Кристина Подъянова. Сны наяву (поэма)

Томас Фуллер: Воду мы начинаем ценить не раньше, чем высыхает колодец.

***

И я лежу на высохшей Земле,

И я молю о капле – о воде

И все мы без воды горим в аду.

И наша кожа сохнет от лучей

Горячего кровавого огня

Нас словно опалённых тысячи свечей

Сжигает опалённая Земля.

И наши трупы остаются здесь

Мы гибнем здесь под солнцем золотым

Мы ждём, когда заплачут  небеса

И солнце светит взглядом нам немым

Но нет — не видно ни  слезинки в небесах

И слёзы высохли давно в моих глазах.

И  плакать нету сил

И жёлтая иссохшая слеза,

Мой взгляд больной смогла бы излечить

Лишь стоило  б дождю заморосить

С небес и капли нет.

Глаза больны

И в них густая кровь,

Они не видят свет.

За то, что б не прожёг

Их  солнца луч я всё бы отдала….

Проснутся, чтоб от грохота дождя

И по траве бежавши босиком

Не видя опалённого костра

Вернуться в свой не опустевший дом.

Чтобы не видеть ужас на Земле

Не слышать шум, взрывающих гранат

Но звук смертельный режет уши мне.

Я здесь и нет уже пути назад.

Здесь жёлтая проклятая Земля,

Я навсегда попала в этот плен.

Здесь молят все о капельки дождя,

Но только жжёт костёр сердца взамен.

За что караешь судьбы ты людей

И почему ты не прольёшься дождь!?

Но столько судеб смотрят на меня

Отчаянье в душе: «Чего ты ждёшь?»

Пойми уже, что дальше нет пути,

Навек смирившись со своей судьбой.

Но иду пока могу идти,

Ведь я надеюсь встретиться с тобой.

Земля теперь мне не ответит, нет.

Погиб ты или встреча суждена……

Одна я может, навсегда одна,

Средь трупов, средь летящих пуль в живых…..

***

Я помню:

Как мама прятала в дому меня

И за водой ползла, в кровь, прожигая руки, ноги

Глаза, налившиеся кровью смотрели на меня,

И губы высохшие шептали: пей!

Глоток, что омочил мой еле приоткрытый рот

Был для меня спасением.

Но мне уже не так хотелось пить……

О,  мама,  ты позволила мне жить,

Ещё так долго находясь в этом аду.

Среди отчаянья, средь обнищавшей веры.

О, мама, мама здесь погибнем все мы.

Убей меня – кричит полугниющий,

Больной, изнывший от мучений человек

Убей меня я больше не живущий.

Убей. И прекрати страдания мои.

Смотри в мои глаза — они мертвы,

И мёртв уже я сам.

Убей меня!

Вот – рядом пистолет.

Убей меня!

А кто-то рядом! Я достал воды-

-Ты выживешь!

-Устал уже я жить

И руки протянул к нему,

Увы, отчаявшийся уж не хочет пить

И  капля уж не в радость.

Сохнет он, не омочит оно его тела

И тело его чахнет.

И полутруп весь жёлтый и худой

Длинные черви пожирают изнутри.

-Убей меня! Убей меня! Молю!

И грохот выстрела с молчанием немым

И пуля поражает сердце,

Он падает на пол холодный.

Теперь он навсегда свободный от этих мук!

-Другой.

Я проклинаю, о всевидящий Господь! Тебя!

Вот крест — Смотри, как я сорвал его с моей груди!

Ведь я теперь, ведь я теперь один!

Погибли все кто был так дорог мне

Погибли все кого я так любил,

Остались на песке.

Зачем!

Что знаешь, всемогущий о любви,

Неужто  никогда ты не любил!?

Скажи Господь: Зачем же ты тогда

Грехи чужие принимал.

Ведь ты любил, ведь ты страдал

Народу отдал ты себя.

Ты погибал его любя!

И я любил, и я любил когда-то.

А ты лишил меня жены и брата

И сестры….

Теперь я здесь один.

Лишил ты меня смысла!

Смотри я с ненавистью разрываю крест.

Мне жаль тебя Господь:

Ведь ты не всемогущий

И здесь никто молится на святого,  не намерен впредь…

-Убью! Сожги  ты лик проклятого сожги

И отнял  он у женщину свечу

Убью! Сожги ты лик проклятого сожги,

Я видеть это больше не хочу.

