Сорок

I

Сегодня – сорок дней,

как нет

тебя со мною.

Этот свет

отличен от того лишь тенью

меж здесь живущими

и теми,

чьи души из мирской юдоли

однажды вырвались на волю.

 

Тень эта –

за полночный стон,

когда уснул

и видишь сон:

набат бессонницы звенящей,

себя, бессонного, –

в парящих

бесплотных кущах

иль владеньях

воздушных замков сновидений.

 

В моей руке твоя рука –

худа,

беспомощна,

хрупка –

дрожит немного,

и боюсь я

запястья только лишь –

без пульса.

А всё, что нынче есть меж нами,

мироточит уже слезами.

 

Закатной ржавчиной твой лик

облит, как золотом.

На миг

инако мыслю –

звёздной высью.

Да, богомаз-иконописец

тебе не нужен.

Небу любы

и так молящиеся губы.

 

Мольба заломанных локтей,

людей молва –

ещё лютей,

чем боль,

рождённая любовью,

любовь,

измученная болью.

И от казны сердечной разве

остались козни лишь да казни.

 

Сегодня – сорок дней,

как ты

ушла в пространство пустоты,

в непостижимые приюты,

где вечность сплюснута в минуты,

живёт мгновенье больше времени,

а время жизни – йоты менее.

 

Ты встала,

щупая босой

ступнёй домашний тапок свой.

Волной взлетело одеяло

и успокоилось

– Куда мы –

сегодня вечером? А если

нам отобедать, милый, вместе?

 

Орава пьяниц,

строгий чин

метрдотеля.

Сеть морщин

и склеротический румянец,

и глаз блестящих карих глянец

бледнели,

таяли.

Чудесны

оркестра джазового всплески.

 

Певуч и тонок хмель аи.

– Тс-с-с… Ничего не говори…

Как звать меня?

Увы, не помню.

Спины изгибы под ладонью,

огня исполненное танго

и шёлка жаркого.

Паланга.

 

В моей руке твоя рука –

нежна,

порывиста,

хрупка.

Я нёс тебя сквозь залу.

После,

витрины высвеченной возле,

ты обернулась с лёгкой,

зыбкой

усталой,

тающей улыбкой.

 

XI

Ты обернулась,

ёжась чуть,

и вдруг заколотила в грудь

мою ладошками наотмашь.
И тут же рухнула.

– Не помнишь?
Как – лань,

подкошенная выстрелом.

Не слишком, милая, я – быстр?

 

Не прошибаю ль крепким лбом,
хрустальной памяти альбом,

ограду каменную прошлого?

Дождя неспешного горошины

кропят нам лица.

Или – звёзды,

в пути мерцающие слёзном?

 

Сегодня – сорок дней, как нет

тебя со мною.

Лунный свет

всего лишь – солнца отраженье.

Не прекращаемо движенье

во мне – с истока и до устья –

планет,

галактик,

прочих сгустков.

 

Открыть достаточно глаза

и явь рождает чудеса –

огонь небесный,

точкой точно,

пунктиром зябким,

многоточьем

рисует мне твой дивный абрис

и звёздной почты тайный адрес.

 

На коже матовой лица

фиалок шёлковых пыльца

благоухала.

Декорации:

ажур затейливый акаций,
в окне распахнутом не тленна,

бледна, безоблачна – Селена.

 

– Какая – дивная Луна, –

сказала ты.

Обнажена

спина, вся – в родинках.

Едва я

хотел сказать, что…

Ты, вставая

с бокалом красного игристого:

– В вине, – мне улыбнулась, – истина?

 

И в ночь июльскую ушла.

Заря, сгоревшая дотла,

к утру подёрнулась туманом.

Как сладко тешиться обманом

и упиваться послевкусием

любви,

вина,

лаванды,

устриц.

 

Мгновенье дивное спустя

точь-в-точь – капризное дитя –

весна меняла настроенье

который раз.

И брызгал веером

неон реклам по чёрным лужам.

– Родной мой, что тебе – на ужин?

 

Лисички – с брокколи?

Суфле?

Сыр бри?

Спагетти?

S’il vous plait.

До синевы небес был выбрит

двойник мой мартовский гибридный.

Ты – в платье лёгком, словно облако:

– А я люблю, когда – чуть колко.

 

Берёзы выпунцовел верх

софит Светила и померк.

Осталась сизая окалина.

Твоя улыбка – не прикаянна,

душа моя,

и чуть лукава:

– Коньяк, мой милый, иль – какао?

 

XXI

Но ты была в уже дотла

сгоревшем прошлом.

Не зола

тревожит нынче сердце –

пламя

того, что было между нами.

И – с нами.

А воспоминаньями

не оживить огонь желаний.

 

Обмолвился и ухватить

едва мерцающую нить

вспорхнувших слов невмочь уже мне.

В апоплексическом круженье

приставки,

суффиксы да корни

в нагорный путь зовут.

Доколе?

 

Как одинокий, чахлый чих

ушей

казалось бы,

ничьих

вовек не в силах потревожить,

так вызвать мор земной не может

отдельный exitus letalis.

Ты не ушла.

Ты улетала.

 

При созерцании грозы,

при осязании росы

босыми ножками – по клеверу.

от хлада юга к зною севера,

в моих объятьях или тайно,

ты то рыдала,

то взлетала.

 

Сегодня – сорок дней,

как твой

нежнейший шёпот – не со мной.

– Смотри, родной, какая малость

от зорьки утренней осталась… –

в окно ты ткнула сонным пальчиком.

– Такой стыдливой, но запальчивой.

 

Увы,

двор холоден и пуст:

уснувший «Опель»,

вербы куст.

Манишкой белой кот бродячий

блеснёт в песочнице.

Не зрячи

глазницы окон.

Жесть на крыше

горит огнём багрово-рыжим.

 

И никому нет дела в час

зевотно-слёзный ни до нас,

ни до прикрас

и ни до красок –

бемолей белого иль красного

диезов.

В баре – только кьянти:

– Тебе налить, нагая пьяница?

 

Я знаю: нет в вине вины.

Какие ж сны среди весны

тебе пригрезятся?

Метели,

что только в мае отлетели?

В скрипучих охах сонных сосен –

дыханье тихо спящей осени?

 

А что, коль каждый писк и всхлип

бороздкой крохотною влип

на грампластинку мирозданья

в подобострастном ожиданье

иглы соскока с оборотов?

Отгул внезапный – средь работы.

 

Но часто,

только засбоив,

обмолвки призрачной мотив

в заворожённом повторенье

перерождается в творенье

самостоятельное,

точно

ошибка есть предтеча творчества.

 

XXXI

Сегодня – сорок дней,

как мгла

тебя собой заволокла.

В моей руке была мгновение

рука твоя.

Миг упоения

во взбаламученную воду

нырнул бытия обратным ходом.

 

В перекипевшие лета

безликих сует.

Ни щита,

ни счёта нет рукопожатьям

да лобызаниям с объятьями –

обрядов прочих,

лишь помеченных

прикосновением беспечным.

 

Поведать кто мне может: где ж –

обломки рухнувших надежд

и оговорок небывалых?
В каких архивах и подвалах –

неразделённые поныне

сердца влюблённых, подлых имя?

 

Ах, упованье на творца?

Творец, утри-ка пот с лица.

Рысцой – в мертвецкую.

Там – бирки.

Галопом после – к Музе пылкой.
И в конуре сырой и душной

смерть отмени великодушно.

 

Ошуюю – табачный прах.

И в перепачканных руках –

круговорот чернильной влаги

на девственном листе бумаги.

Одесную – журчанье лиры

на рифах моря,

рифмах мира.

 

В дрожащем зыбко мираже

я утопаю

и уже

дышу пучиною солёной,

как вдруг увижу опалённый

среди безумья океана,

пустырь – в оранжевых барханах.

 

Увижу в пене пядь земли

и караванов корабли,
плывущих в мареве багряном.

Прибоем рваным,

нервным,

рьяным

я буду выброшен на острый,

непроходимый, дикий остров.

 

В моей руке – твоя река

уж обнажила берега

неполнокровных нынче русел,
и пальцев судорожных узел –

не больше, чем воспоминанье

о не случившихся свиданьях.

 

Несостоявшаяся жизнь
моя, пожалуйста, ужмись

в одно случайное мгновенье –

из впечатленья в упоенье –

что взором нас соединило.

– Родная, здравствуй.

– Здравствуй, милый.

 

Сегодня – сорок дней.

Окно

закрыто настежь.

Пусто.

Но,

лишь только справившись со вздором

сравнений,

поисков,

повторов,

с тобою умер я,

чтоб вечно

жить ожиданьем нашей встречи…

Краткий экскурс по Италии

La mia Italia è il sole.

 

Моя Италия – это солнце.

 

Это жаркое итальянское Светило разлито даже в людях: торговце затейливыми, отчасти жутковатыми карнавальными масками с длиннющими носами; в дородной матроне, пышущей жаром, запахом оливкого масла, радужной юбкой, пылающими золотыми браслетами на пухлых запястьях и тем особым певучим романским речитативом, который нет-нет да и выдаёт в этой дивной женщине её цыганскую родню; в сухом, высоком, смуглом гондольере, что, кажется, и просолен, и просмолен, и выдержан почище любого доброго коньяка: но это солнце – грациозное, не допускающее ни одного лишнего движения в размеренной, плавной, геометрически выверенной работе длинным коричневым веслом.

И в палаццо – тоже солнце. Я точно знаю, что величественные хоромы покрыты не крышами – они торжественно и ярко сработаны солнечными зайчиками, миллионами этих зайчиков, и с какой бы стороны канала ты не взглянул вверх, тебя ослепляет нежным светом. Тем светом, при котором не хочется мгновенно зажмуриться, а который хочется созерцать. Потому что – ещё мгновение, и эта нежная позолота уступит место куполу, в котором заполыхает жаркая небесная бирюза, и ты навсегда пропустишь то неповторимое счастье, которое было тебе одному даровано.

И эти солнца я даже не вижу. Они слышатся во мне, как слышится звон струнных: от арфы до контрабаса – то переливчато, то пиццикато, то неведомой струистой волной: когда невидимый смычок творца только прикасается к натянутым жилам, а подушечки пальцев неспешно скользят по грифу. Эти солнца наполняют моё обоняние. Одна пицца чего стоит. Каюсь, сразу слямзываю маслинки. Потом вдыхаю божественный аромат запечённых грибочков и моцареллы… И, собственно, – всё. Пиццы нет. Как не было…

 

Кстати,  фонарь на набережной Неаполя – одинокий и тусклый, хотя его длинный овальный мерцающий двойник плавно плещется в чёрной воде. На жёлтый блик откликается неведомая рыба, и несколько пузырьков, едва родившись, исчезают в небытие. И откуда-то из ночи, пахнущей лавром и лимоном, вдруг вспыхивает изнемогающее счастьем теноровое бельканто…

 

А в Италии сейчас… Благодать. Теплынь… Тринадцать-пятнадцать градусов… Ноябрь, чёрт… На Сицилии так – вообще… До – семнадцати… Может, и поныряем ещё… Водичка там – чистая-чистая… Кристальная – просто… До метров двадцати дно – как на ладошке… Жаль только, что – ноябрь. Не смогу вам показать виноградники Пьемонта. У подножья Альп. Там выращивается виноград сорта Неббиоло. С итальянского – «туман». Ягодки покрыты белёсым, бархатистым налётом. И собирают его в сентябре, когда подножье Альп – в тумане. Знаете, когда утром… Рано-рано встаёшь… Когда лозы с налившимися гроздьями ещё – в утреннем парном молочном тумане. Идёшь в этой белой пелене. Пьёшь каждую капельку этого волшебного терпкого виноградным духом тумана. А ног своих не видишь. Только надо обязательно босиком идти. Сонная влажная жирная земля чавкает под твоими ступнями… И кажется, что нет другой земли, другой планеты, другого утра…

 

А, стоя осенним солнечным днём на кладбище острова Сан-Микеле перед светло-серой небольшой вертикальной плитой памятника Иосифу Бродскому, вдруг вспомнилось:

 

Как жаль, что тем, чем стало для меня

Твое существование, не стало

Мое существование для тебя.

В который раз на старом пустыре

Я запускаю в проволочный космос

Свой медный грош, увенчанный гербом,

В отчаянной попытке возвеличить

Момент соединения… Увы,

Тому, кто не умеет заменить

Собой весь мир, обычно остается

Крутить щербатый телефонный диск,

Как стол на спиритическом сеансе,

Покуда призрак не ответит эхом

Последним воплям зуммера в ночи…

 

В воздухе носились паутинки самой середины русского бабьего лета, а поодаль вдруг зазвенел высокий капризный девичий голос. Я обернулся. И увидел девушку: изящный гибкий стан – в чёрном плиссированном платье и в таком же чёрном ажурном платке, из под которого выглядывали желтоватые пряди. Высокая женщина, рядом с девушкой, наклонилась над неведомой могильной плитой, выпрямилась, покрестилась и вдруг посмотрела в мою сторону. Я отвёл взгляд. Но чувствовал, что эти две женщины – большая и маленькая – говорят обо мне.

Девочку звали Джульетта. Это я узнал позже, в номере отеля, куда эта ненасытная бестия меня затащила.

Джульетта, девочка моя… Прости меня. Прости. Ты навсегда останешься во мне. Твои дивные карие глаза. Твои жгучие поцелуи. Твоя тающая нежность. Твой озорной азарт. Но ты не пойдёшь против своей родни. А я не стану воевать с твоей матерью, отцом и прочими родственниками. Я не хочу этой войны. В этой войне не будет победителей. Эта война никому не нужна. Она лишь разрушит твою жизнь, моё дивное итальянское чудо. Но ты справишься, девочка. За эти дни я столько отдал тебе себя, что нынче ты стала во много раз сильнее.  В тебе – моя страсть, моя любовь, мои силы. И ты сможешь жить дальше. Ты уже знаешь – что такое истинные чувства и никогда не поддашься искушению принять суррогат чувств.  В тебе нынче – тот камертон, который безошибочно выдаст кристально чистую ноту «ля» истинной, безусловной любви. И не позволит тебе соврать самой себе. Никогда – моя маленькая, дивная Джульетта. Никогда.

 

Солнце, растворённое золотистым червонным заревом в восточных капиллярах утренней Венеции, налитое жгучей оранжевой влагой на крышах дворцов дожей, зажигает моё и моей спутницы  лица алым светом. Я смотрю на спину высокого гондольера и окунаю кисть своей руки в эту золотисто-красную акварель. Достаю из воды руку. А как так случилось, что из свинцовой ноябрьской зыбкости Невы, на гранитной ступеньке которой мы… Да, конечно, – мы: не делимое, единое, само собой разумеющееся. Мы вдруг уронились прямо в утреннее солнце Венеции. В сердце Венеции. Не было ни Пулково, ни терминалов, ни чемоданов, ни пузатой тушки аэробуса. То есть, наверно, всё это было, но каким-то чудесным образом во всём этом мы просто не принимали никакого участия… Всё это промежуточное просто потеряло всякий смысл. Два  человека, до безумия любящих друг друга, всего-навсего были бесплотными статистами в суетливом вещественном мире. А их истинное «я» превращало время в нелепую пародию часов со стрелками. А, быть может, время для нас вообще остановилось? Его-то, земного времени, у меня и так осталось с гулькин нос. А это спящее восхитительное существо каким-то неведомым чутьём поняло это и научилось столь драгоценные секунды нашей с ней жизни превращать в вечность.  И в этой вечности не было ни аэропортов, ни городов, ни людей вокруг. В этой вечности были только мы. Мы – это две громадные тени на зябкой ряби венецианского канала, а за спинами этих теней оранжево-мглистое утреннее Светило бронзовыми бликами пляшет на тёмно-зелёных водах…

 

В доме, где нам три недели предстояло жить в Палермо, я прошёл коридор и оказался в маленькой комнатке, в которой едва помещается кровать. Я открыл дверь комнатки и увидел кухню семейного ресторанчика: дымящиеся спагетти в кастрюлях, скворчащие на сковородах колбаски, чаны с тестом для пицц, терпкий запах маслин и белая дверь гигантского холодильника. Другая дверь вела в ванную. В комнатке из мебели – одно: высокая, металлическая, с округлыми пузатенькими ангелочками на четырёх вершинах высоких никелированных ножек кровать.

 

Да, я знаю, что есть такие люди, которые прекрасно умеют разбивать сердца.  В самое чистое, самое прекрасное эти люди умудряются вплести такую круговерть, что, собственно, сами чувства в лабиринтах этих хитросплетений срываются со своих мест; именуясь по-прежнему, тем не менее, теряют свой истинный природный смысл, а самая что ни на есть бытовая банальность предстаёт чудовищным нагромождением изощрённой зауми… А жизнь-то – проста. Проста, как вот этот влажный, чуть простуженный взгляд сонной феодосийской девочки.  Которая нынче стоит посреди Венеции и, ей-богу, ещё не понимает – что с ней происходит. И даже не думайте этой девочке что-либо объяснять: она не поймёт ещё больше. Достаточно это дивное чадо поцеловать в височек. И напоить горячим кофе. Кстати, а где тут венецианцы варят кофе? Нет, всё-таки, видно, никогда не привыкну к тому, что всё колышется. Колышется вода каналов, отражённая в низкой бирюзовой венецианской безоблачности. Колышется мостик Риальто. Такое чувство, что не вода под нами, а мы сами неспешно плывём неведомо куда.  Вслед – за высоким смуглым гондольером, который исчезает под мостом, появляется, и выражение его прямой спины устало, но гордо.

 

Согласно легенде, влюбленная пара, которая поцелуется на закате под мостом Вздохов, сохранит свою любовь до глубокой старости… Но я не верю в легенды. И мне больше не надо никаких любовей. Они, эти любови, для меня закончены. Раз и навсегда. Все прочие любови для меня закончены. А если человек, который в одно мгновение стал мне родным, исчезнет, не будет и меня. Вообще. А это чудо – рядом. Эта смуглая озорная феодосийская девочка мгновенно стала мне родной. Это – выше всяких любовей. Поэтому под этим мостом мы с этой девочкой никогда не проплывём. Целуясь на закате.

Я, кажется, наконец, понял – что такое любовь. Безо всяких там красот и изысков. Без пламенных речей и спазматических физиологизмов. Любовь – это когда ты вдруг становишься другим человеком. Тем человеком, который тебе бесконечно дорог. Нет, даже не дорог. Тем человеком, без которого ты просто не можешь дышать. Этот тот человек – твой воздух. Твоё дыхание. Ты чувствуешь волшебный аромат этого человека даже во сне. Даже – за тысячи километров. Ты сам становишься этим человеком. Ненадолго. Буквально – на несколько минут или секунд. Но эти минуты или секунды стоят всей жизни. Никогда не думал, что взрослый полувековой мужик может на несколько дивных мгновений становить маленькой женщиной. Видеть её глазами дымчатую прелесть закатной  Венеции. Чуять аромат моего свежего пота – а в девочке по утрам просыпались все бесёнки мира – её чуть курносым носиком. Слышать сердцем этого обворожительного существа мои задыхающиеся систолы и асистолии. Да, я на несколько мгновений становлюсь этой загорелой, егозливой, смешливой отроковницей, а она… А она иногда – с мозгами взрослого трезвого мужика. Мозгами –  рассудочными, жёсткими, внятными. И меня, зарвавшуюся озорную девчушку, просто ставила на место. И это – не метафоры. Это – метаморфозы. Те метаморфозы, когда неповоротливая склизкая гусеница вдруг становится чудесной, с прозрачными цветными крыльями бабочкой и весело взмывает в бирюзовую лазурь ноябрьских венецианских небес.

 

А потом, дорогие мои читатели, нырнём во Флоренцию. Флоренция – это одно божественное сияние. Я даже знаю – чем там буду вас кормить. Никаких – фриттату с кальцоне. Только – площадь Синьории с «Геркулесом и Какусом». Работы Баччо Бандинелли. Фонтан из белого мрамора. И, конечно, – галерея Уффици: Микиленджело, Батичели, Рафаэль, Леонардо, Тициан… И – хватит. А то у вас будет несварение.

А сама Флоренция для меня благоухает нежнейшим светом: миллиарды солнечных корпускул пропущены сквозь разноцветные витражи храмов и, окрашенные этой лёгкой акварелью, зажигают души людей тёплым, мягким огнём – тем светочем, при котором нельзя заблудиться даже в самую тёмную ночь.

 

Моя Италия – это солнце.

 

La mia Italia è il sole…

Носики-курносики (киносценарий)

 

ИНТ. КВАРТИРА ЖЕНИ – ВЕЧЕР

 

ЖЕНЯ – босиком, в одних белых трусиках – рассматривает себя в большое зеркало-трюмо. Слегка приподнимает не большую, аккуратную бледную грудку. Проводит руками по чуть полноватому животу, слегка целлюлитным бёдрам. Приблизившись лицом к зеркалу, проводит указательным пальцем по горбинке носа. Морщится.

 

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

(из глубины квартиры)

Женька, ужинать! Слышишь?!

 

ЖЕНЯ

(в сторону двери комнаты)

Слышу! Иду, мам! Сейчас!

 

ГОЛОС МАТЕРИ ЖЕНИ

(из глубины квартиры)

Иди! Остынет!

 

ЖЕНЯ

(в сторону двери комнаты)

Иду!

 

ЖЕНЯ, смотря в зеркало, указательным пальцем ещё раз трогает горбинку на носу. Вздыхает.

 

НАТ. ЛЫЖНЯ – ДЕНЬ

 

Тринадцатилетняя ЖЕНЯ, скользя на неудобных, несмазанных лыжах, влетает в пучок вылезшей из-под снега чёрной травы. Нелепо взмахивает палками и со всего размаху плюхается лицом в сугроб.

 

ИНТ. КАБИНЕТ ХИРУРГА – ДЕНЬ

 

Пока маленькая ЖЕНЯ обливается горючими слезами, бородатый громадный хирург накладывает на сломанный хрящик перегородки несколько вымоченных в жидком гипсе бинтиков.

 

ИНТ. КВАРТИРА ЖЕНИ – ВЕЧЕР

 

ГОЛОС МАТЕРИ ЖЕНИ

(из глубины квартиры)

Женька! Ну, имей совесть! Остынет ведь!

ЖЕНЯ

(в сторону двери комнаты)

Да иду, мам! Иду!

 

ЖЕНЯ быстро влезает в длинную ярко-рыжую майку, белые сланцы и, выключив бра над трюмо, выскакивает из комнаты.

 

ИНТ. КУХНЯ КВАРТИРЫ ЖЕНИ – ВЕЧЕР

 

МАТЬ ЖЕНИ половником аккуратно разливает красный, пышущий борщ по глубоким белым тарелкам.

 

ЖЕНЯ

Ну, ма-а-а-ам…

(вздыхает)

Опять на ужин – борщ… Борщ надо в обед кушать…

(смотрит на отца)

Пап, скажи… Кто на ужин ест борщ?

 

МАТЬ ЖЕНИ

Женька, не дури голову. Ешь, что есть. Раз в день надо – горячее. Суп. Рассольник. Борщ. Щи. Чтобы язву не заработать. Да, Миш?

 

МИША

(хлебая борщ, тихо)

Угу…

 

МАТЬ ЖЕНИ

(не смотря на дочь)

А ты где позавчера ночевала? С кем?

 

ЖЕНЯ

(перестаёт есть и смотрит на отца, тихо)

Ни с кем… У Ксюшки была… У Ксюхи Абраменко… Засиделись допоздна…

(помолчав)

А потом гляжу: уже – второй час ночи…

 

МАТЬ ЖЕНИ

(смотрит на Мишу)

А позвонить? Или…

(смотрит на Женю)

Какого молодца себе завела? А, Женька?

(смотрит на Мишу)

Миша, ну хоть раз можно что-то сказать? Дочери родной.

(смотрит на пустую тарелку Миши)

Ещё – пару черпачков, Миш?

 

МИША

(отрицательно качает головой)

Нет. Спасибо, Нин. Знатный борщец.

(встаёт из-за стола)

Женька, ты это…

(смотрит на Женю)

Звони, когда пропадаешь, слышь? Мы же с матерью волнуемся… Мало ли что…

 

ЖЕНЯ

(сразу)

Так я хотела звякнуть, пап. Ей-богу. А потом смотрю: уже – второй час ночи… Ну, куда звонить? Вас будить… Мы с Ксюхой заболтались… Чуток «Токая» глотнули… С пирожными… И заболтались…

 

НИНА

(подождав, пока Миша выйдет из кухни, тихо)

Ты это… Доча…

(помолчав)

Предохраняешься хоть? Как? Чем? Скажи, я тебе, может, что получше посоветую…

 

ЖЕНЯ

(застывает с ложкой борща)

Мам… Ты что это такое гово…

 

НИНА

(тихо)

А то и говорю. Думаешь: не почуяла? Что ты мужиком стала пахнуть… Не дезиками своими с духами… А – парнем. Молодым, видать. Даже после душа пахнешь мужиком…

(лукаво улыбается)

Думала: душем мужицкий дух выветришь? Эх, ты… Дурочка…

(помолчав)

А универ свой надо закончить. Слышишь, доча? Кровь из носу надо закончить. Диплом получить. С высшим перед тобой все двери откроются. И заработки другие будут. И в карьере расти станешь. В должностях. А – не на побегушках. Юрист, он кем угодно работать может. Потому что закон знает. Хоть – директором, хоть – другим начальником, хоть – своё дело иметь… Прибыльное. Толковое. А потому не теряй головы. Слышишь, Жень? Береги себя. Сама предохраняйся… И парню своему скажи… Чтоб – предохранялся… Не хватало нам ещё дитё взвалить… И так концы с концами еле сводим…

 

ЖЕНЯ

(потупив взор, тихо)

Да, мам…

(помолчав)

У меня есть парень…

(смотрит на мать)

Очень хороший парень… Хороший-хороший… Сильный… Добрый… Умный…

 

НИНА

(лукаво)

Имя-то есть у твоего сильного-доброго-умного?

 

ЖЕНЯ

(пунцовея)

Ой, да. Есть имя. Конечно, есть имя.

(широко улыбается)

Вадичка. Вадим, то есть. Но для меня – Вадичка.

(смотрит на Нину)

Он – очень хороший, мама. Очень-очень.

(помолчав)

И – не бедный. Очень – не бедный. У него… Это… Как называется? Производ… Нет, ремонтная и строительная организация. Да. Ремонтно- строительная. Своя фирма, в общем. Короче, строят они. Ремонтируют. Дома строят. Коттеджи. Торговые центры. Много чего строят. Цирк вот недавно ремонтировали. Капитально. И Вадичка там – главный. Самый главный.

(шёпотом)

Ты только не кричи, мам… Я его люблю. Очень люблю Вадичку. Очень-очень. Очень люблю. И он меня… И Вадичка меня сильно любит. Я всем сердечком чую – как любит…

 

НИНА

(тихо)

Так… Пригласила бы… Своего не бедного… И – самого главного. Познакомились бы… По-человечески. Я бы стол накрыла… Вкусненьким… Посидели бы… Как – люди… А, доча? Зови своего Вадичку… Или он у тебя такой – важный начальник?

(улыбается)

Никто его здесь не съест… Наоборот… Накормим… Я курочку потушу… Салатиков разных наделаю… Винца купим… Хорошего…

 

ЖЕНЯ

Ой, мам… Не знаю… Вадичка – такой занятый…

(помолчав)

 

Да, я скажу, мама… Позову… Я хочу, чтобы вы познакомились… Подружились…

(помолчав)

Вадичка – такой… Такой, что… Что у меня дыхание перехватывает… Как – только смотрю на него… И не смотрю – даже… Просто – думаю о нём… Он… Вадичка…

(помолчав)

Он во мне уже живёт, понимаешь, мам? Он мне… Не знаю… Ты только не обижайся… Вадичка мне родным стал… Родным-родным… Почти – сразу…

(пожимает плечами)

Не знаю – как так получилось… Получилось и всё. И Вадичка во мне живёт… Никогда со мной такого не было… Никогда… Чтобы – вот так… Мигом…

(всхлипывает, тихо)

Я полюбила, мам… Всем сердцем полюбила…

(помолчав)

Не была я у Ксюхи… Соврала я. С Вадичкой мы были. Позавчера. Всю ночку. У него дома.

