Алексей Ходорковский. Метаморфозы (рассказ)

5 часов после происшествия. Первый раунд.

 

Секунда, еще, еще, курок, и … выстрела не было, но звук, такой пронзительный и нетерпеливый едва не разорвал в клочья  барабанные перепонки. Палец дрогнул, револьвер  растворился в воздухе, и Алексей проснулся.  На столе трезвонил мобильник. Часы показывали 4 утра. За окном моросил дождь. В комнате было темно и холодно. Хотелось снова уснуть, но рука уже тянулась к телефону:

— Я Вас слушаю.

— Алексей Львович, ради бога извините, это Игорь Дарлинский. У меня произошло. Разрешите  прийти к Вам. Я  умоляю Вас! – раздался в трубке истеричных мужской голос.

— Хорошо, приезжайте – ответил Алексей, еще не понимая, с кем он разговаривает.

— Я у вашего подъезда. Можно мне подняться?

— Да, да, код 162, – Алексей положил телефон и нехотя поднялся с кровати. «Так, вчера я лег спать в пол-первого, уснул в час, сейчас 4 утра, — рассуждал про себя Алексей, натягивая футболку и шорты.  – Значит, опять поднимется давление».

По пути в ванную он пытался вспомнить все, что он знал о нежданном госте. Игорь Викторович Дарлинский – соучредитель московской фирмы средней руки. Два года назад Алексей в качестве адвоката работал с ними. Что-то связанное с налогами,  Подробности дела давно выветрились из памяти, но Алексей хорошо помнил, что сотрудничество было обоюдовыгодным. Сразу после этого он  купил однокомнатную квартиру для младшей дочери.

«Кажется, они занимаются поставками запчастей из Чехии к трамваям», – размышлял Алексей и как по заказу под окнами продребезжал первый трамвай.

Больше никакой информации в памяти не всплывало и, умывшись, Алексей поплелся открывать дверь.

Клиент вошел в комнату боевой походкой и без приглашения плюхнулся в белое кожаное кресло. Представительный мужчина лет сорока с крупными чертами лица. Создатель явно был в прекрасном расположении духа: мясистый нос, пухлые губы, двойной подбородок, глубокие морщины на лбу и около глаз, легкая небритость на щеках. Землистый цвет лица, безумные глаза, дрожащие руки, взъерошенные волосы говорили о том, что человек явно был не в себе.

— Вы что будете: чай или кофе? – спросил Алексей, расставляя на журнальном столике чашки, которые минуту назад принесла его жена.

— Кофе.

— Не угадали, чай! – Алексей улыбнулся и посмотрел на гостя, ожидая его реакцию на шутку.

-Ах, Алексей Львович, мне сейчас не до шуток. Такое горе! Я такое натворил! Мне нет прощения! Я  – убийца!– немного театрально воскликнул Игорь и уставился в пол.

— Игорь,  успокойтесь. Не нужно так реагировать. Все образуется, – пробовал успокаивать Алексей нежданного гостя.

— Образуется???? Да что Вы такое говорите? Я его убил! Понимаете? Убил человека! Да, что там человека – совсем мальчишку, ему лет 19 не больше, как моему сыну. Ему бы жить да жить!  —  Игорь обхватил голову руками и заплакал.

Алексей вышел на кухню и  принес  пузырек с успокоительным.

— Выпейте, это поможет Вам успокоиться.

—  А я не хочу успокаиваться. Я вообще после этого жить не хочу!! – прокричал он так громко, что обеспокоенная жена прибежала в комнату как раз в этот момент, когда Игорь подошел к окну и распахнул его настежь. – НЕ ХОЧУ! – и сделал решительный шаг на подоконник.

Алексей одним прыжком подскочил к очумевшему Игорю и схватил его одной рукой за плечо, а другой за талию и оттащил к дивану.

— Не сходите с ума! Выпейте! – Алексей протянул Игорю пузырек с успокоительным. — Пейте и желательно до дна. А когда Вы успокоитесь, мы все обсудим.

Игорь послушно взял протянутый пузырек и опрокинул ее в рот. Потом достал носовой платок, вытер пот со лба, допил остывший чай и виновато посмотрел на Алексея.

— Вы правы, что-то я не в себе.

— Ничего, это пройдет. Перейдем к делу. Рассказывайте, что  все-таки произошло, — серьезным голосом произнес Алексей и поставил на стол пачку бумажных носовых платков.

Игорь начал рассказывать: монотонно, без малейшей интонации в голосе, уставившись в одну точку на ковре, засунув руки между коленями.

— Мы с сыном ехали вечером по Симферопольскому шоссе на дачу. Не удивляйтесь, что я в костюме. Весь день вел переговоры и решил не тратить время на переодевание. На даче у меня одежды скопилось больше чем дома, – предвосхитил Игорь вопрос Алексея. — Я был за рулем. В начале двенадцатого я свернул на внутреннюю асфальтированную дорогу, и мы направились в сторону села Мелихово… — сделал паузу и вдруг заговорил совершенно другим голосом. —  Что же я натворил! Как я буду теперь с этим жить?! Я – убийца!

— Это все эмоции. Продолжайте,  – спокойно сказал Алексей — Итак, Вы двигались в сторону села, кстати, с какой скоростью? — к этому моменту Алексей окончательно проснулся, взял в руки карандаш, лист бумаги и  начал что-то записывать.

