- В КОНВЕРТЕ
Я кричал: «А, б, в, г!..»
Требовал: «Порвите меня!
В конверте без адреса я заклеен!..»
Всё тогда было на букву «г»,
Жили стоймя,
Потому что кругом стоял Ленин.
Теперь мы кричим уже: «А, б, в, г, д!..»
Порвали все цепи.
Всё уже совсем на другую букву: на «х»,
И живём весело: прямо у сцены.
Да только что-то не так,
И что-то не хочется мне пока
Снимать ошейник.
2. Моторчики
Умерли мужики, не косят.
Бабы не гребут: всё уже показали.
А трава всё выше и выше,
Как молчание в зале.
Моторчики шумят на лысых газонах,
Едва появились росточки.
Настряпаны листья осенние в рулонах:
Весной ободраны моторчиками почки.
А траве надо выше, выше:
– Где вы, с косами наши люди-человеки?
Но шум моторов – только он будет слышен
Отныне и вовеки.
3. Пожелтевшие страницы
Пожелтевшие страницы –
Как не сжатые пшеничные поля.
Улыбнувшиеся лица –
Как ожившая весенняя земля.
Шевельнувшиеся руки –
Ты вперёд без слов дежурных обними.
Если внутренние муки –
Значит ты пока ещё между людьми.
4. Скрипичный ключ
Ах, это платье с рукавами
И тонких рук скрипичный ключ!
Я танцевал когда-то с вами,
Видать, пиджак мой был везуч.
Мы танцевали так взаимно!
Чтоб не забыть – порвали нить.
Что танцевали – объяснимо,
А наш разрыв не объяснить.
5. Прозрачный лёд
В городе шумном мы потерялись,
Лето листвой беззаботно шумит.
Через полгода в пургу повстречались,
О пролетевшем взгляд твой молчит.
Руку возьму на прощанье, за встречу,
В пальчики дуну, губами коснусь,
На безымянном кольцо не замечу,
Ты улыбнёшься, и я улыбнусь.
Вдруг предложу: давай встретимся летом
Там же и вычтем промчавшийся год…
Солнце сияло вчерашним светом,
Сиял между нами прозрачный лёд.
6. Бюро по трудоустройству
Она была старше или моложе.
Тогда это было несущественно.
Она начала, но я был осторожен.
А лето было ещё девственно.
Я смотрел на её голые ноги:
Она шла, и шла, и шла рядом.
Между словами взглянула: почему я строгий? –
И зажгла меня искрами взгляда.
Лето тёплое, зелёное, почти вода,
И я горел, как факел водолаза.
Я не видел её больше никогда
И никогда не забыл ни разу…
Так мы случайно встретились на инструктаже
При советском трудоустройстве.
Мы любили друг друга, любили уже,
Но я был женат
На жене и на совести.
7. Предновогодняя сирень
Всё вспоминаю на щеке твоей румянец,
на ветках иней, тридцать градусов мороз,
площадку-тамбур у товарного вагона,
втащил я за руку тебя, за рукавичку.
Что ж, поцелую на морозе. В клубах пара
летим по лесу. Остро взвизгнул паровоз.
А мы танцуем, наши валенки красивы.
По расписанью нет людей сейчас в пути.
Шершавый ластик языком сотрёт картинку,
и переплавят этот тамбур на качели.
Прощай, любимая! Или давай, до завтра.
Под Новый Год реальны все желанья.
Готов я каждый день идти с цветами,
в глаза твои сияющие глядя.
Любить я буду вечно. Ты не против?
Ведь каждый год цветёт для нас сирень.
8. Футбол в сарафанах
Ты в футбол играла в сарафане.
Помнишь? – На ромашковой поляне…
Номер был у вас у всех «Семнадцать»,
А у нас чуть больше: «Девятнадцать».
«Девки» – говорить было не грубо.
Грубо – целоваться прямо в губы,
Прижимать к груди своей широкой
И бросать, как фантики, жестоко.
Ты забила гол в мои ворота
Взглядом колким с полуоборота.
Я стоял не в длинном сарафане –
Мяч влетел смешно между ногами.
Не играйте, девки, в сарафанах –
На трибунах клокочите в фанах.
Ах, какой я был противный мальчик:
Я забил в ответ красивый мячик.
9. Электрокар и слабый пол
Под сенью пальм ты ворошила сено,
Тысячелетний замер акведук.
В пуантах выбегала ты на сцену,
Чтоб воспарить на вилах чьих-то рук.
Тебя сжигали на костре за знанье,
Ты в омут падала в расплату за любовь.
Ты в мраморных застыла изваяньях,
И видят все, что это не вервольф…
Ты по заводу на электрокаре
Везла электрощит в электроцех.
