Станислав Иванов. Штирлиц – один из мифов советской эпохи (очерк)

Вышедший на экраны СССР в 1973 году сериал «Семнадцать мгновений весны» по роману Юлиана Семенова надолго стал бестселлером советского кино и телевидения. Автор не скрывал, что главный герой этой шпионской эпопеи Штирлиц (Исаев-Владимиров) – вымышленный и собирательный образ советского разведчика, который фигурировал во многих других его произведениях (Пароль не нужен, Майор Вихрь, Приказано выжить, Отчаяние и т.п.).

Безусловно, фильм был «заказным» и сделан по прямому указанию тогдашнего председателя КГБ СССР Ю.Андропова, чтобы поднять престиж советской внешней разведки. Съемки курировал один из заместителей председателя КГБ, два сотрудника этого ведомства были привлечены к работе в качестве консультантов и даже появились в титрах, правда, под псевдонимами. В 1978 г. за сценарий к фильму «Семнадцать мгновений весны» Ю.Семенов удостоился премии КГБ СССР в области литературы и искусства.

Но надо отдать должное, зрителей увлекали острота сюжета этого фильма, игра замечательных актеров, прекрасное музыкальное и песенное оформление, подвиги советского разведчика в «логове врага». Фильм был интересен и тем, что Ю.Семенов использовал в сценарии образы конкретных исторических личностей, архивные материалы, описывал ряд достоверных деталей и приемов из деятельности разведки и контрразведки.

Прототипами Штирлица в какой-то степени можно считать советских разведчиков Николая Кузнецова, Рихарда Зорге, советского агента — гауптштурмфюрера СС Вилли Лемана, группу немецких антифашистов, вошедшую в историю как «Красная капелла». От того, что к весне 1945 г. (период событий в этом фильме) все они трагически погибли и на территории Германии уже не было советских разведчиков или агентов, фильм «Семнадцать мгновений весны» не теряет своей привлекательности. Можно считать вполне удавшейся попытку художественного отображения до того мало известной стороны Второй мировой войны.

Главной заслугой Штирлица (полковника Исаева) стал срыв реально имевших место секретных переговоров между представителями гитлеровской Германии и США о заключении сепаратного мира. Некоторые кинокритики и эксперты отмечают, что часть описанных Семеновым биографий вождей Третьего рейха и деталей немецких государственных учреждений того времени не всегда достоверны и больше напоминают сталинскую Россию. Не исключено, что таким эзоповским языком автор хотел отразить негативные стороны обоих диктаторских режимов. Не важными оказались и некоторые отступления при отображении внешнего вида эсэсовцев, например, их форму черного цвета в конце 30-х годов заменили на серую повседневную и белую парадную.

Споры в обществе о достоверности образа Штирлица, его прототипах и показанных в фильме событий возникли сразу же с выходом на экраны фильма и не затихают до сих пор. Так уж сложилось, что история Советского Союза во многом формировалась на вымышленных героях и созданных по указке властей примитивных мифах. Кино, театр, литература, все другие виды искусства стали частью огромной пропагандистской машины по оболваниванию и промывке мозгов своих граждан и созданию положительного образа СССР за рубежом. Даже реальные исторические личности и наиболее важные события того времени, зачастую, искажались, интерпретировались в том или ином виде и подавались обществу в тщательно отработанной пропагандистской упаковке.

В то же время, имена и биографии многих государственных, политических и военных деятелей, разведчиков, факты 80-летней советской истории до сих пор остаются неизвестными широкому кругу россиян и мировому общественному мнению, часть подлинных документов той эпохи уничтожена, другие пылятся в ведомственных архивах под грифом «секретно». В число засекреченных попали даже вывезенные из нацистской Германии архивы, документы и художественные ценности.

Свою отрицательную роль в историографии сыграли и трагические события сталинского периода в истории СССР, когда к «врагам народа» и «шпионам иностранных государств» причислили миллионы советских граждан, среди которых оказались практически все соратники Ленина, активные участники революций 1905 и 1917 года, ветераны гражданской и испанской войн, военачальники, разведчики, сотрудники госучреждений, ученые, другие. Естественно, имена, биографии и подвиги этих лиц тщательно вымарывались из учебников истории и многие из них, как говорится, «канули в лету». Под жернова сталинских репрессий попали и миллионы простых советских граждан. По чьему-то меткому выражению чиновников того времени в качестве оправдания напрасной гибели людей часто звучала несколько перефразированная ленинская цитата: «Лес рубят, щепки летят!»