(смотрит на мать)

Прости меня, мам…

 

НИНА

(улыбается)

Смотри у меня, дурёха влюблённая…

(обнимает дочь)

Не начуди чёрти что… Головой думай… Ты же у меня – умненькая… И отца не волнуй… Он и так для нас старается… Несмотря – на болячки свои… Из рейсов не вылезает… Только, чтобы мы по-человечески жили… Не побирались… Всё нужное имели… Чтобы ты училась спокойно… Чтобы была счастлива…

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Я… Я позову… Позову Вадичку… К нам… На – обед, да? И вы с батей познакомитесь… Вадичка – простой парень… Не думай, что, если – начальник, то сразу – с гонором…

 

НИНА

(тихо)

Не думаю, Женечка. Ничего такого не думаю. Если твоё сердечко отозвалось, значит, ты не обманываешь себя… Сердце не может лгать… Сердце всегда подскажет… И беду отведёт…

 

ЖЕНЯ

Ой, мам! Я так… Так счастлива! С Вадичкой… Просто слов не хватает сказать – как счастлива! А сердце…

(помолчав)

Сердечко обрывается сразу… Едва Вадичку вижу… Или слышу… Вот так: бах и падает сердце… Вниз – куда-то… В животик…

 

ИНТ. БАЛКОН КВАРТИРЫ ЖЕНИ – ВЕЧЕР

 

ЖЕНЯ, чуть скрипнув дверью, проскальзывает на балкон.

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Ой, зябко как…

(ёжится)

Тебе – не холодно, пап?

 

МИША

(куря)

Ложись, дочка, ложись… Уже – поздно… Ныряй давай в постельку…

(улыбается)

А то попку свою поморозишь… В одной маечке-то… Слышишь, Женька?

 

ЖЕНЯ

(ёжась, тихо)

Пап… Спасибочки – тебе… Что не выдал… Я не хочу пока говорить мамке… Нет, про Вадьку сказала… Сказала, что люблю… Безумно люблю… Пусть знает… Что – не чёрти где по ночам пропадаю… Как – шлюшка какая… А с парнем любимым ночую…

(помолчав)

А больше – ничего… Больше ничего не сказала… Пусть это будет нашим секретом… Да, пап? Мне всё сделают… И тогда уж… Тогда пусть мамка узнает… А то кричать начнёт… Ещё не пустит меня…

 

МИША

(куря, тихо)

Мамка не кричит, доча… Просто так разговаривает… Громко… Поработай в школе двадцать лет и не так заговоришь… С оболтусами всеми этими… Что – куролесят на уроках… А как рыкнешь на них, видать, затихают…

(помолчав)

Ты точно всё решила, дочка? Не боишься? Может, не надо себя ремонтировать, а? Ты ж – такая славная девчушка… Всё – при тебе… И – фигурка, и – личико… Живи с тем, что есть… Ну – их, докторов этих… Куда – подальше… А, Женька? Может, передумаешь?

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Нет, пап. Не передумаю. Я всё решила. И всё сделаю. Я для Вадьки всё сделаю. Всё-всё-всё.

(помолчав)

Ну, ты же сам видел, пап. В центре этом… Там всё – самое лучшее. Врачи – хорошие. Опытные. И центр давно работает. И никто за все эти года про него ни одного плохого слова в инете не сказал. Все только хвалят. Очень хвалят.

(помолчав)

А где когда я ещё это сделаю? Если – не сейчас. Откуда денег столько возьму? Напечатаю, что ли? Или у вас с мамкой клянчить буду? А так…

(улыбается)

Как всё хорошо вместе сложилось. И денежка у Вадички есть… И врачи – хорошие… Опытные… И с универом договорилась… Что пропущу чуток… Потом же нагоню. Быстро нагоню. И сессию сдам. Без «хвостов». Обязательно сдам.

 

МИША

(бросает окурок в ночь и целует дочь в макушку)

Пошли в дом, Женька. А то простудишься.

(легонько хлопает Женю по попке)

Пошли-пошли… А то все свои женские дела застудишь. Пошли, котёнок…

 

НАТ. ШОССЕ – ДЕНЬ

 

По тёмно-серому от недавнего дождя шоссе несётся чёрная BMW X6.

 

ИНТ. САЛОН BMW X6 – ДЕНЬ

 

ВАДИМ

(уверенно ведя машину, улыбается)

Сейчас прикатим… Я сауну врублю… Чтоб ты отогрелась… Да? Прохладно – сегодня что-то… Ты не сильно примёрзла, нет? Жень?

 

ЖЕНЯ

(тихо улыбается)

Нет, Вадичка, что – ты? Ничуть не примёрзла… С тобой мне никогда не холодно… Всегда – так тёпленько… Жарко – даже… Ты меня… Ты меня своей любовью греешь… Я просто горю… Вся… Когда – с тобой…

(помолчав)

А без тебя – холодно… Зябко очень…

 

ВАДИМ

(улыбается)

Всё равно, Женька… Надо согреться… Чтобы не простыть… Потом я обед смастерю… Салатик из боровичков… С маслинками… «Киндзмараули» у меня осталось… Из – самой Грузии, кстати… Настоящее… Кунаки из Кутаиси подогнали… Цыплёнка потушу… С ткемали… С чесночком маринованным… С черемшой… Сулугуни у меня есть… Пальчики оближешь… Да, Женька? Будешь цыплёнка с белыми грибочками и сулугуни?

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Буду. Я всё буду. Всё буду, что ты приготовишь…

(помолчав)

А я не умею готовить… Совсем не умею. Нет, ну яичницу могу сварганить, конечно… Картошку там пожарить… Макароны сварить… А чтобы какое блюдо приготовить… По – рецепту… И – всё такое прочее… Не умею. Несколько раз попробовала – бурда какая-то получалась… Батя чуток… Съел как-то… Из вежливости… Сказал: вкусно… А не вкусно было. Совсем не вкусно. Я сама не могла скушать – что наготовила… Так не вкусно было…

(смеётся)

Вот такая я – повариха… Мой родненький Вадичка с голодухи ножки протянет…

 

НАТ. ДАЧНЫЙ ПОСЁЛОК – ДЕНЬ

 

Чёрная BMW X6 медленно въезжает в открытые ворота большого двора. Останавливается. Из машины выскакивает ЖЕНЯ.

 

ЖЕНЯ

(восторженно)

Ой, как – хорошо! Так – тихо! Такой – воздух! Так дышится!

 

ВАДИМ

(улыбаясь, вылезает из машины)

Когда начинал строиться… Семь лет тому назад… Никого вокруг не было… Нет, пару домишек вон за той горкой стояло…

(показывает рукой)

Вон – там… В метрах трёхстах… Видишь, Женька? Роща там была… Берёзовая… За рощей – речка… Чистая…

(поворачивается)

А там… Вон, прямо – по грунтовке… К тем дубам столетним… Поместье стояло… Барское… Дореволюционное – ещё… Как все войны-лихолетья пережило – ума не приложу… А в девяностых сгорело… Начисто… Помешало, видать, кому-то…

 

ЖЕНЯ

(смотрит вдаль)

Как кому-то помешало? Жуликам каким-то и помешало. Поместье, видать, пожгли, чтоб землю прибрать. Земля ж – дорогая нынче…

(помолчав)

Какие здесь – места… Дивные. Воздушные. Тихие. Речка – ещё…

 

ВАДИМ

(открывая дверь коттеджа)

Загубили речку. Пару лет тому назад. Начисто.

(оборачивается)

Заходи, Женька. Сейчас сауной займусь. Прогревается пусть пока…

 

ЖЕНЯ

Как загубили речку? Я не поняла…

 

ВАДИМ

(заходит в дом)

Так. Обмелела сначала. Потом зарастать стала. Камышами всякими. После заболотилась. И – всё. Нет речки.

 

ИНТ. САУНА – ДЕНЬ

 

ВАДИМ

(улыбаясь)

Хорош жар, Женька? Или ещё градус поднять? Нет?

 

ЖЕНЯ

(поправляет на груди полотенце)

Ой, нет… Не надо больше…

(отдувается)

И так – жарко… Уф-ф-ф-ф… Тебе разве – не жарко?

 

ВАДИМ

(улыбается)

Зато все поры откроются… Всей кожей задышишь… Все шлаки из организма выйдут… Когда – пропотеешь конкретно… А полотенчико можешь снять. Ни к чему оно. Намокнет только. И кожице твоей дышать трудно будет…

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Ой, я… Я ж не знала, что мы париться будем… Я бы тогда купальник прихватила… Если бы знала… А так…

(смущённо)

Без ничего… Я стесняюсь… Нет, ты не подумай, что – тебя. Себя стесняюсь. Почему-то…

(хихикает)

Вот такая я у тебя – дурочка…

 

ВАДИМ

(осторожно целует Женю в ярко-розовую мочку левого уха, тихо)

Так я тоже плавки сниму. И будем сидеть – друг друга стесняться…

(медленно снимает с Жени красное махровое полотенце)

Вот… И совсем – не страшно, да, Женька?

 

ЖЕНЯ

(тихо)

А-ах… Вадичка… Что ты со мной делаешь?

 

ВАДИМ

(вылезая из плавок, тихо)

Люблю. Я люблю тебя, Женька. И тебя ничуть не стесняюсь. Ты мне – самый близкий человечек на Земле. Слышишь: самый близкий и дорогой…

 

ЖЕНЯ

(обнимает Вадима)

Это я тебя люблю. До безумия люблю, Вадичка… До – дрожи…

(целует Вадима)

Никогда не думала, что такое счастье на меня обрушится… Что – встречу такого удивительного парня… Что – полюблю его… Так полюблю, что даже дышать не можется…

 

ВАДИМ

(улыбается)

А теперь – в бассейн. Мигом. Охолодимся чуть. Да?

 

ИНТ. БАССЕЙН – ДЕНЬ

 

ВАДИМ

(плывя рядом с Женей)

Ну, как? Здорово?

 

ЖЕНЯ

(смеётся)

Здорово! Ой, как здорово! Такая прохладная, хорошая водичка! Чистенькая!

(помолчав)

Я никогда ещё… Никогда ещё голенькой не купалась… Не плавала… Нигде… Никогда… Так – здорово… И – волнительно… Аж сердечко замирает…

(смеётся)

Ты ничего такого там не думаешь, Вадичка? Мол, что такая – бесстыжая у тебя Женька? Нет, родненький? Не думаешь?

 

ВАДИМ

(плывя рядом с Женей)

Женька – не бесстыжая… Женька – любимая… Поняла, дурёха? Лю-би-ма-я…

 

ЖЕНЯ

(смущённо, тихо)

Ой, Вадичка… Я тебя захотела… Очень-очень-очень… Давай мы… Куда-нибудь… С тобой… В комнату…

 

ВАДИМ вдруг резко поднимает ЖЕНЮ за талию и сажает на бортик бассейна.

 

ВАДИМ

(целуя Жене пальчики ножек, лукаво)

Зачем нам – в комнату? А здесь чем – плохо?

 

ИНТ. СПАЛЬНЯ КОТТЕДЖА – ДЕНЬ

 

ЖЕНЯ, тихонько рыча, распластывается на широкой груди ВАДИМА. ВАДИМ пальцами правой руки осторожно нежит маленькие позвонки ЖЕНИ.

 

ЖЕНЯ

(блаженно, тихо)

А-а-а-а-ах… Ва-а-адичка… Что ты со мной делаешь? Я сейчас с ума сойду…

 

ВАДИМ

(улыбаясь, тихо)

Не, без меня не сходи… Только – со мной… Я тебя одну не отпущу: с ума сходить…

 

ЖЕНЯ

(не открывая глаз)

Ты… Просто… Меня… Рассудка… Лишаешь… Я… Просто… Вся… Растворяюсь… В тебе… Вся-вся-вся… От макушечки… До – пяточек…

(открывает глаза, смущённо)

И с каждым разом – всё сильнее и сильнее… Так сильно и глубоко нынче было, что… Что умру, подумала… От тебя… Так прекрасно… Так прекрасно и страшно было…

 

ВАДИМ

(нежа позвонки Жени, улыбается)

Почему – страшно? Что напугало моё чудо? Кто?

 

ЖЕНЯ

(блаженно, тихо)

Не знаю… Страшно, потому что никогда так дивно не было…

(помолчав)

Ты такой – сильный… Такой – большой… Такой – нежный… Такой – неутомимый…

(улыбается)

Ты – потрясающий мужчина… Мой самый любимый мужчина…

(замирает)

Ой…

(крутит взлохмаченной головой)

А как мы тут оказались? В спальне… Я не помню… Мы же… Мы же с тобой в сауне были, да? Потом – в бассейне… После… Затем… Ой, я не помню, где – после… Совсем не помню… А сейчас – в постельке… Почему-то…

 

ВАДИМ

(улыбаясь)

А до постельки – на кухне ещё были… Ты меня там так прихватила ножками, что… Чуть спина у меня не хрустнула… Не помнишь?

 

ЖЕНЯ

(удивлённо)

Не помню… Бассейн помню… И  сауну помню… Ты там полотенце с меня снял… А про кухню не помню… Ей-богу, не помню…

(смеётся)

Наверно, от тебя у меня вся память вылетела…

 

ВАДИМ

(улыбаясь)

Затем – на полу… У камина… Так прыгала на мне… Верхом… С такими глазищами бешеными…

 

ЖЕНЯ

(смущённо)

Нет… Не помню… Совсем не помню… Правда? Я прыгала?

 

ВАДИМ

(смеётся)

Ещё – как! Потом – на лестнице… На – второй этаж… Чуть лестница не провалилась под нами… Трещала так, что… Хорошо, хоть ступеньки – дубовые… Крепкие… Сдюжили нас…

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Ой, Вадичка… Не помню… Ей-богу, не помню про лестницу… И про камин не помню…

(испуганно)

Как такое может быть?

(помолчав)

Ой… Я вся тобой пахну… Ты не чувствуешь, нет?

(тихо улыбается)

Ты это здорово придумал… Я жуть как не люблю все эти резинки… И таблетки боюсь принимать… Мало ли что? Вдруг какие побочки от таблеток этих пойдут? Но и залететь не хочется… Случайно… По глупости… Да? Правда, ведь? Мы ведь пока не будем залетать? Да, Вадичка?

(тихо)

А теперь у меня и спинка, и животик, и грудка – в тебе…

(хихикает)

В твоём кремике…

 

ВАДИМ

(улыбаясь)

Это – очень полезный кремик… Самый полезный – из всех… Потому что – природный… Настоящий… Сейчас душик примешь… С гелем хорошим… Душистым… И все запахи уйдут… Будешь снова чистенькая и свеженькая…

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Не хочу душик…

(помолчав)

Хочу тобой пахнуть… Моим любимым Вадичкой… Только – тобой… Слышишь? Только – тобой, родненький…

 

ИНТ. КОРИДОР УНИВЕРСИТЕТА – ДЕНЬ

 

Открывается дверь аудитории, и в коридор, весело галдя, высыпают студенты.

 

ЖЕНЯ

(оборачивается)

Маринка?

(крутит головой)

Ты – где? Маринка?!

 

Звенит телефон ЖЕНИ.

 

ЖЕНЯ

(нырнув рукой в сумочку, вытягивает смартфон)

Да, Вадичка! Здравствуй, миленький!

(пробирается сквозь хохочущих сокурсников)

Погоди, Вадичка! Ничего не слышно! Тут все так орут! Погоди, секундочку!

 

ЖЕНЯ выходит на площадку этажа, но, увидев перед лифтами толпу студентов, просачивается в дверь, ведущую на лестницу.

 

ИНТ. ЛЕСТНИЦА УНИВЕРСИТЕТА – ДЕНЬ

 

ЖЕНЯ

(спускаясь по лестнице, в смартфон)

Да, Вадичка! Только что пара закончилась. Через час ещё лекция по междуна… Что? Что, мой родненький? Нет, я помню, что – ты? Конечно, помню про послезавтра. Всё помню.

(слушает Вадима)

Нет, не передумала. Ничего не передумала. Как я могу передумать, когда… Когда сама того хочу. Очень-очень. Чтобы – красивенькой быть. Ага.

(слушает Вадима)

Нет, ни за что не передумаю. Нет, ничуть не страшно. Ничуть. Ты же – со мной, родненький… А что с тобой мне может быть страшно? Ничего.

(смеётся)

Я с тобой вовсе трусихой быть перестала… Совсем перестала бояться. Ничего нынче не боюсь. Ты меня такой смелой сделал. И – сильной. И – счастливой. Ты меня самой счастливой на Земле сделал… Самой-самой…

(слушает Вадима)

А как у тебя – дела, родненький? Всё – хорошо? Точно – хорошо?

(улыбается)

Ну, я тогда побежала… Да? Я перекусить хотела… В кафешке… С девчонками…  Перед – следующей парой… А то, как утром убежала, так ничего и не укусила…

(не громко)

Я тебя люблю, Вадичка… Очень-очень люблю, мой родненький, мой самый чудесный Вадичка…

(медленно опускает смартфон и, улыбаясь, прислоняется к стене лестницы, тихо)

Я тебя люблю, Вадичка… Люблю… Люблю… Люблю…

 

ИНТ. ЗАЛ КАФЕ – ДЕНЬ

 

КСЮХА – кругленькая белобрысая девушка – шумно пускает пузыри в оранжевый фруктовый коктейль.

 

КСЮХА

Ва-а-а-ау! Гонишь, Женька!

 

ЖЕНЯ

Ещё чего!

(дёргает плечом)

Анализы уже сдала. Кровь там… Эту… Как – её? Кардиограмму сделали… Сказали: всё – окей… Послезавтра – иду. Матери не сказала. Опять орать будет. Только к бате подкатила…

 

КСЮХА

А Вадим – твой?!

(оставляет соломинку)

И ему не сказала?! Сдурела?! Он же тебя такую знает! Увидит потом красавицу не писанную – от ворот поворот даст! Думала своей тыковкой?! Нет?!

 

ЖЕНЯ

(быстрым шёпотом)

Да как не сказала? Как не сказала? Он же денежку даёт! Сказал: давай… Если хочешь… Клинику потом вместе искали… По инету – сначала… Потом комменты о центре этом читали… «НеоМед»! Громадный центр! Не слышали, что ли? По дороге – в аэропорт! Все хвалят… Врачи – классные! Не – с улицы! Из – клиник городских! Кандидаты – все! Профессора даже есть! И – не дорого… По сравнению – с московскими там… С европейскими… А после вместе в этот центр подкатили… Вадька сам со мной по всем кабинетам прошёлся… Лицензии их там всякие смотрел… С врачами толковал…

 

КСЮХА

(восхищённо)

Вау! Конкретного ты парня у кого-то оттяпала… Надо ж! И бизнес у него – не хилый! И «тачка» – отпад! И – не жадный! Как это он на тебя запал, Женька? Чего такого в тебе нашёл? Точно, что ли, втюрился? Галка, ты чего молчишь? Язык проглотила? Что думаешь?

 

ГАЛКА – очень худая, жгуче-брюнетистая, бледная – косится на ЖЕНЮ.

 

ГАЛКА

Дура – она. Ничего больше не думаю. Как была дурочкой, так и осталась…

 

ЖЕНЯ

(удивлённо)

Почему? Что я такого…

 

ГАЛКА

Потому что…

(звонко тюкает кофейной чашечкой о блюдце)

Потому что нечего над собой опыты делать. Что дала тебе природа, с тем и живи. И нечего себя кромсать. Перекосит после… Как эту… Будешь знать… И ты потом, Ксюха…

(смотрит на Ксюху)

Заваукаешь после… Да поздно будет…

 

ЖЕНЯ

Ага!

(бирюзовые очи Жени мгновенно влажнеют)

Тебе – хорошо! С такой-то фигуркой! И – личиком! У тебя-то всё – на месте! И губки, как – у Джоли! И попка, как – у Лопез! Можешь торты круглый год трескать – ничего тебе за это не будет! Ни одной жиринки лишней!

 

КСЮХА

А я уже на всех диетках сидела…

(с шумом высасывает остатки коктейля)

И – на овощных-фруктовых… И – на Кремлёвских… И – на Голливудских… И – на чёрт знает каких… Кило-другой за месяц скину… А затем за неделю опять нагоняю… С пяток…

 

ГАЛКА

И ты тоже – дурочка!

(вытягивает из красной кожаной сумки перламутровый айфон)

Конституция у тебя – такая! Плотная! Не догнала ещё? Нельзя конституцию переделать! Какой папа с мамой тебя родили, такая и будешь! Поняла?

 

ГАЛКА тюкает указательным пальцем в мультитачный дисплей и прикладывает телефон к уху.

 

КСЮХА

А, может, и вправду…

(помолчав)

Может, не надо тебе, Женька, ничего с собой творить? Мало ли что? Оттяпают ещё… Чего не нужно… Коль Вадим твой тебя и такую любит – зачем под нож падать?

 

ЖЕНЯ

(возмущённо)

Да что оттяпают-то?! Какой – нож?! Обе рехнулись?!

 

Высокий смуглый бармен замирает с блестящим шейкером и смотрит на дальний, у окна кафе, столик.

 

ГАЛКА

Можно не орать на весь город?

(суживает большие карие глаза)

Я могу позвонить?

 

ЖЕНЯ

(быстрым шёпотом)

Мне только горбинку эту проклятую уберут… И чуть жирок с живота отсосут… И – всё… Вадька – в курсе… Оттяпают… Как скажут тоже… Я только бате сказала… По секрету… Он помолчал в усы… Потом говорит: делай… Коли хочешь… Сколько, говорит, стоит это удовольствие? Я – ему: ничего не стоит… Не напрягайся… Есть, говорю, денежка… Я ничего у вас с мамкой…

 

КСЮХА

Так сколько стоит-то?!

(косится на коктейль Жени)

Ты будешь пить?! Женька, будешь допивать?

 

ГАЛКА

На!

(суёт айфон в сумочку и пододвигает к подруге свой стакан)

Ешь! Худеет она! Будешь так жрать, через пару лет, как бочка станешь! Поперёк себя шире! Прорва!

 

КСЮХА

(обидчиво)

Чего это я стану, как бочка?! От пары коктейлей? Я же торты не лопаю…

 

ГАЛКА

Так сколько твой Вадим Александрович платит?

(косится на Женю)

Под штуки три баксов потянет? Больше?

 

ЖЕНЯ

Ой…

(вдруг улыбается)

Не знаю точно… Не говорит он… Как выяснили – что будут делать… Короче, он меня в холле оставил… У аквариума… С рыбками… А сам все бумажки взял… Я только порасписывалась… На бумажках этих… А Вадька платить пошёл… Я спрашиваю: сколько? Вадька молчит… Как – партизан… И улыбается… Нисколько, говорит…

 

КСЮХА

Ага, «нисколько»!

(оставляет соломинку)

Точно, тыщи три будет! Не меньше! Хотя для Вадьки твоего это – не деньги… На «бумере» шестом гоняет… Фирму свою имеет… Что они там строят?

 

ЖЕНЯ

(пожимает плечами)

Без понятия – я… Коттеджики, вроде, строили… Потом – домики… Многоэтажные… У кольцевой… Ремонт цирка – после… Капитальный…

 

ГАЛКА

Ты мне вот скажи, подруга…

(проглатывает зевок)

Какого чёрта тебе приспичило это делать? А? Двадцать лет жила… Не тужила… И вдруг приспичило… Ни с того, ни с сего… Тараканы, что ли, в головке твоей лохматенькой проснулись? С какого такого испугу? Колись!

 

ЖЕНЯ, помолчав, суёт руку под стол и вытягивает из сумочки маленькую синюю коробочку.

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Вот…

 

КСЮХА

(глянув на Галку)

Что – вот?

 

ЖЕНЯ медленно открывает коробочку, и небольшой бриллиант в золотой оправе кольца вспыхивает холодным разноцветным огнём.

 

КСЮХА

Ва-а-а-а-ау-у-у-у… Брю-ю-ю-юлик… Громадный како-о-о-ой… Настоящий?!

 

ЖЕНЯ

Нет, стеклянный!

(надувает губки)

Слепая, что ли?! Не видишь?! Как играет!

 

ГАЛКА аккуратно берёт коробочку. Вытаскивает кольцо. Смотрит камень на свет.

 

ГАЛКА

Да… Конкретный брюлик… Чистой воды… Каратиков пять… Не меньше… Твой, что ли, раскошелился? За какие такие подвиги? За глазки твои красивые?

 

ЖЕНЯ

Вадька мне…

(густо краснеет)

Вадька… Короче, Вадька мне… Вадька на той неделе… Вадька… Короче, он мне предложение сделал… Вот…

 

КСЮХА

Ва-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у! Женька – жёнка?!

 

ЖЕНЯ

(шёпотом, багровея)

Да не ори ты так…

 

ГАЛКА

Что – правда? Или – гонишь?

 

ЖЕНЯ

(сияя)

Ей-богу… Мы с ним… Короче, он меня на Прокофьева повёл… А потом…

 

КСЮХА

На какого Прокофьева? Толком говори! В музей, что ли? Вот те на-а-а-а…

 

ЖЕНЯ

(вспыхивая)

Да какой музей?! Какой музей?! В театр! Оперы! И балета! Дурочка! Балет! Прокофьева! Ромео! И Джульетта! Деревня!

 

КСЮХА

А-а-а-а…

(от нетерпения высовывает побелевший кончик языка)

А – дальше?! Дальше – что?!

 

ЖЕНЯ

А потом…

(качает головой)

Ей-богу… Как – в кино… Зайдём, говорит, в ресторан… Перекусим… Там, рядом с театром, ресторан есть… Красивый такой… Под старину сделан… Рыцари всякие в зале стоят… В латах… С мечами… Щиты старинные – по стенам…

 

КСЮХА

И – что?!

(громко дышит)

Что – потом?! Не томи!

 

ЖЕНЯ

Потом…

(прикрывает глаза)

Потом… Потом заказали… Салатики – там… Горячее… Вино принесли… Красненькое…

(открывает глаза)

Вадька бокал поднял…

(внезапно бледнеет)

И вдруг…

 

КСЮХА

(испуганно)

Ты – чего? Чего такая белая стала? Плохо? Голова закружилась? Галка, глянь! Как – мел…

 

ЖЕНЯ

Нет, нет…

(переводит дыхание)

Просто… Мне… Вадька вдруг – оп… Коробочку передо мной кладёт… В одной руке бокал держит… А другой – коробочку кладёт… Открой, говорит… Я открываю… А там… А Вадька… А Вадька говорит… Просто так… Спокойно… Прошу тебя, Женя, стать моей женой…

 

КСЮХА

(застывает)

А – ты?!

 

ЖЕНЯ

А что – я?

(помолчав)

У меня как жар пошёл… От живота – в голову… И – обратно: от лица – к груди… Вадька улыбается… Что-то мне говорит… А я ничего не слышу… Звон какой-то – в голове… Дин-дон… Дин-дон… И плывёт всё…

 

ГАЛКА

Залетела, что ли? Что это – ни с того ни с сего?! Три месяца, как познакомились, а уже…

 

ЖЕНЯ

(опешив)

Ничего я не залетела… Почему сразу – залетела?

 

КСЮХА

А тебя завидки берут?!