— Скорость я точно не помню – было темно, а в темноте я быстро не езжу. В протоколе милиции записана скорость 60 км в час. На дороге был небольшой подъем. Поднявшись на него, я увидел перед капотом крупный предмет, лежавший на асфальте и наехал на него, даже не успев затормозить. Я остановил машину и вышел.

— Отсюда поподробнее, —  не столько увидел, сколько почувствовал, как в комнату заглянула жена и вопросительно кивнула.

— Спасибо, у нас все есть. Ложись, мы тут надолго, — Алексей переживал, что жена не выспится, и потом целый день будет мучаться от головной боли.

— На дороге примерно в 4 метрах от моей машины, — продолжил Игорь, будто диктовал отчет своей секретарше, —  лежал на боку молодой человек и рядом с ним скутер. На обочине дороги, на корточках сидела девушка и громко выла. Потерпевшего лежал неподвижно, похоже, он уже не дышал. Стоял резкий запах спиртного. Я подошел к девушке. Совсем молоденькая. Выглядела лет на двадцать, не больше. Совершенно пьяная. Похоже, она даже не понимала, что происходит вокруг. Как я потом узнал, это его жена. Они недавно поженились, а полгода назад у них родилась девочка. Я позвонил в милицию и вызвал скорую. – Все это время Игорь продолжал сидеть  в одной и той же позе.

«У него наверняка затекли руки, а он будто ничего не чувствует. Да, состояние явно неадекватное», — подумал Алексей, но решил сделать вид, что все в порядке:

— Скажите, а был ли поблизости какой-нибудь переход?

— Пе-ре-ход? – по слогам повторил Игорь,  —  ммммм, он лежал в неестественной позе, закинув голову, совсем мальчик еще, волосы темные, как у моего сына, а я его убил. Я – убийца, Как я буду жить со своим сыном, убив чужого. Мне нет прощения. Я не могу с этим жить!

Алексей понял, что сейчас совершенно бесполезно добиваться внятного ответа от абсолютно невменяемого человека, уселся поудобней в кресло и решил дать ему возможность выговориться. А Игорь как будто именно этого и ждал, и как только Алексей замолчал, завел ту же пластику, что он убийца, ему нет прощения, он не сможет жить после содеянного.

Через сорок минут терпение Алексея иссякло, и он довольно жестко остановил бесконечный монолог и заставил Игоря взять в руки карандаш.

-Итак, записывайте, что Вы должны сделать сегодня утром. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, надо сделать сегодня.

— Точнее через несколько часов,  — Алексей уже начинал злиться на раскисшего мужика, который совершенно не походил на решительного и смелого человека, с которым он вел дела пару лет назад.

— Вы должны навестить мать и вдову потерпевшего и в качестве жеста доброй воли выдать каждой по сто тысяч рублей. При этом всячески расшаркиваясь, извиняясь и выражая соболезнования.  – У Алексея в голове выстроился четкий план действий, и теперь было важно, чтобы его подзащитный делал все, как надо.  – После этого я скажу, что делать дальше. Вы их адрес знаете?

-Да, да, у меня все записано. А как Вы думаете, не мало ли денег я даю родственникам. Это ведь такое горе, такое горе….. – Игорь поддался вперед,  наконец-то разжал руки и умоляющим взглядом посмотрел в глаза адвоката.

— Нет, этого вполне достаточно. Это не признание вины, просто жест доброй воли. Кто виноват в происшествии пока не ясно, ситуация сложная. Чтобы сказать что-то определенное надо ехать и изучать все на месте. Сейчас езжайте домой, поспите немного. Примите душ.

— Нет, я так не могу. Как я усну, после всего, что произошло?! – в глазах Игоря появились слезы.

— Выпьете успокоительного и уснете как миленький. В 9 утра я Вас жду около моего дома. Поедем вместе. Сначала Вы мне покажете, где и как все произошло, а потом отправитесь к родственникам. До скорого! — сказал Алексей и открыл дверь в коридор.

Игорь нехотя встал с кресла и медленно поплелся к двери.

 

10 часов после происшествия. Второй раунд

 

В 8.30 Игорь уже стоял у подъезда. Выглядел он чуть лучше, чисто выбритый, надушенный, даже немного чересчур. Одет он был очень стильненько:  голубые, слегка потертые джинсы, голубая рубашка  и  дорогой темно-синий свитер с фирменным Lacostовским крокодильчиком на груди.

«Свитерок можно было надеть и попроще, – подумал Алексей, но не стал ничего говорить вслух.  — Ну да ладно, хорошо, что не в костюме с золотыми запонками».

Они еще раз обсудили поведение Игоря в деревне

— Все очень просто, —  наставлял адвокат своего клиента,  — Соболезнование и деньги от чистого сердца для ребенка вдове и на лечение – матери. Больше ни с кем из родственников в разговоры не вступать, расписок не брать и чаще просить прощения. И обязательно, запомните, ОБЯЗАТЕЛЬНО, – чуть повысив голос, сказал Алексей, – несколько раз сказать, что правил Вы не нарушали, а горе все равно произошло.

Игорь понимающе кивал и что-то бормотал себе под нос.

— Ну что, по коням?  —  Алексей вопросительно посмотрел на Игоря, пытаясь понять, сможет ли его подзащитный вести машину.

Осмотр места происшествия много времени не занял – сколько их было в жизни Алексея! Посещение морга местной поселковой больницы, куда отправили тело пострадавшего, намного важнее. Важно было выяснить проводились ли анализы на содержание алкоголя в крови и моче и по возможности получить результаты на руки.

