ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЭТА ДЕРЕВНИ (сборник стихотворений)

Флорентин Тригодин

1. Ласточки-береговушки

Волнуется небо. Вот беда!

Щурится, как перед бурей.

Чёрною стала в реке вода,

В Камышенке нашей, не в Миссури.

Ласточки влетают в берег, домой.

Закрылись ворота в деревне.

Девчонка осталась побыть со мной

На неопределённое время…

Залезли ко мне, на застеленный сеновал.

Зачем – не решили, не знаем.

Я ещё ни одну не унял,

Заботливо обнимаю.

Смотрим в темноте друг дружке в глаза,

Как на физкультуре.

Девчонка, в принципе, уже за –

Но пусть утихнут все бури.

Идём по ночной деревне к ней,

Ноги её голые белеют.

Может, она и не будет моей.

Ни о чём не жалею.

Дом – тоже берег, только с крыльцом.

Не разыгралось ненастье.

Девчонка машет мне снятым платком,

Как счастьем.

2. Они пошли (акростих)

Они пошли впотьмах купаться.

Но главное – они пошли

И стали молча раздеваться,

Почти как пред командой «Пли!»

Он разбежался, прыгнул в воду,

Шутил, плескался: сколько ждать?

Любовница не знала броду

И в платье спряталась опять.

3. Два тополя

Она стояла тоже тихо,
Я тоже ничего не знал.
Два тополя росли так близко,
И промежуток был так мал!
Моей рукою расстегнулась,
Я слушал ее сердца стук.
Она несмело улыбнулась

Движению своих же рук.

4. Закат

Тебя любил я, как игру рассвета,
Но свет зари иной ты источала.
Меня ты не узнала как поэта:
Я был твоим ровесником сначала…
Любил тебя черёмуховым летом,
Когда сирень плыла в корзинах прясел,
Когда закат в окне твоём то гаснет,
То вновь краснеет,
Как теперь сигнал от интернета…
Ты снишься мне, девчонка молодая,
Как рыбка серебристая в потоках бурных
И в наших биографиях фигурных…
Ты умерла. А я пока не умираю.
Твой дом такой же, у крыльца перила.
У них стояла и взглядом провожала.

Меня любила ты, но мне не говорила.

В окне твоём закат, я греюсь у пожара.

5. На русской печке

Я не знал ничего о тебе.
Даже сам я зачем, не знал.
Помню, ветер гудит в трубе,
У трубы я на печке спал.
Подо мной был овечий полст, *
Его можно и на пол стелить.
Был я счастлив, неграмотен, холост,
Не умел ни писать, ни пить.
Нынче знаю заочно всех.
Было б тесно на печке нам.
Вот я слышу твой голос, твой смех –
И разгадан, зачем я сам.

* полст – кошма, войлок (глагол «полстить»).

6. Запах цветов в армии

О как люблю я силосные ямы
И прошлогоднее филе из кукурузы!
Там пахло девками и сладостным бурьяном,
Где коноплёй мы набивали пузы.
Коленки их дотерпят уж до бани,
А мы, глазастые, дотопчемся до свадеб.
Стоят те девки предо мной, как изваянья,
Как с кляксами каракули в тетрадях…

Девчонка к нам пришла в пределы части
И моет пол водой, виляя задом.
Но тут явился замполит глазастый,
А часовой прижал себе прикладом…

Отважная и не подозревала,
Что пол в казарме драится мастикой.
Галантно офицер ей подал руку,
А мы вдыхали долго её запах…

7. Тот, которого ты не ждала

Боже мой, на Своём небеси
Свей веревку, сойди и еси!
Ах и ночи! Июнь – хоть соси.
И луна: месячишко висит.

Мироздание – ночь.
Что ни день – благодать.
Утро видеть – невмочь.
Каждый вечер – гулять!

Боже наш! Танюша, прибеги!
Сеновал еще со старым плотным сеном.
Ты отложишь в сторону полено,
Я сниму кирзовы сапоги.

Ваши рты нежней слоновьей пасти,
Но они ведь тоже только рты.
Я боюсь, тебя мне не украсть бы,
Не опиться бы у этой полноты.

Девки – дрянь! Ребята – идиоты!
Двое рядом – далеко-о слова…
Знай: придешь, и снова спросят: «Кто ты?» –
«Тот, которого ты не ждала».

Но напрасны наши муки мужьи,
Как и руки вовсе не сильны.
И, ключицей проелозив гужья,
Никогда не вспашешь целины.

(1971, армия)

8. Песенка тракториста

Сочиню я тебе стихи,

На наряде своём напишу.

Может, будет меньше тоски.

Может, поле я допашу.

Может, плугом на поле том

Напишу, что тебя люблю.

Пусть ругает меня агроном –

Я к наряду его отошлю!

Этим полюшком-полем в цветах,

Может, в лес ты пойдёшь, как все.

Скажешь: «Кто тут посеял так,

Вкривь и вкось полоса к полосе?..»

А на поле – слова про любовь,

Я их сеялкой настрочил.

