Ыман Тву. Верфи (сборник стихотворений)

2019.
 

Не солдат.

 

Конь —

Не вепрь!

Мчимся славно…

Ветер горном нам с небес!

Люди.

Ругань.

Это странно…

Видно, вновь вселился бес.

А страдали…

Значит, мало!

Порублю!

Таков уклад…

Что, ядрёные,

Не ждали?!

Вот вам правда —

На салат!!!

Копоть…

Пыль…

Стенаний звоны…

Нам станица отдана…

Где ж победа?!

Только стоны,

И сердечная струна

Не натянута…

Я пленник!

Пуля в кость,

Все клятвы – в зад…

Ускакал,

Гнедой изменник…

Что тут скажешь?!

Не солдат!

 

 

 

Плуг.

 

И залаяли люди бескрыло…

Видно, жмут чемоданы. А жаль…

На перроне осеннем уныло –

Подвенечное платье, вуаль…

Присмотрелся – да это ведь Зося!

Трактористка-ударница! Друг!!!

Уж не верил, а вот – довелося!!!

Я бушлат распахнул, вынул плуг…

Вспыхнул взгляд – очевидно, узнала…

Да и вряд ли забыть бы могла –

Мы ж пахали от устьев Урала

И до мест, где закончилась мгла.

В общем, видели счастье воочию,

Её трактор вставал на дыбы…

План сплетался с мечтой, а день с ночью,

И, казалось, нет лучше судьбы…

Но прошла пятилетка, другая —

Я в разъездах, она – под венец…

Отвернулась и плачет, вздыхая,

На меня её смотрит отец…

«Что, подлец, ты здесь машешь оралом?!

Девка продана в розы, шампань!

Озамужнил её генералом!

И иди ты…» Над поездом брань

Его взвилась, и гости вскричали,

Руки жадно вцепились в бока…

Её плечи дрожали. Из шали

Всхлипы слышались издалека…

Но завёл я свой плуг, опрокинул

Пару пьяных гостей и сватов,

И невесте пронзительно крикнул –

«Неужели за этих скотов?!

Вспомни степь! Вспомни запах соляры!!!

Горизонта крутой поворот!

Как нам пели подшипников пары!

Да и сам я собой – не урод…

Отрекись, откажись и погнали!

Плуг один на двоих – не беда!

Разорвём на портянки вуали!

И на этот раз уж навсегда!»

Подбежала, и шею слезами

Промокнула, прижавшись щекой…

Все, кто видел – тотчас замолчали…

И она прошептала – «Родной!!!

Коля, Колюшка! Как я скучала…

Помню всё – бездорожье и плуг…

Вены резала я – так страдала,

Но теперь уж всё кончено, друг…

Я уже не жива, раз невеста,

Слёзы высохнут – это лишь миг…

Мне средь пашен теперь нету места…

Что ж ты, Колюшка, сразу поник?

Ты живи! Ты паши! Ты упорствуй!

Надрывайся за нас, за двоих!

Чувству слабости лишь не потворствуй,

А меня ожидает жених…

Нас свенчали, скрепили струбциной

Монте-Карло, рубины, вокзал…

Я теперь буду быть балериной…

Это жизнь. Это смерть. Опоздал…»

Её губы моих век коснулись,

И умчались метелью в вагон,

Все свидетели тут же проснулись,

И шампанским умылся перрон.

Меня подняли под руки живо,

И в руке оказался стакан,

«Водки выпей!» — оскалился криво

И пронзительно скрипнул баян.

Нахлобучили шапку, стряхнули

Снег с каракуля, подали плуг.

Официанты сновали как пули,

И медведи-цыгане вокруг…

«С Новым Годом! – кричат, поздравляют –

В эту первую, брачную ночь!»

Словно любят они всех и знают…

Взял я плуг и отправился прочь.

Меня под руки брали, кружили –

«Ты зачем?! Ты куда?! Ты к чему?!

Оставайся! Здесь небыли – были!

Наплевать на воровку-судьбу!

Вот омар, вот балык, ананасы!

Видишь бочки рядами? Вино!

Не сдавайся! Не вешайся сразу!

Что поделать… Ей так суждено!»

Отмахнулся, побрёл сквозь киоски,

Поезд тронулся, рельсом звеня.

За воротами – снег, отголоски,

Мой товарный ушел без меня…

Слёзы хлынули – я не держался…

Тракторист по судьбе. И один.

Тут я понял, как я испахался,

И вдруг так захотелось сардин…

 

 

 

Не думал и не звал…

 

Не думал и не звал. Припёрлась…

И бородатостью своей

О мой покой и мысли тёрлась

В житейском омуте. Корней.

