Олег Белгруш. Наша улица пахнет снегом (сборник стихотворений)

Одиночество

 

Не пишите мне, не пишите.

Я хочу побыть в одиночестве.

В квадрат тёмных стен нужно срочно мне,

Как в темницу, уж вы извините.

Я оттуда не буду спешить.

Может быть, вы по мне соскучитесь,

Проклянёте меня — дело случая.

Не понять я прошу, простить.

 

Я хочу одиночества. Я хочу в одиночество.

Там, где ночь покидает слова

В мой камин, как сырые дрова,

И они прогорать будут пОлчаса.

 

А потом вдруг затихнут.

И, поняв, что обратного нет,

Мне подарят тепло и свет,

И ещё на прощание вспыхнут.

 

Не звоните мне, заклинаю.

Я вот в эту пустую квартиру

Впущу только молчание мира.

И немного дыхания мая.

 

Тише, тише, пожалуйста, тише,

Все людьми сотворённые звуки!

Я глухой и такой близорукий,

Мир хочу рассмотреть и расслышать!

 

Дайте мне всего пару недель.

И меня не кляните слишком.

В моём доме всё будет лишним.

В нём не будет газет и друзей.

 

Я открою окно голубям,

Облакам и апрельским стихирам.

Чтоб частичку вот этого мира

Раскусить, я начну с себя.

 

Не вините меня, я прошу.

Не вините не зло, не напрасно.

Я потом как всё это прекрасно

Обязательно вам расскажу.

 

 

 

 

Наша улица пахнет снегом

 

Наша улица пахнет снегом.

На улице полно волшебства.

Вот тихо Яга прошла

И ступа за нею следом.

Спешился всадник с месяца,

К ручью Эридана приник.

Кудрявые кроны лип,

Как снежная к звёздам лестница.

И небо чернеет на колком ветру.

И в этой хрустальной темнице

Девица давно томится,

Смотрясь, как в псише, в луну.

И в инее город спит.

Лишь сон всё ко мне не приходит,

Ведь леший под окнами бродит

И кот с катких крыш говорит.

Мне мама читает ласково.

Я мал, а мечта огромна.

И улица наша не из бетона —

Бетон, ведь, не пахнет сказкою.

Любое движение живое.

Я мал, я боюсь всех движений.

Но всё не уймутся тени

И сказку несут на обои.

Ну что ты не спишь, непоседа?

Вновь хлопнула книга, как два крыла.

Яга, в окно глянув, в свой лес пошла

И ступа скрипела следом.

 

 

 

Когда ты приходила в этот дом

 

Когда ты приходила в этот дом,

Был на двери встревожен колокольчик.

А до тебя он жил, как будто, молча.

По крайней мере, помню звон его с трудом.

 

Ты проходила в комнату и там

Ругалась, что покрыты пылью книги.

И на обоях грелись солнца блики,

А раньше было всё не по счетам.

 

Не по счетам июль, рассвет и новый вторник,

Окно, вдали торчащий почты шпиль…

И даже книги и на книгах пыль

И этот выцветший от солнца подоконник.

 

Туда поставишь ты смешную статуэтку.

И шаг назад, критичный взгляд — годится.

А я кляну часы, что вновь, как птицы,

Летят к прощанию из этой моей клетки.

 

Ведь будет час, когда мы вновь простимся.

Так суждено. За нас решило небо.

Тебя ждёт муж. Без молока и хлеба

Не может он. И мы, как прежде, злимся.

 

Ты на разлуку, что вдруг станет дольше,

Когда ты в отпуск с ним опять уедешь.

Я на сверкающие книги эти

И на немой как прежде колокольчик.

 

Судьба шатка, как яблоко на блюде.

Но будет осень. Будет непременно.

И лето вновь в укладе ойкумены

Проглочено вот этой пылью будет.

 

И несколько часов в спешащих сутках бронью

Оставит снова нам судьба-ворюга.

Критичный взгляд — пойдёт — и статуэтка с юга

Найдёт с утра протёртый подоконник.

 

 

 

Для смертей вновь найдется случай

 

Для смертей вновь найдётся случай,

В жизнь оттуда уже не звонят.

Есаул, знаю, сделал бы лучше,

Да до брода загнал коня.

Вновь всё тихо. Всё ждут февраль.

Здесь одно долго-здравственно диво —

Пролетают тоска и хмарь,

Когда в пятницу есть на пиво.

 

Для смертей вновь найдётся повод,

В жизнь оттуда уже не напишешь.

Новый вождь привёл старый довод

И под звучные освисты вышел.

Вновь всё мирно. Под пристук карт

Новый день в вечер льётся живьём.

И всё ждут — ведь весёлый март

За нахмуренным февралём.

 

Как набат, когда кончится пиво —

По домам! Стихнут гул и ругательства.

Займёт угол паук нерадивый

И для смерти найдёт обстоятельство.

Дремлет двор. Ночь намолена богу.

Здесь есть тот, кому ночь, как приступ,

Кого тихо зовёт в дорогу

Тот знакомый с младенчества пристук.

 

В новый бой он ворвётся первым,

Остальных поведя за собой.

Ему также щекочет нервы

Этот пахнущий навью бой.

Если надо, то он погибнет.

Для него правда много значит.

Пуля спину дугою выгнет.

Он не видел себя иначе.

 

После вспомнят: в тот тихий вечер

Мы его хоронили трое.

Пусть ему будет память вечной.

Правда дорого слишком стоит.

А потом у потомков разборы —

Этот чист, а вот тот неоправдан.

Знал, всё знал тот, стрелял который,

Что легко забывается правда.