Не избежала своей печальной участи и советская внешняя разведка. Было бы некорректно разделять ее на военную разведку и органы политической разведки, тем более что в определенный период времени они объединялись. Пик репрессий в среде разведчиков пришелся на 1937-38 гг., в период так называемой «ежовщины», когда подобранный специально для подобных кровавых дел Сталиным карлик с маниакальной настойчивостью взялся за дело истребления своего народа. Из 1,5 млн репрессированных в те годы советских граждан больше половины были расстреляны. Как заявлял позднее на допросах сам Ежов: «Я почистил 14 000 чекистов». В их числе оказались руководители и сотрудники центрального аппарата, резиденты, работники внешней разведки практически по всему миру. Некоторые из них, зная, что их ждет на Родине, предпочли остаться за рубежом. К наиболее известным невозвращенцам можно отнести резидента-нелегала НКВД во Франции, Австрии, Италии и советника Республиканского правительства в Испании Лейбу Лейзеровича Фельдбина, известного под псевдонимом Александр Орлов. Ему удалось с женой и дочерью бежать в США, где он долгие годы преподавал в одном из университетов и умер своей смертью. Трагичнее сложилась судьба другого руководителя советской разведки в Европе Самуила Ге́ршевича Ги́нзберга, известного под псевдонимом Вальтер Кривицкий. Он погиб через несколько лет после бегства на Запад при невыясненных до конца обстоятельствах в США. Обоим из них удалось написать и издать мемуары, в которых довольно детально освещаются многие преступления сталинского режима (Тайная история сталинского времени. Подлинный Сталин. Воспоминания генерала НКВД. На службе в сталинской разведке. Тайны русских спецслужб от бывшего шефа советской разведки в Западной Европе. Я был агентом Сталина и др.).

Только в военной разведке в предвоенные годы было репрессированы пять начальников Разведывательного управления Красной Армии, их заместители, начальники управлений, направлений, отделов. Получил приказ прибыть в Москву и резидент нелегальной резидентуры в Японии Рихард Зорге, однако, сославшись на сложную обстановку в стране и мире  он остался исполнять свои обязанности и своевременно доложил в Центр как о сроках нападения Германии на СССР, так и о решении японского руководства воздержаться от вступления в войну с Советским Союзом осенью-зимой 1941 года. Это дало возможность Ставке Верховного Главнокомандования перебросить с Дальнего Востока войска под Москву и не только остановить зимнее наступление немецких войск на этом направлении, но и провести успешное контрнаступление. И, если в первом случае к донесению Зорге в Москве отнеслись с недоверием, считая его агентом-двойником, работавшим одновременно и на Германию, то во втором – информация была все же учтена при принятии важного решения. Это не уберегло от гибели в застенках ГУЛАГА большинство товарищей и сослуживцев Зорге и его супруги Екатерины Максимовой.

Негативное влияние на работу советских разведчиков в Германии оказало подписание 23 августа 1939 года Пакта Риббентропа – Молотова, секретных приложений к нему и сотрудничество НКВД с Гестапо. Сотни беженцев в СССР из числа немецких коммунистов и евреев были переданы гитлеровцам. Отзыв разведчиков под прикрытием и нелегалов из Германии в тот период привел к утрате связи практически со всеми ценными источниками информации.

Несмотря на массовые репрессии и разгром агентурных сетей сталинскими опричниками, сохранившиеся разведчики оказались все же в состоянии накануне и в ходе войны обеспечить Советское правительство и командование Красной Армии надежной информацией практически по всем наиболее важным вопросам. Были вскрыты планы, конкретные мероприятия по подготовке Германии к войне с СССР, группировка вражеских войск в приграничных с Советским Союзом районах, примерные сроки нападения.

Тексты почти всех ценных документов и шифртелеграмм, полученных разведкой, докладывались И. Сталину, В. Молотову, Л. Берии, К. Ворошилову и начальнику Генерального штаба РККА. Другое дело, что эти данные не были использованы властями должным образом. О реакции руководства страны на них свидетельствует заявление ТАСС от 14 июня 1941 года, в котором говорилось: «Слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы…». Известна также резолюция Сталина на донесении военной разведки о том, что нападение на СССР назначено на 22 июня 1941 года: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор и накажите его». Слепая вера Сталина в невозможность войны Гитлера на два фронта и уверенность в том, что вслед за Францией Германия непременно должна разгромить Великобританию привели к катастрофе лета-осени 1941 года в приграничных военных округах СССР. Внезапное для Сталина и его окружения нападение Германии застало советские власти и военное командование врасплох. ВС СССР не были своевременно приведены в полную боевую готовность, оборонительные рубежи не подготовлены, авиация была уничтожена в основном на земле. Несколько миллионов советских военнослужащих погибли, были ранены, попали в плен только в 1941 году, немецкие войска вышли на подступы к Москве и Ленинграду.