Алексей предполагал, что потерпевший был сильно пьян, а значит результаты экспертизы – главный козырь защиты, потому как Игорь Дарлинский прошел тест на алкоголь с отрицательным результатом. И здесь все прошло идеально – все-таки 500 рублей, вовремя попавшие в нужные руки творят чудеса.  В 11 часов Алексей уже стоял у областного отделения милиции и ждал своего клиента, чтобы вместе идти на допрос к следователю. Игорь приехал в начале двенадцатого. Алексей заметил, что правый глаз у него немного подрагивал.

— Как съездили? – спросил Алексей.

— Алексей Львович!  — трагично воскликнул Игорь, чуть не плача. — Я таких дел натворил, что и не знаю, как жить дальше!!! Вот Вы как считаете, разве с этим можно жить?! Голубя случайно задавишь на трассе и то переживаешь, а здесь – человека!!!

— Игорь Викторович, что-то Вас понесло на тему преступления и наказания. Душевные травмы будем зализывать после. Сейчас нам необходимо выработать тактику поведения у следователя. Расскажите мне подробно о вашей поездке в деревню, —  ответил Алексей.

— Ну что тут рассказывать. Приехал я в деревню, дом материй нашел сразу – маленький такой, покосившийся домик, крыльцо скрипит, того и гляди развалится, краска на окнах облупилась, стекла на окнах заклеены скотчем, знаете как в войну, крест-накрест. Забор, так не забор, а одно название.

— Это все лирические отступления, —  строго сказал адвокат. — Давайте по существу. Вы с матерью общались?

— Дома никого не было. Соседи сказали, что ее увезли ночью на скорой с сердечным приступом. Я поехал в больницу. Сначала меня к ней не пускали, потом я дал медсестре триста рублей и меня отвели в палату. Я делал все, как Вы сказали: выразил соболезнования, извинялся, успокаивал, дал денег и уехал. Потом вернулся в деревню и пошел к вдове, они живут почти напротив. Девушка, ее Катей зовут, еще не отошла от вчерашней пьянки, и не совсем понимала, кто я такой и зачем пришел. Стояла передо мной, такая худенькая, свитерочек застиранный, лицо опухшее. И  ребенок плакал, не переставая, наверное, голодный….

— Снова — здорово. Вы ей деньги отдали?

— Да, конечно, все сто тысяч, как Вы велели.

— А кто-нибудь еще там был из родственников? – спросил Алексей.

— Пока я разговаривал с вдовой, около моей машины собралась кучка мужиков: кто-то ругал меня смачным матом, кто-то молча осматривал машину. — Вы когда-нибудь слышали выражение……?

-Я много чего слышал, но это к делу не относится.

— А, ну да. Мужик лет семидесяти начал что-то про деньги говорить, а пацаны на мотоциклах что-то кричали. Но я чувствовал себя таким обессилевшим, разбитым, что просто молча сел в машину и уехал.

— И это все?

— Все, — кивнул Игорь.

— А жена погибшего парня  ничего не рассказывала про то, как они оказались ночью на дороге? – поинтересовался Алексей.

— Да, точно! Она говорила, что они недавно купили скутер и вечером, после работы, учились на нем ездить. В тот злополучный вечер они выпили и поехали кататься. Проехали  немного по шоссе, потеряли равновесие и упали. Скутер остался лежать на дорогое, а водитель и пассажирка улетели в кювет. Она все норовила мне показать свою шишку на затылке. Послушайте, а может у нее сотрясение?

— Все может быть. Протрезвеет и сходит к врачу. Что еще она рассказывала? – спросил Алексей, погладывая на часы.

— Муж,  немного очухавшись, вылез из придорожной канавы и пытался оттащить скутер к обочине. В этот момент и произошло столкновение. Девушка оказалась невредимой по чистой случайности: сильно ударила ногу и не смогла выйти на дорогу помочь мужу.

— Да уж, как-то дико все получилось,  — вздохнул Алексей. — Но сейчас не время для сантиментов. Мы идем к следователю, и не вздумайте там каяться, называть себя убийцей и тому подобное. Ничего лишнего, отвечайте на вопросы. Коротко, ясно, без комментариев. Все ясно?

Игорь кивнув, Алексей подхватил его под руку, и они вошли в кабинет следователя.

За столом сидел молодой красивый мужчина в штатском. По выправке, манере поведения, стрижке он был похож на  кадрового военного — образцового офицера гвардейского полка. Познакомились, разговорились.

— А что вы так рано сорвались к судмедэкспетрам? — поинтересовался следователь.

Алексей не стал изворачиваться, сказал чистую правду, что выводы экспертизы – главный козырь защиты, поэтому ему и нужно было узнать предварительные результаты как можно раньше.

— И что медики? – спросил следователь, перелистывая материалы дела.

— Погибший в момент совершения аварии находился в сильной стадии опьянения. Алкоголь нашли и в крови, и в моче.

— Ну а Ваш-то клиент трезвый был?

— Исходя из результатов экспертизы, Игорь Викторович был абсолютно трезв, – отчеканил Алексей.

— Ну да ладно, – ответил следователь и уткнулся в бумаги.