«Сей с любовью и рожь, и морковь», –

Так ведь ты, агроном, нас учил.

Будет осень, и зябь мужики

Начнут яростно поднимать:

Гребни мёрзлой, чёрной тоски…

Буду вновь посевную я ждать.

А когда к нам придёт весна,

И меня ты полюбишь – а вдруг!, –

Вот уж бросим мы семена,

Чтоб детей народить целый круг.

21 августа 1995г.

9. Молочнице из соседнего села

Не приезжай! Не рви мне душу!

Весёлых глаз не подымай!

Пусть будет трактор ваш заглушен.

Прошу тебя: не приезжай!

Я у другой куплю сметаны –

Пусть в десять раз переплачу:

Любить её я не устану,

Сметаны я не расхочу.

А между нами будет только

В цветочках первых месяц май.

Не надо ягодок – нисколько.

Не приезжай, не приезжай.

У нас ведь тоже есть корова,

Доим, бывает иногда.

Ах, что же, жизнь, ты так сурова:

Чужого хочется всегда…

Кручу уныло сепаратор,

Свой взгляд в тоске за окна шлю:

Чу! Едет! Вот подъехал трактор.

Не уезжай! Я всё куплю!

10. У ног

У ног твоих собакой на полу!

Стихи берёт мужик твой – на проверку.

Втроём мы ищем потайную дверку,

А он ещё – и спички, и золу.

Влюбиться и любить – какая блажь!

Но не тебя – себя я ненавижу.

И я, и ты, и неподкупный страж, –

Играем мы со спичками бесстыже.

Гореть! Читать стихи! Влетаю, как домой:

– Что ж в очаге у вас огня так мало?! –

И я уж на полу, горячей кочергой

Я вдохновенно прочищаю поддувало.

11. На грядках

Вот присела на корточки, садит.

За грядою опять уж гряда.

Семена пристучит, пригладит,

Врозь коленки, смотрю не туда. –

В интроекцию! В суть! В междометие…

Сколько слов! Есть куда нам смотреть.

Ну, а главное – есть где отсеяться

И назло всем ханжам созреть.

Грядки слов – не постели безумие,

А постель… а постель – вся в труде.

Наша жизнь – вековое раздумие

Об афедроне, уде, …

Вот присела на корточки, садит.

Вспыхнет зеленью, жизнью гряда.

Хорошо, что все женщины…

А коленки – так то ерунда.

12. На завалинке

– Ну чё, сват, сена сколь поставил?

– Да уж стоит копёшек пять.

– С авансу-то обнову справил?

– Трусы купил жене опять.

– Живёшь-то с кем? Не прОгнал бабу?

– Куда иё в м**ду девашь!

– На праздник-от поставил брагу?

– До праздника всё выпивашь.

– Пимы-то скатаны робятам?

– Не бита шерсть ишшо лежит. *

– Не рубишь баню-то Игнату?

– Он мало за иё сулит.

– Соломы-то не дали нынче?

– Без спросу шесть возов привёз.

В предбаннике сусек турнепса,

Да три мешка посыпки стибрил. *

– Не записался в рабочкоме на машину?

– А на хрена? В салоне все авто.

До свадьбы-то не знал я матерщину –

Вот разойдусь буди не то!

* бить шерсть – когда не было машин по расчёсыванию, остриженную шерсть пушили ударом по ней струной.

** посыпка – комбикорм, отруби, чем посыпали содержимое кормушек.

13. Гармониста полюбить (серенада)

Мировая экономика… – зачёркиваю!

Мировая – ну конечно, это ты!

Ты и крепкая, и мягкая: как шёлковая,

И рисунок очень правильный: цветы.

Не на лютне я сыграю и не ложками:

Арестуют прямо под твоим окном.

Доживём ли, когда будут все с гармошками

И букет цветов под каждым картузом?

Мне нельзя к тебе… Но можно по-старинному

Хоровод по лугу вешнему водить.

И тебе нельзя… Но можно в ночь полынную

Убежать и гармониста полюбить

14. В колхозе «40 лет без урожая»

Люблю твои пластмассовые грабли! –

Не то что деревянные мои.

Твоих влюблённых сучковатый штабель,

Как сено, не засох ли уж вельми?

Гребём с тобой тандемно, в такт шагая.

Я, как и ты, набью травы в матрас.

Я от жары и от тебя изнемогаю:

Покос в деревне – страшный ловелас!
Ночуем скопом все в надземном балагане.

Ведь выше лучше: не сплетёшься со змеёй.

Но вот и ночь, взлетел я верх ногами:

С узлом верёвку кто-то тянет подо мной… *

Ну и змея же ты! Разрушено строенье.

Люблю я тот с тугим узлом канат!
Люблю той чудной ночи продолженье

И твой удар

Граблями

За подкат!

Люблю твои пластмассовые грабли…

* Старинная шутка протащить под спящими на нарах верёвку с узлом: как будто змея проползает. Все вскакивают, балагану конец.

15. Ромашки

Я нарву тебе только ромашек

Этим летом, куда-то спешащим.

Нараспахиваю рубашек

Над влюблённым сердцем горящим.

