Атом Градов. Субмарина над Парижем (поэма-эссе)

Метафорическая поэма-эссе (Краткая версия)

 

  1. I.

 

О дивное чувство, когда ты паришь

Зеркальным шмелем, вытворяющим шашни,

В небесной глазури, объявшей Париж,

Над пиком пикируя к Эйфеля башне!

Ах, как это просто: над миром парить,

Оставив искать лишь неистовым нищим;

Эффект Лейденфроста смиренно творить,

Взмывая над бездной… горящей под днищем:

 

«Полет над Парижем» в Монмартр – Марк Шагал,

Глядящий сквозь окна на дам в будуарах…

А помнишь: недавно ж… ты мимо шагал,

Плутая в платанах, тенистых бульварах,

 

Страдая, шарахаясь в шорох кустов,

Лишенный всех средств к прозябанию и веры?

Ты больше не верил, что некто Кусто в

Глубины свои запускал батисферы,

 

Зря смерть «Наутилусов» в сумраке скал

И Батьку Махно за рулём Батискафа,

И снова скрывался, и снова искал,

Тая самиздат в тёмном сумраке шкафа.

 

О, висельник, пляшущий в корчах узла,

В подводной пещере, как меркнущий Немо,

Ты ж – бывший Адам в день познания зла,

Молящий из бездн о возврате на небо!

 

Не траль, «Наутилус», машинных узлов:

Зажат дирижабль подводной скалою.

Не трать, Сергий Нилус, отеческих слов:

Уж шквалы шакалят над штильной шкалою,

 

Где вновь, отчуждаясь, гудит Жан-Поль Сартр,

Ротатором ставший турбины тревоги –

Злой гений, вселившийся в душах мансард.

Негодные годы! Безбожные боги.

 

Ни вире, не майне, не верю, не мню:

Я верой восточной отточен с истока.

Мне Франкфурт-на-Майне открыл западню –

Иллюзию Запада в душах Востока:

 

Так, вкус «Кока-колы» отведав, Адам

За искус познаний исходит из рая,

В век Франкфуртской школы приходит к годам,

И снова уходит, душой умирая.

 

Так падает, к Солнцу взлетая, Икар,

Что, в сущности, есть отрицания кара,

И первый взмывает на небо Пикар,

Чтоб в бездну низвергнуть второго Пикара,

 

Так, в сумрак познаний себя погрузив,

Я газом кессонной болезни пьянею,

И, камень к Голгофе влача, как Сизиф,

Вновь падаю мёртвым, пропятым под нею,

 

На кромке меж мглой и хтонической тьмой…

О, Боже, огнём эту мерзость омой же!

Я ведаю: грех, что замаливать – мой,

Но верую в правду, ведь свет этот – мой же!

 

На призмах имен в пароксизмах измен

Он – огнь Диогенов в агонии судеб –

Бессменных тиранов великий безмен,

Что лики по фактам истории судит.

 

Боритесь за трон, фаворит и миньон;

Вы зелены вечно – шпалеры в самшите!

Примите ж… бриошь с каберне совиньон,

А тела и крови принять не спешите.

 

Коль жизнь не начнётся, на деле, с листа,

Что будет чиста, ибо tabula rasa,

Вотще принимать в этом теле Христа?

Примите ж, Адрии, уж Бульбу Тараса…

 

II.

 

Пал “новый спаситель” в очках роговых

На митинге красно-коричнево-рыжем,

Вы ж жертвой не пали в огнях роковых,

Несясь, как фанера, над падшим Парижем…

 

Париж же уж под ноги пал босякам,

Под ноги руками Султана секомых,

Отныне не_PAL там, но древний SECAM.

«Отверзнись пещера стальных насекомых –

 

Семь казней египетских миру яви,

Язви эскапизм оскопленного, лета,

В те дни, когда ненависть лучше любви,

А благость – черней у виска пистолета».

 

Горит хромосфера ростральным огнём,

Пройдя сквозь иллюзии эрос затменный,

И хронос астральный сменяется днём,

Разрубленным чернью, как рубль неразменный,

 

Мейозом разменный рождающий рубль…

Для масс, перебивших орлов из-за решек,

В гаданиях ждущих гарантии дубль,

Меняющих Вехи на выборки вешек.

 

В бесцельности той, прозябая в тоске,

Душа порождает лишь Иова стоны,

Играя в орла на надгробной доске,

Что в Стиксе свои отверзает кингстоны,

 

Бросая на дно жернова-якоря

(Суть – мельничный жернов соблазнов на шее),

За сонмы грехов свою юность коря…

И дерзостный дух погребая в траншее,

 

Прорезанной плугом неполной луны

На омуте мглы, где живут василиски,

В илы, где лежат якоря-валуны –

Надгробные, суть, бытия обелиски.

 

III.

 

Кингстоны наполнив и мёртвых испив

Нордических вод или вед на Купала,

Эпической силой воздвигнут, не спи в

Тот час, когда в омут денница упала,

 

Над омутом тихим зардела звезда,

Будируя ужас в душонках и душках.

Не спи на пути, как не спят поезда,

Несомые в цель на магнитных подушках,

 

Не спи, как не спят под звездою межи

Неистовых волн, сокрушая граниты.

Не спи, как не спят на глиссадах стрижи,

Лобзая эфирных Эолов ланиты.

 

Не спи, как не спит утомленная лань

В полуденный час, убегая от зверя!

Не спи, Пантократору вверивши длань!

Ведись (vedi vici), во_истину веря!

 

Так, агнцев от козлищ гниющих гоня,

Наш опытный Пастырь спасает их души.

И в волны морские их гонит с огня

В пожар преходящая засуха суши.

 

Когда под стопами – геенский огонь,

Когда за кормой не обрящешь причала,

Сподручней душе убегать от погонь,

Считая концом обретенным начало;

 

Начало ж считая – гонений концом,

Пешком обогнав тех, кто гнался, опешив:

Являясь гонимым, явиться гонцом,

Являющим с вестью победной депеши в

 

Дворцовые залы имперских палат

В единстве по духу с Вселенною всею,

Где двери как воды, а воды как плат,

Расторгнет Создатель в пути Моисею,

 

И в адовом мысль не исчезнет огне,

С горением страсти не выгорит в горе,

И лествица в небо возникнет на дне,

С волны опускаема в мёртвое море

 

Рукою Христа, что грядёт по воде,

Что невод нашёл, чтоб спасти твою душу,

Несомую духом к полярной звезде,

Отринув огнём опалённую сушу

 

С фанерой над городом, фанерозой

В архей расточающий тёмных эонов…

Над мёртвой планетой, сожженной грозой

На атомных жерлах в потоках ионов.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.