Ты лучше бы смотрелась на «Феррари»,
Но их пока не сделали для всех.
Ещё ты любишь спать на теплотрассе,
Поэтому всем остальным тепло
И мухи не кусают, а на счастье
Ты бьёшь сердца – не чешское стекло!..
Прим.: вервольф – оборотень (по ночам волк).
10. Ты пишешь о любви (сонет)
Ты пишешь о любви, ты о любви молчишь.
Учились мы прощаться у калитки,
Наматывали друг на дружку нитки
И перематывали под молчанье крыш.
Когда-то бы сказал тебе: «Малыш!..»
Или же нежно и любовнее: «Малышка!..»
Мы перелистываем жизненные книжки,
Я замираю вдруг и вижу: ты стоишь…
Опять весна. Какие думы посетили?
Какие лучшие запомнились нам были?
Что мы не прочитали второпях?
На что мы взоры не подняли – выше?
И наша жизнь – должна ль пройти в страстях
Или в тиши под одинокой крышей?..
11. Размолвка (сонет)
Мы встретились на парковой тропе.
Я не один, и ты в сопровожденье.
Хотел явить я радость удивленья,
Но взгляд не удержался на тебе.
Взгляд покатился, как положено слезе,
В груди и гул, и стон землетрясенья.
В твоих глазах, в улыбке робкой – сожаленье.
Мы путь продолжили по выбранной стезе.
Но что я слышу за спиной? – Твоё рыданье!
Быть может, в ту минуту твой избранник
В растерянности предложил платок…
Ко мне летят чарующий звуки,
Я мысленно целую твои руки,
Твои уста… Как мир любви прекрасен и жесток!
12. Полутона
Рассвет и сумрак, – всё полутона…
Полу-любовь, полу-стихи, полу-разлука.
Когда ты трезв – то лишь не допьяна.
Кода влюблён – то знать об этом жутко…
Взойдёт ли день? Или настанет ночь?
Заутра ли с тобой? Притих ли поздний вечер?
Полутона. Тонов ущербность – прочь!
Полутона – вот истина и встреча!
13. Свердловск
Скучаю по советскому Свердловску:
Асфальт потрескан, урна ждёт окурка,
По встречной девушке я медленно так юркнул,
У автоматов пьём со всеми газировку.
Она… она давно мне позабылась.
Сидит на кухне. С пенсией стучатся.
Пусть вспомнит, как хотели мы умчаться,
И вот умчались, что-то даже сбылось.
Опять иду. Мне наплевать на возраст.
Я обязательно сейчас кого-то встречу.
Ты выходи. Мы медикаметозно
Поговорим о чём-нибудь о вечном…
14. Реальная поэтесса
Я же думал, что ты фрезеровщица,
В шпиндель конус вставляешь Морзе
Номер пять и с железа дочиста
Сфрезеровываешь коррозию.
Стружка сыплется, искры багровые,
На спине у тебя накрест лямки,
и косынка, и позы бедовые –
До катарсиса, до изнанки.
Я же думал, стихи – от духовности
В лямках накрест рабочего класса,
А они у тебя – от греховности,
А стихи твои – наша гримаса.
Неужели ты не фрезеровщица?
Зря ты шутишь: «Руками не вышла!»
Ты в тиски зажимаешь, и точится
Выше пояса всё и чуть ниже.
Стружка слов твоих – экстренной новостью!
Ты азартница техпроцесса.
Ты сдираешь металл с меня полностью,
Ты – реальная поэтесса!
15. На гауптвахте
Иркутск.
Гарнизонная гауптвахта.
Девятиэтажки советской поры.
А между ними забор, как шахта,
И проволока колючая. О детворы ль.
Барак не барак. Похоже, кирпичный.
Наверно, с Колчаковских времён.
А вид над рядами колючек – отличный:
Сливается со звёздами свет окОн.
Хожу с карабином. Штыком отомкнУтым
Больно царапаю чью-то ночь.
Солдат девчонку холил
Всего-то одну минуту,
А в следующую нарисовался патруль,
Точь в точь!
Пять суток ареста. За самоволку.
Скучает красавица. Скучает солдат.
А я стерегу. Не соль в двустволку –
Десять патронов зафуговал по самый приклад…
Чу! Косынка взошла над забором,
И чьи-то глаза сквозь решётку глядят…
Утром и я был посажен майором:
Плохо пронёс караульный наряд.
16. Полынь и руки
Полынь у наших у ворот одна,
Горька она и мне, как и другому.
За палисадниками ждёт ребят страна,
Но кто-то не примнёт полынь у дома.
