Дарья Афонина. Прогулка (рассказ)

Арина закончила рисовать и закрыла блокнот. Сколько не рисуй, а собор на той стороне реки в реальности все равно выглядит лучше, чем на ее рисунке. Иногда, чтобы сохранить что-то красивое, нужно просто не вмешиваться.

Послышалось знакомое жужжание, как от огромной мухи. Приближался “следок” — летающий дрон с камерой наблюдения, следящий, чтобы все соблюдали безопасность, как говорилось, для своего же блага. Арина поспешно натянула маску на лицо, и “следок” пролетел мимо. Дышать стало труднее, но пока дрон летает где-то поблизости лучше перетерпеть некоторые неудобства, чем нажить себе неприятности.

Еще год назад простая прогулка на улице была ничем не примечательным событием, а сейчас — роскошь, доступная далеко не всем. После пандемии получить пропуск на посещение улицы стало сложнее, чем выбить право на “свиданку” к родственнику в тюрьме. За год наладился режим пропусков: в зависимости от статуса, занятости и территориальных условий каждому гражданину предоставлялось определенное количество времени, которое он может провести на улице. Пропуски прикладывались к датчикам, установленным у каждого здания, жилого и нежилого, а также в магазинах и в общественном транспорте. Специальная программа отсчитывала время, которое человек может провести “на свободе”.

Арина посмотрела на свой смартфон, где в приложении “Прогулка” отсчитывалось законное время, которое у нее осталось для нахождение на улице. 23 минуты. Десять минут на дорогу домой, значит, у нее есть 12-13 минут, чтобы просто спокойно посидеть на набережной.

Девушка оглянулась: треньканье “следка” окончательно стихло, дрон улетел. Арина стащила маску с лица и глубоко вдохнула воздух — девушка никогда бы не подумала, что воздух будет иметь вкус. Такой приятный, как родниковая вода, с привкусом чистоты. Как прекрасно дышать!..

А ведь все начиналось так хорошо. Арина не смотрела новости, но все равно слышала про карантин в Китае, но не придала этому особого значения: у нее было достаточно личных проблем. На носу была защита диплома, а она не успевала его написать. Научный руководитель, немолодая женщина с полностью седой головой и огромными очками, из-под которых она укоризненно смотрела на студентов, уже совсем нетерпеливо требовала от нее хотя бы первоначальный вариант, который Арина так и не написала. Мешала ей не только лень и природная отстраненность от мира, но и несчастная личная жизнь. Степан — ее первая и пока единственная любовь,-  после двух лет не таких уж и несчастных отношений решил, что больше ее не любит, а любит (сюрприз-сюрприз!) ее лучшую подругу Светку. Светка хоть плакала и каялась, но отвечала Степану взаимностью.

Арина решила поступить благородно и отступить в сторону без криков, мести и истерик. Только вот удовольствие от собственного порядочного поступка никак не хотело затмевать ноющая боль где-то в солнечном сплетении. Несчастная любовь, на которую наложилось известие о разводе родителей, мало способствовало написанию диплома. Арина хоть и сидела полдня за компьютером, но никак не могла собраться с мыслями и то и дело срывалась на плач.

Поэтому когда вирус добрался до России и университет, в котором училась девушка, закрылся на карантин, а всех студентов и преподавателей отправили по домам, Арина только вздохнула с облегчением: так у нее появилась передышка, за которую она могла дописать диплом и привести свою жизнь в порядок. О вирусе она не переживала, хотя СМИ кричали, что статистика смертности очень высокая, а люди до сих пор легкомысленно относятся к собственной и чужой безопасности. Телевизор захлебывался от дурных предзнаменований, а соседки-старушки опасались выходить из квартир, и сериалы на канале “Россия1” оставались без обсуждения. Все чаще на улицах можно было увидеть в медицинских масках на лицах и силиконовых перчатках на руках. Улицы пустели, а паника нарастала.

Но Арина по-прежнему относилась к происходящему отстраненно, как будто все это касалось кого угодно, но только не ее. Личные переживания будто защищали Арину от паники и болезни плотным коконом получше скафандра. Но вакуум скафандра оказался поврежден внезаной новостью — ее мама оказалась больна.

Но не коронавирусом, как, если верить разговорчивому ведущему новостей из телевизора, болели в той или иной форме все вокруг, а простым, сейчас отодвинутым на десятый план раком. Раком груди.

Это обнаружилось, когда мама проходила плановый медосмотр, организованный на работе в рамках борьбы с коронавирусом — искали вирус, а нашли рак. В то время они с матерью уже жили вдвоем — как только родители приняли решение разойтись, отец собрал чемоданы и уехал, не дождавшись официального развода. Изредка он звонил, спрашивал, “как поживают мои девочки?”, но в остальном особого интереса к их жизни не проявлял. Мама Арины, привыкшая последние двадцать лет полагаться на сильное мужское плечо, не знала, на кого взвалить это бремя, кроме дочери. Вот и вышло, что третьей по счету после врача и самой матери печальную новость узнала Арина.

Мама легла в больницу через три дня. Опухоль неплохо разрослась, поэтому врачи готовили ее к операции — они собирались вырезать миому вместе с левой грудью. Как и везде, в больнице был карантин, поэтому Арина не смогла сразу попасть к матери. А когда попала (методом хитрости и небольшого подкупа медработников), то ее закрыли на карантин вместе с матерью.