(привстаёт)

Да?! По десять мужиков имеешь! Сразу! И ни один тебя, красавицу такую, замуж не берёт! Пользуют только! И под зад – коленкой!

 

ГАЛКА

(широко распахивая очи)

Я… Я… Я… Меня…

 

КСЮХА

Тебя!

(распаляясь)

И этот твой! Шейх нынешний! Из Африки! Думаешь: замуж возьмёт?! Может, и возьмёт! Станешь у него сто двадцать пятой женой! И дома будешь сидеть! Под замком! Круглый год! В парандже! И – в золоте! В золоте и парандже! Как – дура! И – никаких тебе Италий! Никаких пляжиков! Никаких тусовок! Или – олигарх этот вшивый! Видала я его! Ряха – во! Бандитская! Грохнут его в лимузине этом! Десятиметровом… И тебя с ним грохнут! Дружки – его же! Или – «менты»! Или посадят! Виллы его опишут! «Тачки» – все! И тебя – заодно! Под монастырь подведут!

 

ЖЕНЯ

(шёпотом)

Ксюш, Ксюш… Ну, не вопи так… Какой – монастырь?

 

КСЮХА

А что?!

(гневно поворачивается)

Ты телик смотришь?! Не видишь – как их грохают?! Он что – на честные деньги особняк такой забабахал?! В Штатах хату имеет! Квартиру Галке обставил! «Плазмой» всякой! С джакузями!

 

Из глаз ГАЛКИ вдруг капают крупные, как фасолины, слёзы.

 

КСЮХА

Ой…

(тихо)

Гал… Галюнчик… Прости меня… Слышь… Прости  меня, дурочку… Мелю чёрт знает что… Галь… Слышь?

 

ГАЛКА

Выходи.

(небольшим цветным платочком быстро промокает глаза)

Выходи, Женька. Поняла? Выходи замуж. Коль он тебя любит. Раз ты любишь. Любишь?

 

ЖЕНЯ

(сразу)

Люблю! Люблю, люблю, люблю! Ой, как люблю!

 

КСЮХА

(смеётся)

А носик свой отремонтируешь… Починишь носик… Жирок уберёшь – вообще красоткой станешь! От мужиков отбоя не будет!

 

ЖЕНЯ

Да не надо мне никаких мужи…

 

КСЮХА

У нас – вон…

(глянув на Галку)

С параллельного потока… Одна… Надюха Морозова… Вот с такими прыщиками ходила… Вместо – сисек… Как – доска… И – бледная… Как – спирохета…  А после каникул летних – оп-па! Загорелая! Вот с такими сиськами! Размера пятого! Попка торчит! На полметра! Тоже себе пластику смастерила! В Германии! Так к ней все наши мужики сразу в очередь выстроились! А раньше никто даже и смотрел! В её сторону! Доска – доской!

 

ГАЛКА

На свадьбу-то хоть позовёшь?

(улыбнувшись)

Когда наметили-то?

 

ЖЕНЯ

(округляет очи)

Господи… Да – конечно… Конечно, позову… Приглашения будут… Чтобы всё –чин-чином… Красивенькие… Я уже по инету полазила – искала… Нашла… Здоровские такие… С ангелочками…

 

КСЮХА

Когда расписываетесь-то?

(стучит ноготками по пластиковой поверхности стола)

Через месяц? Раньше? А то я хотела…

 

ЖЕНЯ

Ой, не знаю пока…

(залпом допивает молочный коктейль)

Будешь – моё морожко?

 

КСЮХА

(сразу)

Буду! Бог с ней, с фигурой этой. Меня замуж никто не зовёт. А позовёт – худеть буду…

 

ЖЕНЯ

Послезавтра – операция…

(смотрит вверх)

Сразу всё делают… И – носик… Как она называется? Забыла, чёрт… А, вспомнила! Ринопластика! И – липосакцию… Это – когда жирок отсасывают… Через недельку повязки снимут… Пока отёк пройдёт… Ещё – пару неделек… Короче – месячишко… С деканатом уже договорилась… Потом нагоню…

 

ГАЛКА

Так…

(сдвигает бровки)

К октябрю, значит… Новенькая станешь… Так?

 

ЖЕНЯ

Вадька мне сказал: не тушуйся…

(улыбается)

У меня, говорит, во Дворце… Двоюродная тётка, вроде…

 

КСЮХА

(открывает рот)

Каком – дворце?

 

ЖЕНЯ

Во Дворце!

(поднимает светлые бровки)

Совсем – тупая?! Во Дворце Бракосочетаний! Поняла?! Самом главном! Громадном! Белом! У реки – который!

 

КСЮХА

А-а-а-а… Так бы и сказала…

 

ЖЕНЯ

Я говорю: мол – зачем?

(понижает голос)

И ЗАГС сойдёт… А Вадька говорит: нет! Только – во Дворце! По высшему разряду – чтобы! Там, говорит, вообще-то – очередь… На – год вперёд… Для – простых смертных… А нас, говорит, распишут, когда надо… Хоть – завтра… Хоть – когда… Хочешь, говорит, – завтра? Не, говорю… Не надо – завтра… Пусть уж всё сделают сначала… В себя приду… Заживёт всё… Привыкну… К себе новой… В зеркало нагляжусь… Платье куплю… Или – пошью…

(широко улыбается)

Ой, девочки… Я такое платье в одном бутике видела! Закачаешься! Стоит, правда… С ума сойти… Десять тысяч… С копейками… Долларов…

 

КСЮХА

Ни фига себе!

(смотрит на Галку)

Рехнулась, девонька?!

 

ГАЛКА

Ничего…

(блестя глазами)

Вадька твой раскошелится. Богатый. И – не жадный, видать. Для жены-то…

 

ЖЕНЯ

(шёпотом)

Мы с ним позавчера… На машинке его катились… Мимо бутика того… Я и говорю… Как бы, между прочим… Говорю: платье здесь видела… Шикарное… Но – дорогое…

 

ГАЛКА

(едва слышно высмаркивается)

А – он?

 

ЖЕНЯ

А Вадька улыбнулся…

(сияя)

И говорит: без проблем! Нравится, говорит, – берём!

 

ГАЛКА

Взяли?!

(замерев)

За десять «тонн»?!

 

ЖЕНЯ

Нет пока… Потом возьмём. Когда всё сделают. У меня ж тогда и талия похудеет. И – бёдра, может быть…

 

КСЮХА

Да-а-а… Мужика ты себе отхватила… Конкретного… Принца…

 

ГАЛКА

Принца…

(усмехается)

Нормального мужика. С головой. С «тачкой» конкретной. С «бабками». Не жадного. Каким и должен быть мужик. Настоящий. А не то, что… Мои… Наобещают… С три короба… По курортам пофестивалят… Цепочку подарят… И – нет их… Потом явятся через месяц… Давай, мол… Прыгай, Галина Петровна, в койку… Ублажай кобелей… По-всякому…

 

КСЮХА

Галь, Галь…

(смотрит на Женю)

Ну, всё у тебя образуется… Слышишь? Всё путём будет… И нечего по африкам да эмиратам женихов искать! Правда, Жень? Они там все думают, что мы – куклы набитые! Что нам, кроме бабла и тряпок, ничего не надо! Думают: одолжение нам делают! Что из жизни этой тухлой забирают! В сказку! А потом – под зад ногой! Без денег! Без хаты! С носом останешься! Правда, Галь?!

 

ГАЛКА

С носом…

(усмехается)

Зато – со своим. Не с вылепленным…

 

КСЮХА

Злюка – ты!

(переводит дыхание)

Ей-богу… Сама бесишься, а на нас злость срываешь! Сердцем надо видеть! А не только – тыковкой! Сердце тебе всё подскажет! И беду отведёт! В голове мало ли какие тараканы заведутся! Чёрти что тебе наговорят! А сердце всё чует! Поэтому тебя и колбасит, подруга! Что мозгой своей всё считаешь да выгадываешь! Поэтому и с мужиками твоими у тебя всё – наперекосяк! У нас здесь и своих мужиков хватает!

(смотрит на Женю)

Да, Женька?! Конкретных! И никаких американцев с неграми нам не надо! Пусть на своих женятся! А мы – на своих! Да? Там у них – вообще… Чёрт знает что творится! Бабы на бабах женятся! Мужики – на мужиках! Ещё и деток хотят во всю эту порнушку брать! Чтобы у деток сызмала мозги набекрень пошли! Во Франции этой! Совсем рехнулись! Ну, хочется девке с девкой жить – пусть живут! Мужики пусть друг другу задки подставляют! Деток-то зачем к этому приучать?!

 

ЖЕНЯ

Ага…

(кивает)

Чёрт знает что творится… Совсем с ума сошли… Детки-то – при чём?

 

КСЮХА

Я так понимаю…

(смотрит на Галку)

Раз боженька создал мужиков и баб, значит, так оно и должно быть! Чтобы любились! Чтобы деток делали! Чтобы семья была! Нормальная! Человеческая! А – не эта! Не поймёшь – какая! Ещё бушуют, черти! Демонстрации устраивают! За – свои права! Права им надо, понимаешь! Деток калечить!

 

ЖЕНЯ

(испуганно)

Ой… Вадька же нам тур взял… Типа – медовый месяц… На три недели… Рим… Венеция… Потом – Париж… Совсем дурная голова стала… Как распишемся, так сразу и едем… Я только боюсь: меня на фотке паспортной с новым носом узнают? Или надо новый паспорт делать? Это – столько же времени…

 

ГАЛКА

Венеция, говоришь?

(побледнев)

Париж?

 

ЖЕНЯ

Ну!

(улыбнувшись)

Я же дальше Польши никуда не ездила… Только – на барахолки польские… Пару раз… А теперь… Со всеми этими делами… Даже в Париж не хочу… Противно как-то…

 

КСЮХА

Ты сдурела, что ли?!

(приподнимается с пластмассового стульчика)

С какими такими делами?! Это же – Париж! Башня – эта! Музеи! Карден! Чокнулась?!

 

ЖЕНЯ

Да…

(помолчав)

Там, наверно, – так здорово… Монмартр… Лувр… Версаль… Каштаны жареные… А в Венеции – гондолы… Дворцы дожей… Каналы…

(Галка резко встаёт из-за стола)

Ты – чего, Галь?

(смотрит на Галю)

Я что-то не то ляпнула? Да? Или – Ксюха? Обиделась на нас, да?

 

ГАЛЯ

Мне – пора.

(вытягивает из сумочки кошелёк и кидает на столик две купюры)

Меня ждут.

 

ЖЕНЯ

Галь, Галь…

(привстаёт)

Галчонок, ну прости нас… Если мы что не то ляпнули… Галка… Да, постой же! Деньги возьми! Я же сама вас пригла… Галка?!

 

ГАЛКА надевает тёмные очки и, цокая высокими каблуками по зелёной плитке пола, быстро выходит из кафе.

 

КСЮХА

Ну, точно – бешеная…

(помолчав)

Была бешеная, а сейчас вообще сказилась… С мужиками своими… Всё – при ней… Ноги – от ушей! Грудь – отпад! Своя! Как – с картинки… А бесится… Дурочка… А ты…

(смотрит на Женю)

Ты, прям… Аж светишься, Женька… Как солнышко… Рада, да? Счастье привалило? На головушку твою…

 

ЖЕНЯ

Ой, Ксюш…

(прикрывает глаза)

Мне кажется, что тоже с ума схожу… От счастья… Никогда не думала… Что вот так может быть… Что Вадьку вдруг встречу… Что полюблю… Я даже дышать не могу, когда его вижу… Хочу вдохнуть… А не могу… И сердце – бу-бух… Бу-бух… Так бухает… Вот-вот выскочит… Ничего в голову не идёт… Ни учёба… Ни книжки… Ноутик открою… Курсовую писать… А на меня с экрана Вадька смотрит… И сердце обрывается… Сижу, как дура… И реву… Белугой…

 

КСЮХА

Э-э…

(трогает руку Жени)

Здесь-то рыдать не надо… Слышь, Женька? Потечёшь сейчас вся… Как с таким фэйсиком пойдёшь?

 

ЖЕНЯ

Я не рыдаю…

(всхлипывает)

Я не… Просто…

 

КСЮХА

(шёпотом)

Слышь, Женька… А вы с Вадькой уже… Ну… Словом, живёте? Или – как?

 

ЖЕНЯ

(недоуменно)

Где живём? Как?

 

КСЮХА

Как – все нормальные люди!

(округляет глаза)

Ты что – дурочка?! Спите вместе?

 

ЖЕНЯ

(мгновенно пунцовея)

Ксюш… Ей-богу… Что такое гово…

 

КСЮХА

Что я такого говорю? Не живые – вы, что ли? Деревянные? У тебя что – парней не было? А у Вадьки твоего – девок? Родились вчера? Я же тебе – не чужая… Подруге-то можно сказать? Тайна великая! Вдруг у него не стоит! Будешь потом локотки кусать! Да поздно будет!

 

ЖЕНЯ

Ой…

(медленно утирает потные пятнышки под глазами)

Ты иногда такое начнёшь чудить… Не знаешь – куда деться… От срама…

 

КСЮХА

От какого срама?!

(пытается поймать взгляд Жени)

Сдурела, что ли?! Целку из себя строить решила? Так твой Вадька тебя пошлёт… Куда подальше… И нормальную девку найдёт… Без бзиков… Будешь потом локотки кусать…

 

ЖЕНЯ

(страшным шёпотом)

Да спали, спали… Чего ты привязалась? Всё у Вадьки – нормально… Очень даже нормально… Пристала, как банный лист…

 

КСЮХА

(загораясь глазами)

У – него? Или – у тебя? Давно ты – с ним? Смотри: предохраняйся! Презики там… Свечи… А то залетишь… Универ боком пойдёт… И своя жизнь закончится… Дитё – это тебе не…

 

ЖЕНЯ

Ксюха!

(делает страшное лицо)

Перестань! Ей-богу! Что ты пытаешь? Как – в гестапо! Предохраняемся мы… Поняла? Отстань…

(помолчав)

Вадька сам сказал: ты ничего не делай… Таблеток никаких не пей… И – прочего… Я сам, говорит, позабочусь… Обо всём… И потом… Ты же знаешь: есть такие дни… Когда – можно… Когда – безопасно… Когда – точно не залетишь…

 

КСЮХА

Так давно – у вас?

(улыбается)

Колись давай… Кому ещё скажешь? Как – не подруге? Ну?

 

ЖЕНЯ

Давно…

(снова краснеет)

Почти – сразу…

 

КСЮХА

Как – сразу?! На – первой свиданке?! Сразу ему дала?!

 

ЖЕНЯ

Равиковичи меня…

(помолчав)

Ещё весной на дачку свою зазвали… Шашлычки… И – прочее… Только ты языком своим не болтай, слышь? Раззвонишь потом на всю планету… А Вадька не любит… Не любит, когда за его спиной о нас болтают… Я однажды сдуру… Ну, не сдуру, конечно… Отцу как-то сказала… Про нас… Про Вадьку… Не ночевала же дома… Несколько раз… Смотрю: батя на меня косо смотрит… И мать посудой гремит… Словно, я – проститутка какая… По ночам подрабатываю… К стипендии… Ну, я и выложила… Мол, есть у меня парень… Умный… Красивый… Толковый… С квартирой… Машиной… Мне, говорю, – не пятнадцать уже… Личная жизнь, говорю… И – прочее… Батя помолчал… А после улыбается: пусть приходит, мол… Познакомимся… Посидим… Чтобы по-людски было…

 

КСЮХА

И?!

(ёрзает на кафешном стульчике)

Как приняли?! Нормально?! Не искрили?!

 

ЖЕНЯ

Я как Вадьке об этом сказала…

(пожимает плечами)

Ну, казалось бы, – что такого? Жених знакомится с родителями невесты… Да? Всегда ж так было? А Вадька аж почернел весь… И пытать меня стал: сказала я родителям – кто он? Где работает? Где живёт? Тихо так стал спрашивать… И в глаза мне уставился… Мне даже не по себе стало… Даже испугалась… Что ударит сейчас…

 

КСЮХА

(изумлённо)

Вот – гад! А ты говорила: добрый, хороший, ласковый… А он, видишь, как – с тобой?! А ведь ещё не поженились…

 

ЖЕНЯ

(мотает головой)

Нет, нет, нет… Ну, что ты такое мелешь? Почему сразу – гад?! Все у тебя – гады! Я говорю ему: Вадичка, миленький, успокойся…  Никому ничего про тебя не рассказывала… Сам скажешь, если захочешь… Просто, говорю, хотят мои с тобой познакомиться… Вадька сразу отошёл… Прощения стал просить… Что психанул вдруг…

(помолчав)

А потом сказал…

 

КСЮХА

Что?

(не дыша, шёпотом)

Что сказал? Говори, Женька… Не держи в себе… Лучше сейчас от ворот поворот дать… Чем потом всю жизнь мучиться… Слышишь?

 

ЖЕНЯ

Да не тараторь ты так!

(морщится)

Ты всем от ворот поворот бы давала! А потом бы одна куковала! До – старости!

 

КСЮХА

(обидчиво)

Ну, и не говори! До – старости! Ну, и копи в себе… Чтоб затем как выплеснулось! Наружу!

 

ЖЕНЯ

Когда на дачке той…

(тихо улыбается)

Короче, когда у нас там всё случилось… Я даже не думала… Ничего такого… Ну, смотрю: красивый парень… Мускулистый… Здоровый такой… Зубы белые… Смеялся так… Задорно… Катька Равикович нас познакомила… Хохмили потом… Шашлычки трескали… Винцо у них было хорошее… Вкусненькое…

(помолчав)

А ночью я проснулась… Вдруг… Обычно я крепко сплю… А тут ещё – свежий воздух… Мгновенно уснула… А ночью проснулась… Ни с того ни с сего… Со второго этажа спустилась… Босиком… Все гости дрыхнут… Храпит кто-то… Вышла из дому… Небо – черным-черно… Звёзд – куча… Луна торчит… Огромная такая… Белая… Вдруг слышу: смеётся кто-то… Где-то – близко… Я тихонько пошла… На звук… Там рядышком – озерцо… Смотрю: чья-то тень… На берегу… Я подошла… Как была… Босиком… Зябко… На мне только – трусики с маечкой… Эй, шепчу… Кто – там? И вдруг понимаю, что не смеются это… А плакают…

 

КСЮХА

(шёпотом)

Кто?

 

ЖЕНЯ

Вадим плакал…

(тихо всхлипывает)

Сейчас я тоже… Разрыдаюсь… От тебя… Всё-то тебе знать нужно…

 

КСЮХА

Он плакал?!

(замирает)

Зачем плакал?! Больной, что ли?!

 

ЖЕНЯ

Он меня услышал…

(осторожно промокает глаза бумажной кафешной салфеткой)

Услышал меня… И перестал… Только всхлипнул раз… Не знаю… Сердце у меня вдруг защемило… Как будто – клещами… Хочу что-то сказать… А что – не знаю… Вадька сидит на траве… Тоже – голый… Ну, не голый, конечно… В шортах – одних… Спина такая – огромная… Руки – здоровенные… Я хотела рядом присесть… Поскользнулась на траве… И прямо на Вадьку повалилась…

 

КСЮХА перестаёт дышать.

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Он меня подхватил… Ручищами своими… Крепко так… Но – нежно… Лицо – бледное-бледное… От Луны… Озеро рядом шелестит… И – тихо так… Ни ветерочка… А потом… А потом поцеловал… Осторожно… В душку…

 

КСЮХА

Куда?

(кончик носа девушки сверкает мелким бисером)

Куда поцеловал?

 

ЖЕНЯ

В душку!

(смеётся)

Вот – сюда!

(тыркает указательным пальцем во впадинку между шеей и ключицей)

Эх, ты! Темнота! Знаешь – как волнительно!

 

КСЮХА

Не знала… Мало ли чего я не знаю? Душку какую-то придумали…

 

ЖЕНЯ

Чехова надо читать!

(весело блестит глазами)

Толстого! Бунина! А – не чтиво это гламурное! Про – девок офисных… Да – бандитов с ментами и моделями… Меньше в телик с ноутом пялиться! Тогда и знать будешь!

Знаешь, Ксюш… Я себя, как бы со стороны увидела тогда… Как будто одна я – в объятьях Вадькиных, а другая… А другая… А другая взлетела, будто… Над нами обоими… И сверху на нас смотрит… Трава сначала такая мокрая была… Словно к спине кто-то много холодных монеток приложил… А потом все звёзды… Все звёзды, что на небе были, на меня посыпались… Ба-бах… И сразу – так жарко… Так жарко… Жарко… Жар волнами пошёл… И трясти меня стало… Как припадочную… Вадька меня держит… Крепко держит… А меня колотит… Звёзды сыплются… В ушах – звон…

(Ксюха сопит)

Знаешь…

 

КСЮХА

(вдруг)

Это – оргазм!

 

ЖЕНЯ

Никогда со мной такого не было…

(качает светлой головой)

Никогда… Ей-богу… Думала, что умираю… Что умру… Прямо – там… У озера этого…

 

КСЮХА

Это…

 

ЖЕНЯ

(изумлённо)

Нет… У меня же были парни… Ну, приятно было… Здорово – пару раз… Но, чтобы – та-а-а-ак… Очнулась – смотрю: трусики мои на кустике белеют… Маечка жёлтенькая в озере плавает… А шорты Вадькины на камышах висят… Меня ещё чуть колбасит… А Вадька на спине лежит … Потом в пупок меня буськнул… И в озеро полез… Голый… За маечкой…

 

КСЮХА

(нахмуривается)

Так чего он рыдал тогда?!

 

ЖЕНЯ

Ой…

(смотрит в большое кафешное окно)

Только ты – никому! Слышишь?! Ни – одной живой душе! Поняла?! Если кому ляпнешь – ей-богу задушу!

 

КСЮХА

(шёпотом)

Да поняла я… Поняла…

 

ЖЕНЯ

Короче…

(помолчав)

Это я потом узнала… Когда уже дома у Вадьки ночевала…

 

КСЮХА

Большая квартира – у него?

 

ЖЕНЯ

Да ты можешь не перебивать?! Большая! Пять комнат!

 

КСЮХА

(тихо)

Ни фига себе…

 

ЖЕНЯ

Большая…

(пожимает плечами)

Но – не живая какая-то… Мебель пыльная стоит… Правда – дорогая, видать… Красного дерева… Старинная вся – такая… Кухня – тоже… Из прошлого века… Сервизы – в серванте… Я таких даже не видывала… Фарфор… Серебро столовое… Как – в музее… Часы метровые – на стене… Даже не знаю – какого века… Каждый час звонят… Даже – ночью… Пианино в углу стоит… Я крышку приподняла… Там – дата… Вензелями – какими-то… 1890… То ли – 93-й… То ли – 95-й… Не помню… Антикварное – короче… Клавиши белые – из слоновой кости… Канделябры на пианино стоят… Громадные… На семь свечей… Тоже – серебряные, видать…

 

КСЮХА

(вдруг)

Так, может, он торгует?! Барахлом всем этим! У одних скупает! Другим втюхивает! Представляешь – сколько можно на антиквариате наварить?! Миллионы!

 

ЖЕНЯ

А потом…

(медленно вдыхает и выдыхает)

Потом… Мы как-то утром чай пили… С вареньем вишнёвым… Я из дому притащила…

 

КСЮХА

Ой, да, помню! Потрясное вареньице! Ту баночку, которую ты мне дала, я за три дня уговорила! Хотела было у тебя ещё попро…

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Чай пили… Я у Вадьки спрашиваю: а кто там – на фотке? Что – в большой комнате висит… Женщина – какая-то… Сидит… А мужчина – за спиной её… Улыбается… Родители, Вадька говорит… Мать и отец… А где ж – они, спрашиваю… Погибли, говорит… Разбились…

 

КСЮХА

Ой…

(замирает)

Божечки…

 

ЖЕНЯ

(тихо)

На автомобиле… Вадьке тогда пять лет было… И – никого из родных… Это потом уже какая-то тётка объявилась… Из Казани, вроде… А Вадьку малого тогда – в детдом… До пятнадцати лет там сидел… Среди – таких же… Я как услышала всё это – у меня сердце в комок сжалось… А после тётка эта его нашла… Из детдома вытащила… Вадька сначала у неё жил… В Казани этой… Затем в армию пошёл…

(вдруг громко)

Да, у него ж – куча медалей! Я коробку раз нашла в шкафу… Из-под обуви… А там – медалей уйма!

 

КСЮХА

Каких это – медалей? Он что – на войне был? Когда?

 

ЖЕНЯ

Да на какой войне?!

(стучит себя по лобику)

На какой войне?! Спортивные медали! Золотые! Серебряные! Разные! И кубки потом нашла! Там же! Вадька после детдома в секцию пошёл! Эту… Как – её?! Борьба эта… Японская…

 

КСЮХА

Карате?

 

ЖЕНЯ

Да какое – карате?!

(нахмуривается)

Совсем тупая с тобой стала! Дзюдо! Дзюдо, поняла?! Пояса там все эти получил! Чёрные! Самые важные! Медали – на чемпионатах! Кубки всякие! Даже в сборной страны был! Представляешь?! Мог чемпионом стать! Европы! Мира!

 

КСЮХА

(задыхается)

Ух, ты… Отпад… Полный…

 

ЖЕНЯ

А потом на тренировке ногу ему…

(помолчав)

Покалечили… То ли связки порвали… То ли кость сломали… Вадька год лечился… В клиниках… В институтах всяких… В Москве… За границей… Короче, ногу ему спасли… А выступать больше не смог…

 

КСЮХА

Жуть…

(трогает руку Жени)

Жень… Ты только не волнуйся так… А то мне на тебя смотреть страшно было… Когда ты рассказывала… Ты сама кондратия схватишь… Если переживать так будешь… Всё же прошло… Вадька твой – лось здоровый… Любит тебя… Свадьбу скоро забабахаете… Деток наделаете… Ну? Что ты опять – как полотно? Давай коньячку закажем? По грамульке? А?

 

ЖЕНЯ

А квартира та…

(промокает бумажной салфеткой глаза)

Квартира та антикварная – родительская, оказывается… Вадька ни за что не хочет её продавать… Хотя, говорит, ему большие деньги давали… Нет, у него и своя квартирка есть… Не такая, конечно… В три комнаты… Но – светлая… В районе хорошем… Зелени кругом  полно… Канал – рядом… С уточками…

 

КСЮХА

Ой…

(вздыхает)

У меня самой от тебя сердце защемило… Такие – страсти-мордасти… Давай – по коньячку, а? По капелек пятьдесят? Женька?

 

ЖЕНЯ

А потом они…

(улыбается)

С другом одним дело своё открыли… Квартиры сначала ремонтировали… После разошлись… Не поделили что-то…

 

КСЮХА

(вдруг, тонко)

Как – что-то?! Деньги не поделили! Хотели, наверно, дружки его всё к своим рукам прибрать! Вадька твой горбатился бы! А они бы – бабло стригли!

 

ЖЕНЯ

Вадька тогда свою фирму открыл…

(откидывается на спинку стульчика)

Собственную… Строить они стали… И – правильно… Нечего с кем-то делиться, да? На себя самого всегда лучше работать!

 

КСЮХА

А то!

(помолчав)

Женька… Жень… Ты просто не представляешь… Как я за тебя рада! Каждой своей клеточкой рада! Так у тебя всё – здорово! Только бы кто не сглазил! Тьфу-тьфу-тьфу… Лишь бы всё было хорошо! Ты – умничка! Красавица! Вадик твой вообще – принц неземной! Познакомила бы! Ей-богу! Что ты его всё прячешь?! Боишься, что уведём?! А жить-то где будете? У него?

 

ЖЕНЯ

А – где же?