Чуковский. Надоело…

Как побороть? Трясу ногой.

Простёрла руки. Снова тело…

И шепчет на ухо – «Ты мой!»

КАМАЗы. Грустно. Вымыл зубы.

Всю жизнь боялся, и не смог…

Светает… Дымом пышут трубы.

Блины как роты – на носок…

Пора бороться! Лень… Фатально.

И снова лёг, зад почесав…

Я был морален аморально

В саду Акир и Куросав…

 

 

 

Азан.

 

Азан звучал. И я молчал…

Сапог стоял. И даль…

Никто мне грамот не вручал,

И если честно – жаль…

Ведь всё неплохо. Голоса,

Лопата и музей…

Я рвал горстями волоса

И окликал людей.

Очнитесь! Время признавать!

Откройте рты словам!

Нам было выгодно молчать,

Но мы – уже не нам!

Пора очнуться и кричать

Истошно, под надрыв!

Пора смирение смирять

И жить, как будто жив!

Не убедил… Опять четверг…

Проснулся. И грибы…

Ну что ж поделать, видно все –

Не баловни судьбы…

 

 

 

Волгоград.

 

Я не стихов писал. Не кровью.

Не вызывался. Не просил.

Не вышибал слезу коровью

Размахом щупов и мерил.

И не варил (что так же важно)

Из глин сосудов. Не лепил

Цепей ворованных, сермяжных,

И зря хулимых не хулил.

Не хорохорился. Не вымпел.

Не огрызал основы слов.

Не выпивал всё, что не выпил.

Отрядов, рот и корпусов

Не бил. Не плакал. И не клялся.

В селёдки бочку не нырял.

И сам собою не остался,

И огурцов не накатал…

А мог бы! Честно упрекают —

В чём виноват, в том виноват!

Ну что ж, пусть пальцами кивают…

Я не в обиде. Волгоград!

 

 

 

 

Таз.

 

Чердак прохудился и каплет…

Откуда придуманы цапли?

Зачем отдают детей в ясли?

И где покупают запчасти?

Вот так поразмыслишь – и гири…

Во всём восхитительном мире

Не видел я узости шире,

Чем сажа. В вокзальном сортире

Не верится в светлое. Завтра

Отправятся вверх космонавты.

В неведомость. В страх. В Чаттахуччи…

Однажды стоял я на круче

И видел, болел, восторгался.

Но был я землянин. Остался

Лишь выбор меж счастьем и тазом…

Поди ж ты реши вот так сразу!

Когда бы не думать – так вольно!

Лечи себе язвы, знай! Солью

Борщи украшай. И к приморью

На отпуск с семьёй. Я не спорю!

Вот только всё помню тот случай –

Был болен, страдал непадучей.

И дети кричали мне «Дуче!»

И таз был нужнее, чем случай…

 

 

 

Виноват!

 

Куда я выл?

Зачем? Но может

Не всё потеряно, друзья?!

Я видел. Сон.

Меня всё гложет –

Кухарки, деверя, князья…

И бьют челом, сдирая кожу,

Неверных с верными. Кружа,

Не разобрать, где лица… Рожи!

И как назвать? Дрожу.  Дрожжа

Крадусь. По воле смерти…

Авось прорвёмся! Кто со мной?!

Но всюду жизнь… Столбы и жерди.

И рот карающий. Немой.

Не мой… Засада! Видно поздно!

На всё плевать! Сниму бушлат!

Всё дыбом – волосы и звёзды…

Я наступаю! Виноват!

 

 

 

Проглотил.

 

Проглотил. И подумал о прошлом…

Уж давно ли засушены вёсла?

Всё грядут, насмехаются вёсны,

В тополях голосят соловьи…

Конокрадом быть очень непросто,

Даже если ты низкого роста…

И один. Мной объята берёза.

Я с колен встал. Но только с земли…

 

 

 

Ум.

 

Воды не пил. Не ел. Гантели

В углу ржавели – не атлет!

Я восхищался. Церетели.

Хранитель формы. Женсовет

Прислал повестку. Призывают.

Я не солдат. И быт со мной!

Я слышал, на войне стреляют

Не только в спину… Боже мой!

Скупой слезой отец простился,

И мать дала простой наказ.

Я слушал, верил и крестился.

Всё ни по чём. Не в первый раз.

Как дикобраз – амур, кредиты…

Судьба ноги и новый чум…

Все ставки сделаны и биты,

Но я мотал себе на ум…

Не кум. Не ясень. Не в привычку.

По воле глупой и чужой.

Вот слышу шум… Сарынь на кичку!