Игорь, предварительный накаченный успокоительным,  сидел на стуле и смотрел на следователя ничего не выражающим взглядом. Слова доходили до него с небольшой задержкой. Это не особенно бросалось в глаза, зато давало время на обдумывания вопроса. Во всем теле чувствовалась некоторая заторможенность, благодаря этому Алексей был спокоен – вряд ли у его подзащитного появится желание делиться со следователем своими рассуждениями на ставшую за последние сутки излюбленную тему преступления и наказания.

Все шло как в хорошо отрепетированном спектакле. Долгий и нудный разговор о дорожном происшествии, автотранспорте, обочине, тормозных путях и о сотне других малозначимых мелочах. Напоследок следователь, хитро улыбнувшись, поинтересовался:

— А как Ваш клиент относится к содеянному?

Игорь друг встрепенулся,  и начал тараторить:

— Товарищ следователь, я виноват, я очень и о….

Алексей прервал его на полуслове и громко прочеканил:

— Мой подзащитный очень сожалеет о произошедшем. Он передал крупные суммы денег членам семьи погибшего, но виновным в ДТП себя не считает. Возможности предотвратить наезд у него не было. Водитель не видел на дорогое ни человека, ни скутера, а когда увидел, уже не успел затормозить. Скорость он не превышал, пешеходных переходов и каких-либо дорожных знаков в этом районе не было.

—  Дааа, у вас хороший адвокат, — резюмировал встречу следователь, подписал пропуска и вручил повестки на следующий допрос.

Как только они вышли на улицу, Алексей обратил внимание на некоторые изменения, произошедшие с Игорем. Вроде ничего особенного: новые нотки в голосе, наклон головы, походка – будто в голове переключился какой-то тумблер.

— А жизнь-то продолжается, не так ли Алексей Львович?! – сказал Игорь и  похлопал адвоката по спине.

Алексей молчал.

-Вы – то, небось, считаете меня убийцей, а вот сын меня поддерживает, жалеет. Да и следователь отнесся ко мне с пониманием. Я лишил человека жизни – это ужасно, не спорю, но с другой стороны правил ведь я ничего не нарушил.  Так что я вроде — как и не виноват ни в чем…..

 

5 суток после происшествия. Третий раунд

 

9.30 утра. Звонок Игоря Дарлинского.

— Алексей Львович, доброе утро. Мы можем сегодня встретиться?

—  У Вас что-то случилось?

— Ничего. И это меня беспокоит. Меня никуда не вызывают. И постоянно звонят родственники погибшего.

— Хорошо. Я готов в любое время.

—  Только можно не в офисе, а где-нибудь в кафе. А то меня тяготят казенные кабинеты – попросил Игорь

— Хорошо. Я знаю одно симпатичное мексиканское кафе, в самом  центре Москвы, у Телеграфа.

— Отлично. Я могу быть там через час. Вас это устраивает?

— Да, вполне. Тогда до встречи.

Это кафе Алексей давно облюбовал для работы с клиентами.

Во-первых, оно начинает работать с 9 утра, во-вторых, там отменно готовят: по мнению латиноамериканцев, обитающих в Первопрестольной, такого фахитос с зеленым рисом вы не отведаете даже в Мексике, и главное его достоинство —  удобное местоположение. Сначала Алесей говорил, что оно находится рядом с театром Ермоловой, но пару раз почувствовав смущение в голосе клиента, решил больше не умничать и говорит теперь проще: рядом с Центральным Телеграфом. И всем сразу становится понятно.

 

 

Алексей вошел в кафе, поприветствовал знакомого официанта в ярком сомбреро и увидел своего клиента за столиком у окна. Игорь кивнул в знак приветствие и уткнулся в меню. Как облачко пыли в воздухе витало напряжение. Игорь заметно изменился с тех пор как они не виделись. В глазах уже нет прежнего отчаяния, губы плотно сжаты, плечи расправлены, брови — домиком. Плохо скрываемое недовольство читалось в каждом его  движении. Алексей сделал вид, что ничего  не заметил и поинтересовался:

— Как дела? Как настроение? Готовы биться дальше?

— А почему я собственно должен биться? За что, или за кого биться, Алексей Львович? — спросил Игорь. – Вот скажите мне, уважаемый господин адвокат, в чем я виноват? Хочу обратить внимание, что я все время перед кем-то оправдываюсь, теряю деньги, хотя, в общем-то, ни в чем не виноват. Вы, да-да, именно Вы, постоянно порождаете во мне чувство вины и заставляете унижаться перед этой деревенской пьянью.

Алексей обалдел от таких речей. Он, понимал, что перемены неизбежны, но чтоб настолько! Он хотел  напомнить, как несколько дней назад Игорь клеймил себя позором, говорил, что не сможет жизнь после случившегося, как умолял о помощи, а сейчас вел беседу с адвокатом жестко, с позиции сильного и правого. Хотел, но не стал. Решил для начала выяснить, что произошло за эти дни.

—  Скажите мне, пожалуйста, Вам кто-то звонил?

— Да, звонил.

— Кто?

— Отчим погибшего.

— И что? – Алексей клещами вытягивал каждое слово.

— Сначала просил, а потом стал требовать денег то ли на поминки, то ли на таблетки. Он был нетрезв, говорил невнятно, а я,  как Вы понимаете, особо не расспрашивал.

— Что Вы ему ответили?

— Как что? Отказал, конечно. Мы ведь так решили?! – раздраженно ответил Игорь.