А кто-то походя щипнёт её цветы,
Понюхает из любопытства
И руки отряхнёт – для «чистоты»,
Для безучастия и для бесстыдства.
17. Эшелон на станции
Уралы по два на платформе.
Колёса в земле искупались.
Солдаты в окошках без формы,
Не нагулялись.
А рядом стоит электричка,
Девчонки-студентки – прелесть,
Невесты или сестрички,
В смартфоны не насмотрелись.
А страны не навоевались.
Одни – вчера не добрали,
Как будто не долюбили,
Им скучно на Пикадилли…
18. Новая технология
Она! Она!
Нет больше ничего.
В последний раз
влюблённые упали.
Страшная, прекрасная
грядёт
Новая Технология!
Христос безмолвствует.
Он всё сказал.
И щёлкнул ключ
в замке сомнений:
Ты звал? Ты звал нас, Христе?
Дверь отворилась,
и она вошла,
она, она!
Нет больше ничего!
19. Молчание
молчанье твоё
бессловесного лета
цветы на лугу
20. Сексуальность
А при ходьбе
естественно, прелестно
у ней качалось всё, качались груди,
как восемнадцать тонн угля на «Татре».
С прицепом. – Это я.
Я жёсткой сцепкой,
нагруженный свинцом (как леденит он
в пустой и шумный августовский полдень!),
соединён своим влюблённым взором
С ней,
как с идущим и горящим светофором.
Она идёт, плевать ей на погоду.
Она ночами молится Эроту.
У ней внутри тосол, а я пью воду.
О груди!
Озирать вас нету мочи.
А впрочем,
если говорить о сексе,
то всё равно, что женщина, что «Татра»,
но «Татра» будет даже сексуальней,
когда над наращёнными бортами
до неба уголь,
уголь, уголь,
уголь…
21. Веник
Голик, голичок.
Мальчик, старичок.
Девица, старушка.
Накидка, избушка.
Маленькие зелёные щиты
На ветках берёзы.
Пожелтеют листья, как мечты.
Осыплются, как ночные грёзы.
Ты вбежала во двор
Мимо светящегося окна
С проталиной для взгляда.
Кто-то нагрудил снега бугор,
Засыпана стена,
Ты чему-то рада.
Хватаешь голичок – шик-шик-шик,
Обмела обувку.
Голик тоже чему-то рад: старик
Узнал по пальцам руку…
На улице запели-завизжали вьюги
Песню «Улочную».
Следом с гармошкой Дед Мороз
Шатается тоже, вывалялся в снегу.
А в субботу в семь вечера в бане,
Где тазиков литавры,
тебя будет ждать ОН,
Страстный,
Взлохмаченный, как Бетховен,
Стремительный, как Шопен,
спонтанный, как Берлиоз,
Новый душистый веник
из июньских берёз.
К О Н Е Ц
(ДАЛЕЕ – повтор: У Д А Л И Т Ь!)
Я кричал: «А, б, в, г!..»
Требовал: «Порвите меня!
В конверте без адреса я заклеен!..»
Всё тогда было на букву «г»,
Жили стоймя,
Потому что кругом стоял Ленин.
Теперь мы кричим уже: «А, б, в, г, д!..»,
Порвали все цепи.
Всё уже совсем на другую букву: на «х»,
И живем весело: прямо у сцены.
Да только что-то не так,
И что-то не хочется мне пока
Снимать ошейник.
2. Сексуальность
А при ходьбе
естественно, прелестно
у ней качалось всё, качались груди,
как восемнадцать тонн угля на «Татре».
С прицепом – Это я.
Я жесткой сцепкой,
нагруженный свинцом (как леденит он
в пустой и шумный августовский полдень!),
соединен своим влюбленным взором
с ней,
как с идущим и горящим светофором.
Она идет. Плевать ей на погоду!
Она ночами молится Эроту.
Она пьёт ветерок, а я пью воду.
О груди!
Озирать вас нету мочи.
А впрочем,
если говорить о сексе,
то все равно: что женщина, что «Татра»,
но «Татра» будет даже сексуальней,
когда над наращёнными бортами
До неба уголь,
уголь,
уголь,
уголь…
3. Полутона
Рассвет и сумрак, – всё полутона…
Полу-любовь, полу-стихи, полу-разлука.
Когда ты трезв – то лишь не допьяна,
Когда влюблён – то знать об этом жутко…
Взойдёт ли день? Или настанет ночь?
Заутра ли с тобой? Притих ли поздний вечер?
Полутона. Тонов ущербность – прочь!
Полутона – вот истина и встреча!..
4. Прозрачный лёд
В городе шумном мы потерялись,
Лето листвой беззаботно шумит.
Через полгода в пургу повстречались,
О пролетевшем взгляд твой молчит.