(пожимает плечами)

У Вадьки же – и квартира… И – домина громадный… За городом… С бассейном… Со всякими камешками… Как – у японцев… Интерьер ему, вроде, даже сама японка какая-то придумывала… Не в моей же панельке ютиться… На сорока метрах… В двух комнатках… С папкой… И – с матерью…

(помолчав)

Он мне давно уже предлагал: переезжай… Ничего, говорит, не бери… Просто переезжай… Всё, что надо, говорит, купим… Потом, говорит, на права сдашь – «тачку» тебе присмотрим… Чтобы ты по автобусам не толкалась…

 

КСЮХА

(громким шёпотом)

«Мерсик» бери! Только – «мерсик»! Самая конкретная тачка! Самая лучшая! Слышишь?! Никаких там – «фордов» с «тойотами»! Они сейчас чёрти где собираются! В Китае, наверно! Только – «мерсик»! Так ему и скажи! Сгоняйте в Германию, выберете на месте… И будешь кататься! И горя не знать! Ты какой «мерсик» хочешь? Купе или джипик?

 

ЖЕНЯ

А ему сказала…

(смотрит в окно)

Ой, какой дурачок, смотри! Уронил на асфальт морожко… Поднял… И сейчас опять лизать начнёт… А мамашка ничего не видит… Трындит по мобильному…

 

КСЮХА

Где?!

(поворачивает голову)

А, вижу! Ой, снова уронил! И опять поднимать полез!

 

Подруги хохочут.

 

ЖЕНЯ

Короче, я Вадьке сказала…

(промокает салфеткой глаза)

После свадьбы…

 

КСЮХА

(недоуменно)

Что – после свадьбы? Вы же уже давно вместе живё…

 

ЖЕНЯ

Перееду к нему! Как распишемся, говорю, сразу и переду! В тот же день! Чтобы по-людски всё было! Чтобы батя мой мужа видел! Чтобы мать кривиться перестала! Дошло?!

 

КСЮХА

Да не вопи ты…

(надувается)

Всё до меня дошло. Не идиотка. Это ты кобенишься. Могла бы спокойно жить. У Вадима своего. Позвала бы потом своих. До свадьбы позвала бы. И познакомила бы. Показала бы. Что не в шалаше живёшь. А – у мужа будущего. Чего выпендриваешься? Не понимаю…

 

ЖЕНЯ

(нахмуривается)

Я вижу – что не понимаешь! И не поймёшь. Пока сама замуж не соберёшься. Вдруг что разладится? Вдруг Вадька взбрыкнёт? Вдруг ещё какой ужас случится? Мне домой бежать?! К папке с мамкой? А потом – обратно?! К жениху?! Туда-сюда бегать?! Я тебе что – девочка сопливая?!

 

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

Девочки!

 

ЖЕНЯ и КСЮХА одновременно поворачивают головы.

 

ОФИЦИАНТКА

(цапает со столика купюры)

Что-то ещё заказывать будем?

 

ЖЕНЯ

Чёрт!

(смотрит на запястье левой руки)

У меня ж через десять минут – пара! Ёшкин кот! По – международному праву! Чемодуров всех сечёт! Кто – на его лекции забивает… А потом режет! В сессию… Я рванула, Ксюха, да? Дай буську! Я тебя наберу! Как только проснусь в больничке этой – тебя наберу! Да? Ксюш?!

(останавливается в дверях)

Ксюш… Ты Галку набери, а? Как-то не хорошо получилось… Я её пригласила… А она обиделась… Завидки, что ли, взяли? Не пойму… Нет, не звони… Я сама ей звякну… Да? Пусть отойдёт… От бзиков своих…

 

Двери кафе несколько секунд мотаются туда-сюда и затихают.

КСЮХА смотрит в большое окно кафе. У края тротуара ЖЕНЯ отчаянно машет рукой. Запрыгивает в притормозивший «Форд». Внезапная солнечная проталина зажигает стекло окна ослепительным, жгучим светом.

 

КСЮХА

Счастливая…

(отворачивается от окна)

Дурочка… А – счастливая…

 

ИНТ. КАБИНЕТ ПЛАСТИЧЕСКОГО ХИРУРГА – УТРО

 

В большой, светлый, отделанный салатовой мраморной плиткой кабинет быстро входит высокий, смуглый человек в зелёной хэбэшной безрукавке и таких же просторных штанах.

 

ХИРУРГ

Ну?!

(улыбается)

Как настроение, Евгения Михайловна? Выспалась? Булок с утра не ела? Колбасу не трескала?

 

ЖЕНЯ

(шёпотом)

Не ела…

 

ХИРУРГ

А почему – шепчем?

(быстро пролистывает сшитые листы)

Всё у тебя – в норме. Анализы…

(оборачивается)

Зина, а где – биохимия?

 

ЗИНА

Там…

(поднимается из-за белого пластикового стола)

В истории должна быть, Игорь Алексеевич… Я же сама подкле…

 

ХИРУРГ

А, вижу…

(утыкается глазами в лист)

Отличный гемоглобин… Эритроциты… Лейкоциты… Хоть в космос посылай… Хочешь в космос полететь? Евгения Михайловна? Что – такая деревянная? Тушуешься? Чего стоишь? Раздевайся…

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Нет… Не хочу – в космос… Как раздеваться?

 

ХИРУРГ

Совсем раздеваться…

(весело смотрит на Женю)

Всё с себя снимай. Иди вон за ширму и раздевайся. Вещи потом в твою палату отнесут. Побрилась, надеюсь? Хорошо?

 

ЖЕНЯ

(тихо)

Да… Побрила…

 

ХИРУРГ

Девонька, девонька…

(вытягивает из нагрудного кармашка тренькающий телефон)

Да, Максим… Да, помню… Помню, помню… Давай-ка – на завтра, да? Завтра я её посмотрю. Сегодня – никак. У меня ещё – три пластики. Завтра пусть к девяти… Что? К девяти её подвози… Глянем – что можно сделать. Ага. Давай…

(смотрит на Женю)

Девонька…

(улыбается)

Ну, что мы стоим? Раздевайся, милая… Давай, давай… Быстренько…

 

ЖЕНЯ медленно заходит за ширму.

 

ХИРУРГ

Точно ничего не ела?

(переворачивает очередной лист)

А то клизму ставить будем…

 

ЖЕНЯ

(из-за ширмы, тихо)

Точно… Ничего… Вчера только кефир выпила… Вечером… Одну кружку. Не надо – клизму…

 

ХИРУРГ

Молодец…

(снова достаёт телефон)

А бояться нечего… Уснёшь… Через часик проснёшься… Денька три у нас полежишь… Палата понравилась?

 

ЖЕНЯ

(из-за ширмы, чуть громче)

Да. Очень… Светлая… И кроватка – мягкая… А за окном – клёны… Золотые такие… И телик есть…

 

ХИРУРГ

(в телефон)

Антон Владимирович, моё почтение… Я вчера свою машинку к вам подогнал… А, доложили уже тебе? Чудненько… Посмотри лично, будь добр… Что-то на третьей передаче стучать там стало… И педаль газа чуть подвисает… Глянешь, да? Ладненько… Когда? А, сам отзвонишь? Окей… Что? Маринка? Маринка – в порядке… Как – всегда… В Куршавеле – сейчас… Куролесит…

(смеётся)

Ну, молодая ж баба – ещё… Что – мне её на цепи держать? Пусть пофестивалит… Добренько, Антон Владимирович… Жду звоночка… Ага… Спасибо тебе, Антоша…

(смотрит на ширму)

Ну?! Евгения Михайловна?! Уснула там? Выходи…

 

ЖЕНЯ, прикрывая низ живота руками, медленно выходит из-за ширмы.

 

ХИРУРГ

Ну, красавица?

(быстро раздвигает руки Жени)

Чего прячешься? Ты – где? В театре? Или – в клинике? Молодчинка, хорошо побрилась… И по жизни бриться надо… Да, Зинаида Петровна? Правильно я говорю?

(медсестра чуть улыбается)

А то захочет тебя твой бойфренд приласкать…

(медленно прощупывает живот и бёдра Жени)

Орально, так сказать… А у тебя там – джунгли непролазные… Кому хочется потом с полным ртом волос лобковых ходить, а? Та-а-ак… Хорошо…

 

ЖЕНЯ вся, с головы до ног, наливается розовым румянцем.

 

ХИРУРГ

Какие мы – стыдливые… Прямо – барышня… Тургеневская… Ну-ка, подойди к зеркалу… Смотри…

 

ЖЕНЯ поднимает глаза и видит в большом настенном зеркале голую красную испуганную девушку и высокого, слегка небритого, мужчину.

 

ХИРУРГ

Смотри…

(ярким зелёным маркером рисует на белом животе Жени три овала)

Вот здесь жирок убираем… Да? И – по этим местам… Животик будет плоским… Талия прорисуется… Ну-ка, повернись…

 

ЖЕНЯ переступает маленькими ступнями. ХИРУРГ мягкими, но сильными пальцами мнёт ягодички ЖЕНИ.

 

ХИРУРГ

Попку будем трогать? Вообще-то… Особой нужды нет… Целлюлитик только намечается… А так…

 

ЖЕНЯ

(выдыхает)

Ой…

 

ХИРУРГ

Что – ойкаем?

(смотрит в зеркало)

Боком повернись… Вот так… Смотри: могу тебе чуть округлить попку… Большую ягодичную…

(приподнимает ладонью белую ягодичку Жени)

Вот так будет… И кожа разгладится… От натяжения… Будем делать?

 

ЖЕНЯ

(моргает)

Ой… Не знаю… Нет, наверно… Зачем? У меня же там всё – нормально… Не знаю… Это же – дорого, наверно?

 

ХИРУРГ

Имплантаты – дорого…

(выпрямляется)

Но они тебе – к чему… Показаний нет… Была у меня как-то одна дурочка… Помнишь, Зина? Дочуха директора рынка… Насмотрелась по инету чуши всякой… Чуть до белого каления нас не довела… Я ей отказал… Показаний нет… Ягодицы – нормальные… По всем параметрам… Зачем же калечить?

(телефон хирурга снова тренькает)

Зин…

(достаёт трубку)

Скажи: меня – нет… На операции… Буду – после пяти… Так…

(хирург передаёт телефон медсестре и снова смотрит в зеркало)

Молочные железы тоже – в порядке… Хотя…

(прихватывает ладонями грудки Жени)

Мышечная ткань – упругая… Эластичная…

(Женя вновь густо краснеет)

Ареолы и соски нормально развиты… Пигментация – естественная… Розовая… Ну… Можно, немного увеличить грудку… До размера третьего… Хочешь?

 

ЖЕНЯ

(шёпотом)

Нет, нет… Не надо грудку трогать… Я не люблю, когда… Когда – такая грудь, что… Что лифчик лопается… У меня же всё – нормально там? Да? Вы мне только носик не забудьте сделать… Я ради носика только и пошла… Чтобы горбинку эту проклятую убрать…

 

ХИРУРГ

Не забудем…

(улыбается)

Ничего не забудем… Всё у тебя – нормально… Я, кстати, тоже не советую… Что-то сейчас делать… С молочными железами… Родишь вот… Разок-другой… Деток откормишь… А потом уже решишь… Тогда, может, что откорректируем… Да? Евгения Михайловна?

 

ЖЕНЯ

(еле слышно)

Да… Мне можно одеваться?

 

ХИРУРГ

Ага…

(хохотнув)

Одевайся. А я тебе буду через одёжку жирок отсасывать… Весёлая – ты девчушка… Кстати, я тебе потом от целлюлита несколько советиков нашепчу… Масло грейпфрута хорошо выводит избыточную жидкость… Клетки питает… Баночный массажик можно сделать… У нас – есть… Глиной голубой попку твою намазать… Пилинг у нас – хороший… А дома уксус яблочный можешь попробовать…

 

Двери кабинета бесшумно разъезжаются, и высокая, крупная женщина толкает по салатовому полу каталку.

 

ЖЕНЩИНА

Игорь Алексеевич…

(по-матерински смотрит на голенькую Женю)

Всё – готово… Вас ждём…

 

ХИРУРГ

Анестезиолог… Григорий Васильич – на месте?

(суёт маркер в нагрудный карман безрукавки)

Антонина Сергеевна – готова?

 

ЖЕНЩИНА

(кивает)

Все – на месте. Все – готовы. Только вас ждём…

 

ХИРУРГ

(кивает)

Иду. Сейчас иду, Вера Павловна. Готовьте девушку…

 

ВЕРА ПАВЛОВНА

Пожалуйте…

(убирает с каталки сложенную синюю простынку)

Ложитесь, девочка…

 

ЖЕНЯ

(опешив)

Куда? Зачем?

 

ХИРУРГ

(улыбается)

На каталочку, милая… Или в чём мать родила по коридору побежишь? В блок операционный…

 

ЖЕНЯ

(испуганно)

Сюда ложиться? Уже сейчас поедем? На операцию? Да?

 

ВЕРА ПАВЛОВНА

(улыбаясь, кивает)

Ложись, ложись, девочка… Сначала попкой садись… Вот так… А теперь ножки забрасывай… Молодчинка… И ложись… Не бойся… Опускай головку… Игорь Алексеевич у нас – волшебник… Через часик-полтора проснёшься – себя не узнаешь… Такой красавицей станешь…

 

ВЕРА ПАВЛОВНА аккуратно расправляет простынку и накрывает недвижимую бледную ЖЕНЮ.

 

ВЕРА ПАВЛОВНА

Ничего не бойся, девочка… Всё будет хорошо…

 

ХИРУРГ

Готовьте пациентку… Я сейчас буду…

 

ВЕРА ПАВЛОВНА

По-о-оехали, миленькая…

(мягко трогает каталку с места)

С ветерком… Что ты – такая каменная, девонька? Расслабься… Отпусти рученьки-ноженьки… Ну? Не будет больно… Ничего не почувствуешь… Не бойся, котёнок…

 

ЖЕНЯ

(слабо улыбается)

Я не боюсь… Я просто… Я…

 

НАТ. ШОССЕ – УТРО

 

По залитому прохладным осенним солнцем шоссе лихо несётся чёрная BMW X6.

 

ИНТ. САЛОН BMW X6 – УТРО

 

ВАДИМ, спокойно и уверенно ведя машину, включает радио. Перебирает несколько радиостанций и останавливается на весёлом полублатном шансоне.

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – УТРО

 

Чёрная BMW X6 сворачивает на грунтовку и, набирая скорость, катит к близкому коттеджному посёлку.

 

НАТ. ДВОР КОТТЕДЖА – УТРО

 

Чёрная BMW X6 тихо проезжает по двору и мягко ныряет под поднимающиеся роллеты гаража.

 

ИНТ. ГАРАЖ КОТТЕДЖА – УТРО

 

Из чёрной BMW X6 медленно вылезает ВАДИМ.

 

ИНТ. ХОЛЛ КЛИНИКИ – УТРО

 

НИНА – полная, грузная – гулко входит в холл второго этажа клиники.

 

НИНА

Да что же – это, в самом деле, Миш?! Почему я последняя обо всём узнаю?! О твоей язве – последняя! О бабах твоих – последняя! О том, что дочь пошла себя резать – опять последняя! Оксанка эта взбрёханная к нам домой трезвонит – тебя спрашивает! В кои-то – века?! Чего, говорю, тебе от моего мужика надо?! Не говорит! Как – партизан! Потом выцыганила у неё: дочь, оказывается, под нож пошла, а мать – ни слухом, ни духом!

 

МИША

Так ты орать сразу начнёшь!

(хлопает о спину кресла сложенной газетой)

У тебя – как не по ноздре, орать начинаешь! На весь дом! Ну, собралась дочь замуж… Хочет себе личность подправить! Что тут такого?! Газет не читаешь?! Телик не смотришь?! Сплошь и рядом себе делают! И на заднице, и на грудях, и чёрт знает где! Не гоноши, Нин!

 

НИНА

(опешив)

Как – замуж?! За кого – замуж?! Когда – замуж?! Ты рехнулся, Мишка?

 

МИША

Как все – замуж…

(коротко смеётся)

Не знаешь, что ли: бабы замуж иногда выходят? За мужиков. А нашей-то – двадцать первый пошёл. Через полтора года институт закончит. На работу устроится. Жизнь начнёт. Вот и нашла себе…

 

НИНА

(шёпотом)

Вадима – этого? Да?

 

МИША

Ну. Ты – в курсах, да? Нормальный парень…

(крутит большой, с проседью, головой)

Эх, жаль, здесь курить нельзя… Нормальный мужик. С квартирой. Дачей. Машиной. Не то, что – мы. Голытьба. Ты – училка. Я – шоферюга. Классный, правда. Но – шоферюга. Мне – до ста лет фуры гонять?!

 

НИНА

Миша, я ничего не понимаю…

(медленно присаживается на салатовый диванчик и утирает липкую испарину со лба)

Ты можешь толком объяснить: что случилось? Почему нам звонит эта идиотка Оксанка и спрашивает: когда Женьку выпишут из боль…

 

МИША

Объясняю ещё раз…

(выдыхает)

Женька собралась замуж. Мужика встретила. Парня. Понимаешь? Ей – не пятнадцать лет. Зрелая девка. Перед свадьбой решила себе горбинку ту убрать… Ну, помнишь? В школе ебану…

 

НИНА

Да помню, помню!

 

МИША

И – живот себе чуть подправить. Жирок отсосать. Тебе не сказала: боялась, что ты опять орать начнёшь. Жених бабки даёт. С деньгами, видать. А после свадьбы… Как отгуляем, они в Европу укатывают! Во! Поняла?! В Париж! И – ещё куда-то. Парень – нормальный. Не какой-то там жулик. Фирму свою имеет. По дереву. Я из окошка как-то видел: подвозил он её. Нормальный парень. На джипяре гоняет. Симпатичный. Статный. Женьку любит. Что – ещё?! Глядишь, и я после свадьбы с этой проклятый фуры слезу. Геморрой, наконец, подлечу. И ты свою чёртову школу бросишь. Сколько можно оболтусов уму разуму учить?

 

НИНА

(на весь холл)

Так, где она – сейчас?!

 

МИША

(шипящим шёпотом)

На операции… Тебе же здесь – не базар, Нинка… Что ты орёшь, как помешанная? Вон… Люди… Ходят… Смотрят… Как – на идиотов… Оперируют её сейчас… Нос исправят… Жирок из брюха отсосут… И домой отпустят… Через денёк-другой… Никто её здесь месяц держать не будет… Клиника же – частная… А врачи – из больниц… Я сам узнавал… Этот… Как его… Профессор один… Кандидаты всякие… Может, и ты когда свой зад подправишь… А то скоро ни в одну одёжку не залезешь…

(Нина обиженно отворачивается)

Что надулась?

(легонько толкает Нину локтем)

Может, у нас новая жизнь начинается? У Женьки – новая. И мы по-новому заживём. Мы ж – молодые ещё. А? Нин? Не куксись…

 

НИНА

Где ж…

(помолчав)

Жених-то этот? Заплатил и – в кусты? Пусть родители родные за дочерью смотрят? Самому – не досуг? Премьер-министр – какой? Или – стыдно родителям жены глаза казать?

 

МИША

Да откуда я знаю?!

(разводит руки)

Вкалывает, видать! Гроши – что: с неба сыплются?! Свадьба! Парижи! Операция – эта! Задарма, думаешь?! Для дочухи нашей старается! Крутится парень! Зарабатывает! Премьер-министр… Тебе ещё президента подавай… Ничем не угодишь… Только – перечить… Всё ей – поперёк… Как я из рейсов не вылезал! Всё тебе мало было! Пока сто болячек не нажил! Хоть слово тебе сказал?!

 

ИНТ. БАССЕЙН КОТТЕДЖА – УТРО

 

ВАДИМ и несколько полуголых девиц весело плещутся в бирюзовой воде большого, отделанного красно-чёрной плиткой бассейна.

 

ДЕВИЦА

(хохоча, забирается на бортик бассейна)

Вадька! Я ещё шампусика хочу!

(показывает пустую бутылку)

Пусто! Всё выдули!

 

ВАДИМ

(из бассейна, весело)

В погребе, Иришка! Сбегай! Там корзинка есть! Несколько прихвати! Бутылок пять! Давай бегом!

 

Внезапно ВАДИМ подхватывает под яркой водой бассейна блондинистую девушку и мощным, резким движением подбрасывает её на пару метров вверх. Девушка восторженно визжит в воздухе и через пару секунд оглушительно плюхается в бассейн. Выныривает.

 

ДЕВУШКА

(весело)

Ух, ты! Вадька! Ты прям… Этот… Как – его! Щварц – какой-то! Я чуть не описалась! Ещё хочу! Ещё, Вадька!

 

ВАДИМ

(хитро)

Ещё хочешь, Ленусь?!

 

ЛЕНА

(задорно)

Ещё! Ты точно – Шварц! Как пушинку – меня! Ещё хочу! Ещё!

 

В пространстве помещения гулко гремит музыка. ВАДИМ быстро подплывает к бортику бассейна, ловко выбирается из воды и хватает мобильный телефон.

 

ВАДИМ

(посмотрев на дисплей телефона)

На связи, Игорёк. Что – у тебя?

(оборачивается к бассейну, громко)

Девочки, а ну затихли! Никому не визжать!

(в телефон, тихо)

Да, я тебя слушаю. Да. Нет, всё – по плану. Никаких – «от себя». Пусть твои за родичами девки следят. Ни на секунду чтоб глаз не сводили. Понял меня, Игорёк? Ни – на секунду. Чтоб никаких фортелей не было. Потом…

(в помещении бассейна появляется девица – с корзиной, полной шампанского)

Как только – мне отзвонить, Игорёк. Немедленно. Сопровождать. Если что – задействовать запасной вариант. Да. Этот. Чтобы сегодня всё было решено. Никаких – завтра. Сегодня. Только – сегодня. Вопросы?

(проводит большим пальцем правой руки по дисплею телефона и весело смотрит на девицу)

Не надорвалась, Иришка? Всё дотащила? Или по пути уговорила пузырёк шампусика?

 

ИРИШКА

Ой, Вадька… Открывай. Пить хочется. А оно – холодненькое…

(машет рукой, звонко)

Девочки! Бегом на шампусик! А то мы сами всю корзинку уговорим!

(весело смотрит на Вадима)

Открывай, Вадька! Не томи!

 

Из бассейна вылезает ещё две девицы.

 

ВАДИМ

(хитро)

Не томить?

 

ВАДИМ достаёт из корзинки бутылку «Вдовы Клико», ловко сдирает фольгу и гулко хлопает пробкой. Зажав большим пальцем правой руки открытое горлышко шампанского, энергично трясёт бутылку и вдруг окатывает всех девиц мощной пенной струёй. Девицы визжат.

 

 

ИНТ. ХОЛЛ КЛИНИКИ – УТРО

 

МИША

(сворачивая газету)

Чего-то – долго… Кого это там из Женьки мастерят? Эту? Как – её? Софи Лорен?

 

НИНА

(утирая платочком потное лицо)

Уф-ф-ф… Душно – что-то… Тебе – не жарко, Миш?

 

МИША

(пожимая плечами)

Нормально…

(помолчав)

Нин, я сбегаю курну… На улицу… Да? Извёлся уже весь… Водички тебе взять? Тут, за углом, – магазин какой-то… А, может, домой поедешь? А? Я сам Женьку покараулю… Езжай домой, Нин. Я только гляну на Женьку и с врачом поболтаю: вдруг нужно чего… И тоже прикачу…

 

НИНА

(тихо)

Нет уж. Вместе поговорим. Ты со склерозом своим ещё чего забудешь. А там, может, и жених подкатит… Увижу хоть… Тестя. Ни разу ж не видела – каков. Он же жёнку будущую на целый день не бросит? Правда? Должен же подъехать? Да, Миш?

 

МИША

А бог его знает… Как они там с Женькой договорились… Почём я знаю? Может, к вечеру только подкатит? С делами всеми своими… Мы что: до вечера здесь будем околачиваться? Как – дураки какие?

 

НИНА

(тихо)

Да… Долго – что-то… Я Женку родила быстрее… Часа полтора промучилась и родила… Не тяжко родила… Легко… А ты тогда…

(смотрит на Мишу)

Тогда в рейсе был… Помнишь? На Нижний, что ли, гнал…

 

МИША

Ну, пока ей нос отрихтуют… Не пять минут же… Потом жирок с живота и ляжек отсосут… Думаешь: быстро?

 

 

Двери холла внезапно распахиваются, и по коридору почти бегом проносятся три человека в одинаковых бордовых одеждах «Скорой помощи».

 

МИША

И чего носятся?

(разворачивает газету)

Как – оглашенные…

 

В это же мгновение из другого конца коридора слышится дребезжащий грохот каталки.

 

НИНА

Ой, дочечка…

(встаёт с дивана, тихо)

Миленькая моя…

 

САНИТАР

(громко)

Прочь с дороги! Уйдите! Вон!

 

Каталка с лязгом проносится мимо.

 

НИНА

Миша, ой…

(хватается за грудь)

Боже мой… Господи…

 

ВРАЧ «СКОРОЙ ПОМОЩИ»

(на ходу)

Не мешайте работать бригаде! Вы – кто?!

 

МИША

(испуганно)

Мы… Ро… Ли… Те… Ди…

 

Каталка скрывается в гремучем грузовом лифте. Из кабинета в дальнем конце коридора выходит высокий, необычайно спокойный врач.

 

ВРАЧ

(тихо)

Видите ли… Вы только волнуйтесь… Это – штатный… Рядовой случай… Сейчас принимаются все экстренные меры… Больная интубирована… Дыхание и сердечная деятельность – в норме… Мы надеемся, что ваша дочь скоро выйдет и наркоза и…

 

НИНА

(вдруг, истошно)

Где – моя дочь?! Отдайте мне мою дочь!

 

МИША

(прерывисто дыша)

Ну, суки… Если с Женькой что случился… Я вас всех тут порешу… Вот этими руками… Удавлю гнид…

 

ВРАЧ

(не громко)

Охрану – сюда. Выведите отсюда этих психов…

(смотрит на Мишу)

Твоя дочь – в реанимации больницы. Больницы Скорой Помощи. Вот туда и езжай. А припадочных здесь нам строить не надо. Было оперативное вмешательство. Возникли непредвиденные осложнения. Приняты необходимые меры…

 

НАТ. ПУСТЫРЬ ОКОЛО ГАРАЖНЫХ БОКСОВ – ДЕНЬ

 

Возле старенькой чёрной 31-й «Волги» резко тормозит 6-я «БМВ». Из джипа споро вылезает ВАДИМ и заскакивает в открывшуюся заднюю дверцу легковушки.

 

ИНТ. САЛОН «ВОЛГИ» – ДЕНЬ

 

ВАДИМ

Вот, Эдуард Владимирович…

(вытягивает из пухлого кожаного портфеля бумаги)

Это – по «НеоМеду». Полозова пришлось «закрыть». Тупой. По – самое не могу. Прокурорские с ним работают. Республиканские. И – доблестные чекисты. А он – ни в какую. Что ж. Пусть попарится на «шконке». Там ему живо объяснят – кто он таков. А будет упрямиться – «пятерик» схватит. Общего. И наркоту в его кабинете нашли. Ещё – «червонец». Там с такими вообще не церемонятся. И никакие его связи не помогут. Загонят под «парашу» – будет сидеть. Кукарекать. Если – жив останется…

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

Вадичка… Не тяни с этим. У нас ещё шоколадная фабричка – на примете. Молочко. В Россию, дай боже, покатится. Пусть к Полозову подъедет Ефим Миронович. Он – мастер людишек убеждать. Что – ещё?