Не моим, я уже наигрался,

Насмотрелся в глаза под косынки,

Я уже травы накосился,

Не стряхну я твои росинки.

Солнце выше и выше нд нами,

Люди некоторые всё ближе –

Как луга, полыхают стихами,

У стогов отдыхают: у книжек…

Нету белого, чистого краше –

Я нарву тебе только ромашек.

16. Лукошко

Полное ягод лукошко,

с листиками, лепестками.

Рву ещё, они скатываются,

хотят остаться в лесу.

Выхожу, ослеплённый закатом:

там раздавлена чья-то земляника,

там горячее предложение

не принято холодным сердцем.

Любимая! Не зачёркивай это слово.

Пусть оно мирно спит в моих стихах.

Я возвращаюсь туда, где остался восток,

который пока окутан ночью.

17. Печать времени

Я несу на себе печать.

Бедный мой позвоночный столб!

Верткально поставлю кровать,

Не пылился любовник чтоб.

На скатёрке из старых газет,

Где на фото зерно на горстях,

Напишу: «Перерыв на обед»,

Чтоб не ел тут никто на костях.

Я оставлю и стол, и дом,

Как оправданный – зал суда,

Потеряю печать за углом.

Без печати я – навсегда.

18. Английский сад

Картофелина зелёная

Лежит, никому не нужна,

Тяжёлая, закалённая,

Как контрабаса струна.

А вот орурец давнишний

И луковицы мумиё.

Я нужный – и несколько лишний,

Не ваше и не моё.

Вернулся с Тирренского моря:

Вот скука! И здесь, и там.

Переночевать на подворье

Да снова ко всем чертям?

Как нудно там зреет олива!

Наскучил лесной виноград.

А дома крапива, крапива

И русский «английский сад».

19. Стансы

Прощай, Напас, и грусть моя, *

Не оценённая в Свердловске.

Увы, родимые края

Встречают иногда х**вски.

Живи, поэзии изба,

Читальня грамотной деревни.

Склонится над столом передник,

Над огородом – городьба.

Как что-то словом не убить? –

Поэзу жаждущего взора,

Души с душою разговора

О вечном, как не надо жить…

Как замолчать назло кукушке?

Пусть всё нам выскажет она.

И мысли сядут у окна,

Потом добудут свет в избушке. **

Ужасна слов к строке прибитость,

Как неожиданный забор.

Прекрасна личная забытость

И чей-то молчаливый взор.

* пос. Напас Томской обл.

** добыть свет (диал.) – зажечь, включить свет.

20. Сени

Мне часто снится день немой,
Осенний,
Поля пусты; как часовой,
Открыты сени.
Под солнцем в смоляных слезах
Изба, ворота;
И клин в высоких небесах,
Как ноты.

Как странно: ночью видим день
И сени.
А днем за нами ходит тень:
Ты пленник.
Тень наша – полной темноты
Предвестник,
И мы купаемся в лучах,
Как в песнях.

В Крещенье обольюсь водой
Святою.

Проникнусь тёплой и простой

Мечтою:

На Пасху вымою рукой

С песочком сени,

Чтоб пахли ёлкой и сосной

И мы, и тени.

21. Берёза

Берёзовая метла – самая лучшая.

Берёзонька русская неплакучая!

Под русской берёзою – там разве скука?

Мети, мети, метла, в размах, не скупо.

Весной и летом цвести и пахнуть –

И круглый год мести и чахнуть,

В руках, не в рученьках, мелькать над земью –

И быть воспетою в стихотворенье!

22. На вёслах песен

В полуночной советской конъюнктуре, в дуре,
Из радиолы каменной «Урал»
«В бананово-лимонном Сингапуре…», –
Тихонько тихий, тонкий голос звал.

Он вспомнил, как в сорок шестом в Шанхае
Свой собирал китайский чемодан,
Как ехали, как в деревенском мае
Он получил последнюю из ран:

Невеста с тыловым товароведом…
А впрочем, тот давно сбежал к другой.
Что делать? В настроении победном
Невеста стала дважды два женой.

Колхозный хлеб, мозоли да медали,
И взгляд невинный дочки-егозы,
И фото в профиль иммигрантки Дарьи
В Харбине, у извилистой Янцзы…

В полуночной советской конъюнктуре
В обнимку спят измена и война;
Несла его к изысканной культуре
На вёслах песен радиоволна.

23. Подкова на счастье (сонет)

У мужика, умелого до жути,

Был сложен на заимке сена стог,

Как мунамент,как жизненный итог,

Как памятник его крестьянской сути.

А рядом жил сосед мутнее мути.

Он лошадей держал и пару дрог,

А сена не косил, хотя и мог,

И рылись лошади в снегу на перепутье.

Дошли до стога мужика. А что такого!

Приткнулись мордами, как к матери родной,

И не хотят идти ни в поле, ни домой.

А над воротами на счастье всем – подкова!

Хотел мужик прогнать лихое счастье,

Да только вдруг сказал гостям: «Ну, здравствуйте!»

К О Н Е Ц