— Да, так. Вы оказали помощь вдове и матери, и на сегодняшний день я бы больше денег никому не давал. Родственников много и Вы не можете реагировать на все звонки. Но с отчимом погибшего придется встретиться. Поедем вместе. Позвоните ему и договоритесь о встрече.

— Когда?

— Прямо сейчас. И встречу назначьте на сегодня – чего откладывать?! – ответил Алексей и заказал свое любимое фахитос.

Отчим не заставил долго себя упрашивать. Встреча была назначена на семь часов вечера.

— Тогда Вы поезжайте в Мелихово, найдите ресторан где-нибудь в поселке и зарезервируйте столик. А я подъеду к семи.

— Хорошо, – ответил Игорь, допивая третий стакан ананасового сока. Он заказал себе куриную печень, и не ожидал, что она будет такой острой.

— Тогда до вечера,  — ответил Алексей и как всегда оставил щедрые чаевые.

Они вышли из кафе и, молча пошли в разные стороны – каждый к своей машине: Алексей к своей служебной Тойоте, а Игорь Викторович – к Infiniti QX цвета мокрого асфальта.

«А мой клиент, оказывается, пижон»,  – подумал Алексей и в памяти тут же всплыли  слова из рекламной брошюрки: «Мощный полноразмерный внедорожник класса Люкс с полным приводом и отличной управляемостью» и внизу мелкими буквами: стоимость от 3 млн. рублей в зависимости от комплектации.

 

В 18.45 Алексей подъехал к двухэтажному кирпичному домику  с невзрачной вывеской: ресторан-кафе «Лопасня». Внутри оказалось очень даже  уютненько: небольшой банкетный зал в стиле средневекового охотничьего домика. Напротив входа  висело чучело оленя с ветвистыми рогами, а над камином  голова орла с огромным блестящим клювом. Мы сели около камина и молча оглядывались по сторонам, ожидая нашего гостя.

— Игорь, давайте договоримся,  — Алексей решил сразу расставить все точки над «I»,  — разговаривать буду я. С вашей стороны лишь односложные ответы. Никаких эмоций. Никаких: «может быть», «когда-нибудь» и так подобное. Наша позиция проста и понятна: денег больше никому давать не будем. А  уважение к отчиму проявить надо. Так что пусть пьет, закусывает, сколько пожелает.

Игорь молча кивнул и  поджал губы. Ровно в семь часов к столику подошел маленький седовласый старик.

-Вы что ли Игорь Викторович? – спросил он.

— Да, я. Здравствуйте! Познакомьтесь, это мой адвокат Алексей Львович.

— А я, это Иван Васильевич, — сконфуженно представился отчим и протянул испещренную мелкими морщинами руку.

— Садитесь, пожалуйста. Сейчас нам принесут закуски и спиртное. Вы что пьете, вино?  — спросил Игорь.

— Мне бы водочки, — пробурчал Иван Васильевич.

— Хорошо, – ответил Игорь и подозвал официанта. Пока он дела заказ, Алексей разглядывал отчима.

«Ему должны быть около 65, но выглядит гораздо старше. Судя по красному носу и слезящимся глазам, пьет часто и помногу»,  — Алексей редко ошибался в своих выводах.

А еще он разглядел поношенный, явно с чужого плеча темно-синий пиджак, галстук в полосочку и рубашку с потертым воротничком. В таком наряде он  чувствовал себя неловко, теребил лацканы пиджака, расстегивал пуговицу на пиджаке и тут же ее застегивал, пару раз порывался снять неудобный галстук, но потом спохватывался и еще туже его затягивал.

— Чем занимаетесь, Иван Васильевич? – попытался завязать светский разговор Алексей.

— На пенсии я, уже лет 5 как.

— А до этого, чем занимались?

— Ммм, ну шоферил, а что? – нехотя ответил старик и  уставился в только что принесенную тарелку с дымящейся картошкой фри.

Разговор не клеился. Старик отвечал на вопросы односложно, чаще просто кивал головой и мычал что-то себе под нос. Было понятно, что он пришел сюда лишь с одной целью – получить деньги и как можно быстрее уйти. Он не рассчитывал на долгий разговор  и каждая фраза, не относящаяся непосредственно к цели визита, вводила его в ступор.

Алексей решил замолчать и понаблюдать за отчимом. Минуты три тот вздыхал, мялся, гонял огурец по тарелке, но, выпив очередную рюмку водку, набрался смелости и заговорил, с трудом подбирая слова и без конца вытирая рот рукавом пиджака.

— Вы, значит,  сына моего задавали. Единственного. Насмерть. Сиротой оставили дочку его. Да и я, без сына теперь остался.

— А Вы ему кто? Родной отец? – неожиданно оживился Игорь, и крылья носа нервно зашевелились

Алексей так толкнул его ногой под столом, что Игорь решил рта больше не открывать.

— Как кто? Отец я ему. С малолетства воспитывал, кормил, одевал. А то, что не родной, так – это что?  Всякое в жизни-то бывает. А все равно надо бы помочь семье, матери, мне, отцу то есть. А то знаете, всякое может быть. У вас вроде дача неподалеку. А парни у нас горячие. Как бы чего не вышло…,  —  явно довольный  речью старик повернулся к Игорю Викторовичу, ожидая реакции.

Игорь молча смотрел на свое отражение на вилке.

Старик вздохнул, крякнул, выпил залпом рюмку водки и уставился на чучело орла. Он думал, что все получится само собой. Эти напыщенные господа сразу же выложат на стол деньги и еще будут его уговаривать взять их, он бы помялся бы немного, потом взял и был таков. Ну, можно быть еще водочки выпил за упокой души.