 

ВАДИМ

Как я и говорил… Хирургу светит – условный. Умный мужик оказался. Временным управляющим «НеоМеда» назначили Орловского. Из – Минздрава. Наш дядька. Как только Полозов подпишет бумажки, можно будет переоформлять собственность. А он подпишет. Жена. Двое детей. Пока просто ещё кочевряжится. Не понимает – во что попал. Хирург, операционная сестра и анестезиолог – под подписками. Они девке этой дурной вместо кислорода углекислый газ впарили. Или аппарат был неисправен? Или – что-то ещё… Кто его знает? Как мы захотим, так эксперт и напишет. Вот деваха и отключилась. Короче, кома. Потом ёкнулась. В «Скорой» – уже… А это нам – на руку. После суда сестре и доктору: по пять целковых «зелени» – в зубы. И – на все четыре стороны. Профиль центра мы решили не менять. Зачем? Бренд раскрученный. Центр города. Здание – новое. Наберём докторов. Свежих…

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

Нет. Никаких докторов. Какие людишки в эту клинику потянутся? После – девки убиенной. Растрезвонили по ней… По всем телевизорам… Шарахаться будут людишки. Как – от чумы. Кто себя или своих чад на тот свет отправлять захочет? Никто.

(помолчав)

Ты, Вадичка, это… Покумекай – под что здание подложить… Чтобы прибыль к нам бежала… А – не убытки…

 

ВАДИМ

(пожав плечами)

Эдуард Владимирович… Так, может… На первом этаже – маркет конкретный забабахать… С торговым залом… А второй и третий этаж – под офисы… В аренду… Вот копеечка и закапает… Сразу – причём… Чего мозгой заворачиваться?

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

Вот-вот… И покумекай это дело… Безо всяких там больничек с экулапами… Торговля – это навар… Всегда… И с арендами ты хорошо додумкал… Нагородим офисов… Пусть арендуют… Из воздуха – рублики… Из – ничего… Не медли только, Вадичка. Своих напряги. Пусть работать начинают. По – этой мысли. И сам это дело на контроле держи. Чтобы – не спали. Три месяца тебе даю. Чтоб уже в этом году всё заработало.

 

ВАДИМ

Ага. Сделаю, Эдуард Владимирович. Как с девкой утихнет, так и начнём. Перепланировку. Документы. Прочие дела. Заработает, Эдуард Владимирович. В этом году заработает. Гарантирую.

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

А девку эту…

(просматривает бумаги)

Не жалко?

 

ВАДИМ

(усмехается)

А что её жалеть? Таких девок – миллион. Телушка. Родичи – никто. Батя – дальнобойщик, мать – училка. Сунем червонец «зелени»… Типа – от «НеоМеда». Мигом утихнут. И так по всем теликам их крутят. Звёзды. Ну, и похороны – за нас счёт. Само собой разумеется.

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

(смеётся)

Да-а-а… Шакал – ты, Вадичка… Дай палец – по локоть отхватишь.

 

ВАДИМ

(улыбнувшись)

Учителя – хорошие…

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

(поднимая седые брови)

Что-о-о? Кто это тут про учителей тявкает?

 

ВАДИМ

(тихо)

Извините, Эдуард Владимирович… Ляпнул…

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

А вот ты не ляпай… А то когда-нибудь тебе язык подрежут… За – ляпанье твоё… И выпендривался бы поменьше… Я – на «волжанке» старенькой, а он – на бээмвухе с новья… Загребут тебя твои же… Чекисты…

 

ВАДИМ

Не загребут…

(улыбается)

Они ж у нас – на зарплате… И потом, бизнес у меня – легальный… Вагоночка, паркетик и прочее всё такое…

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

А хата пятикомнатная?

(улыбается в усы)

С этими… Как – их? С джакузями… В два уровня – квартирка, между прочим… Домик трёхэтажный… С бассейном… Да – с девками срамными… Коттедж – в Италиях… Да – сейфик с камешками и золотишком… Подсказать – где? Что онемел? На вагонке с паркетом нажил?

 

ВАДИМ

А откуда…

(помолчав)

А откуда вы всё это знаете?

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

От верблюда…

(смотрит на потухший конец сигары)

Вот поживи – с моё… И не то узнаешь…

 

ВАДИМ

Эдуард Владимирович…

 

ЭДУАРД ВЛАДИМИРОВИЧ

Короче…

(вытягивает из-за заднего сиденья два целлофановых пакета)

Это – тебе за труды. Как – уговаривались. А эту денежку – поделишь. Сам. Отцу – с матерью. Девки этой. По-людски – чтоб. Девку похоронишь. Сам не лезь. Володе поручи. Не светись более. А то и под тебя, неровен час, следаки начнут рыть. А ты мне здесь нужен. А – не на нарах лагерных. Понял? И – этим… Эскулапам… На – «подогрев»… Что – под подписями… Не будут выёживаться – не сядут. Условный – впаяют. И будут жить-поживать. А родителям девки пусть твои скажут, чтобы на суде не болтали… А – плакали побольше. А Полозов, гнида, пусть «сидит». Раз – идиот. Сколько раз с ним толковали… Ничего в ум нейдёт… Может, хоть там наберётся…

 

ВАДИМ

(кивает)

Понял, Эдуард Владимирович. Всё сделаю. Я полагаю, что через пару недель можно будет работать с документами…

 

Заднее стекло «Волги» медленно приоткрывается, и на придорожную траву вылетает потухший сигарный окурок. Вслед за ним – смачный плевок. Слюна слегка приминает две жухлые травинки и тягуче повисает на третьей.

 

ТИТРЫ

Конец фильма

 

После жизни (серии 1 — 5)

драма

 

режиссёрский сценарий телевизионного фильма

 

1-я серия

 

Жуковский Сергей Святославович

zhukovskiysergey@rambler.ru

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА – ДЕНЬ

 

КАТЯ, среди десятков прочих учеников, выходит из двухэтажного здания школы, медленно идёт по серой осенней улице. Внезапно останавливается. Поднимает голову и прислушивается к каким-то звукам. Сначала тихо, потом громче слышатся женские стоны, напряжённое мужское дыхание, деревянные стуки, лязг и звон чего-то металлического. КАТЯ, не спеша, а после всё быстрее и быстрее бежит по улицам города, среди прохожих, перебегая проезжие части. На несколько секунд останавливается. Лицо КАТИ заплакано. Девочка утирает слёзы и бежит дальше.

 

ИНТ. КУХНЯ ГОРОДСКОЙ КВАРТИРЫ – ДЕНЬ

 

ИРИНА

(красная, растрёпанная, собирает рассыпавшиеся по полу ножи и вилки)

Ну, и что мы теперь будем делать?

 

ВИТАЛИЙ

(тяжело дыша)

Сделай мне кофе, пожалуйста…

(вдруг)

А я тебя всю жизнь любил, Ирка…

 

ИРИНА

Без сахара?

 

ВИТАЛИЙ

Да.

 

ИРИНА снимает с плиты турку, наливает дымящийся кофе в маленькую чашечку.

 

ИРИНА

А ты живёшь со своей, Витенька? Живёшь?

 

ВИТАЛИЙ

Нет.

 

ИРИНА

Врёшь.

 

ВИТАЛИЙ

Да.

 

ИНТ. ПОДЪЕЗД ДОМА – ДЕНЬ

 

КАТЯ, вся в слезах, забегает в подъезд серой девятиэтажки, мчится через две-три ступеньки по лестнице и, отдуваясь, останавливается у двери квартиры.

 

ИНТ. КУХНЯ ГОРОДСКОЙ КВАРТИРЫ – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(быстро закуривая)

Вот же Олька, зараза такая, расписала всё твоему на блюдце с каёмочкой…

 

ИРИНА

Что? Что расписала?!

 

ВИТАЛИЙ

Да всё! Про нас с тобой! Всё, понимаешь?! Вот Колька твой и сорвался опять к чёртовым чеченам… Я же ему сколько раз говорил: Коль, однажды подфартило… Дважды… А третий раз может и не быть…

 

ИНТ. КОРИДОР ГОРОДСКОЙ КВАРТИРЫ – ДЕНЬ

 

КАТЯ осторожно вставляет ключ в замочную скважину замка, открывает дверь и тихо заходит в тёмный коридор квартиры.

 

ИНТ. КУХНЯ ГОРОДСКОЙ КВАРТИРЫ – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(сминает сигарету в пепельнице)

А ты его любила?

 

ИРИНА

(пожимает плечами)

Не знаю… Привыкла. Да и Катька…

 

ВИТАЛИЙ

И обидно, что на своих же минах подорвались – накидали там, где не попадя… В первую кампанию… Во вторую… Я же ему говорил: Колька, ты в электронике – бог, давай фирму забабахаем, что ты всё – в капитанах… А он: нет, я – русский офицер, Родина, присяга и все дела… Вот доофицерился… Ни за что ни про что… Катька? Во – как тихо… Как мышка, зашла…

 

КАТЯ, стоя в дверном проёме кухни, смотрит на мать.

 

КАТЯ

Дядя Витя, ты больше к нам не приходи, ладно?

 

ИРИНА

Катюшка! Ты что это городишь?! Переучилась?! Виталий Степанович – наш друг! Он нам сейчас так помогает! Он столько для нас…

 

КАТЯ

Ага. Только ты, мам, в следующий раз трусики потом надевай… А то они у тебя из

кармана халатика торчат…

 

КАТЯ выходит из кухни.

 

ВИТАЛИЙ

(хохочет)

Чё-о-о-орт…

 

ИРИНА медленно надевает трусики и влепляет мужчине звонкую пощёчину.

 

НАТ. ГОРОДСКОЙ ПУСТЫРЬ – ДЕНЬ

 

КАТЯ на бегу споткнувшись о трубу, падает. Потирая ушибленный локоть, встаёт. Рукавом куртки вытирает слёзы.

 

ПЕРВЫЙ МАЛЬЧИШЕСКИЙ ГОЛОС

(хохочет)

Круглова?

 

ВТОРОЙ МАЛЬЧИШЕСКИЙ ГОЛОС

(ржёт)

Куда бежишь? От мамки?

 

КАТЯ не оборачивается.

 

 

ПЕРВЫЙ МАЛЬЧИШЕСКИЙ ГОЛОС

(под хохот одноклассников)

Мамка сейчас с усатым хахалем кувыркается! А Катьку выперли, чтоб не мешалась!

 

ТРЕТИЙ МАЛЬЧИШЕСКИЙ ГОЛОС

Не-е-е! Катьку презики послали прикупить, чтоб мамашка не залетела!

 

КАТЯ медленно оборачивается и сухими, красными глазами смотрит на одноклассников: щербатого, веснушчатого КОЛЬКУ КРАВЧЕНКО; розовощёкого, пухленького ДИМКУ УШАКОВА; стриженого под «ноль», маленького СЛАВИКА ВТОРОВА и тихоню ПЕТЮ ДМИТРИЕВА.

 

КОЛЬКА КРАВЧЕНКО

Что уставилась, Круглова? Деньги есть? Или батька не присылает? Совсем сбежал? К другой?

 

СЛАВИК ВТОРОВ

Не-е-е… У ней батяня – герой! Штаны с дырой! Вояка! Мне мамка говорила…

 

КОЛЬКА КРАВЧЕНКО

Деньги давай, Круглова! Слышь?!

 

СЛАВИК ВТОРОВ

Мамка говорила, что пал смертью храбрых за

свободу и независимость Родины! Вот!

 

Все, кроме ПЕТИ ДМИТРИЕВА, оглушительно ржут.

 

ДИМКА УШАКОВ

(давится смехом)

А усатый… На «Мерсе» – что… Сразу – прыг на его место!

 

СЛАВИК ВТОРОВ

(серьёзно)

Ну! Не будет же мать одна куковать! Молодая баба – еще! Мужик – ой, как нужен!

 

КОЛЬКА КРАВЧЕНКО

Что молчишь, Круглова?! Онемела, что ли?! Язык проглотила?!

 

ПЕТЯ ДМИТРИЕВ

(тихо)

Ребята… Не надо…

 

КОЛЬКА КРАВЧЕНКО

Заткнись, Дмитриев! Ты сначала курить научись! А потом квакай!

 

ГОЛОС ИРИНЫ

(издалека)

Катя-а-а-а-а! Катенька!

 

Все, кроме КАТИ, оборачиваются. На краю пустыря стоит маленькая синяя машинка, и от неё, на ходу вытирая лицо, бежит ИРИНА.

 

КОЛЬКА КРАВЧЕНКО

(тихо)

Так, мужики, валим… Мамашка, видать, покувыркалась уже и дочурку бежит спасать… Короче, Круглова, если завтра в школу без бабла придёшь…

 

ИРИНА, задыхаясь, подбегает к дочери, падает перед ней на колени и обнимает.

 

ИРИНА

Катенька… Котёнок… Прости меня, ради бога… Прости меня, дуру! Прости меня, котёнок! Никого не будет! Никого! Никогда! Только – мы с тобой, да?! Только – мы с тобой! Я совсем голову потеряла! Ничего не вижу! Ничего не слышу!

 

ПЕТЯ ДМИТРИЕВ, стоящий рядом, шмыгает носом.

 

ИРИНА

Мы же сможем начать заново? Да? Жить заново… Радоваться… Мечтать… Ты же у меня – такая красавица! Такая куколка! А хочешь – мы с тобой уедем? Вообще уедем! Отсюда… Продадим всё к чёртовой матери и уедем! К морю! К югу! В Сочи! Или – Ялту! Там – такие кипарисы! Магнолии! А море – тёплое-тёплое… И в море – дельфины… И – чайки! Сядем на белый кораблик… И поплывём… По морю… И капитан в белом кителе нам будет честь отдавать… А потом откроем свой салон! Я же – классная парикмахер! Это я здесь лысины плешивые стригу да бабам кудри крашу… А, доча? Ну что ты молчишь?!

(резко вскакивает с коленок и трясёт дочь)

Что ты молчишь?!

 

КАТЯ

(тихо)

Пошли домой, мама…

 

 

ИНТ. КОМНАТА КВАРТИРЫ ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

АЛЬКА

(разливает по рюмкам водку и нарезает колбасу)

Так, подруга… Ты эти дела прекращай. Слышишь? Жизнь не кончилась. Ну, погиб мужик… Да, хреново. Но ты же – жива! Жива? И Катька жива! У тебя одной, что ли, мужика не стало? Сколько их гибнет – и по дури, и по пьяни, и на тачках бьются… И что – все бабы должны потом с ума сходить? Себя жизни лишать? Держи рюмашку…

 

ИРИНА

(качает головой)

Нет, я не буду… Ты пей…

 

АЛЬКА

Что значит «не буду»?! Я тебе что – алкашка? И не гламурная «б» – тоже… Мне никто «Вдову Клико» с «Наполеонами» не подносит… Взяла – на что хватило…

Нормальная водка. Не палёная. Так что не выпендривайся, подруга!

 

ИРИНА

(тихо)

Не могу…

 

АЛЬКА

Через не могу! Надо! Легче будет! Пей, тебе говорю!

(Ирина берёт рюмку с колыхающейся водкой)

Давай. Залпом. Хлоп.

(Ирина сглатывает и выпивает водку)

Вот. Молодчинка. И колбаску – сразу. Как? Нормально пошла?

 

ИРИНА, жуя колбасу, кивает.

 

АЛЬКА

(смеётся)

Во-о-о-от… А то «не буду», «не хочу»… Водка, она, подруга, – лечит… Но и калечит… Кто меры не знает… Ешь, ешь… Тёпленько на душе стало, да?

 

ИРИНА снова кивает.

 

АЛЬКА

И ещё – по одной. Без разговоров.

 

ИРИНА выпивает и вдруг хохочет.

 

АЛЬКА

Ты – что, Ирка?

 

ИРИНА

(хохочет)

Ой! Вспомнила чего-то… Как меня Колик из роддома забирал…

 

АЛЬКА

(подкладывает на тарелку Ирины ветчину и сыр)

Ты закусывай, закусывай, Ирка… А то окосеешь…

 

ИРИНА

Я, значит, с Катькой выхожу… А перед роддомом, представляешь, – весь полковой оркестр… В «парадках» своих! И как грянут… Ой, не могу…

(заливисто хохочет)

Гимн Советского Союза! Я чуть с Катькой на попу не села! А Колик, в белой открытой «Чайке»… Видела – в Москве на парадах? И где только взял в гарнизоне? К крыльцу подкатывает… Вот с таким букетом красных громадных роз… А оркестр гимн наяривает… Духовые на солнце золотом блещут… Сёстры, врачи на улицу высыпали… Бабы – в окошках… А Колик с букетом роз – в «Чайке»!

 

Вдруг ИРИНА утыкается лицом в плечо АЛЬКИ и оглушительно рыдает.

 

КАТЯ

(внезапно появляясь в дверях комнаты, визгливо)

Ну, сколько можно орать?! Мне завтра – в школу! Я могу поспать?!

 

ИРИНА

Ой, котёнок… Прости нас… Тут вот тётя Аля зашла… Пойдём – я тебя уложу…

 

КАТЯ

(гневно)

Я сама себя уложу!

 

АЛЬКА

(встаёт, шёпотом)

Ирка, сиди… Пошли Катька… Я тебе кое-что скажу…

 

ИРИНА быстро промокает платочком слёзы, припудривает лицо, смотрится в зеркало трюмо, выходит на балкон и, закурив, смотрит в мерцающее звёздное небо. АЛЬКА с КАТЕЙ выходят в коридор.

 

ИНТ. КОРИДОР КВАРТИРЫ ИРИНЫ — ВЕЧЕР

 

АЛЬКА

(быстро и тихо)

Значит так, девонька… Тебе сколько годков уже? Тринадцать, четырнадцать?

 

КАТЯ

Ну, четырнадцать… С половиной… Почти – пятнад…

 

АЛЬКА

О-о-о-о… С половиной… Значицца, мозги в головушке уже есть… А то, что твоя мать любимого, дорогого человека потеряла, а ты – отца родного, до тебя еще не дошло? Ты в комнатку заходи, Катя, заходи…

 

АЛЬКА и ИРИНА входят в маленькую комнату.

 

ИНТ. КОМНАТА КАТИ – ВЕЧЕР

 

АЛЬКА

У твоей матери сейчас – большое горе… Очень большое… Очень… И то – как она сможет его пережить и как скоро, зависит и от тебя… Понимаешь? От твоей заботы… От твоей любви… От твоего поведения… И твоё будущее, в конце концов, зависит от того – как скоро твоя мать придёт в себя… Ты кем хочешь стать?

 

КАТЯ

(помолчав)

Дизайнером… Или – стюардессой… Пока не знаю…

 

АЛЬКА

(вдруг сочно зевает)

Короче, девонька… Если ты ещё раз позволишь себе так говорить с матерью, я тебе лично задницу отобью… Поняла меня? А сейчас – в постельку и спатки… И чтоб тебя сегодня не было ни слышно, ни видно…

 

ИНТ. КОМНАТА КВАРТИРЫ ИРИНЫ — ВЕЧЕР

 

АЛЬКА входит в комнату и тихо прикрывает за собою дверь.

 

ИРИНА

(шёпотом)

Смотри, Аль…  Шестнадцать лет жили, а фоток – кот наплакал…

(Алька берёт из рук подруги несколько снимков)

Вот… На море… В Пицунде… Колик меня подводному плаванию учил… Какой акваланг – допотопный… Советский… А весил – с тонну… А это – Волга… Колик тогда щуку подцепил… С бревно… Я его и сфоткала… А вот – в горах, на Домбае…

 

АЛЬКА

(изумлённо)

А чего ты – голая?!

 

ИРИНА

(смеётся)

Так загорала же! Знаешь – какое там солнышко жаркое! Там все на лыжах в купальниках да плавках гоняли! Загар потом полгода не сходил! А вот…

 

АЛЬКА

(вдруг)

Слушай, Ир… Зачем из гарнизона ты уехала? Там же и знакомые, и друзья какие были… И Катька бы доучилась…

 

ИРИНА

Ой, Аль… Да не могла я там… И раньше тошно было… Среди баб всех этих офицерских… Коллектива этого… Я ж люблю тишину, покой…. А тут тебя – то в одну кампанию, то в другую… На утренник… Воскресник… Субботник… В кружки какие-то… Дурацкие… В Доме Офицеров… И – сплетни бабьи… И – толки… А когда… Колик… Короче, вообще навалились… Окружили… Заботой… Звонки – каждую секунду… Даже, блин, график какой-то составили… Со мной дежурить… И – днём, и – ночью… А тут как раз мама моя…

 

ИРИНА замолкает.

 

АЛЬКА

(тихо)

А давай ещё – по рюмашке? А, Ир?

 

ИРИНА кивает. АЛЬКА ловко разливает по рюмкам водку.

 

АЛЬКА

Ну, подруга? За что? Давай-ка за…

 

ИРИНА молча выпивает водку. Зябко поводит плечами. Смотрит влажными лучистыми глазами на АЛЬКУ и вдруг тихо поёт.

 

ИРИНА

В лунном сияньи

снег серебрится;

вдоль по дорожке

троечка мчится.
АЛЬКА

(подхватывает, не громко)

«Динь-динь-динь, динь-динь-динь!»

Колокольчик звенит…

Этот звон, этот звук

много мне говорит…

 

ИРИНА

(улыбается, блестя влажными глазами)

Я Колику часто пела про колокольчик… Он любил – про колокольчик…

 

АЛЬКА

(чуть громче)

В лунном сияньи

ранней весною…

 

ИРИНА

(улыбаясь, плачет)

Вспомнились встречи,

друг мой, с тобою…

(подруги поют вместе)

Колокольчиком твой

голос юный звенел

о любви, о весне

песню нежную пел.

 

Вспомнился зал мне

с шумной толпою,

личико милой

с белой фатою…

 

«Динь-динь-динь, динь-динь-динь!» –

звон бокалов зву…

 

Квартира вдруг так резко взрывается колокольными переливами дверного звонка, что ИРИНА вздрагивает.

 

АЛЬКА

(шёпотом, на разбеге)

…чит… Ой, кто – это? На ночь глядя…

 

ИРИНА пожимает плечами и быстро утирает платочком влажное лицо.

 

ИНТ. КОРИДОР КВАРТИРЫ ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

Открывается дверь, и на пороге предстаёт очень загорелый коренастый капитан в пятнистой полевой форме.

 

КАПИТАН

(козыряет)

Круглова Ирина Викторовна?

 

ИРИНА

(шёпотом)

Я…

 

КАПИТАН

(вновь козыряет)

Капитан Смирнов. Анатолий Петрович. Извините – что так поздно. Служба. Разрешите ещё раз от имени командования части и от себя лично выразить вам соболезнование.

 

ИРИНА

(медленно отходит в глубину

коридора)

Нет… Нет… Нет…

 

КАПИТАН

(чеканно)

Командование части приняло решение оказать вам материальную помощь.

 

ИРИНА, пятясь, натыкается на АЛЬКУ и замирает.

 

КАПИТАН

(оборачивается и отступает от дверного проёма)

Хлопцы, заносите…

 

Два рослых бойца в таких же пятнистых бушлатах ловко заносят в коридор ИРИНЫ стиральную машину в картонной упаковке и сверху ставят микроволновку.

 

АЛЬКА

(выскакивает из-за спины Ирины)

Ой, «бошевская»! Ни фига себе! А сколько режимов…

 

КАПИТАН

(опять козыряет)

Если что-то будет нужно, обращайтесь, Ирина Викторовна. Поможем. Пришлём транспорт. Бойцов. И – прочее. Здравия

желаю.

 

Дверь за капитаном захлопывается.

 

АЛЬКА

(восхищённо)

Ни хрена себе! Смотри, Ир…

(разворачивает инструкцию)

Фронтальная загрузка глубиной 40 см!

Цифровой дисплей! Максимальная загрузка

белья 4,5 кг! Максимальная скорость при отжиме 1000 оборотов в минуту! Ё моё! Многоступенчатая система защиты от протечек! Блин! «А» класс стирки! «А+» класс энергопотребления! «С» класс

отжима! Ёшкин кот! Слушай, Ирка! Свою старую продай мне! А?! А то я со своей «Феей» задолбалась

уже!

 

ИРИНА вдруг бросается к двери, распахивает её и, по пути толкнув бедром АЛЬКУ, с какой-то нечеловеческой силой выталкивает пирамиду из бытовой техники на лестничную площадку. АЛЬКА, стоя с инструкцией в руках и разинутым ртом, слышит страшный ниспадающий лязгающий грохот. И – тишину. ИРИНА хлопает дверью и яростно сворачивает голову замку.

 

ИНТ. КВАРТИРА ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

ИРИНА быстро проходит в комнату, выходит из неё, заходит на кухню, возвращается со стаканом, заходит в комнату.

АЛЬКА осторожно заглядывает в комнату и видит, как ИРИНА наливает стакан водки. И залпом осушает.

 

ИНТ. КОМНАТА КВАРТИРЫ ИРИНЫ — ВЕЧЕР

 

АЛЬКА

(заходя в комнату)

Ну, ты и чокнутая…

 

ИРИНА, как коршун, бросается к подруге, хватает её за плечи и принимается колотить о дверной косяк.

 

ИРИНА

А ты понимаешь, что меня нет?! Что я умерла! Что всё уже было! Я была! Любовь была! Жизнь была! И всё кончилось! Жизнь кончилась! И после жизни ничего нет! Ничего! И ничего не будет! Только – боль! Только – страх! Только – отчаянье! Ты это понимаешь, дура?!

 

АЛЬКА, в ужасе, пытается было вырваться из цепких рук ИРИНЫ, но не может и медленно оседает на пол. В коридоре появляется бледная, испуганная КАТЯ.

 

НАТ. ДВОР ШКОЛЫ – ДЕНЬ

 

Когда КАТЯ выходит из школы, начинается мягкий, лёгкий снежок. КАТЯ ладошкой ловит несколько снежинок, они какое-то время живут и превращаются в маленькую лужицу.

 

ГОЛОС ВИТАЛИЯ

Катенька!

(Катя оборачивается)

Катюшка!

 

За автобусной остановкой стоит сверкающий «Мерседес», и из него улыбается ВИТАЛИЙ.

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(вылезает из машины и открывает дверцу)

Садись, подвезу… Садись, не бойся… Что – ты?

 

КАТЯ медленно подходит к машине. ВИТАЛИЙ шире приоткрывает дверцу. КАТЯ снимает рюкзачок и забирается в салон.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(кашляет и поправляет зеркало заднего вида)

Домой?

 

КАТЯ

(помолчав)

Что вы хотите?

 

ВИТАЛИЙ отстёгивает ремень безопасности.

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДП – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ вылезает из машины, огибает машину и открывает багажник.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ залезает в автомобиль и кладёт на колени КАТИ новенький ноутбук.

 

ВИТАЛИЙ

Вот, Катюш… Ты учишься… Тебе нужно… Очень хороший… Процессор там… Зверь…

 

КАТЯ

(не двигаясь, тихо)

Что вы хотите?

 

ВИТАЛИЙ

(помолчав)

Катенька… Ты уже – большая девочка… Чёрт…

 

ВИТАЛИЙ быстро закуривает.

 

КАТЯ

(тихо)

Курить вредно…

 

ВИТАЛИЙ

(выкидывает сигарету в открытое окошко)

Ой, извини, Катюш…

 

КАТЯ

И мусорить – тоже…

 

ВИТАЛИЙ

(вдруг)

А мы только что заключили контракт с американцами по оптоволокну! Представляешь: десять лет пахали, отрабатывали технологию, часто – на голом энтузиазме, добились результатов, предложили нашим производителям – никому не нужно! Никому! Нет, ну интерес был… И – только! А американцы…

 

КАТЯ

(сухо)

Поздравляю.

 

ВИТАЛИЙ

Так я вот и говорю…

(вытирает клетчатым платком мокрый лоб)

Твоя мать – одна. Я – один. У тебя будет всё, что ты захочешь. Поедешь учиться в Англию, в Америку… Куда решим… У меня – дом… За городом… Сад… Бассейн… Я и твоя мама… Словом… Ирина не отвечает на мои звонки… Я просто хотел… Нет, конечно, я никогда не смогу тебе заменить отца… Николай был настоящим мужиком… Сильным… Смелым… Но я могу сделать так, чтобы ты и твоя мама стали счастливыми… Твоя мать заслужила счастье… Простое человеческое счастье… Понимаешь?