Руку возьму на прощанье, за встречу,
В пальчики дуну, губами коснусь,
На безымянном кольцо не замечу,
Ты улыбнёшься, и я улыбнусь.
Вдруг предложу: давай встретимся летом
Там же и вычтем промчавшийся год…
Солнце сияло вчерашним светом,
Сиял между нами прозрачный лёд.
5. В бюро по трудоустройству
Она была старше или моложе.
Тогда это было несущественно.
Она начала, но я был осторожен.
А лето было ещё девственно.
Я смотрел на её голые ноги:
Она шла, и шла, и шла рядом.
Между словами взглянула: почему я строгий? –
И зажгла меня исекрами взгляда.
Лето тёплое.ю зелёное, почти вода,
И я горел, как факел водолаза.
Я не видел её больше никогда
И никогда не забыл ни разу…
Так мы случайно встретились на инструктаже
При советском трудоустройстве.
Мы любили друг друга, любили уже,
Но я был женат
На жене и на совести.
4. Свердловск
Скучаю по советскому Свердловску.
Асфальт потрескан. Урна ждёт окурка.
По встречной девушке я медленно так юркнул,
У автоматов пьём со всеми газировку.
Она… она давно мне позабылась.
Сидит на кухне. С пенсией стучатся.
Пусть вспомнит, как хотели мы умчаться.
И вот умчались. Что-то даже сбылось.
Опять иду. Мне наплевать на возраст.
Я обязательно сейчас кого-то встречу.
Ты выходи. Мы медикаментозно
Поговорим о чём-нибудь о вечном…
5. Эшелон на станции
Уралы по два на платформе,
Колёса в земле искупались,
Солдаты в окошках без формы,
Не нагулялись.
А рядом спешит электричка,
Девчонки-студентки – прелесть,
Невесты или сестрички,
В смартфоны не насмотрелись.
А страны – не навоевались:
Одни – вчера недобрали,
Как будто недолюбили,
Им скучно на Пикадилли…
6. Полынь и руки.
Полынь у наших у ворот – одна.
Горька она и мне, как и другому.
За палисадниками ждёт ребят страна,
Но кто-то не примнёт полынь у дома…
А кто-то походя щипнёт её цветы,
Понюхает из любопытства,
И руки отряхнёт – для «чистоты»,
Для безучастия и для бесстыдства.
7. Реальная поэтесса
Я же думал, что ты фрезеровщица,
В шпиндель конус вставляешь Морзе
Номер пять и с железа дочиста
Сфрезеровываешь коррозию.
Стружка сыплется, искры багровые,
На спине у тебя накрест лямки,
И косынка, и позы бедовые —
До катарсиса, до изнанки.
Я же думал, стихи — от духовности
В лямках накрест рабочего класса,
А они у тебя — от греховности,
А стихи твои — наша гримаса.
Неужели ты не фрезеровщица?.
Зря ты шутишь: «Руками не вышла!»
Ты в тиски зажимаешь, и точится
Выше пояса всё, и чуть ниже.
Стружка слов твоих — экстренной новостью!
Ты азартница техпроцесса. *
Ты сдираешь металл с меня полностью,
Ты — реальная поэтесса!
8. Моторчики
Умерли мужики, не косят.
Бабы не гребут, всё уже показали.
И трава всё выше и выше,
Как молчание в зале.
Моторчики шумят на лысых газонах,
Едва появились росточки.
Настряпаны листья осенние в рулонах:
Весной ободраны моторчиками почки.
А трава всё выше и выше:
– Где вы, с косами наши люди-человеки?
Но шум моторов – только он будет слышен
Отныне и вовеки.
9. Размолвка (сонет)
Мы встретились на парковой тропе.
Я не один, и ты в сопровожденье.
Хотел явить я радость удивленья,
Но взгляд не удержался на тебе,
Взгляд покатился, как положено слезе.
В груди и гул, и стон землетрясенья.
В твоих глазах, в улыбке робкой — сожаленье.
Мы путь продолжили по выбранной стезе.
Но что я слышу за спиной? – Твоё рыданье!
Быть может, в ту минуту твой избранник
В растерянности предложил платок…
Ко мне летят чарующие звуки,
Я мысленно целую твои руки,
Твои уста… Как мир любви прекрасен и жесток!
10. Скрипичный ключ
Ах, это платье с рукавами
И тонких рук скрипичный ключ!
Я танцевал когда-то с вами.
Видать, пиджак мой был везуч.
Мы танцевали так взаимно!
Чтоб не забыть – порвали нить.
Что танцевали – объяснимо,
А наш разрыв не объяснить.
11. Без названия
Пожелтевшие страницы –
Как несжатые пшеничные