Но вечер явно затягивался.  И никто здесь явно не собирался поправить его материальное положение. Он понимал, что надо еще что-то сказать, но вот что? Никогда раньше ему не приходилось вести такие разговоры, и он постепенно сдувался.

— Крыша у меня прохудилась. Собирались с ним вместе ремонтировать, и это, значит, как его пол менять, а тут вот ведь такое дело. Надо бы помочь,  — слезливым голосом проговорил Иван Васильевич,  — мы люди бедные, на одну пенсию живем. Может все-таки подсобите?

Все молчали. Мухи с жужжанием атаковали закуски.

Выпили еще водочки, старик разомлел и начал рассказывать про тяжелую деревенскую жизнь, что радостей нет решительно никаких, и больной он весь, одинокий, никому не нужный.

Алексей выжидал 10 минут, но решил, наконец, завершить этот жалостливый монолог, пока его клиент не ляпнул лишнего:

— Итак, Иван Васильевич, денег не будет! Сына вашего похоронили, пусть земля ему будет пухом. Вдове  суммы выданы крупные, она претензий не имеет. Все. Больше денег нет.

Старик как загипнотизированный смотрел на адвоката и окончательно понял, что денег ему не видать. И  — чего уж пропадать съестному — продолжил трапезу: как раз принесли тушеную баранину и аппетитный запах активизировал слюноотделение  у всех присутствующих.

Иван Васильевич ничуть не расстроился: с приемным сыном у него никогда не было контакта. Даже маленьким он смотрел на отчима свысока и при каждом удобном случае намекал, что он ему не отец. А когда они с женой развелись – захотелось ей на старости лет погулять на свободе – старик вообще перестал с ним видеться, хотя жили они по соседству. Так что здесь он просто пытался извлечь выгоду из ситуации. Никакого чувства вины он не испытывал. А что тут такого? Богатый мужик на шикарной машине  — почему бы ему не поделиться с нищим пенсионером. Всю жизнь прожив в деревне, он так привык чувствовать себя ущемленным по сравнению с городскими, причем, особо не задумываясь в чем это выражается, что поклянчить денег у совершенно чужого человека не только не считал зазорным, а скорее наоборот, воспринимал это как признак особой смекалки. Ну а то, что на этот раз не получилось лишь подтвердило его мнение о том, что все городские – мелочные  и жадные людишки.

Когда вся водка была выпита, а мясо съедено, Алексей подозвал официанта, расплатился и начал собираться.

— Мы отвезем Вас домой, – сказал он и, не дожидаясь ответа, пошел к выходу.

В машине никто не проронил ни слова. Остановились около дома Ивана Васильевича, сухо попрощались и уехали.

— Ишь, какой деловой, — заговорил Игорь, и нос заходил ходуном. Он долго сдерживался, и теперь все накопившееся негодование хлынуло из него мощным потоком.  – Мы теперь должны ему и крышу чинить, да еще и кормить-поить?! А он будет пить целыми днями, и жаловаться на жизнь. То же мне! И вообще, при чем тут я? Я уже не понимаю, зачем я вообще платил деньги его матери и жене??? Я ничего не нарушал, значит, я ни в чем не виноват! И пусть только сунутся ко мне еще раз. Я с ними так, поговорю, мало не покажется!

— Ладно-ладно, не горячитесь! Больше он к нам не сунется, — сказал Алексей.

— Вы так уверенно об этом говорите. Откуда Вы можете знать, что на уме у этого человека?

— У меня большой опыт общения с людьми, я вижу его насквозь. Мы с Вами, Игорь Викторович, теперь должны сконцентрироваться на работе со следствием.

— Что Вы имеете в виду?

— Надо правильно вести себя на допросах.

— Что значит правильно? – озадаченно спросил Игорь Викторович.

— Это значит не психовать, не обвинять себя в том, чего не было, но при этом и не отрицать фактов. Но только доказанных. И что не менее важно,  — тут Алексей сделал паузу, — адекватно вести себя со своим адвокатом. Все возможные вопросы следователя мы должны с Вами обсудить заранее. Честно говоря, мне не очень понятны перемены в вашем отношении к содеянному – это, между прочим, признак неадекватного поведения. Вы считаете, что на лишение жизни человека мы с Вами никак не должны реагировать? За свои действия надо отвечать, даже если они неумышленные. Жизнь, как вы  однажды верно подметили, продолжается. Следствие еще идет и мы должны иметь нормальные отношения с родственниками.

— Ну не знаю, не знаю. Вы что-то мною крутите, Алексей Львович. Я деньги дал, извинялся, кланялся. Этим, вроде как, признал свою вину. Так многие говорят.

— Я считаю иначе и коль вы пришли ко мне, значит, Вы мне доверяете. Так что, давайте сотрудничать, а разбор полетов отложим на потом. Нам с Вами сейчас нужно хорошенько подготовиться к допросу.

Алексей чувствовал, что поведение клиента изменилось, и он уже не будет как раньше безропотно выполнять все его указания. Будет спорить по пустякам, упираться,  сомневаться. Алексей знал, что в итоге все будет сделано так, как он скажет, просто придется потратить больше сил и времени.