 

Кто-то лёжа под ночь умирает.

Кто-то стоя с поднятым флагом.

Оба поровну правды знают,

Но не поровну в каждом отвага.

Лишь бы память не стала короткой

И напрасны такие вот смерти.

Память вы не берите на откуп

И во всякую ложь не верьте.

 

Здесь всё, в нас. Не за синим морем,

Не в кармане чужого пальто.

Снова март день запутал в шторе.

Снова март. Ну, дождались и что?

Слагать жизнь приходящими мартами,

Уходящими совесть мучить…

Знать, в бою, за столом ли за картами

Смерть найдёт себе новый случай…

 

В жизнь оттуда уже не напишешь

И не крикнешь, не позвонишь.

Жизнь тиха у змеи и у мыши.

У людей же звучащая жизнь.

Как шторма, как лавина, как гром.

В человеке иная стать —

Правда здесь, в этом сердце одном

И отвага, чтоб правду сказать.

 

Да не в спину. В глаза. Прямо в рожи.

Не боясь, что не будешь оправдан,

Выбрать, что же из двух дороже —

Жизнь иль всё же заноза-правда.

Но великое станет великим,

Прорастёт, зарождаясь в слово

Через кости под той земляникой —

Он не знал о себе иного.

 

 

 

Ты назвать меня можешь безумным

 

Ты назвать меня можешь безумным,

Пусть сегодня покажется странным,

Но сидел человек и думал,

Что же там, за океаном?

Так всё было, поверь, когда-то.

Люди многих вещей не знали.

Например, что там, за закатом

Люди где-то рассвет встречали.

Невдомёк, что метель где-то выла

Иль пустыня свистела вокруг.

Одно точно с людьми тогда было —

Не было между ними разлук.

И, быть может, не зная печали

Люди всё проводили бы дни.

Но зато и любовь не встречали

На обратном конце Земли.

 

Сейчас может сойти за шутку,

Но какой-то чудак всегда верил,

Верил искренне, верил чутко,

Что у моря другой есть берег.

Что пустыня не бесконечна,

Верил тайно и верил бессовестно.

И в итоге, лишь только до млечности

Не дошёл. И ещё дальше полюса.

И помчались тогда корабли

Через синие океаны.

И встречали любовь моряки

И встречала любовь капитанов

Во Фримантле, в Лагосе и в Окленде.

Даже в снежных и знойных пустынях —

В тех местах, что, казалось бы, прокляты —

Двое знали — мы вместе отныне.

 

Сейчас это слегка забыто.

И легко на любые широты

Нас доставят с едой и напитками

Серебристые самолёты.

И короткими стали печали.

И в разлуках не тянутся дни.

А любовь всё людей встречает

На обратном конце Земли.

И пусть думают, поздновато.

Пусть твердят, что её в мире нет.

Но опять паренёк из заката

С милой девушкой встретит рассвет.

Пусть кричат, любовь бродит где-то.

Без неё собираются жить.

Но опять женщина из рассвета

На закат тот к мужчине спешит.

 

Про любовь вы не забывайте

И для встречи найдётся повод.

Если есть, вы её не скрывайте.

Если нет, будьте к ней готовы.

Ведь корабль с ветрами спорит

И плывёт, не боясь ураганов,

Точно зная, река — часть моря,

Море — важная часть океана,

Океаны приводят на землю,

На земле той ни зла, ни чудищ,

Тут закат с того берега дремлет,

Улыбаются также люди.

И пусть стих этот кажется странным,

Но спроси, почему всё так вдруг?

Люди рвутся друг к другу сквозь страны,

Люди помнят вкус долгих разлук.

 

 

 

Молитва

 

Ты спаси и помилуй мя, боже.

Не дай грешному мне пропасть.

Я бы принял кагор из серебряных ложек,

Но мне приторно слово власть.

От лукавого в кухне прячясь,

Зарываю протест в этот стих.

И молюсь, не сумев иначе,

За себя и за сотни таких.

Отрицаю вечерний эфир,

В нём одно постижимо мной —

Я боюсь, боюсь слова мир

Оттого, что он рядом с войной.

Но всё жду, жду себе назло,

Живо веря в призыв мёртвой партии.

Что-то новое и тепло

Опять только в блуждающем марте.

Эсфирь смолкла. Уж лучшее есть!

Уже здесь! Мы давно на старте!

Одно радует — тех не счесть,

Что не бросили честь под карты.

Тех, что цену для чести знают.

И уж если так судьбы сомкнутся —

Они честь и на карту поставят

И её не срамить поклянутся.

Я, наверное, слаб, подлец божий!

Со счетов твоих, знаю, не снят.

Но спаси и помилуй их, боже!

Их спаси от судьбы, не меня!

Все хорошие. Нет сравнения.

Одна мучает всех бессонница.

Одна кровь у лжеца и у гения.

Только помнит один, а второй не опомнится.

Я потомок крестьян! Я смерд!

Мне от предков досталась наука —

Дайте мне наточённый серп,

Не винтовку в усталую руку.

Ты всевышний меня не простишь

За душевное укрывательство —

По церквам восковая тишь

И уставшие от нестяжательства

Патриархи и прочий сан.

Их завет не велит полецов

Заворачивать в хладный савАн,

Как кладём мы в него мертвецов.

Смерть сегодня по миру злилась.

Жизнь ссыхалась, хотелось пить.

Я прошу, чтоб не отмолилось,

Чтоб сумели мы всё искупить!

Правда стоит добра дороже —

Ты не ведаешь, что за гюрза!

Ты прости и помилуй нас, боже

Да открой для начала глаза.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.