 

КАТЯ

Понимаю.

 

КАТЯ убирает ноутбук с коленок и вылезает из машины.

В зеркале заднего вида КАТЯ оглядывается и спешит к подходящему автобусу. ВИТАЛИЙ закуривает, делает пару затяжек и раздавливает сигарету в пепельнице.

 

НАТ. СНЕЖНЫЙ СКЛОН ГОРЫ – ДЕНЬ

 

ИРИНА, НИКОЛАЙ, КАТЯ, загоревшие до черноты, в плавках и солнцезащитных очках, мчатся на лыжах по ослепительному снежному склону.

 

КАТЯ

(хохоча)

Папка, я тебя обгоню! Обгоню-ю-ю-ю!

 

Из-под лыж весело бьёт снежная пыль. Мимо, со свистом, проносятся беленькие ёлочки. Склон – всё круче, и вот он внезапно обрывается, и все взлетают в бирюзовую голубизну неба.

 

ИНТ. КОМНАТА КВАРТИРЫ ИРИНЫ – НОЧЬ

 

ИРИНА вдруг вскидывается на постели. Спустя несколько мгновений открывает глаза, проводит ладонью по лицу, зажигает дисплей мобильного телефона, кладёт телефон, бухается на подушку и тут же поднимается вновь.

За матовым стеклом двери комнаты тускло горит свет.

ИРИНА, зевнув, садится на край диван-кровати, ищет ступнёй тапочек. Не включая настольной лампы, встаёт, накидывает короткий фиолетовый халатик.

 

ИНТ. КОРИДОР КВАРТИРЫ ИРИНЫ – НОЧЬ

 

ИРИНА босиком тихо выходит в коридор. На кухне горит свет. Зевнув ещё раз, Ирина проходит по коридорчику и видит, как, стоя у подоконника, НИКОЛАЙ – в полевых пятнистых штанах, пятнистой армейской майке, берцах – ест из кастрюльки борщ. ИРИНА кричит на весь дом.

 

ИНТ. СПАЛЬНЯ КВАРТИРЫ ЭТАЖОМ НИЖЕ – НОЧЬ

 

Молодая пара останавливается и в ужасе смотрит в потолок.

 

ИНТ. КАБИНЕТ РУССКОГО ЯЗЫКА – ДЕНЬ

 

УЧИТЕЛЬНИЦА

(грозно)

Звонок – для учителя!

(класс недовольно гудит, двигает стульями)

Всем назавтра подготовить реферат! Тише! Тихо, я сказала! Тема: «Образ Татьяны Лариной в произведении Пушкина «Евгений Онегин»! Кому что не понятно?! Ну, стервецы…

 

Класс потихоньку просачивается в двери кабинета, а к КАТЕ подваливает КОЛЬКА КРАВЧЕНКО.

 

КОЛЬКА КРАВЧЕНКО

Ну что, Круглова, бабло достала? Не слышу!

 

КАТЯ

(тихо)

Достала.

 

КАТЯ вытаскивает из рюкзачка револьвер, взводит курок и несколько раз стреляет.

 

ИНТ. ПАРИКМАХЕРСКАЯ – ДЕНЬ

 

Едва ИРИНА начинает стричь белобрысую крашеную брюнетку, как в кармане халатика тихо тренькает телефон.

 

ИРИНА

(не переставая быстро работать ножницами, прижимает телефон плечом)

Да. Кто? Да, я – Ирина Викторо… Что? Что?!

 

ИРИНА вдруг перестаёт стричь и со звоном роняет длинную металлическую расчёску на кафельный пол.

 

ИНТ. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА ШКОЛЫ – ДЕНЬ

 

ДИРЕКТОР ШКОЛЫ

(бегая по кабинету)

Нет, ну я много перевидала за двадцать лет! И – драки на переменах! И в кабинете физики застали как-то совокупляющихся! И петарды взрывали под стулом химички! И беременели у меня в девятом классе! Но чтобы – такое! Хорошо, что она никого не убила! А если

бы убила! Или покалечила! Вы предоставляете – что бы было?! Позор на школу! На район! На область! И потолок-то испорчен! Потолок испорчен! Столько вбухали летом в ремонт! Чтобы сегодня какая-то идиотка…

 

ИРИНА, тоже очень бледная, одними глазами следит за бегающей женщиной.

 

ДИРЕКТОР ШКОЛЫ

(вдруг останавливается)

Нет, а где она взяла оружие? Откуда у сопливой девчонки пистолет?! А?! Вы можете мне ответить?! Вы её вооружили?! Откуда у неё взялся пистолет?! А,

подождите…

(буравит Ирину колкими белёсыми глазками)

У тебя же муж – военный… Да? Военный?! Это он ей дал пистолет?! Он?! Что ты молчишь?! Нечего сказать?! Хороша семейка! И как это я пропустила! Ничего-о-о… Сейчас приедут органы и во всём разберутся!

 

ИРИНА

(неожиданно для себя)

Перестань орать! Закрой свой рот!

 

У ДИРЕКТРИСЫ отвисает нижняя челюсть, а сама женщина идёт красными пятнами. Звонит телефон. ДИРЕКТРИСА смотрит на него и вдруг бухается в чёрное дерматиновое кресло у стола. ИРИНА выходит из кабинета.

 

ИНТ. КОРИДОР ШКОЛЫ – ДЕНЬ

 

У кабинета стоит спокойная КАТЯ. И – ФИЗРУК, который крепко держит КАТЮ за руку.

 

ИРИНА

(тихо)

Отпусти ребёнка…

(во весь голос)

Отпусти ребёнка!!!

 

ФИЗРУК отпускает руку КАТИ и отходит в сторону.

 

ИРИНА

(приседая перед Катей)

Катюш, как ты?

 

КАТЯ

(улыбается)

Нормально, мама.

 

Дверь кабинета директора неожиданно распахивается.

 

ДИРЕКТОР ШКОЛЫ

(не глядя на Ирину с Катей)

Александр Иванович! Этих бандитов никуда не отпускать! До приезда органов!

 

В сумочке ИРИНЫ тихо играет мобильный телефон.

 

ИРИНА

(не сводя взгляда с дочери)

Да, Витя. В школе…  Да. Я не знаю… Когда? Сейчас? Спасибо тебе…

 

В коридоре появляются бледный, испуганный КОЛЬКА с отцом. В нескольких метрах от КАТИ КОЛЬКА останавливается, отец жёстко подталкивает сына, и КОЛЬКА, потупив глаза, проскальзывает в кабинет директрисы. Отец зло смотрит на ИРИНУ с КАТЕЙ, открывает рот, но передумывает и заходит вслед за сыном.

 

ИНТ. КАБИНЕТ РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ – ДЕНЬ

 

В пустом кабинете милицейский майор, два сержанта и ВИТАЛИЙ смотрят на две крупных выбоины в побелённом потолке и разбитые панели дневного света.

 

МАЙОР

(тихо)

Круглова… Это – жена… Вдова капитана Круглова, Виталий Степанович? Круглова Николая Александровича? Так, кажется?

 

ВИТАЛИЙ

(не громко)

Так точно, Игорь Петрович…

 

МАЙОР

(разглядывая потолок)

Да-а-а-а… Дела-а-а-а… Обстоятельства гибели до сих пор не прояснились?

 

ВИТАЛИЙ

(вытирает клетчатым носовым платком потное лицо)

По официальной версии, под Гудермесом его БТР напоролся на «чеховский» фугас… Но…

 

ВИТАЛИЙ смотрит на сержантов.

 

МАЙОР

(присаживается за ученический стол)

Ничего, ничего… Говори, Виталий Степанович…

 

ВИТАЛИЙ

Предполагают, что – на своих же… Противотанковых… БТР разорвало на три части… Я видел снимки… Такого при взрыве фугаса быть не может… Тех, кто был на броне, выкинуло за полста метров… А тех, кто – внутри… В кашу, как говорится…

 

МАЙОР

(закуривает)

Да-а-а-а…

 

ВИТАЛИЙ

Игорь Петрович…

 

МАЙОР

(ищет глазами – куда стряхнуть пепел)

Да-а-а…

 

Один из сержантов ловко сворачивает маленький бумажный кулёчек.

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Игорь Петрович, отпусти ты её, ради бога… Я тебя прошу… Как друга… Дырки эти сегодня же замажут, лампы поменяют, я всё оплачу, завтра и следа не будет… И так они – не в себе… Что – Ирка, что – дочь… Привлекать их, что ли, будешь?

 

МАЙОР

Не в себе – пусть лечатся…

(докуривает, пускает немного слюны в кулёчек и тушит окурок)

Ты мне скажи: откуда наган? А? От Николая остался? Он что-нибудь привозил? Оружие, боеприпасы, взрывчатку?

 

ВИТАЛИЙ

Да упаси Господи! Какую взрывчатку?! Игорь Петрович! Колька был нормальным мужиком, с головой! Офицером! Каких надо ещё поискать! Чтобы он в семью приволок какую дрянь – быть такого не может! Я Кольку знал с первого курса училища!

 

МАЙОР

Так, откуда же?

 

ВИТАЛИЙ

(пожимает плечами)

Ума не приложу.

 

МАЙОР

(смотрит на одного из сержантов)

Рогозин, ну-ка – сюда эту террористку…

 

ИНТ. КОРИДОР ШКОЛЫ – ДЕНЬ

 

В коридор перед кабинетом директора влетает запыхавшаяся АЛЬКА.

 

АЛЬКА

(тяжело дыша)

Катька, ты что – сдурела?! Рехнулась совсем?!

 

ИРИНА

(тихо)

Не ори. Катюш, у тебя ничего не болит? Головка не болит? Нет?

 

АЛЬКА

(переводя дыхание)

Вот головку ей и надо проверить… Отчебучила, блин! Где пистолет взяла?! А?!

 

В коридоре появляется милицейский сержант.

 

СЕРЖАНТ

Пройдёмте…

 

АЛЬКА

(грозно)

Я – с ними!

 

ИНТ. КАБИНЕТ РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ – ДЕНЬ

 

Когда дверь кабинета русского языка и литературы открывается, отворённое окно гулко ударяет о раму. МАЙОР с ВИТАЛИЕМ оборачиваются. В класс медленно входят КАТЯ, ИРИНА, АЛЬКА и СЕРЖАНТ.

 

МАЙОР

(смотрит на Альку)

Посторонних прошу освободить помещение.

 

АЛЬКА

(начиная закипать)

А кто здесь – посторонняя?!  Я, между прочим…

 

ИРИНА

(глядя на майора, шёпотом)

Аль, подожди нас в коридоре, да?

 

АЛЬКА обиженно разворачивается и хлопает дверью. ВИТАЛИЙ закрывает шпингалеты окна и подходит к ИРИНЕ.

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Ну, как ты? Всё будет нормально. Ничего не бойся…

 

Внезапно дверь снова распахивается, и в кабинет широким шагом заходит ДИРЕКТРИСА.

 

МАЙОР

(морщится)

Татьяна… Простите, забыл ваше…

 

ДИРЕКТРИСА

(рявкает)

Прокофьевна!

 

МАЙОР

(одёргивает китель)

Татьяна Прокофьевна, здесь сейчас будут производиться следственные действия. И ваше присутствие… Вашего присутствия пока не требуется…

 

ДИРЕКТРИСА

(багровея)

Так что – мне уйти?! Это – моя школа! И я вправе знать – почему ученицы палят в моей школе из пистолетов! А если бы эта дрянь кого-то…

 

МАЙОР

(тоже багровеет)

Во-первых, школа – не ваша. А – муниципальная. Во-вторых, я повторяю: в следственных действиях, которые будут сейчас производиться, а именно – в дознании, вашего присутствия не требуется! И, в-третьих, вас обязательно поставят в известность!

 

Возникает гнетущая пауза. ДИРЕКТРИСА окидывает всех уничтожающим взглядом, испепеляюще смотрит на КАТЮ.

 

ДИРЕКТРИСА

(неожиданно тонким голосом)

И я попрошу в моей школе не курить!

(выходит, громко хлопнув дверью)

 

МАЙОР

(смеётся)

Ну, вот… И дышать стало легче… Рогозин, проследи там, чтобы эта мегера больше не врывалась.

 

СЕРЖАНТ

(козыряет)

Есть, товарищ майор.

(выходит из кабинета)

 

МАЙОР

(снова закуривает)

Ну-у-у-у-у… Рассказывай, детка, – где взяла оружие… Не стесняйся… Тут – все свои…

 

КАТЯ смотрит на мать и отворачивается к окну.

 

ВИТАЛИЙ

(подходит к девочке)

Катюш… Ну, не бойся… Просто скажи – откуда у тебя этот револьвер? Кто-то тебе его дал?

 

ИРИНА

Откуда у тебя оружие?! Отвечай! Немедленно!

 

КАТЯ безучастно смотрит на стол со стареньким револьвером и пятью пустыми, стоящими в ряд гильзами.

 

КАТЯ

(глядя в окно)

Нашла.

 

Все переглядываются.

 

МАЙОР

(покуривая, ласково)

Где нашла, детка? Когда? При каких обстоятельствах?

 

КАТЯ смотрит в окно.

 

ИРИНА

Катька! Из тебя что – каждое слово клещами вытягивать?! Толком можешь рассказать?!

 

ВИТАЛИЙ

(приоткрывает окно и садится на подоконник)

Ир, не кричи… Катюш, где ты нашла наган?

 

КАТЯ

(глядя вверх)

На пустыре… За стройкой… Я иду, смотрю – какой-то пакет целлофановый… Я хотела его ногой поддать, а он тяжёлый… Я развернула, смотрю – пистолет…

 

ИРИНА

Что ты на пустыре делала?!  Что тебе там надо было?!

 

МАЙОР

(снова закуривая)

И когда нашла, детка?

 

КАТЯ

(зевает)

Сегодня, утром…

 

МАЙОР

(улыбаясь одними глазами)

И сможешь показать – где?

 

КАТЯ пожимает плечами.

 

ИРИНА

(подскакивает к дочери)

А зачем в школу притащила?! Зачем стрелять стала?! Совсем, что ли, – идиотка?!

 

МАЙОР

(повышая голос)

Ирина Викторовна! Я попрошу…

 

ВИТАЛИЙ

(присев перед девочкой)

Катенька, тебя кто-то обижал здесь? Этот – мальчик? Да? Как – его?

 

ИРИНА

(вытирая слёзы)

Колька… Кравченко…

 

МАЙОР

(поднимая густые брови)

Кравченко? А это – не сынок ли того Кравченко, что у нас в разработке года три назад был? Кравченко Анатолий Петрович, 68-го года рождения, судимый за грабёж и разбой, амнистирован… Когда вышел, завёл несколько киосков… Прогорел… Был причастен к Новозарёвской ОПГ…

 

ИРИНА

(оторопев)

Бог мой… Это он, что ли, был? В коридоре…

 

ВИТАЛИЙ коротко смеётся.

 

МАЙОР

(привстаёт)

Что требовал, деньги? Деньги? Да, Катя? Или… Детка, не стесняйся… Скажи… Только – деньги?

 

КАТЯ кивает и снова отворачивается к окну.

 

МАЙОР

(снова закуривая, тихо)

Ну, я этому стервецу покажу… Он у меня, чёрт, попляшет… Я его…

 

ВИТАЛИЙ

(трогает майора за рукав)

Игорь Петрович…

 

МАЙОР

(качает головой)

М-м-м-м… Простите меня, Ирина Викторовна… Много он мне в своё время крови попортил… Значит, так!

 

МАЙОР встаёт. Все встают тоже.

 

МАЙОР

(вплотную подходит к Ирине)

Ирина Викторовна… Дома точно нет ни оружия, ни боеприпасов? После Николая…

 

ИРИНА

(твёрдо)

Точно. Нет. И никогда не было. И не будет.

 

МАЙОР

(громко)

Рогозин!

 

В дверном проёме тотчас появляется сержант.

 

МАЙОР

(быстро)

Коновалов – в отделе? Надо срочно оформить добровольную сдачу оружия и боеприпасов.

 

СЕРЖАНТ

(с бормочущей рацией на плече)

Только что был на месте, товарищ майор.

 

НАТ. ДВОР ШКОЛЫ – ДЕНЬ

 

ИРИНА, КАТЯ, АЛЬКА выходят на крыльцо школы.

 

АЛЬКА

О, Господи… Слава Богу, пронесло… Я-то думала: все менты – сволочи… Ан – нет… А ты…

 

АЛЬКА смотрит на ИРИНУ и влепляет КАТЕ звонкую затрещину.

 

ВИТАЛИЙ

(появляясь сзади)

Значит, сейчас подъедем в райотдел. Подпишем бумажки. И – домой. Я же говорил, что всё будет хорошо. Я поеду за вами…

 

ИРИНА

(тихо)

Спасибо тебе, Витя… Я чуть с ума не сошла… Если бы не ты…

 

АЛЬКА

(смотрит на Ирину)

Приезжайте потом к нам! Все перенервничали. Посидим. По грамульке дёрнем… А, Ир?

 

ИРИНА дрожащими пальцами достаёт сигарету, закуривает.

ВИТАЛИЙ заводит машину.

 

АЛЬКА

(вдруг)

Это твоего Кольку надо благодарить, что дочь с того света спас от беды…

 

ИРИНА

(смотрит на подругу глазами, полными слёз)

Ты, знаешь, Аль… Он сегодня ночью ко мне приходил…

 

АЛЬКА

(шёпотом)

Кто приходил?

 

ИРИНА

Николай. Колик мой. Борщ ел.

 

ИНТ. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА ШКОЛЫ – ДЕНЬ

 

МАЙОР, стоя у громадного коричневого стола, наливается багровой кровью.

 

ДИРЕКТРИСА

(брызгая слюной)

Вы что – отпускаете этих бандиток?! Чтобы завтра она принесла гранату?! Или –

бомбу?! Вы знаете – что мне сказало руководство гороно?! Вы хотите, чтобы меня посадили?! А – родители?!

 

МАЙОР

(медленно и раздельно)

Татьяна Прокофьевна, во-первых, вам лично и вашему гороно известно, что в школе постоянно и систематически

вымогаются деньги? Нет? Не известно? И один из вымогателей, как раз – ваш ученик Николай Кравченко! Как, впрочем, в прошлом, и его отец, неоднократно судимый за грабёж и разбой! Нет? Не известно? Наше управление может самостоятельно сделать представление как в гороно, так и в Министерство

образования… Если на то пошло…

(позеленевшая Татьяна Прокофьевна белеет)

Во-вторых, как установило

предварительное следствие, налицо – неосторожное обращение с оружием. Не

более того… Оружием, которое ребёнок… Повторяю – ребёнок… Сегодня случайно нашёл на пустыре… И, кстати, сегодня же добровольно сдал в органы внутренних дел… В-третьих…

 

ИНТ. КОМНАТА КВАРТИРЫ ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

АЛЬКА

(заходит в комнату, шёпотом)

Спит… Спит, как сурок…

 

ВИТАЛИЙ

Намучилась, дурёха… Ну, давайте, девочки… Чтобы всё у нас было хорошо…

 

ИРИНА

(тихо)

Спасибо тебе, Витя… Если бы не ты…

 

ВИТАЛИЙ

Да, ну что ты, Ирка…. Ты же знаешь: я ради вас с Катькой…

 

АЛЬКА

(слегка прикасается своей рюмкой к рюмке мужчины)

Ну, выпили…

 

ИРИНА устало прикрывает глаза и выпивает водку.

 

ВИТАЛИЙ

(хрустит солёным огурчиком)

Тебе надо отдохнуть, Ирка…

 

АЛЬКА

(гордо)

Между прочим – свои!

 

ВИТАЛИЙ

Что – свои?

 

АЛЬКА

Огурчики! И – помидорчики! И баклажанчики ещё есть. И –  перчики. Всё – вот этими ручками. А ещё своя…

 

ИРИНА закрывает лицо руками.

 

ВИТАЛИЙ

(трогает Ирину за плечо)

Ир… Что – ты?

 

ИРИНА

(сквозь пальцы, шёпотом)

Устала…

 

АЛЬКА

(разливает водку по рюмкам)

Нет, какой стервец… И отец – бандит… И сынок – бандит… Ир, что ты там спряталась?

 

ВИТАЛИЙ

(приподнимается)

Я, пожалуй, поеду… Вас подвезти, Аля?

 

АЛЬКА

(с придыханием)

Куда?

 

ВИТАЛИЙ

Домой.

 

АЛЬКА

А мой «домой» – в соседний подъезд, дорогой вы наш спаситель…

(передаёт Виталию рюмку)

На посошок? И как вы не боитесь за рулём…

 

ВИТАЛИЙ

Ничего…

(берёт рюмку)

Сегодня можно… За тебя, Ирка… За Катьку… За всех нас…

 

ИРИНА отнимает руки от лица и кивает.

 

ИНТ. КВАРТИРА ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

АЛЬКА закрывает за ВИТАЛИЕМ дверь, проходит по коридору, заглядывает в комнату КАТИ. Девочка, обняв оранжевого плюшевого тигрёнка, крепко спит.

 

ИНТ. КОМНАТА КВАРТИРЫ ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

ИРИНА

(едва Алька входит в комнату)

Он ко мне сегодня приходил… На кухне борщ ел…

 

АЛЬКА

(осторожно присев у столика, наливает рюмку)

Ир, кончай чушь молоть… Не пугай меня… Слушай… А этот

Виталий… Степанович… Он – кто?

 

ИРИНА

(тихо)

Нет… Я не чокнулась… Серьёзно… Я среди ночи проснулась… Смотрю – на кухне свет горит… Зашла, вижу – Колик… Живой…

Невредимый… Стоит… С кастрюлькой… Я вечером борщ сварила… И остывать поставила… На подоконник…

 

АЛЬКА

(шёпотом)

И что – потом?

 

ИРИНА

Потом…

(берёт рюмку из рук Альки и залпом выпивает)

Потом… Не помню… Видно, грохнулась в коридоре… Очнулась – меня Катька из чайника поливает… Вот, видишь – ссадина на скуле…

 

АЛЬКА

(помолчав)

Может, тебе приснилось?

 

ИРИНА

Я же не спала, дура! Вот, как тебя, его видела! В майке, в берцах!

 

АЛЬКА

Не ори – Катька спит.

 

ИРИНА

(тише)

Я же тебе говорю: я проснулась, вышла на кухню… А он…

 

АЛЬКА

(приобнимает подругу)

Ир… Ты давно у него была? На могилке…

 

ИРИНА

Ой… Не могу я – туда…

 

АЛЬКА

(помолчав)

Ириш… Сходи… Надо обязательно сходить… Хочешь – вместе сходим? Поговоришь с ним… Расскажешь о делах своих… О Катьке… О том, что помнишь… Любишь… Он и успокоится… И потом, надо свечечку за упокой души его поставить… Не ставила?

 

ИРИНА

(качает головой)

Нет…

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» – ВЕЧЕР

 

Едва ВИТАЛИЙ трогает «Мерседес» на зелёный сигнал светофора, звонит телефон.

 

ВИТАЛИЙ

(включает громкую связь)

Да. Слушаю…

 

ГОЛОС МАЙОРА

Виталик, наган мы тот «пробили»… Вроде – «чистый»… Я тебя прошу, как друга, серьёзно поговори с Ириной… Девчонка явно что-то темнит… Не вламываться же нам с обыском… Как – они, кстати?

 

ВИТАЛИЙ

(промокая платком потный лоб)

Нормально. Девка уснула. Я понял тебя, Игорь Петрович. Я и сам хотел. Катька явно врёт.

 

ГОЛОС МАЙОРА

Вот-вот… От греха – подальше. Школой

занимаются?

 

ВИТАЛИЙ

Уже. К утру будет, как новенькая. Спасибо тебе, Игорь Петрович! С меня, как говорится, причитается…

 

ГОЛОС МАЙОРА

(хохочет)

Причитается… Отзвони мне потом, Виталий Степанович… Как поговоришь…

 

ИНТ. КУХНЯ ИРИНЫ – УТРО

 

Утром, прозрачным, ясным, чуть морозным, ИРИНА босиком стоит на кухне, смотрит на шустрых синичек в кроне громадного чёрного голого тополя и медленно помешивает манную кашу. В дверном проёме кухни появляется припухшая КАТЯ. В розовой пижаме с маленькими чёрными котиками.

 

КАТЯ

(приплющивает щёчку о дверной косяк, тихо)

Мам… Прости меня… А?

 

ИРИНА

Садись завтракать…

 

ИРИНА отворачивается от окна, переливает манную кашу в тарелку, ставит на стол, плюхает в белую жижицу ложку смородинового варенья и облизывает большой палец с багровой капелькой.

 

КАТЯ

(морщит носик)

Опять – манка… Не хочу-у-у…

 

ИРИНА

(снимает с плиты клокочущий чайник и заливает заварку)

Без разговоров.

 

КАТЯ обречённо садится за стол.

 

ИРИНА

Колбаску будешь?

 

КАТЯ

(оживляется)

Буду! Вкусненькая?!

 

ИРИНА

Вкусненькая.

 

ИРИНА достаёт из холодильника тарелку с бутербродами и ставит на стол. КАТЯ тут же хватает один, кусает и, улыбаясь жующим ротиком, размешивает варенье в густой манке.

 

КАТЯ

(жуя)

Мам?

 

ИРИНА закуривает и пускает в открытую форточку длинную струю сизоватого дыма.

 

КАТЯ

(жуя)

А, мам?

 

ИРИНА смотрит, как шустрые воробьишки воруют у толстых сизых голубей кем-то рассыпанные по снегу хлебные корочки.

 

КАТЯ

(хватает второй бутерброд)

Мам… У тебя с этим… Виталием… Виталием Степановичем – что?

 

ИРИНА

(тушит сигарету и поворачивается от окна)

Ты где пистолет взяла? А? Только – без вранья! Колись!

(Катя сосредоточенно ест манную кашу)

Отец привёз?

 

КАТЯ перестаёт есть и недвижимо смотрит в тарелку.

 

КАТЯ

(тихо)

Ты его любишь, мам?

 

ИРИНА

Кого, дурёха?

 

КАТЯ

Виталия Степановича.

 

ИРИНА наливает в обе кружки янтарный чай.

 

КАТЯ

(тихо)

А как же – папа?

 

ИРИНА размешивает в чае варенье.

 

ИРИНА

Твоего папу, я любила, люблю и буду любить всю жизнь…

 

КАТЯ

(поднимает глаза)

Как – это? Его же нет…

 

ИРИНА

(тихо)

Есть. Он есть. Он будет всегда – рядом с нами. Помогать нам… Беречь нас…

 

КАТЯ

Как – это? Его же похоронили…

 

ИРИНА

Давай к нему сейчас сходим? А?

 

КАТЯ

А – школа?

 

ИРИНА

Сегодня – никаких школ. Поела?

 

ИНТ. САЛОН «ОПЕЛЬ-КАДЕТА» – УТРО

 

ИРИНА

(ждёт, пока Катя умащивается на переднем сиденье машины)

Пристегнись.

 

НАТ. ДВОР МНОГОЭТАЖНОГО ДОМА – УТРО

 

Синий «Опель-кадет» медленно выруливает по забитому машинами дворику.

 

ИНТ. САЛОН «ОПЕЛЬ-КАДЕТА» – УТРО

 

КАТЯ

(вдруг)

Мам… Давай подъедем к гаражам…

 

ИРИНА

Зачем?

 

Перед выездом на дорогу ИРИНА крутит головой, пропускает

микроавтобус и быстро выруливает в крайний правый

ряд.