Опытный адвокат, с репутацией профессионала высочайшего класса, он привык, что клиенты ходят перед ним на задних лапках, умоляют взяться за дело и слова бояться сказать ему наперекор. А тут мало того, что его никто не умолял, даже особо и не просил – все вышло как-то само собой, так он еще выслушивает всякий бред.

«Эх, вот возьмусь и откажусь,  – подумал Алексей и тут же отбросил эту идею. Он никогда не останавливался на полпути. – Так что придется сжать зубы и закончить дело. И больше на порог дома не пущу этого умника!

— Сегодня вряд ли у нас получится конструктивный разговор. Давайте отложим это на другой день? К тому же следователь меня еще не вызывал. Я позвоню Вам через пару дней, если Вы не против?  — предложил Игорь.

Всем своим видом Игорь демонстрировал недовольство и плохо сдерживаемую ярость. Он смотрел на адвоката, и уже не видел в нем человека, отстаивающего его интересы. Ему казалось, что вокруг зреет заговор против него и  — чего в жизни не бывает – может все это не случайно и адвокат вообще в сговоре с родственниками и хочет выманить у него побольше денег. Ему тоже  хотелось плюнуть на все, отказаться от услуг адвоката, но интуиция подсказывала, что этого делать не следует. Так они и сидели как два нахохлившихся петуха и, сидя в одной машине, делали вид , что не замечают друг друга.

— Всего хорошего, – недовольно пробурчал Алексей, когда они подъехали к его дому и,  выходя из машины, как-то неожиданно для себя слишком сильно хлопнул дверцей.

«Да»,  — подумал он, открывая тяжелую железную дверь подъезда,  — «нервишки не к черту».

 

26 суток после происшествия. Четвертый заключительный раунд.

 

Следующая встреча Алексея и его клиента состоялась в понедельник, рано утром  у здания  уже знакомого им отделения милиции. Его клиент был вызван к следователю к 9 ч

Прошло больше двух  недель с их последней встречи на следственном эксперименте, в ночь с понедельника на вторник, где эксперты точно сказали, что столкновения нельзя было избежать, и Игорь совсем успокоился. Он провел очень удачные переговоры на поставку крупной партии запчастей, пару раз сходил в театр с сыном и его невестой, в субботу погулял на юбилее своего одноклассника и практически забыл про аварию.

Если первые дни после происшествия он не находил себе места, паниковал, совершенно не мог спать из-за снившихся каждую ночь кошмаров, то теперь все пришло в норму. Снов больше не было, аппетит восстановился, мысли о суициде больше не приходили ему в голову. И вчера, возвращаясь с работы, он обнаружил в почтовом ящике повестку. У него даже в глазах потемнело. Он вдруг осознал, какой же он на самом деле бесчувственный эгоист, как быстро он все забыл и зажил прежней жизнью, а ведь на самом деле дамоклов меч все еще висит над ним. И как бы он себя не убеждал в своей невиновности, некоторое сомнение время от времени давало о себе знать.

В тот же вечер Игорь позвонил Алексей, умоляя присутствовать вместе с ним на допросе.

Алексей нисколько не удивился этому звонку, мало того он его ждал с тех пор как настоял на проведении следственного эксперимента на месте происшествия.

Когда следователь первый раз услышал об этом, он был не в восторге от этой затеи: ждать подходящей погоды, куда-то ехать среди ночи, искать понятых, договариваться с экспертами, а уж они до чего привередливые ребята, потом еще полночи мерить, считать, писать.

Но адвокат настаивал, да и с точки зрения закона это было вполне законное требование. Так что следственный эксперимент состоялся, и присутствовавшие эксперты дали однозначное заключение, что водитель джипа не виноват в ДПТ. После этого Алексей был уверен на 100 %, что судьба его клиента решится на встрече со следователем,  его подзащитного освободят от уголовной ответственности, а дело будет прекращено. Все материалы дела складывались так, что Игорь не совершал преступления. Поэтому Алексей предвкушал милую светскую беседу, комплименты в свой адрес и приятно оттягивающее карман вознаграждение за  оказанные услуги.

 

Вместо этого он увидел насупившееся лицо своего клиента, стоявшего около своей машины Поздоровавшись, они зашли в уже знакомый кабинет. Следователь их встретил сухо:ни один мускул не дрогнул на его лице. Он сразу же объявил, что Игорь Дарлинский  освобождается от уголовной ответственности и что в возбуждении дела отказано в связи с отсутствием состава преступления в его действиях.

«Отсутствие состава преступления» — это полная победа. Он снова оказался на высоте. Он – супер профи! Гений! Умница!  – ликовал Алексей в душе, хотя, судя по лицам, больше никто в кабинете не разделял его радости.

Следователь продолжал монотонно зачитывать отчет о  результатах расследования, о которых, в общем-то, все уже знали. Потом показал, где надо расписаться, и подчеркнуто вежливо попрощался.

Они вышли в коридор, и тут Игорь первый раз за этот день сказал то, чего Алексей никак не ожидал:

— Я вообще не понимаю, почему я понес такой тяжелый материальный и моральный урон,- вместо благодарности заявил Игорь. — Вы, как опытный адвокат, должны были поддержать меня, защитить. Вместо этого Вы вынудили меня раскошелиться, да мало того еще и унижаться перед всякой шантрапой. Это их вина. Вырастили пьянь. Это они должны возместить мне моральный ущерб за мои бессонные ночи, за слезы моего сына. Я не виноват. Теперь это окончательно ясно, но я унижен. Вы вынуждали меня прогибаться перед родней погибшего парня. Зачем? Ведь тем самым как бы косвенно признал свою вину. А я ни в чем не виноват. Так что я отказывают от ваших услуг, Алексей Львович и не вижу оснований для выплаты Вам гонорара!