Как показывает опыт, любая разведка является лишь предпосылкой эффективной политики или стратегии, но никогда не заменяла ни политику, ни стратегию, ни военную мощь. Решающим фактором является способность политического руководства страны использовать данные разведки. Без этого даже самые точные и надежные разведывательные данные оказываются бесполезными.

Теперь хотелось бы более подробно остановиться на возможных прототипах Штирлица и других легендарных разведчиках времен Великой Отечественной войны.

Несмотря на то, что работавший по своей инициативе на СССР с 1929 года бывший сотрудник немецкой криминальной полиции, позже ответственный за охрану  советского посольства в Берлине и, наконец, начальник отдела контрразведки на военно-промышленных предприятиях Германии гауптштурмфюрер СС и криминальный инспектор Вилли Леман (псевдоним Брайтенбах) не был известен автору сценария «Семнадцать мгновений весны», он по сути явился единственным советским агентом в гитлеровских спецслужбах. Пик его разведывательной деятельности на СССР пришелся на предвоенные годы, когда он направлял в Москву сведения о новых подводных лодках, артиллерийских орудиях, минометах, бронетехнике, строительстве завода по производству боевых отравляющих веществ. Особую ценность представляли данные о разработках ракетного оружия Вернером Брауном. Леман нашел также возможность предупредить представителя советского посольства в Берлине 20 июня 1941 г. о предстоящем нападении Германии на СССР. С началом войны связь с ним была прервана, а попытка НКВД восстановить контакты с Леманом в конце 1942 г. путем заброски в Берлин двух бывших немецких военнопленных привела к провалу агента и его гибели в застенках Гестапо.

Кроме Лемана, прототипами Штирлица могли бы стать и руководители групп немецких патриотов-антифашистов. В 30-х годах прошлого столетия в Западной Европе появилась организация, которая с подачи Имперской службы безопасности и гестапо вошла в историю под названием «Красная капелла». Это была сеть зачастую не связанных между собой подпольных групп в Германии, Бельгии, Швейцарии и Франции. Ее мозговым центром можно считать Леопольда Треппера – резидента советской нелегальной разведки, который вначале из Брюсселя, а затем из Парижа координировал деятельность советских агентов по всей Европе, в том числе и в Германии. Другими руководителями разведгрупп (резидентур) стали Анатолий Маркович Гуревич (Кент) и Шандор Радо (Дора). Первый работал с источниками в Германии с территории Бельгии, второй – из Швейцарии. А.Гуревич был арестован немецкой контрразведкой в ноябре 1942 года, а в конце 1943 года убедил следователя-гестаповца Паннвица перейти на сторону СССР. 21 июня 1945 года на немецком военном самолёте Гуревич вместе с завербованными им германскими контрразведчиками, включая криминального советника Паннвица, прибыл в Москву. Ш.Радо удавалось сохранять свою группу и докладывать ценные сведения в Москву практически до конца 1944 года. После окончания войны участь всех троих руководителей нелегальных советских резидентур в Европе оказалась похожей. Все они были арестованы сразу же по прибытию в СССР и приговорены к длительным срокам тюремного заключения по обвинению в предательстве. После смерти Сталина их дела были пересмотрены, разведчики вышли на свободу, а со временем им удалось не только реабилитироваться, но и написать воспоминания о работе антифашистов-разведчиков против фашистской Германии.

Берлинскую группу «Красной капеллы» возглавлял офицер разведслужбы министерства авиации Харро Шульце-Бойзен (псевдоним Старшина), пользовавшийся покровительством второго по значению лица нацистской Германии, рейхсминистра авиации Германа Геринга. Доступ Х.Шульце-Бойзена к секретным документам рейха был практически не ограничен. Он и его жена Либертас добровольно работали на советскую разведку с 1936 г. Либертас — чиновница министерства пропаганды, и ее работа предполагала частые зарубежные командировки, столь необходимые в разведывательной деятельности. Вместе с ними в берлинскую группу входил один из высокопоставленных чиновников министерства экономики доктор Арвид Харнак (Корсиканец) и ряд других ценных источников информации. За время своей работы Берлинская группа антифашистов успела передать в Центр свыше 500 ценных и особой важности сообщений.

Грубое нарушение правил конспирации кураторами «Красной капеллы» в Москве, как и в случае с Леманом, привело к провалу группы. В конце августа 1942 г. было арестовано свыше 100 антифашистов и членов их семей, а в декабре 1942 г. больше половины из них были казнены на гильотине.