И я воюю. Где же бой?!

 

 

 

Чем?

 

Опозорился одеждой,

Но Она бывала нежной,

Смелой, чувственной, безбрежной

Словно сталь. Глаза огнём…

И шептались все, конечно,

На виду бесчеловечно –

Что так с дури и беспечно

Отыскала она в нём?

Не понять тупым уродам

Строем, маршем, хороводом,

Шагом, бегом, топью, бродом

Мудрость мелочных страстей.

Я служил коловоротом,

Прыгал только с подворотом

Как Онегин с Геродотом…

Чем же хуже всех людей?

 

 

 

Одурели.

 

Одурели. А было неплохо…

Но теперь только степь да дорога…

И Она хороша, но воровка.

Хоть, бывало, клялась и в любви…

Был наш быт незатейливей стога.

Нам хватало, местами и много…

Не просили о большем мы Бога –

Всё, что нужно, росло из земли…

Но прошло, и Она изменилась,

Приоделась и сдалась на милость,

Я не помню, как это случилось.

Спохватился — а знамя в руках!

И потом много бед приключилось.

В одночасье так всё надломилось

И сочувствием счастье накрылось,

Вот стою – вся земля в бураках…

 

 

 

Треугольники.

 

Шнурки завязал на покойнике.

Вот глаза мои – треугольники!

Вороватые и беспокойные,

Но хотя бы ничуть не вздорные!

Взглядом искренним пусть не откормлены –

Голубями, тряпьём, воронами…

Подозрением щедро отпоены

Мавзолеев, дворцов колоннами…

Одеялами, кашей ячневой.

Ну и что, что всю жизнь – башмачником?!

Видят оба! Ни грамма зависти!

Но видали бы вы их в ярости!

Ни очками, ни мхом не спрятаны,

Можно даже сказать – опрятные!

Сам смотрю, сам ряжу выводы.

Нас таких единицы. Вымерли.

Взгляд суров, тишиной скованный.

Звук один, да и тот – с подковами…

Не рябит, не туманит ясное —

Ведь видали они и прекрасное!

Хотя нынче порой и не верится,

Когда не в кого, не во что периться.

Лишь кирпич, штукатурка вылупом…

Не зардеться, не стать именем.

Ну и пусть! Я не нов! Поколение!

Всего двое штанов… Преступление.

Доживу и сомкну с выдохом.

Ни один из них не был вымпелом!

 

 

Дровам.

 

Рубил дрова, но вот стемнело…

Достал потрёпанный баян.

И песни. Криво, неумело…

Но я свободен – значит, пьян!

И рьян! Погромче! Задыхаюсь!

Почти кричу… Собаки! Лай!

Крещендо!!! Только разминаюсь…

Ночь впереди. Поддай! Поддай!

И вот соседи, возмущаясь

Плюют проклятьями в ущерб…

Да, я фальшивлю… Но стараюсь!

Всё про любовь, про ветви верб…

Про Ермака, про наши были…

Про стоны матушки-Земли…

Им не понять… Сердца остыли…

Ну что ж, тогда про корабли!

Не проняло, не подпевают.

Глухи, смиренны. В сердце кол…

Я замолчал. Пусть засыпают…

Ну дров хотя бы наколол…

 

 

 

Головы.

 

Подковал наковальнями головы,

Чтобы не были слишком весёлыми.

Лучше будут пусть гнутыми, нервными,

Ну, а если получится – верными!

Ведь неверные чаще встречаются,

Руку жмут, а потом подтираются

Сапогом на печи, на завалинке,

То ругают, то чествуют Сталина…

Клочья рвут из волос – мол, кем стали мы?

А весна как наступит – проталины…

Так захочется чистого, нового…

И желательно, что б не безногого…

 

 

 

По уши.

 

Вбили гвозди мы в балки и жерди…

Что ты скажешь теперь, Пётр Первый?!

В сапогах, огнедышащих жерлах

Давно выбриты головы-верфи…

Всё без шуток, всерьёз, уж поверьте!

Завтра станут морозы, и черти

Всё поскачут, завьюжив копыта…

Деток жалко! Ревут, не умыты…

Но блядям наплевать! Хороводы

Им нужны. Генералы и роты!

Серпантин, брызги вин, инстраграммы,

Кокаины, шрапнели, Гуамы…

Балерины в пуантах из стали,

Гомодрилы, кадрилы и Гали,

Позолоты сусальные ногти…

Уж куда нам за ними, из плоти?

Так что, Петя, давай-ка на шлюпке,

Лишь смотри – не запутайся в юбке!