 

ИРИНА

(смотрит на дочь)

Что тебе там надо?

 

КАТЯ

(тихо)

Надо.

 

ИРИНА снова внимательно смотрит на дочь.

 

ИНТ. ГАРАЖНЫЙ БОКС – УТРО

 

ИРИНА

(распахивает гаражные ворота)

Ну?

 

КАТЯ медленно выбирается из машины и заходит в полутёмное

чрево гаражного бокса.

 

ИНТ. ГАРАЖ – УТРО

 

КАТЯ

(спускается в смотровую яму)

Мам! Иди сюда…

 

ИРИНА

(включает в гараже свет)

Ну? Что?

 

КАТЯ

Иди сюда…

 

ИРИНА

(осторожно спускается в яму)

Ну?

 

КАТЯ

Смотри…

 

КАТЯ цепляет отвёрткой край металлической пластины на дне ямы и с глухим звоном опрокидывает железку.

 

КАТЯ

(оборачивается)

Смотри, мам…

 

В небольшом прямоугольном пространстве лежит плотный чёрный целлофановый свёрток и несколько коробочек.

ИРИНА достаёт свёрток, снимает несколько слоёв целлофана, и в тусклом гаражном свете зеленеют плотные брикеты долларов.

 

КАТЯ

(тихо)

Ни фига себе…

 

ИРИНА тыльной стороной запястья утирает внезапно вспотевший лоб.

 

КАТЯ

(шёпотом)

Там ещё – патроны… И ещё – пистолет… И – бумаги какие-то…

 

ИНТ. ГАРАЖНЫЙ БОКС – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(со дна ямы, не громко)

Ворота прикрой, Ира…

 

ИРИНА с лязгом захлопывает ворота. ВИТАЛИЙ аккуратно выкладывает наверх смотровой ямы брикеты долларов, три коробочки с патронами, два блокнота, пистолет «Стечкина».

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Ты знала?

 

ИРИНА

(обняв сзади дочь, замирает в углу бокса)

Откуда?!

 

ВИТАЛИЙ

Тут… Где-то около… Восьмисот тысяч… Патроны к «Стечкину»… Здесь больше нет схронов? Дома смотрела – нет тайников?

 

ИРИНА

(шёпотом)

Что это – такое, Витя?

 

ВИТАЛИЙ

(открывает один из блокнотов)

И – какие-то записи…  Некоторые страницы

вырваны… Вы ничего не трогали?

 

КАТЯ

(пожимает плечами)

Нет… Я только наган утащила. Месяц назад. Когда эти придурки доставать стали… Он уже был с патронами…

 

ВИТАЛИЙ

(рассматривает записи)

Какие-то схемы… Координаты… Цифры… Вот… На фарси…

 

ИРИНА

Боже! Что это – такое, Витя?! Что всё это значит?! Я ничего не понимаю!

 

ВИТАЛИЙ

Я тоже пока…

(медленно листает страницы блокнота)

Ничего… Не понимаю…

 

ИРИНА

(плачет)

Коля что – с кем-то там связался?! Откуда – такие деньги?! Почему он мне ничего не говорил?! Его убили из-за этого?!

 

ВИТАЛИЙ закрывает блокноты, аккуратно складывает их рядом с коробочками патронов и медленно вылезает из ямы.

 

ИРИНА

(тихо)

Что это – такое, Витя?

 

ВИТАЛИЙ закуривает. Медленно выпускает густую струю дыма.

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на девочку)

Кто-нибудь ещё знает о тайнике?

 

КАТЯ

Никто…

(оглядывается на мать)

Я…

 

ВИТАЛИЙ

(приседает перед девочкой)

Говори… Говори, Катюш…

 

КАТЯ

Я случайно… Однажды… Когда папка машину ремонтировал… Года три назад…

 

ВИТАЛИЙ

Говори, говори…

 

КАТЯ

(смотрит на мать)

Ну…

 

ИРИНА

(приседает перед дочерью)

Говори, Катюш…

 

КАТЯ

Я зашла как-то… Смотрю – никого нет… Заглянула под машину – тоже… И вдруг папка разгибается… Со дна ямы… И – мне так… Странно как-то… Испуганно даже: «А ты что здесь делаешь?!» А сам – бледный-бледный… Я тогда тоже испугалась… А он потом, как ни в чём не бывало… Шутить стал… Радио включил… А после… Когда… Его… Месяц назад… Я пошарила по дну… И нашла железку эту… Она сперва не поддавалась… Я её отвёрткой подцепила…

 

ИРИНА

Как ты в гараж попала, демон?!

 

КАТЯ

Стащила у тебя ключи! Ну… Мне было просто интересно – что там!

 

ВИТАЛИЙ

(присаживается на край ямы)

И? Нашла?

 

КАТЯ

Ага.

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Кому-нибудь говорила, Катя? Ты только не ври. Хорошенько подумай. Вспомни. Потому что от этого, может быть, и твоя жизнь зависит, и мамы твоей…

 

КАТЯ

(сразу)

Никому! Честно – никому! Я даже ничего не смотрела… Как увидела пистолет, испугалась… А потом взяла… Чтобы мальчишек попугать… Я даже стрелять не хотела… Как-то само собой всё вышло… Бах, бах, бах!

 

ИРИНА

(всхлипнув)

Бах, бах! Дурочка! Что – нельзя было матери родной сказать?! А если бы ты убила кого-нибудь?! Или…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Значит, так… Я пока не знаю – что всё это значит… То, что Николай был… Был – не просто кадровым офицером… Ты, надеюсь, понимаешь?

(Ирина вытирает слёзы)

Оружие, патроны я забираю… И уничтожу… Блокноты… Надо на трезвую голову почитать… Разобраться: что – в них… Зачем Коля их хранил… Деньги… Что ты думаешь делать с деньгами, Ира? Они – твои…

 

ИРИНА

Они – не мои! Я не знаю – что за это деньги! Чьи это деньги! Кто за ними завтра придёт! И почему убили Колю!

 

ВИТАЛИЙ

(закуривает)

Тише, тише…

 

ИРИНА

И я не знаю – кто лежит сейчас в его могиле! Я не видела! Привезли «цинк», закопали и всё! А кто – там?!

 

ВИТАЛИЙ

Ира, что ты городишь? Успокойся. Что значит – кто лежит? Я лично видел фото его БТРа… Разговаривал с выжившими… Есть свидетели…

 

ИРИНА

А почему мне никто ничего не показал?! Ты знаешь, что он ко мне по ночам стал приходить?! Живой!

 

ИНТ. КАБИНЕТ РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ – УТРО

 

Когда КАТЯ входит в кабинет русского языка и литературы, весь класс затихает, а толстая усатая учительница, оглушительно стрельнув стулом, встаёт. КАТЯ проходит на своё место, снимает рюкзачок, вытаскивает учебник, общую тетрадь и смотрит вверх. Свежевыбеленный потолок сияет, все лампы дневного света – целы. КАТЯ опускает глаза и видит, что стул на «камчатке», где всегда разваливался КОЛЬКА КРАВЧЕНКО, – пуст.

 

ИНТ. КОРИДОР ШКОЛЫ – УТРО

 

К КАТЕ осторожно подходит ТАТЬЯНА ПРОКОФЬЕВНА.

 

ТАТЬЯНА ПРОКОФЬЕВНА

(улыбаясь, нагибается)

Добрый день, Катенька… Всё у тебя – хорошо? Никто тебя не обижает?

(Катя с любопытством смотрит на директрису)

Если кто-то будет обижать, ты только…

 

КАТЯ

Ага. Обязательно.

 

ТАТЬЯНА ПРОКОФЬЕВНА

(продолжая лыбиться)

Передай привет мамочке…  Она у тебя – чудесная мамочка… И – Игорю Петровичу! Долгих ему лет! И – Виталию

Степановичу! Это – ваш хороший знакомый? Он нам так помог, так помог!

 

КАТЯ

Ага. Непременно.

 

Звенит звонок.

 

ТАТЬЯНА ПРОКОФЬЕВНА

(разгибаясь)

Ну, иди, учись, Катенька…

 

И лишь, когда из коридора всех засасывает в учебные кабинеты, лицо ТАТЬЯНЫ ПРОКОФЬЕВНЫ приобретает обычное равнодушно-властное выражение.

 

ИНТ. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА ПАРИКМАХЕРСКОЙ – ДЕНЬ

 

ЖЕНСКИЙ ВИЗГ

(из рабочего зала парикмахерской)

Нет, вы посмотрите – что эта идиотка со мной сделала?! Посмотрите – в кого я превратилась?! Я вам что – клоун?!

 

ИРИНА, сидя в кресле, закуривает и смотрит на стекло коричневой горки, за которым голубеет расписанный под палех чайный сервиз. Дверь кабинета внезапно открывается, и визги становятся громче: «Я вас всех засужу!!! Я вас вообще закрою!!! Я вас…» ДИРЕКТОР, смугловатая, плотная, слегка армянистая женщина, прикрывает дверь. ИРИНА встаёт.

 

ДИРЕКТОР

(женщина удивлённо разводит руками с тремя золотыми кольцами на пальцах)

Ирочка… Ну, как можно было тон перепутать-то? Ты же – не девочка… И все тона промаркированы…

 

ИРИНА

(поживает плечами)

Ой… Простите, Тамара Григорьевна… Не знаю – как получилось…

 

Дверь кабинета вдруг широко распахивается, и на пороге возникает огненно-рыжая полногрудая девица.

 

ДЕВИЦА

Как в таком виде я пойду по улице?! Как я мужу покажусь?! А эта идиотка ещё улыбается!

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(слегка обнимает девицу)

Девушка… Не волнуйтесь так… Я же вам сказала: завтра, как луковицы отдохнут, вас перекрасят. Бесплатно. Сделаем вам и масочку укрепляющую… И – массажик… И – маникюрчик новый… И – педикюрчик… Всё – бесплатно…

 

Грудь ДЕВИЦЫ вздымается так, что обнажается узкая полоса бледного живота с пирсингированным пупком.

 

ДЕВИЦА

Верните деньги!

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(сразу)

В кассе. В кассе вам вернут ваши деньги.

(захлопывает перед лицом девицы дверь)

 

ИРИНА

(тихо)

Тамара Григорьевна… Я всё возмещу…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(смеётся)

Сядь-ка… Кофейку? С «картошкой»? А? Вот, утречком свеженькие прикупила…

 

ИРИНА

(тоже смеётся)

Ой… Не знаю – как получилось… Как схватила не тот тон… Я всё ей возмещу, Тамара Григорьевна…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Ирина…

(насыпает в обе чашки растворимый кофе)

Тебе – с сахаром?

 

ИРИНА

(опускается в кресло)

Нет, нет…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Ириш…

(заливает коричневый порошок в чашках кипятком)

Может, тебе отдохнуть? У тебя – когда по графику отпуск?

 

ИРИНА

(отхлёбывает кофе)

В апреле.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

И пирОжки… ПирОжки бери… Пока – свеженькие… Я всё «худею», «худею»…

(смеётся, обнажив золотые зубы)

А потом как натрескаюсь пирожных! Или тортик уговорю! И всё – насмарку! Бери пирОжки-то! Тебе можно!

(Ирина осторожно берёт пирожное)

А я, между прочим, знаю эту девицу…

(отхлёбывает кофе)

Держит финтесс-клуб. «Белая пантера». А хахаль её –  две заправки. Пантера, блин! Кошка драная, а не пантера!

(женщины хохочут)

Ты, вообще, – как?

(внимательно смотрит на Ирину)

Нормально?

 

ИРИНА

(тихо)

Нормально. Надо жить дальше. Катька растёт. Такая – бестия…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(подкладывает на блюдце Ирины ещё пирожное)

Отдохни недельку-другую… Я же вижу: ты – не в себе ещё… Потом наверстаешь… А?

 

ИРИНА

А кто работать будет?

(достаёт сигарету)

Можно?

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(смеётся)

Да уж обкурила меня всю! Работать? Ничего, девчонки поймут. Ну, выходные прихватят! Сверхурочные… Не надорвутся! И потом, после курсов нам ещё двоих

девулек подкинули! Завтра увижу – кто такие… А ты… Сходи куда… Развейся, что ли… Съезди куда-нибудь с дочкой… Не сиди… Не кисни! Да?

 

ИРИНА

(закуривает, тихо)

Спасибо, Тамара Григорьевна… Я, наверно…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(улыбается)

Дай-ка и мне цигарку, Ириш…

 

ИРИНА

А вы разве курите?

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Курила. Бросила. Опять закурила. Снова бросила…

 

ИРИНА

(передаёт женщине сигарету)

Только у меня – крепкие… Не дамские…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА, слегка нагнувшись, прикуривает от зажигалки ИРИНЫ и выпучивает карие очи.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Ой… Да… Какие-то мужицкие смолишь! Ядрёные…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА быстро промокает слезящиеся глаза салфеткой и тушит сигарету в кофейной чашечке.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Я ведь тоже…

(тихо)

Как-то… Мужика потеряла…

 

ТИТРЫ

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

Горы цвета халвы.

Да ослиные визги.

Я родился, увы,

после жизни.

 

Кроет сумерек мглу

звёздным крепом…

Что отдать я могу,

кроме неба?

 

Припев:

Нет – не слёзы.

Лишь дождь

слепо косит.

Нам родиться пришлось

жизни после.

Время пущено вспять.

Поздно мыслить.

Нам пришлось жить опять.

После жизни…

 

Голоса – ни гу-гу

павших…

Знаете –

что отдать я могу,

кроме памяти?

 

И морозной

опять

веет свежестью…

Что могу я отдать,

кроме нежности?

 

Припев

 

Нынче снова кровать –

крапом крови…

Что могу я отдать,

жизни кроме?

 

Горы – в алом снегу.

Солнца брызги.

Что отдать я могу,

кроме жизни?

 

Припев

 

ТИТРЫ

Конец первой серии

 

После жизни

 

драма

 

режиссёрский сценарий телевизионного фильма

 

2-я серия

 

Жуковский Сергей Святославович

zhukovskiysergey@rambler.ru

 

На фоне нарезок 1-й серии звучит лейтмотив фильма.

 

ИРИНА, как коршун, бросается к подруге, хватает её за плечи и принимается колотить о дверной косяк.

 

ИРИНА

А ты понимаешь, сука, что меня нет?! Что я умерла! Что всё уже было! Я была! Любовь была! Жизнь была! И всё кончилось! Жизнь кончилась! И после жизни ничего нет! Ничего! И ничего не будет! Только – боль! Только – страх! Только – отчаянье! Ты это понимаешь, дура?!

 

Титры: ИРИНА КРУГЛОВА – АКТРИСА Х

 

ВИТАЛИЙ

Так я вот и говорю…

(вытирает клетчатым платком мокрый лоб)

Твоя мать – одна. Я – один. У тебя будет всё, что ты захочешь. Поедешь учиться в Англию, в Америку… Куда решим… У меня – дом… За городом… Сад… Бассейн… Я и твоя мама… Словом… Ирина не отвечает на мои звонки… Я просто хотел… Нет, конечно, я никогда не смогу тебе заменить отца… Николай был настоящим мужиком… Сильным… Смелым… Но я могу сделать так, чтобы ты и твоя мама стали счастливыми… Твоя мать заслужила счастье… Простое человеческое счастье… Понимаешь?

 

КАТЯ

Понимаю.

 

КАТЯ убирает ноутбук с коленок и вылезает из машины.

 

Титры: ВИТАЛИЙ ПЕРЕВЕРЗЕВ – АКТЁР Y

 

Класс потихоньку просачивается в двери кабинета, а к КАТЕ подваливает КОЛЬКА КРАВЧЕНКО.

 

КОЛЬКА КРАВЧЕНКО

Ну что, Круглова, бабло достала? Не слышу!

 

КАТЯ

(тихо)

Достала.

 

КАТЯ вытаскивает из рюкзачка револьвер, взводит курок и несколько раз стреляет.

 

Титры: КАТЯ КРУГЛОВА – АКТРИСА Z в фильме…

 

ИРИНА, НИКОЛАЙ, КАТЯ, загоревшие до черноты, в плавках и солнцезащитных очках, мчатся на лыжах по ослепительному снежному склону.

 

КАТЯ

(хохоча)

Папка, я тебя обгоню! Обгоню-ю-ю-ю!

 

Из-под лыж весело бьёт снежная пыль. Мимо, со свистом, проносятся беленькие ёлочки. Склон – всё круче, и вот он внезапно обрывается, и все взлетают в бирюзовую голубизну неба.

 

ТИТРЫ.

ПОСЛЕ ЖИЗНИ

(вторая серия)

 

 

ИНТ. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА ПАРИКМАХЕРСКОЙ – ДЕНЬ

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(улыбается)

Дай-ка и мне цигарку, Ириш…

 

ИРИНА

А вы разве курите?

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Курила. Бросила. Опять закурила. Снова бросила…

 

ИРИНА

(передаёт женщине сигарету)

Только у меня – крепкие… Не дамские…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА, слегка нагнувшись, прикуривает от зажигалки ИРИНЫ и выпучивает карие очи.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Ой… Да… Какие-то мужицкие смолишь! Ядрёные…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА быстро промокает слезящиеся глаза салфеткой и тушит сигарету в кофейной чашечке.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Я ведь тоже…

(тихо)

Как-то… Мужика потеряла…

 

ИРИНА

Как? Как – это?

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Давно…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА встаёт, подходит к окну, за которым медленными крупными хлопьями идёт снег.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Снег… Зима – совсем… Я тогда на камвольном работала… После училища… В Иваново… С пареньком одним

познакомились… Из депо… Честно говоря, отбила его у подруги…

(смеётся)

Я ж тогда девка была боевая, горячая!

 

Дверь кабинета внезапно распахивается, но ИРИНА так гневно машет рукой на высокую, с вороной чёлкой, девушку, что та, опешив, застывает.

 

ИРИНА

(беззвучно и выразительно)

Иди!

 

Девушка тихо прикрывает дверь.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Короче, влюбились мы друг в друга без памяти… Я думала: не может быть такой любви… Что нет на свете такой любви! Как – в романах! Цветы! Поцелуи! Ночи напролёт! Как работала… Когда спала… Что ела… Ничего не помнила… Вся общага мне завидовала! И ненавидела!

(с глазами, полными слёз, поворачивается к Ирине)

Представляешь? Он даже раз по трубе забрался! На пятый этаж! К окошку комнаты нашей с девчонками… И букет

васильков – в форточку! А какие стихи мне писал! Какие слова говорил!

 

Звонит телефон.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(поднимает трубку)

Да? Здравствуйте, Сергей Владимирович! Да, конечно, помню! Да! Во сколько?

Обязательно! Обязательно буду! И – вам! И вам – всего наилучшего! И – вам!

(опускает трубку и промокает маленьким платочком глаза)

Значит так, Ирина… Иди-ка домой… К дочке… И чтобы я тебя две недели не видела… Нет, завтра зайди – получи у

Эльвиры Романовны отпускные…

 

ИРИНА

(встаёт, тихо)

А что… А что потом было?

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(улыбается, со слезами на глазах)

Потом? А потом… Под Новый Год… Они в депо хорошо выпили… Олежек-то был почти непьющий… Спортом занимался… Боксом… И как они его одного отпустили? Или он сам ушёл? Или плохо ему от выпивки стало? А морозы тогда под тридцать ударили… Короче, нашли его под утро… Возле переезда… В сугробе… Обходчики… А он весь – белый… Белый… Белый… Белый…

(отворачивается к окну)

Как – этот снег…

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – ДЕНЬ

 

Едва ИРИНА выходит из парикмахерской, перед ней с визгом тормозит «Мерседес» ВИТАЛИЯ.

 

КАТЯ

(из приспущенного окна машины)

Мам!!! Мы едем в аквапарк!!! Садись!!! Поехали!!!

 

АЛЬКА

(не зримая в салоне машины)

Катька, не ори на всю улицу!  Что ты вопишь?!

 

КАТЯ

Мам!!! Ну, что ты стоишь?!

 

ИРИНА оглядывается: все девочки в салоне перестают работать и смотрят в огромное, на всю стену, окно парикмахерской.

 

КАТЯ

Мам?!

 

ВИТАЛИЙ

(выходя из машины)

Ирин… Ну, правда… Поедем… Развеешься… Отдохнёшь…

 

ИРИНА

(неожиданно обиженно)

Да вы что – все сговорились сегодня?!

 

АЛЬКА

(выскакивает из машины)

Ирка! Там – водопады! Водяные горки! Трамплины всякие! Джакузи! Да, Виталик?!

 

Из дверей салона выходит улыбающаяся ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА.

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(сияя зубным золотом)

Здравствуйте, здравствуйте! Здравствуй, Алечка!

 

КАТЯ

(на всю улицу)

Здравствуйте, Тамара Григорьевна!!! Мы едем в аквапарк!!!

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(улыбаясь)

Здравствуйте…

(смотрит на Виталия)

Не имею чести вас знать…

 

КАТЯ

(из машины)

Это – дядя Витя!!! Мам!!! Ну, что ты стоишь?!

 

ВИТАЛИЙ

(слегка кивает)

Переверзев. Виталий Степанович. Всегда – к вашим услугам…

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

(улыбается ещё шире)

Как приятно! Как замечательно, что у Ириши – такие друзья!

 

КАТЯ

Мам!!! Поехали!!! Мама!!!

 

ТАМАРА ГРИГОРЬЕВНА

Конечно, поезжай, Ирина!

(приобнимает Ирину за плечи, торжественно)

А Ирина Викторовна с нынешнего дня – в отпуске!

 

КАТЯ

Ура-а-а-а-а-а!!!

 

АЛЬКА

(подскакивает к Ирине)

Катька! У всех сейчас барабанные перепонки лопнут! Ир… Ну, что ты ломаешься? Все собрались… Тебя ждут…

 

ИРИНА

(тихо)

Да у меня и купальника даже нету…

 

АЛЬКА

(глянув на Виталия, шёпотом)

Да, есть, есть купальники… Аж целых – пять. Красненькие, синенькие, зелёненькие… Разные… И – халатик банный… Беленький… И – тапочки… И – шапочка… Всё есть…

 

ИРИНА снова оглядывается на девчонок, застывших за стеклом

парикмахерской.

 

ИРИНА

Ты, что ли, всё это придумала?

 

АЛЬКА

Придумали, придумали… Вместе и придумали… Лезь в машину… Не томи всех…

 

ИНТ. АКВАПАРК – ДЕНЬ

 

Когда КАТЯ, в облаке брызг, стремительно промахивает несколько витков резинового надувного серпантина и, взлетев со слегка приподнятой площадки вверх, несколько метров, растопырившись, как лягушонок, кувыркается в воздухе, аквапарк оглушают истошные визги. Неподалёку, в огромной, кипящей пузырями ванной невесомо парят ИРИНА с АЛЬКОЙ. ВИТАЛИЙ наклоняется над ванной с двумя огромными разноцветными коктейлями.

 

ВИТАЛИЙ

Девочки! Прошу…

 

АЛЬКА

(оборачивается и принимает коктейли)

Вау! Mерси – вам! Держи, Ир!

 

ИРИНА

(не открывая глаз)

Витя… Вытащи Катьку, пожалуйста… Она себе там что-нибудь отобьёт…

 

ВИТАЛИЙ

(улыбаясь)

Всё – хорошо, девочки? Не устали отдыхать?

 

АЛЬКА

Супер!

(поправляет бретельку купальника)

Давайте – к нам!

 

ВИТАЛИЙ разгибается, хитро смотрит на АЛЬКУ и неспешно,

упруго бежит по бортику бассейна.

 

АЛЬКА

Какой мужчина!

(откидывается в бурлящую пену)

Держи, Ир! Ирка!

 

ИРИНА берёт коктейль, на секунду присасывается к трубочке.

 

АЛЬКА

Ты давно его знаешь?

 

ИРИНА

(открывает глаза)

Кого?

 

АЛЬКА

(передразнивает)

Кого-кого! Да – Виталика!

 

Пространство аквапарка вновь сотрясают истошные визги КАТИ. ВИТАЛИЙ, стоя по пояс в воде, забрасывает орущую, брыкающуюся девочку на плечо и медленно выходит из бассейна.

 

ИРИНА

(закрывает глаза)

Давно…

 

АЛЬКА

И что у тебя – с ним?

 

ИРИНА

(вскидывается в пузырях)

Ты совсем – дура?! Идиотка?! Витя – друг Колика моего! С училища – ещё! В Афгане вместе были!

 

АЛЬКА

Ой, Ир… Прости… Прости меня… Прости, Ириш… Я ж не знала…

 

ИРИНА

(ставит коктейль на бортик ванной и смотрит на подругу)

У Вити – жена! Молодая! Между прочим! Ясно?! Так что забудь! Поняла?!

 

АЛЬКА

(тихо)

Поняла… Не ори так…

 

Аквапарк снова оглушается пронзительным визгом КАТИ.

Перед девочкой, с мокрыми волосиками, в красном махровом халате, ВИТАЛИЙ ставит огромный разноцветный фруктовый коктейль с двумя гигантскими соломинами.

 

АЛЬКА

(восхищённо)

Нет, какой мужик!

 

ИРИНА томно выбирается из джакузи, накидывает ослепительно белый банный халат.

 

АЛЬКА

(тоже выбирается из воды)

Ир… Ириш? У него точно – жена? Что-то не верится… А чем он занимается? Такая «тачка» у него… И вообще…

 

ИРИНА

(сворачивает на голове махровый тюрбан)

Ой…  Аль… Не морочь мне… Я же тебе сказала: забудь.

 

АЛЬКА

Нет, чем? Не бандит же? Фирмач, да?

 

ИРИНА

(опускается в глубокое пластиковое кресло)

Бизнесом… Высокими технологиями… После Афгана… Ушёл из армии… Работал в НИИ… Потом – ещё где-то… Одну фирму основал… Другую… Колика моего всё звал… А тот…

 

АЛЬКА

Ну, и правильно, что ушёл!

(через соломинку с шумом высасывает остатки коктейля)

Что умному мужику в этой армии делать?! Ой, Ир… Прости… Я опять ляпнула, не подумав…

 

НАТ. ДВОР ДОМА ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

«Мерседес» ВИТАЛИЯ мягко тормозит у подъезда девятиэтажного дома.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» — ВЕЧЕР

 

ИРИНА

(смотрит на дочь с переднего сиденья)

Уснула. Спит…

 

ВИТАЛИЙ

(оборачивается, шёпотом)

Не буди.

 

АЛЬКА

(потягиваясь, негромко)

Ой… Спасибочки – вам… Так было классно…

 

ИРИНА

(перегибается через кресло)

Котёнок… Катюшик…

 

ВИТАЛИЙ

Не буди, Ириш…

 

НАТ. ДВОР ДОМА ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

ВИТАЛИЙ, неслышно выбирается из машины, открывает заднюю левую дверцу, осторожно приподнимает спящую КАТЮ, вытаскивает из салона и несёт к подъезду.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» — ВЕЧЕР

 

АЛЬКА

Ир…  А ты…

 

ИРИНА

Иди домой. Домой, домой…

 

НАТ. ДВОР ДОМА ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

АЛЬКА обиженно выбирается из машины и семенит к соседнему подъезду.

 

ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА ПОДЪЕЗДА – ВЕЧЕР

 

ВИТАЛИЙ, со спящей КАТЕЙ на руках, уже стоит у двери квартиры ИРИНЫ.

 

ИРИНА

(тихо)

Спасибо тебе, Витя… Витенька…

 

ВИТАЛИЙ

(улыбаясь)

Дверь-то открывай…

 

КАТЯ

(во сне, тихо)

Хочу… Ещё… Ещё…

 

ВИТАЛИЙ

(улыбается)

Хочуха…

 

ИРИНА, стараясь не звякать ключами, отпирает металлическую дверь. ВИТАЛИЙ с девочкой переступает порог.