Благодаря вышедшему в 1961 г. во Франции фильму «Кто вы, доктор Зорге?» советской и мировой общественности стало известно о подвиге резидента-нелегала в Японии Рихарда Зорге (псевдоним Рамзай). В отличие от немца Лемана, Зорге родился в Советском Союзе, мать его была русской. Он принимал самое активное участие в Первой мировой войне на стороне Кайзеровской Германии, был трижды ранен и участвовал в немецком революционном движении, позже являлся членом Коминтерна и добровольно стал сотрудником советской военной разведки. Высоко развитый интеллект, широчайшая эрудиция способствовали его успехам на разведывательном поприще в периоды работы в качестве резидента под прикрытием журналиста в Китае и Японии. В Германии и странах Европы высоко ценились его доклады и статьи по азиатской тематике.

Наибольших успехов Зорге добился в Японии, где ему удалось стать личным другом военного атташе, а впоследствии, — немецкого посла Ойгена Отта, у которого не было секретов от Зорге. Агентурная сеть Рамзая насчитывала свыше ста источников информации, включая высокопоставленных сотрудников правительства Японии. Как выше отмечалось, Зорге удалось сообщить заблаговременно в Москву о готовящемся нападении Германии на СССР, решении японских властей воздержаться от вступления в войну против СССР в конце 1941 – начале 1942 гг. Судьба Зорге тоже оказалась трагичной. В октябре 1941 года он был арестован и 7 ноября 1944 года казнен в японской тюрьме. Долгие годы забвения Зорге на Родине были прерваны в начале 60-х годов прошлого столетия, когда советские власти вынуждены были признать его подвиги и присвоить ему посмертно высокое звание Героя Советского Союза.

Не случайно Юлиан Семенов в своей многотомной саге о Штирлице среди прочих произведений написал и роман «Отчаяние» (1990 г.), который посвятил светлой памяти своего друга-разведчика Шандора Радо. В нем Максим Максимович Исаев (Штирлиц), вернувшись на Родину после завершения операции по разоблачению нацистских преступников в Аргентине, оказывается «врагом народа» и попадает в подвалы Лубянки. К тому времени его сына — капитана-разведчика, давно сидящего в колымском лагере, то ли притворяющегося сумасшедшим, то ли действительно ставшего им, расстреливают. Расстреливают и жену Исаева, ставшую алкоголичкой, живущую с другим мужчиной. А мягко ходящий по кремлевскому ковру Сталин говорит про него:

— Еврей?

Ему отвечают:

— Русский.

— Штирлиц — не русское имя, — замечает Сталин. — пойдет на процессе как еврей, вздернем на Лобном рядом с изуверами.

Через несколько лет Штирлица-Исаева-Владимирова находят во Владимирской тюрьме — политическом изоляторе уже полуослепшего, беззубого и с перебитыми ногами. Якобы Берия приказал  найти в  лагерях и тюрьмах  бывших разведчиков-нелегалов, подкормить их, подлечить и дать о них серию материалов в газетах, чтобы показать, что  «в НКВД/МГБ были не только садисты — ставленники тирана, но и истинные герои в борьбе с нацизмом». Правда здесь же следует другая цитата Берии: «Леопольда Треппера и Шандора Радо выпускать пока нельзя, пусть сидят и работают на благо Родины…». В конце романа Штирлиц получает Золотую Звезду Героя Советского Союза из рук Ворошилова и начинает работать в Институте истории по теме: «Национал-социализм, неофашизм; модификации тоталитаризма». Дальше Юлиан Семенов пишет: «Ознакомившись с текстом диссертации, секретарь ЦК Суслов порекомендовал присвоить товарищу Владимирову звание доктора наук без защиты, а рукопись изъять и передать в спецхран».

Вот такой грустный финал оказался у многотомной саги о Штирлице. Вряд ли Юлиан Семенов решился бы написать подобные варианты продолжения «Семнадцати мгновений весны» при жизни Андропова. Но видно, что судьбы нелегальных советских разведчиков не могли оставить его равнодушным и он вынужден был еще и еще раз возвращаться к этой теме, чтобы показать их беспримерный героизм «в логове врага», а с другой стороны – весь ужас и трагизм сталинской эпохи.

В своей книге об отце его дочь Ольга пишет, как Юлиан Семёнов создавал это литературное произведение: «Никогда отцу не было так трудно писать, как в тот раз, когда он начал о Штирлице последнюю вещь, называвшуюся „Отчаяние“. Тяжело было не только из-за приближавшегося расставания, но и из-за сюжета. … К чести отца, он написал то, что написать было должно и нужно, но как же больно ему было ту безжалостную правду писать».

 

Автор: Иванов Станислав Михайлович

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.