Из рук её ту, выхватив икону-

Сжигает  и костром пылает дом

Мы начинаем задыхаться в нём.

Те,  у кого есть силы — те бегут,

Ползком  ползут все те, кому невмочь.

И в этой суматохе и бреду

Крик слышен матери: « Я потеряла дочь!»

Не замечают тех – кто  без сил,

Все те, кто могут вырваться быстрей,

Не замечая топчут — кто без сил.

Во что страх смерти превратил людей!?

И мать отчаянно сражается в толпе

Все прочь!

Прижала дочь к своей груди

Толпа бежит всё сносит на пути.

Мать просит человека — помоги!

И сердце услыхавшее мольбу,

Отозвалось способно сострадать.

Тот человек готов ей руку дать

Он пробираясь сквозь толпу людей

Несёт малышку на спине своей.

Малышка та не в силах закричать

Испуганными смотрит вдаль глазами:

« О,  мама, мамочка, что будет с нами?»

— Она нема, от ужаса молчит.

И тёмный цвет волос её стал сед.

Она нема, она смотрит вдаль,

Но мама ей не может дать ответ.

И задыхаясь сквозь толпу, рвутся они

Что ждёт их на свету?

Кровавые огни.

Там запах гари перебьёт снаряды

И пули вместо красного костра – железные.

Они в руках бездушных:

Всех тех, кто хочет пить,

Кто одержим одним желаньем жить.

Что жизнь такой ценою!?

Они умрут с надеждою на свет,

Но света не увидят

И сохлая Земля погубит всех.

А кто –то убивает ради жизни своей семьи

И с радостью они бы, отказались от такой судьбы

Но кровь цены борьбы за капли жизни-

Отцов и матерей,  всех самых ближних.

И сохлая Земля их губит всех

Не посмотрев, какой ценой кровавой

Им достаётся грязная вода,

На капельку продлённое мгновенье света

А дальше темнота.

И ради, этого мгновенья  льётся кровь.

Я всё бы отдала, чтоб не увидеть это.

И сохлая Земля

Не скажет нам ответа

Здесь скоро будут наши гнить скелеты

И неомытые дождём мы  будем

Лежать с раздутой головой.

В костях усыпана Земля……

В том виноваты ты и я,

Ведь люди реки осушили

И навсегда о том забыли

Что человек не царь Земли

Иль,  быть царём он не умеет покуда:

Природу подчинять он смеет, здесь чистый берег обсирать. (здесь в душу берегу плевать)

И  в волны мусор свой бросать.

Оставив гнить отходы:

«Кто мы – цари природы!»

Мы сами реки осушили….

Рыдала горько бы Земля,

Покуда   б люди не лишили,

Её слезы земной.

Ей уж не зареветь

И каплями холодного дождя

Не омочить теперь людское горе.

И грязным, склизким, гадким стало море

Им волны вдаль несут всю эту грязь.

Со скоростью летит чума, холера

Им жалость чужда

Тянет свои руки

Ведя людей заведомо к разлуке…

А мы к морям за каплями, за верой,

Но море нас отравленною солью не напоит

Лишь руки,  с болью положив на живот

Исходим кровью.

Ссыхаемся, как дерево больное.

Нас поразил чахотный кашель и озноб

Мне боль в раздутой голове невыносима….

И грохот пополам мне режет мозг,

Словно удары сотни тысяч розг

Доносятся до слуха

Густою кровью истекает ухо

Следы багровых капель на песке чернеют,

Черноту, впитавши в грязь,

Цвет изменяет золотой песок

Кровавленно — горячий.

И по песку ползёт червяк незрячий,

Глаза его теперь опалены.

Страдают все от солнечной войны.

Харкает чёрной желчью лошадь:

Ей не подняться с согнутых колен.

По ней чума проклятая ползёт

И навсегда берёт её в свой плен.

Съедая тело, лошадь сражена

И смотрит ввысь с надеждой и мольбой.

А грива вся её обожжена.

Но в дымном волосе просвет седой,

И волос, что покрытый пеленой,

Ещё не обожжённый на песке.