Арина провела там две недели. Спала на кушетке около постели матери, успокаивала ее, когда начинала паниковать, что лишиться груди и уже ни один мужчина к ней не притронется.

— Хотя, лучше бы никогда бы и не притрагивался, особенно твой отец, — тут же говорила она, — мерзкий предатель…

— Мама…

— Да, ты не хочешь слышать такое о собственном отце, но что ж поделаешь, мужчины, в конечном итоге, очень похожи друг на друга.

Арина знала больше, чем ее матери казалось: что папа уже лет десять живет на две семьи, и даже знала, что там у нее есть маленькая сводная сестра, но у нее никогда не возникало желания с ней познакомится. Зато она всегда знала: чтобы не случилось, этот мужчина всегда будет ее отцом.

Но больше, чем на отца, мать жаловалась на боли: операцию все откладывали, а невыносимые спазмы в груди глушили обезболивающими. Позже Арина узнала, что ни рук, ни медикаментов в больницах не хватало. Из-за коронавируса врачи не успевали не то, что оперировать пациентов, но даже спать: нередко медики укладывались на кушетках в кабинетах, чтобы через несколько часов снова подняться и продолжать сражаться с вирусом. Так они могли неделями не выходить из здания больницы, пока их собственное психологическое состояние не напоминало разорившееся осиное гнездо.

А тогда Арина сильно переживала за мать и донимала врачей, чтобы они скорей ей помогли. Операцию в конце концов сделали, но поздно — метастазы пошли дальше, и через три дня после хирургического вмешательства сердце женщины остановилось навсегда. Размышляя о смерти матери Арина пришла к выводу, что не только рак был тому причиной — ее сердце разбилось с уходом отца, а болезнь только завершила начатое.

На карантине Арину продержали еще две недели: уже в другой палате и уже с прахом, когда бывшим ее матерью. Именно там Арина, чтобы убить тоску и скуку, начала рисовать — выпросила у медсестры ненужные листы и карандаш, и выплескивала на бумагу всю боль последних дней. В школе девушка ходила в художественную школу, а сейчас вспоминала то, чему научилась. Рисунки откровенно не получались, но Арина не расстраивалась: ей становилось легче от самого процесса.

Она вышла из больницы уже в другой мир, в котором лица прохожих были скрыты за медицинскими масками так же, как красота арабских женщин — за паранджой. Встретивший ее отец тут же протянул ей маску со словами:

— Лучше надень, а то ведь остановят.

Диплом Арина все-таки дописала и даже защитила, сидя дома в белой строгой блузке сверху и пижамных штанах — снизу. Ее научный руководитель так и осталась недовольной, но Арину то не волновало: тогда уже начали вводить электронный пропускной режим, призванный контролировать время людей на посещение улицы. А получить его могли только те, кто не мог учиться или работать из дома. Поэтому Арина рискнула и подала документы на художественный факультет — в домашней изоляции она наклепала почти с сотню рисунков, парочка из которых точно должны быть приличными.

Поступила Арина с третьего раза, да и то, потому что дядя-профессор замолвил за нее слово. Особых талантов или несдержимого воображения у Арины не было, но зато у нее был пропуск и воздух — вкусный воздух.

Девушка отвлеклась от мыслей и снова посмотрела на смартфон. 14 минут. Пора. Если идти неспешным шагом, то можно представить, что ты на обычной прогулке, идешь не спеша и наслаждаешься жизнью. Пусть эта иллюзия будет длиться 14 минут, но, по крайней мере, она будет. На другой стороне дороге по тротуару шла девушка, выгуливающая собаку на поводке. И на лице девушке, и на мордочке ее питомца были защитные маски. На Арину, которая стянула тканевое средство защиты под подбородок, она смотрела, как на сумасшедшую: с ужасом и презрением. “Как будто я на нее нападу и покусаю”, — про себя усмехнулась Арина.

Как она и предполагала, до дома она дошла раньше на 3 минуты, поэтому все оставшееся время она просто стояла у парадной и свободно дышала, подставляя лицо весеннему солнцу. Поговорка “перед смертью не надышишься” сейчас заиграла новыми красками.

Смартфон возмущенно запиликал, отсчитывая последние 30 секунд. Арина удрученно вздохнула и достала из кармана пропуск. Приложила его к блестящей панели, расположенной рядом с домофоном — он замигал зеленым цветом, — и толкнула дверь парадной. Смартфон удовлетворенно замолчал.

Поднявшись в квартиру, в которой теперь жила одна, Арина стащила с себя верхнюю одежду и поплелась в ванную — мыть руки и лицо. “Надо бы завести кошку или собачку, а то как-то одиноко”, — подумалось Арине. Направляясь на кухню заварить кофе девушка ненадолго остановилась у комода, на котором стояла урна с прахом матери. Она так его и не развеяла: еще в больнице пообещала себе и матери, что сделает это только тогда, когда мир станет свободным, когда можно будет ходить без пропусков, перчаток, масок и страха, когда она сможет уехать, когда и куда захочет. Только тогда, не сейчас. Она будет ждать, и она дождется. Обязательно.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.