всему – это потрясение от радости, — приободрила ее Мила, и отправилась вслед за своими сопровождающими.
По ступеням храма спешно поднимались запоздавшие прихожане
— Всем спасибо за проделанную работу. Нам осталось лишь обсудить ваш гонорар, и мы расстаемся. Кстати, платить за наблюдение я не намерена, так как не увидела в нем надобности и даже не поняла, было ли оно.
— Было, — оборвал ее Петрович, — и мы вам его дарим. А насчет расставания – вы поспешили, Людмила Николаевна, мы еще какое-то время остаемся вместе. Как минимум, до утра. От вас зависит выбор нашей дислокации: либо у вас дома, либо у меня в общежитии.
— В каком еще общежитии? – возмутилась Мила
— Значит, у вас дома.
С этими словами, он бесцеремонно подтолкнул ее за локоть к краю ступеней, в сторону своей машины.
— Созвонимся, — подмигнул Петрович Саламатину, а тот одобрительно улыбнулся в ответ.
Встречные прохожие с удивлением оборачивались на странную женщину, которая шумно сопротивлялась красивому мужчине, невозмутимо ведущему ее к полицейской машине.