Нынче море – не степь. И на суше

Кто по пояс стоит, кто по уши…

 

 

 

Балет.

 

На балет не хожу. И не надо!

Балерины похожи на крюк.

Невеликая это отрада – наблюдать, как ворочают сук.

Помню как-то в лесу, на повале

Я стоял с топором возле пней,

Люди брёвна о землю бросали,

Отрываясь от внешних корней.

То балет был иного расклада,

Зазевался – и сразу кранты!

Но вообще, всё прилично, нарядно –

Бензопилы, пуанты, банты…

Бригадир, дядька Саша Мавродий

Пачкой белой мелькал тут и там,

Он был нравом известен в народе —

Сапогом кубатуру сверял.

Я робел, проливая опилки,

Мудрено ли – двенадцать годков…

Ладно бы, в лопастях лесопилки,

А то – в гуще людей и лесов…

«Не зевай! Подсекай топорище!» –

Разом вставили мне тумака, —

«Подрубать нужно резче и чище!

Вот послал же господь дурака…»

Я старался, но сил было мало,

Поднимая топор черпаком,

Меня дрожью тоска накрывала

И корою сосны в горле ком…

Так и есть – думал я – Закопают!

Здесь так принято, если слабак.

Не из тех, что по жизни мечтают,

Но не думал, что будет вот так…

Зубы выбили мне очень быстро,

Развлекаясь в ударном чаду,

Два холёных, тупых тракториста,

Но подумал я вдруг – Не уйду

Так безмолвно, как ясень с осиной,

Пусть запомнят щенка с топором!

Повстречал телогреек их спины,

С первозданным, гнедым обухом.

И так странно – впервые от жизни,

Оказался мой труд не тяжёл.

Взвыли, оземь упав, трактористы,

И вниманьем я стал окружен….

Бригадир подошел, снял подпругу,

Мне нарядней банты подвязал,

И как старому, лучшему другу

Мне, слезою умывшись, сказал –

«Возмужал! Поделом, не с испугу!

Топором достаёшь до небес!

Дай, пожму твою крепкую руку!

Только так вот и валится лес!

Я горжусь – воспитал себе смену!

И на склоне своих долгих лет,

Осознал, наконец, эту цену,

И узнал, что такое балет…»

Спирта литр мне в норму вписали,

И сказали, что я теперь свой…

Дочь полка в жены мне передали,

Свадьбу справили всею гурьбой…

Так давно это было… Годами

Половины простыл уж и след.

Были искренне балерунами,

А теперь таковых просто нет…

 

 

 

Буераки.

 

Буераки цветут корягами…

Ну а, впрочем, мы все бородатые…

Не топили свинец и прятали

Лица истинные за лопатами.

Не искали в грехах совести…

Ну, бывало, стояли у пропасти…

Только что же?! С любым случается!

Это жизнь с сапогом встречается.

Закудлачит в прыжках истовых –

Кто тут Смыслит?! В каких правительствах?!

Выходи! Отвечай точечно!

И представиться! Имя? Отчество?

Мы – в кусты, земляничник, камушки…

Мол, не бьют по горбам – и ладушки!

Наплевать в депутатства повести.

Мы без подлости и без гордости…

Не без дурости – верно сказано,

Всяк един. В этой нашей разности.

Проживём, не загнёмся, вымолим…

Подползём, проползём и выползем…

 

 

 

Борщи.

 

Бывает, в сезон ранних гроз,

Забудешь про жабры и хвост,

Послушаешь, как поёт дрозд,

Прочтёшь по газетам прирост…

И станет легко так в груди,

Хоть крылья расправь, и лети…

Но вспомнишь потом про борщи…

Не жди меня больше, не жди…

 

 

 

Дело.

 

Я задумал великое дело –

Захотел осчастливить весь мир…

Ну и что, что не очень умело,

Но я вымыл вокзальный сортир!

Вот стою, наблюдаю что будет…

Каково это – видеть вне стен,

Как вдруг станут счастливыми люди,

Как взовьётся огонь перемен?

Ничего. Всё по-прежнему, вроде…

Видно где-то допущен просчёт.

Никаких изменений в народе —

Он всё едет куда-то и срёт…

 

 

 

Спасение.

 

Лицом в цемент. Не задалось

Моё счастливое венчанье.

И животом своего урчанья

Ответил я на комплимент…

Плевали! Нам ли привыкать?!

И, сапогом леча проказу,

Пусть и насильно, зато сразу

Заставил всех я замолчать…

И весь прекрасный, дивный свет,

Избегнув враз своего закланья,

Стал бутерброден как багет

В моём сознаньи бессознанья…

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.