Он слился вместе с гривою (дымной)

И жизнь его висит (на волоске).

Он бел,  он сед,  он страхом поражён

Ещё не принял кары он земной

Он жив, ведь он ещё не обожжён.

Конь мёртв, а волос всё ещё живой

Живая и душа того коня,

И волос что не подчинён огню,

Всё верит, что не высохнет Земля

И он не чахнет тонкий  на корню.

Он всём своим собраться говорит:

«Сражаться буду, слабый,  что есть сил»….

В надежде, что прольётся скоро дождь

И вам вернёт былую рыжину.

Я здесь не потерявший седину

Умру спокойно. С трепетом храня,

Мгновенья, подаренные судьбой.

Я знаю, что не высохнет Земля.

Мечтой святой

И верой во спасенье.

Овеяно с огнём моё сраженье.

Что тут? Коня увидел человек,

Ползёт к нему голодный и больной

Впиваясь в падаль, как орёл

Он словно бы из клетки.

Грызёт все руки, обжигая  в кровь

Куски рвёт когтями

Судьбы сражён цепями

Он падает без сил, держа объедки

Голодный, подожжённый на свету

У будущего мы марионетки

Но сами мы судьбу хотели ту.

Что без воды –  мы стали голодны

Что без воды – здесь гибнет всё живое.

Мы сами воду не уберегли

Лишь поняли сейчас она святое…

Мы без воды лишились кислорода

Нас в улей загнала сама природа

Нас в клетку загнала.

Мы под замком,

Нет дырок мы не дышим.

Мы пуль железных всюду грохот слышим

И бьются, как ошпаренные наши

И души и тела.

Но мы ползём и всюду ищем воду

Сражаемся за мнимую свободу……

И жизнь для нас картонная колода

Сожжённая  до тла.

Что выпадет, ведь мы того не знаем

Мы боремся, и мы с судьбой играем

В смертельную игру.

Теперь уже не радуемся свету

Мы до полна, испили чашу эту

И мы не верим новому рассвету

Проснувшись поутру.

Здесь черви, грязь,  здесь всё одно и тоже

И нам песок теперь навеки ложе

И прикасатья к обожжённой коже

Измучилась Земля

Но нет дождя

Ведь мы его украли, природу не любя

И гибель напророчили  мы сами,

Мы сами для себя…

***

И мы у злой судьбы марионетки,

Нам  предстояло выбраться из клетки.

Мы веры, протоптав свою тропу,

Шли напролом через бегущую толпу.

Брели по обожжённой солнцем тверди,

Со смертью не смерясь.

Ботинок тяжелейшие удары

Нас втаптывали в грязь.

И наша кожа впитывала раны,

А тело синяки.

И в душах, веривших мели бураны,

От горя и тоски.

Тоска с ума сводила, завывала

Ходила попятам.

А горе никого не забывало

И оставляло шрам.

Но мы шли дальше позабыв про раны

Со шрамами смирясь

Мы расставались с самыми родными

Не плача

Боясь, что за дверями нас услышат

И груды пуль собою нас задушат

Мы, слыша грохот, затыкали уши.

Но много было  взрывами контужено

Они кивали головой сконфуженно

И падали они обезоружено, закрыв собой

Холодный, серый, принявший пол тела.

Все трупы гнили, их члены изнывали

Насытившие черви пожирали

Их мясо, извиваясь как спирали

сожжённое до тла.

Остались здесь в дому сплошные кости,

Глаза полны на солнце были злости.

Голодные, больные от тоски,

Протаптывали  путь слепые трости

— Слепые наши трости дальше шли

Душа потерей, болью изнывала

Об ужасе, что пережили мы,

Седая голова понять давала.

Больные безутешные глаза,

На солнце направленные с мольбою.

Нам выбраться велели небеса

Мы не смирились со своей судьбою.

***

Но  отозвалось горе в сердце громом

И предзнаменованием беды

-Родная. Что ж не просишь ты воды?

Ведь люди с сердцем сберегли немного воду,

Мы, выбравшись, почувствовав свободу.

Окрылены мечтой.

Нас жжёт костёр, мы у костра во власти

И пули бьют,

Не  утихают страсти.

Но  мы все  вместе, кто остался мама

Сразились с темнотой.