Первый раз в жизни Алексею не знал, что сказать. В горле пересохло. Чтобы собраться мыслями, Алексей стал оглядываться по сторонам и увидел, что дверь одной из комнат первого этажа открыта. Внутри — никого. Это, видимо помещение для отдыха постовых милиционеров. На столе лежало много радиостанций. На вешалках висели плащевые накидки и форменные фуражки. Пахло кожей и резиной. Алексей жестом предложил Игорю войти и прикрыл дверь.

-Вы сегодня самый счастливый человек, а ведете себя как неблагодарный мальчишка, господин Дарлинский! Вы же взрослый человек и должны понимать, что  причинили горе людям, и все могло бы пойти по совершенно другому сценарию. Вы что, действительно думаете, что эти люди после вашего посещения стали считать Вас виноватым? Да, посмотрите Вы вокруг! – и Алексей указал правой рукой на коном, из которого открывался вид на убогие полуразвалившиеся дома и разбитую дорогу. — Эти люди  нас считают виноватыми во всех своих бедах. Они пьют, а мы виноваты, они разбазарили колхозное добро, а виноваты по-прежнему мы, городские жители, которые якобы с жиру бесятся и сидят на их шее. И переубедить их в этом невозможно!

— Ну, я это-то тут причем?

— Да при том, спросите любого в этой деревне, и каждый скажет, что Вы – злодей. Вы виноваты  в смерти этого парня. И не важно, что он пил, тунеядничал и гулял с девками за спиной у жены. Это он когда живой был плохим, а теперь он стал самым любящим и заботливым мужем. А Вы взяли и  убили его.  И  только дай повод, и все односельчане через полчаса стояли бы у вашего дома с вилами и лопатами. С превеликим удовольствием они разбили бы машину, по бревнышкам разобрали баню, а Вас закрыли в доме и подожгли, предварительно выпив по стопарику. И все считали бы их героями, мстителями, защитниками справедливости. И никто бы их не осудил. Пошумели бы для порядку и закрыли дело  — несчастный случай, что тут поделаешь?! – Алексей на секунду замолчал и продолжил. — А мы же своими упреждающими действиями предотвратили народное возмущение и спасли Вас от дальнейшего преследования. Или Вы думаете, что после такого смогли спокойно каждые выходные приезжать на дачу?

— Ну, я не знаю, возможно, Вы и правы, но…

— Никаких «но»! Ваши поступки доброй воли были положительно оценены  и родней потерпевшего, и следователем – это для нас было очень важно. Потому что я знаю, как делаются такие дела!

— И как же? Весьма интересно!

— Да ничего интересного. Результаты анализов сфальсифицировали. Не забывайте, они все друг другу или родственники, или крестные, или просто собутыльники. Им для этого и делать особо ничего бы не пришлось.  И вот представьте, Пришли бы Вы к следователю, и оказалась, что пострадавший был в ту ночь трезвый как стеклышко, а Вы якобы лыка не вязали. И ничего бы с этим мы поделать не могли. А если это не помогло, то они написали заявление в местную газету – сам следователь и написал, а уж журналисты раздули эту новость в трагедию вселенского масштаба. Ну, как же, столичный бизнесмен – а Вы бы там фигурировали не иначе как олигарх-кровопийца,  — наверняка Вам бы это польстило,  — ухмыльнулся Алексей, — на запредельной скорости сбил человека. Беспредел! Попробовал бы тогда  следователь закрыть дело. Его тут же обозвали оборотнем в погонах и начали против него служебное расследование. А так Вы сами пришли к убитым горем родственникам, посочувствовали, помогли, а значит не такой уж Вы и плохой человек. К тому же, нам надо было как-то  вывести Вас из депрессии и купировать Ваши страхи. Думаю, Вы помните,  свое состояние после аварии? Совершенно не адекватное – это я Вам  совершенно официально заявляю. А сейчас посмотрите на себя – как огурчик.

— Красиво Вы все тут излагаете, Алексей Львович,  — сказал Игорь, — но хочу заметить, что двести тысяч рублей – сумма немаленькая.

— Согласен, не маленькая, только для кого? Для молодой мамочки с грудным ребенком на руках и больной матери – да. Они на них полгода жить будут, а что до Вас, Игорь Викторович, так это четверть вашего месячного дохода. Да, да, не удивляйтесь, – Алексей был доволен, какой ошеломляющий эффект он произвел на клиента своей осведомленностью, — я адвокат и сбор информации – часть моей профессии. И Вы мне будете говорить, что я Вас ввел в большие расходы? Не гневите бога! Так что, можете поверить моему двадцатилетнему опыту, наша тактика — «шаг навстречу с добром» оказалась правильной и теперь я  абсолютно спокоен за Вас и Вашу семью. И кстати, я осмелюсь посоветовать Вам посетить родственников погибшего в годовщину смерти.

— Ну, это уже, на мой взгляд, перебор, — Игорь шарил в карманах в поисках сигарет.

—  Решайте сами. Не мне Вас учить. Так же не буду я Вас учить, как расставаться с адвокатом после прекращения дела. Решение Ваше и оно принято. Прощайте! – Алексей вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ответьте на вопрос: * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.