И шли мы неготовые исчезнуть

Боролись с духотой, не пали в бездну

И голос нежной колыбели твой.

Мне пел в ночи,  что я ещё воскресну.

Когда была от темноты я на волоске….

Воскресла  я живая на песке

И голос мой родная, нежно шепчет,

Чтоб не сдалась и ты.

Кровавой каплею воды

Позволь я губы омочу тебе,

Чтоб не пошла ты на покор своей судьбе.

Кровавой каплею надежды

Я губы омочу.

Ты не умрёшь: шепчу.

Ты слышишь солнце,

Ах! Как нежна и трепетна душа

И сердце мамы в такт моему бьётся.

Но бьётся не спеша,

Неспешно звук его ослабевает.

Его не  слышен стук.

О солнце,  нет, ты к маме не протянешь своих кровавых рук.

О солнце, нет.

Я прожигаю свою кожу в твоём огне,

Как ты ослеплено одним желаньем

Доверься мне.

Доверься мне,

Возьми меня с любимой, сгуби меня

Ведь без неё,  о  жгучий дьявол

И я не я.

Ты прибери о дьявол

Моё земное тело

Без мамы оно словно без души.

И сердце в нём замёрзло, охладело.

И всё вокруг меня уж одичало

И нищая пустыня одиноко

Лежит километровою тропою.

О мама! Запомню я навеки последний шёпот твоих губ

Руки прикосновенье

И голос, словно ветра дуновенье,

Зовущий вдаль неведомую всеми.

Как  выбраться сейчас желаем все мы.

О мама! Последнею слезой пересыхающей ты дочь свою омыла.

И навсегда глаза свои закрыла.

О мама, мамочка! Скажи:  зачем бросаешь ты меня

Средь жгучего песка,

Душой,  взлетевши в небо

А мне бы за тобою, мне бы увидеть облака

В их утонуть прохладе.

Пролить на Землю дождь,

Дождь слёз упокоенных, тех

Кто не пережил сраженье.

Чтобы спасти, борющихся с огнём

Чтоб мир омыть водою,

Чтобы забрезжил свет за чёрной пеленою.

***

C небес и капли нет,

Мне не увидеть света.

И не проснутся мне с тобою мама,

О проклятый рассвет.

До мяса жгёт моё худое тело

И  неба лучезарный отблеск

Смертельным лазаретом стал.

Как бледен тот, кто выживать устал

Надежду потеряв во днях смятенья

Нашли мы свой проклятый пьедестал.

Но бьёмся мы пусть тягостно сраженье,

Как пчёлы мы из улея ползём

И ищем своё место под  звездою ( Под небесной звездою)

И каждый каплей жизни опьянён

Медовою, болотную водою.

И кто-то предлагает выход нам,

Оставшееся,  поделить народу.

Но пулею навеки поражён,

Отстаивающий право на свободу.

Мы поровну делили их в дому-

Мы жертвовали капли отстающим.

Мы выбрались лишь только потому,

Стремясь сразиться с будущим гниющим.

Но пули снова жалят словно яд,

Крохи воды сильней пересыхают

Летят в тела снарядом за снаряд

Измученные души убивают.

И не вернуться нам уже назад,

Проклятия неведомы границы….

***

Жизнь на планете  превратилась в ад,

Но по ночам мне счастье ещё снится.

И обжигая душу и тело на песке,

Я нахожусь от смерти сейчас на волоске.

И о тебе я брежу не в снах, а наяву,

Я каждую минуту сейчас   тобой живу.

И губы шепчут имя, впитавши жаркий яд,

И ненавистен Земли мне золотой наряд.

Я снова воскресаю в надежде, что с тобой,

В надежде,  что продолжен у нас со смертью бой.

Что эхом отзовутся твои шаги во мне,

И эхо не погибнет на этой стороне.

Не обожжётся эхо, под солнечным огнём,

И  пусть не скоро капли омоют нас вдвоём.

Так искрами мелькают, танцуя и пьяня

Томления надежды средь жгучего огня.

Он сердце прожигает, в котором вновь и вновь

По-прежнему  пылают,  и вера,  и любовь.

И вера остаётся, покуда жив народ,

Но борется с народом червей ползучих сброд.

И падает на Земли их пули прокляня

И верит, что все вместе спасутся от огня

Народ  встаёт не хочет,  чтоб были вы враги.

И шепчет днём и ночью о Боже помоги.

И медленно пылают прожжённые сердца

В них ненависть с желаньем бороться до конца.

И души пробираясь сквозь горе и тоску

Последние сомненья сжигают на песку.

Горячая по телу, течёт по жилам кровь

И с нею воскресают надежда и любовь.

И жизнь не стынет в жилах

И бьются в такт сердца…… (но мы ослабеваем)

***

Мы здесь уже не видим проклятого венца

Ты рядом не со мною

Я всё ещё пьяна

И в полубреде снова проснувшись ото сна

Шепчу твоё я имя.

Не зная где же ты

Спасён ли ты от этой безумной светлоты!?

Я на Земле сгорая

Жду отблеска луны

С главою окунаясь

В прохлады вечной сны.

Мне всё милее речка

Напиться мочи нет.

Глаза на небо смотрят  и на песке рассвет

Мне члены обжигает

Сильней густеет кровь

И тело распухает

Нет сил бороться вновь.

И голова надута

Шаром потянет вниз ….

О, пусть Земля исполнит последний мой каприз,

Подарит мне надежду  свидание с тобой.

Погибну в плену нежном, сражённая судьбой

Я покорюсь смиренно пыланию огня,

И сердце отзовётся от трепета звеня.

***

О где же ты любимый,

Быть может, помнишь ты.

Как строили с тобою о счастье мы мечты,

Одним мы были эхом, звучащим в небесах.

И я тонула в карих алмазовых глазах твоих, не потухая,

Сгорая от любви

Про всё я забывая.

Как  птица в небесах,

Но глупо и нелепо расстаться на словах.

И не поняв друг-друга уйти, закрывши дверь уйти,

И с трепетом промолвив прощание — прости.

Останемся друзьями, но есть ли смыл так,

Друг-другу сделав больно, я ухожу довольно.

Так глупо и смешно,

Но знаешь ты мой милый, что мне не всё равно.

А   то, что мы разрушили

Уже нам не собрать

И остаётся только, лишь с грустью вспоминать.

Что я тебе чужая,

Почувствовав ушла.

Жаль,  что  в любви мы нашей

Холодны без тепла.

Но здесь в краю пустынном,

Меня ли помнишь ты!?

И донесётся ль эхо,

Средь  жгучей пустоты!?

Мы станем одним целым,

Меня услышишь вновь.

Под огненным прицелом,

В последний миг любовь меж нами загорится.

И не испепелится  пришедшая заря,

Так значит, я видала все эти сны не зря.

И ты, бродивши где-то на проклятой Земле

Навеки не забывши всё думал о тепле,

Тепле родного дома, домашнего огня

И в мир своих мечтаний ты тихо звал меня.

И обжигая члены на песке ты падал

И стремился снова жить вставал

И слышал всё мои молитвы и мольбы

И шёл на голос мой.

Он звал тебя сюда домой.

Он звал тебя, тебя родного брата моего

Со мною связанного узами любви

Одною сетью испытаний и страданий

Одною сетью счастья и мучений.

И потому ты выбрал путь скитаний на Земле,

Что братом приходился мне

И волком одиночкой ты по свету брёл

А я  была твоей далёкой одинокою волчицей.

И без тебя мой брат я волком выла, изнывала

И солнце нам покое не давало.

И человеческие души и тела

Родных  и не родных – нас всех  «Богов своей Земли».

Сгубило солнце.

И то, смеясь, то плача, то снова плача то смеясь

Оно губило и карало нас повсюду…..

Жара везде преследовала нас.

Ты слышал брат, да что я говорю ведь ты и сам испытывал всё это

Времён  не стало,  лишь осталось лето,

Осталось лето, не омытое дождём.

И мы с тобою любимый  брат  вдвоём…….

Прошу позволь мне скинуть эту маску

Всю жизнь носила грим я  на лице

Храню воспоминанья об отце…..

***

Иссохшие губы твои теперь меня нежно целуют

По капле вдыхаю любви под костром аромат

И чувствую, что нежность моего тела лечит ожоги твои

И ты, расплываясь в объятьях моих забываешь про раны

И я опьянённый тобою лечу свою душу.

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.