 

ВИТАЛИЙ

(шёпотом)

Ирка, свет зажги…

 

ИРИНА проскальзывает в прихожую, щёлкает выключателем.

 

ИНТ. ПРИХОЖАЯ КВАРТИРЫ ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

Весь линолеум в прихожей содран, некоторые половицы вырваны с «мясом»,  встроенные шкафы зияют несколькими пластмассовыми вешалками, а всё их содержимое – куртки, вязаные шапочки, шарфы, перчатки, варежки – там и сям валяется среди порванного линолеума и поломанных половиц.

 

ИРИНА

(замирает у входа)

Ой…

 

ВИТАЛИЙ несколько секунд стоит с девочкой на руках, потом осторожно, стараясь не наступать на обломки пола, делает шаг назад.

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Держи Катьку…

 

ВИТАЛИЙ передаёт спящую КАТЮ на руки женщине, и ИРИНА под тяжестью дочери оседает в углу прихожей. ВИТАЛИЙ медленно расстёгивает кожаную, с чёрной меховой опушкой, куртку и прислушивается. В квартире – тихо, только сверху глухо звенит телевизионная музыка.

 

ИНТ. КВАРТИРА ИРИНЫ – ВЕЧЕР

 

Переступая через куски дерева и линолеума, ВИТАЛИЙ осторожно проходит по коридору, останавливается у распахнутой двери комнаты, смотрит в полутьму и включает свет. Вся мягкая мебель – кресла, диван-кровать, коричневый пуфик – вспороты, распотрошённые подушки валяются на полу, среди пуха и перьев, телевизор зияет радиовнутренностями, все ящички небольшого старенького комода из красного дерева – выдвинуты, а по комнате в разных позах лежат вещи ИРИНЫ – платья, юбки, плащи, джемпера, джинсы, лифчики.

 

ГОЛОС АЛЬКИ

(с лестничной площадки, гулкий)

Ир! Ты забыла, между прочим…

(осекается)

Что – это?

 

АЛЬКА, стоя в дверном проёме с ярким пакетом в руках, в ужасе смотрит на разгромленную прихожую квартиры ИРИНЫ.

ВИТАЛИЙ подбирает рассыпавшиеся из маленькой, инкрустированной морскими  ракушками шкатулки документы, ещё раз осматривает  комнату и, выключив свет, тихо выходит в коридор. ИРИНА с КАТЕЙ – на коленях и АЛЬКА смотрят на мужчину. Дверь в комнатку КАТИ приоткрыта. В щели тускло горит свет. ВИТАЛИЙ прижимается спиной к стене и, секунду помедлив, резко толкает дверь. В комнатке царит такой же погром – оторванное светло-бежевое ковровое покрытие, перевёрнутая кровать, вспоротые подушки, разбитая вдребезги розовая магнитола, разодранные плюшевые тигрёнок и медвежонок, одежда – на полу, пустой рюкзачок – рядом с грудой учебников и тетрадей, опрокинутый монитор компьютера  – на белом металлическом столике у окна.

ВИТАЛИЙ медленно собирает учебники с тетрадками, засовывает их в рюкзачок и щёлкает выключателем настольной лампы в виде оранжевого гномика в красном колпаке.

Выйдя в коридор, ВИТАЛИЙ зажигает свет в туалете и смотрит на вывернутый из напольной кафельной плитки унитаз с расколотой крышкой бачка.

 

ИРИНА

(из глубины коридора, тихо)

Витя… Витенька…

 

ВИТАЛИЙ, на ходу засовывая документы в рюкзачок, проходит по хрустящему коридору. Оборачивается, ещё раз прислушивается к звукам дома и выключает в коридоре свет.

 

ВИТАЛИЙ

(протягивает Ирине рюкзачок)

Держи, Ириш…

(наклоняется, мягко подхватывает Катю и выходит на лестничную клетку)

Запри дверь…

 

ИНТ. ЛЕСТНИЧНАЯ ПЛОЩАДКА – ВЕЧЕР

 

АЛЬКА, с круглыми глазами, прижав к груди пухлый целлофановый пакет, пятится к лифту.

 

АЛЬКА

(шёпотом)

Что это… Что это – такое?

 

ВИТАЛИЙ

Значит, так…

 

ИРИНА неверными руками пытается попасть ключом в замочную

скважину.

 

ВИТАЛИЙ

(глядя на Альку)

Вы ничего не видели. Ничего не слышали. Вас здесь не было. Ясно?

 

АЛЬКА

(тихо)

Ясно…

(смотрит на трясущиеся руки Ирины)

А что…

 

ВИТАЛИЙ

(шёпотом)

Ничего.

(Ирина справляется с замками и в ужасе отходит от двери)

Идите домой. И ложитесь спать. И упаси вас боже…

(смотрит на Альку)

Не дай бог кому-нибудь говорить… О том, что вы сейчас видели… Если хотите жить, конечно… Ирине не

звонить. Не пытаться найти. Если возникнет

необходимость, с вами свяжутся. Это – понятно?

 

АЛЬКА

(едва слышно)

Понятно.

 

АЛЬКА разжимает руки, и цветной пакет мягко плюхается на бетонный пол лестничной площадки. Внезапно оживает молчавший до сих пор лифт и гулко едет вниз.

 

КАТЯ

Пиф…

(блаженно улыбается во сне)

Паф…

 

НАТ. ДВОР ДОМА ВИТАЛИЯ – НОЧЬ

 

«Мерседес» ВИТАЛИЯ через ворота, которые неожиданно, сами по себе, распахиваются  перед машиной, мягко въезжает на припорошенную снежком дорожку и бесшумно останавливается у большого двухэтажного дома. ВИТАЛИЙ тихо влезает из автомобиля, достаёт телефон.

 

ВИТАЛИЙ

(не громко)

Андрей Владимирович… Моё почтение… Не помешал?

Я вас прошу… Мне срочно нужна «наружка». Ребят

пять-шесть… В город. И – за город. Пара-тройка

толковых… Да, круглосуточно…

(смотрит на одеревенелую Ирину со спящей Катей на коленях – на заднем сиденье «Мерседеса»)

По объектам я сам сориентирую, Андрей Владимирович… Сделаете? Что? Да. Кое-что случилось… Подробности – потом. Да, срочно. Срочно. Сейчас. Прямо сейчас мне двоих – за

город. Куда – помните? Да. Только пусть машину оставят за полкилометра… Возле водонапорной башни… Там стоянка есть… И – ко мне. По-тихому… Пешочком… Срочно. Остальным я дам указания. Пусть подъезжают… К Привокзальной площади… Со

стороны башни с часами. Да, в полной боевой. Когда?  Жду.

 

ИНТ. КОМНАТА ДОМА ВИТАЛИЯ – УТРО

 

КАТЯ открывает глаза и видит двух голубей, глухо воркующих за стеклом небольшого, озарённого молочным рассветом, мансардного окна.

 

КАТЯ

(зевая)

Мам? Ты спишь? Мам?

 

ИРИНА

(судорожно вскидывается на диване)

Катя?! Катя!

 

КАТЯ

Мама, я – здесь…

(выбирается из кровати и запрыгивает в постель к матери)

Не кричи. Я – здесь, мам…

 

ИРИНА

О, господи… Котёнок…

(обнимает дочь и медленно валится на подушку)

Катюшик…

 

КАТЯ

(тихо)

Мам, а мы – где?

 

ИРИНА

Где…

(закрывает глаза, открывает, проводит ладонью по лицу)

Где… Где… В Караганде… Как – ты? Который час?

 

КАТЯ

Здоровски!

(вылезает из-под руки Ирины и опирается на локоток)

Мы что – у дяди Вити? Да? Он нас привёз? Я помню только – уселись в «мерсик»… А ты – как?! Накупалась?! Какие коктейли вкусненькие там! Да?! И – манго, и – бананчики, и – киви, и – лимончик! А сверху – морожко! Пломбир! И

стружечкой шоколадной посыпано! Я аж целых три выпила!

 

ИРИНА

Катюш…

(с трудом поднимает голову)

Котёнок…

 

КАТЯ

(елозит в постели)

Мам… Давай ещё разик туда сходим! А?! Мам?!

(в дверь комнаты легонько стучат)

Да! Дядя Витя!

 

Дверь приоткрывается.

 

МУЖСКОЙ ГОЛОС

Ирина Викторовна? Разрешите?

 

ИРИНА садится в кровати, поправляет на плече майку, трогает рукой волосы.

 

КАТЯ

(шёпотом)

Кто – это?

 

ИРИНА

Да.

 

В дверном проёме появляется крепкий, коротко стриженный молодой человек в джинсах, сиреневой водолазке, с двумя подмышечными кобурами, из которых торчат рукоятки пистолетов.

 

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК

Доброе утро, Ирина Викторовна. Меня зовут Сергей. Надеюсь, вы отдохнули?

(Катя во все глаза пялится на пистолеты)

Внизу вас ждёт кофе, тосты, сок… Одежда – здесь…

(показывает на встроенный в стену шкаф)

Ванная, туалет – прямо по коридору и направо.

 

ИРИНА

(помолчав)

Спасибо… А где Вита…

 

СЕРГЕЙ

Виталий Степанович ненадолго отъехал в город. По делам. Если вам и дочери что-нибудь будет нужно…

 

ИРИНА

Спаси-и-о-о…

(сладко зевает)

Ой, простите…

 

СЕРГЕЙ

(слегка улыбнувшись)

Отдыхайте… Завтрак – внизу.

(тихо прикрывает дверь)

 

КАТЯ

(восторженно, шёпотом)

Мам… Ты видела? Пистолеты! Целых – два!

 

НАТ. ГОРОДСКОЙ ПУСТЫРЬ – УТРО

 

ВИТАЛИЙ медленно прогуливается с небольшим худощавым человеком по краю припорошённой снежком площадки с одинокими футбольными воротами без сеток. По площадке с лаем носятся счастливые псы, невдалеке кучкуются хозяева.

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Значит так, Толя… Мне нужен круглосуточный видеоконтроль двора, подъезда, лестничной площадки у квартиры, гаража… Плюс – живая «наружка». Всех посторонних… Подозрительных… В отдельный файл. И сразу – мне на мэйл. Он защищён.

 

АНАТОЛИЙ

Кого ждём-то, Виталий Степанович?

 

ВИТАЛИЙ

(закуривает)

Пока не знаю. Кто приплывёт. Если «объект» выявляется… «Ведём». Аккуратненько. Не «светимся». Ничего не предпринимаем. Понято?

 

АНАТОЛИЙ

Так точно, Виталий Степанович. Двор. Подъезд. Вход в квартиру. Гараж.

 

ВИТАЛИЙ

И – никакой самодеятельности!

 

АНАТОЛИЙ

Ясно.

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на Анатолия)

Всю инфу – только мне. Только – мне. Мне

одному.

 

АНАТОЛИЙ

(кивает)

Понял.

 

ВИТАЛИЙ

(стреляет окурком в небольшой, наметённый снегом, холмик)

Работаем.

 

К мужчинам вдруг подлетает восторженный сеттер: высунув алый язык, смотрит на людей влажными карими глазами и стремительно мчится прочь.

 

ВИТАЛИЙ

Только – мне.

(быстро идёт к своей машине)

 

ИНТ. СТОЛОВАЯ ДОМА ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

КАТЯ

Мам…

(вгрызается в сочную, душистую мякоть персика)

А что за – дяди? А?

(Ирина медленно пьёт кофе)

Мам… Я в школу сегодня не пойду? Мам?

(хватает из вазочки ещё один огромный персик)

 

ИРИНА

Не лопни…

 

КАТЯ

(брызжет капельками персикового сока)

Вкусненько!

 

СЕРГЕЙ

(неслышно возникая в столовой)

Ирина Викторовна… Вам необходимо перезвонить в школу. Скажите, что дочь приболела и какое-то время не будет посещать уроки…

 

ИРИНА встаёт.

 

КАТЯ

(жуя персик)

Вау! Мам!

 

СЕРГЕЙ

А также – к себе на работу… И – подругам. Скажите, что сегодня улетаете с дочерью в Крым, к морю…

 

КАТЯ

(перестаёт жевать)

К морю?! К морю?! Вау!

 

ИРИНА

(вдруг)

У мужа – родственники в Керчи…

 

СЕРГЕЙ

Нет. Без конкретностей. И – никаких родственников. Просто – на юг. К морю. На три недели.

 

ИРИНА

(берёт со столика трубку радиотелефона)

Да. Я поняла… Хорошо… Хорошо…

 

СЕРГЕЙ

(мягко)

Нет, Ирина Викторовна. С вашего телефона. Без подробностей. Просто улетаете. Сегодня. Через три часа.

(подаёт Ирине мобильный телефон)

 

КАТЯ

Вау! К морю!

 

СЕРГЕЙ

(улыбается)

Катя… Пошли – я тебе кое-что покажу…

 

ИРИНА

Вытри рот! И не ори так!

 

КАТЯ

(утирает ладошкой рот)

Дядя Серёжа… А у тебя – настоящие пистолеты?

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА – ДЕНЬ

 

«Мерседес» ВИТАЛИЯ мягко тормозит у старенького, облезлого «Опеля».

 

ИНТ. САЛОН «ОПЕЛЯ» — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ, пригнув голову, залезает в салон «Опеля».

 

ХУДОЩАВЫЙ ПАРЕНЬ

(тихо)

Здравия желаю, Виталий Степанович.

 

ВИТАЛИЙ

Здравствуй, Толя.

(быстро закуривает, выпускает струю дыма в приоткрытое окошко машины)

Что – нового?

 

АНАТОЛИЙ

Всё – тихо. Никого. Вот только…

 

АНАТОЛИЙ поворачивает к ВИТАЛИЮ открытый ноутбук. На мониторе, разделённом на несколько квадратов, светятся подъезд дома ИРИНЫ, кусочек лестничной площадки с дверью, часть двора с подъездом, гараж ИРИНЫ.

 

АНАТОЛИЙ

Вот…

(быстрым «кликом» отматывает изображение)

В 9.42 к двери квартиры подошла…

 

В одном из квадратиков появляется чёрно-белая АЛЬКА, выходящая из лифта. АЛЬКА мгновение медлит, оглядывается, осторожно подходит к двери квартиры ИРИНЫ, прислушивается и нажимает на звонок.

 

ВИТАЛИЙ

(глядя на экран ноутбука, тихо)

Вот – дурочка… Ведь было же сказано…

 

АЛЬКА ещё несколько раз нажимает на кнопочку звонка, стоит у двери и медленно идёт вниз, по лестнице.

 

АНАТОЛИЙ

По другим объектам – тишина. «Гостью» провели. Проживает в соседнем подъезде. 54-я квартира. Соколова Алина Игоревна. 81-го года рождения. Разведена. Работает зав. секцией галантереи универмага «Первомайский». Есть сожитель – Хазаров Артём Юрьевич. 75-го года рождения. Не судим. Разведён. Бывшая жена с сыном проживают в Мурманске. Дальнобойщик. В данное время гонит фуру с фруктами по Германии. В районе Дрездена…

 

ВИТАЛИЙ

(докуривает, стреляет окурком в приоткрытое окно машины)

Хорошо. Продолжаем работать. Если – что, я на – связи. Круглосуточно.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

КАТЯ

Мам, смотри!

 

КАТЯ, стоя на площадке второго этажа дома, тяжело задирает две большие чёрные гантели.

 

КАТЯ

Мам! Смотри! Мам!

 

За спиной КАТИ появляется СЕРГЕЙ.

 

ИРИНА

Аль…

(прикрывает ладонью телефон)

Катька! Перестань орать! Сколько можно?!

(Катя с грохотом роняет гантели на деревянный пол площадки)

Алька…

(гневно смотрит на дочь)

Не верещи! Я же тебе сказала: Витя нам взял «горящие» путёвки! На юг! Да! Ну, я не помню… Какой-то Дом отдыха… В Сочи! Да! Сейчас улетаем! Да! Что?! Нет, не надо! Не надо нас провожать! Не надо! Как прилетим, я тебе отзвоню – что да как! Поняла?! Я тебе сама позвоню! Сама! Поняла?! Сама!

 

СЕРГЕЙ, вверху, поднимает гантели.

 

КАТЯ

(смотрит на подмышки охранника)

Дядя Серёжа…  Дай пострелять!

 

ИРИНА

(нажимает «отбой» на клавиатуре телефона)

Катька! А ну, иди сюда! Я тебе сейчас постреляю! Не настрелялась?!

 

КАТЯ, потупив взор, медленно спускается по деревянной, с резными балясинами, лестнице.

 

ИРИНА

(набирает номер и прикладывает телефон к уху)

Аль… Я тебя только прошу: никому ничего не болтай. Мы вернёмся – я тебе всё потом

расскажу. Я тебе отзвоню с юга. Будь умничкой…

(опускает телефон)

Я кому сказала: хватит орать!

(легчайшим подзатыльником вздыбливает светлые волосики на макушке дочери)

Что за – ор?! С самого утра! Пострелять ей надо…

 

КАТЯ

(насупливается)

Хочу гулять! На улицу!

 

ИРИНА вопросительно смотрит на СЕРГЕЯ. СЕРГЕЙ, спускаясь по лестнице, отрицательно качает головой.

 

КАТЯ

Когда мы полетим к морю?! Сегодня? Мам?!

 

СЕРГЕЙ

Ирина Викторовна… Из дома пока не следует выходить. Скоро приедет Виталий Степанович. В левом крыле… Вон там… Замечательный зимний садик. Цветы…

 

КАТЯ

(громко)

Мы что – в тюрьме?! Почему нельзя – на улицу?!

 

ИРИНА

(смотрит на Сергея)

Катька, хватит выпендри…

 

СЕРГЕЙ

(вдруг, хитро)

В «стрелялки» играешь? Какой уровень проходила?

 

КАТЯ

Все! А какие – у вас?

 

СЕРГЕЙ

Пошли!

(озорно смотрит на Ирину)

Врёшь ведь! Даже я – все не прошёл!

 

КАТЯ

Пошли!

(вновь смотрит на пистолеты подмышками Сергея)

А ты откуда – из милиции?

 

В руках ИРИНЫ играет телефон.

 

СЕРГЕЙ

(трогает Катю за плечо)

Пошли, пошли… Если пройдёшь пятый уровень, с меня – мороженое…

 

КАТЯ

Эскимо! Два! Нет, три!

 

ИРИНА

(прикладывает телефон к уху)

Да! Да! Здравствуйте, Эльвира Романовна… Да, спасибо…

 

КАТЯ с СЕРГЕЕМ поднимаются по лестнице, на второй этаж дома. ИРИНА, глядя на дочь, медленно проходит к не большой двери, нажимает ручку.

 

ИРИНА

Спасибочки – вам! Эльвира Романовна, я сегодня не успею заехать. Мы с Катькой улетаем… На юг! К морю! «Горящая» путёвочка случилась! Да! Спасибочки вам! Эльвира Романовна, я уже не буду… Что? Да, в Дом отдыха! В Сочи! Эльвира Романовна, я вас прошу – поставьте в известность Тамару Григорьевну! Я набирала – у ней занято, как всегда! Не дозвониться!

 

За дверью, и вправду, — небольшой рай. За клеткой просторной вольеры весело щёлкают, бормочут, клокочут разноцветные волнистые попугайчики. Рядом, в деревянных кадках жарко цветут оранжевые пышные гибискусы; стыдливо опустив бутоны с загнутыми алыми лепестками, лиловеют фуксии. В двух глиняных горшках растут небольшие деревца, увешанные мандаринами и лимонами. ИРИНА не удерживается и трогает пальцами бледно-сиреневые, с сизой обводкой и почти фиолетовые по краям, нежнейшие листочки бегонии.

 

ИРИНА

Да! Спасибочки вам большое! А отпускные мне на карточку закиньте! У меня же – VISA… Смогу снять где угодно. Да! Спасибочки вам огромное! Ага! Спасибочки! И – вам! Я буду через три недели! Справитесь?! Да! Обязательно! Привезу вам морской воздух, ракушки, кипарисы!

(в окне «садика» Ирина видит медленно въезжающий «Мерседес» Виталия)

Спасибочки вам! Девчонкам – приветики!

 

ИРИНА опускает телефон и выплывает из рая. В дверях одной из комнат первого этажа появляется другой охранник – не высокий, плотный, в синей джинсовой рубашке, слегка потёртых синих джинсах, кроссовках, с кожаной чёрной кобурой – на брючном ремне. ВИТАЛИЙ стремительно входит в дом. На ходу расстёгивая куртку, останавливается. Время от времени кивая, слушает охранника. Что-то коротко у него спрашивает. Снова кивает и быстро подходит к ИРИНЕ.

 

ВИТАЛИЙ

(улыбается)

Ну, как ты, Ириш? Кофеёк сделаешь?

 

На просторной, сверкающей никелем и белизной кухне ИРИНА сперва теряется. Хлопает дверцами навесных шкафчиков, выдвигает несколько ящиков, зачем-то открывает огромный трёхкамерный холодильник.

 

ИРИНА

А где у тебя – ко…

(видит у СВЧ-печки нераспечатанный пакет молотого кофе)

 

ВИТАЛИЙ с телефоном – у уха, залезает в холодильник, достаёт открытый пакет апельсинового сока.

 

ВИТАЛИЙ

Да, я помню, Татьяна Михайловна… Конечно. Обязательно. Созвонитесь завтра, пожалуйста, с моим заместителем и она вас подробно проинформирует. Да. Рад был вас слышать…

 

ИРИНА

(засыпает кофейный порошок в кофеварку)

Тебе – крепкий?

 

ВИТАЛИЙ

(мощно работая кадыком, кивает)

Хо…

(выдыхает и сминает пустой картонный пакет)

Хорошо!

 

ИРИНА заливает в кофеварку воду, включает, и машина тихо жужжит.

 

ИРИНА

А куда ты свою супругу дел?

 

ВИТАЛИЙ

(улыбается)

Ольгу?  А Ольга Павловна нынче изволит быть у мамочки с папочкой… Под Тамбовом. Вроде бы…

 

ИРИНА смотрит, как кофе – капля за каплей – наполняет пластмассовую прозрачную чашу кофеварки.

 

ИРИНА

В отпуске?

 

ВИТАЛИЙ

(смеётся)

А у ней вся жизнь – отпуск! Как пять лет назад ничего не делала, так и сейчас… Груши околачивает…

 

ИРИНА

Поссорились, что ли?

 

ВИТАЛИЙ

И не мирились. Да ну её! А что ты спросила?

 

ИРИНА

Ну… Жена, всё-таки…

 

ВИТАЛИЙ

(хохочет)

Да какая, к чёрту, жена?! Жена! Стервоза, а не жена!

 

ИРИНА

Зачем же ты тогда…

 

ВИТАЛИЙ

А потому что – дурак!

(закуривает)

Слепой, безмозглый, старый дурак!

(Ирина наливает в большую прозрачную чашку кофе)

Как мальчишка…

(делает глоток)

Втюрился… И влип! По самое не могу…

(тушит в пепельнице сигарету)

Ладно… Ир… Позови-ка Катьку…

 

ИРИНА

(встревоженно)

А что? Плохие новости? Да? Ты что-то узнал?

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Нет, нет, нет… Пока – никаких новостей. Ни плохих, ни хороших. Но я полагаю, что Катька имеет право знать – что происходит. Или – нет?

 

ИРИНА

А что происходит, Витя?

 

ВИТАЛИЙ

Вот это я… И попытаюсь Катьке растолковать…

 

ИРИНА

Может, сначала ты мне растолкуешь?

(закуривает и прикрывает дверь столовой)

Ты что-нибудь выяснил, Витя? Что за деньги? Откуда? Кто был в нашей квартире? Зачем?

 

КАТЯ

(гулко стукает дверью)

Дядя Витя! А мы летим на юг! К морю!

 

ВИТАЛИЙ

(смеётся)

Да-а-а-а?

 

ИРИНА

(демонстративно закрывает ладонями уши)

Катька, ты опять – орать? Аж в голове звенит!

 

ВИТАЛИЙ

Катюш…

 

ВИТАЛИЙ залезает в холодильник, откупоривает новый  пакет с апельсиновым соком, наливает золотистую жидкость в

высокий стакан и ставит на барную стойку перед девочкой.

 

ВИТАЛИЙ

Присядь, пожалуйста…

 

КАТЯ

Спасиб!

(забирается на стул и хватает стакан)

 

ВИТАЛИЙ

(улыбается)

Вкусно?

 

КАТЯ

(наконец, отрывается от сока)

Ага! Вкусненько!

 

ВИТАЛИЙ

Катюш…

(смотрит на Ирину)

Ты уже – большая девочка… Николай… Твой отец… Одним словом, твой папа, Катюша… На протяжении многих лет… Выполнял специальные приказы командования… Принимал участие в особых операциях… На территориях других государств… В составе подразделений особого назначения…

(Катя замирает)

Так вот…

(быстро закуривает)

Прошлым вечером… Когда мы были в аквапарке… Когда ты уснула… Кто-то побывал в вашей квартире… Что-то искали… Перевернули всё вверх дном…

 

КАТЯ

(смотрит на Ирину)

Мам?

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Ты видела – что мы нашли в гараже… Оружие, деньги, тетради, карты…

 

КАТЯ

(шёпотом)

Папа был шпионом?

 

ВИТАЛИЙ

Нет, нет!

(приобнимает девочку)

Нет, Катюш… Никаким – не шпионом… Твой папа был настоящим, боевым офицером… Честным, отважным, умным…

 

КАТЯ

(тихо)

Разведчиком? Да?

 

ВИТАЛИЙ

Катюш… Ты же слышала… Смотрела по телевизору про наркотрафик… Из Афганистана… Про террористов, которые захватывали больницы… Школы с детьми… Взрывали дома в Москве… Про «Норд-Ост»…

 

КАТЯ

(смотрит на мать)

Да…

 

ВИТАЛИЙ

(тушит сигарету)

Так вот… Твой папа боролся с этими людьми… Точнее – нелюдями. Много лет… Всю жизнь… До конца… И сейчас… Возможно… Кто-то из них… Возможно, у твоего отца осталась какая-то ценная информация… Что-то очень важное… И кто-то хочет это найти… Получить… Любой ценой…

 

КАТЯ, съёжившись на стульчике, молчит.

 

ИРИНА

(тихо)

Ты поняла дядю Витю, Катюш?

 

КАТЯ

(почти неслышно)

Нас тоже убьют? Как – папу?

 

ВИТАЛИЙ

(целует девочку в макушку)

Нет, Катюша… Никто и никогда тебя не убьёт. Ни тебя, ни твою маму. Ничего не бойся. Ты же – большая, смелая девочка. Да? Как ты этого хулигана… Построила…

 

ИРИНА

(смеётся)

Да уж!

 

ВИТАЛИЙ

(обнимает девочку)

Ты – такая же, как папа: умная, отважная, честная, добрая… И я никому вас с мамой в обиду не дам. Никому. Никогда.

 

КАТЯ

Да?

(смотрит на мать)

Правда?

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Да. Никому. Никогда.

 

ВИТАЛИЙ осторожно прикасается губами к светлым, лёгким волосикам на макушке девочки.

 

ГОЛОС СЕРГЕЯ

Виталий Степанович…

(дверь столовой приоткрывается)

Разрешите?

 

ВИТАЛИЙ

(треплет Катю по голове)

Заходи, Серёжа…

 

СЕРГЕЙ

(не заходя в двери)

Пошла инфа, Виталий Степанович…

 

ВИТАЛИЙ быстро открывает дверь, оглядывается на Ирину с Катей.

 

ВИТАЛИЙ

Серёж… Погуляй с девочкой… И, будь добр… Эльку отвяжи… Пусть побегает…

 

СЕРГЕЙ

(лукаво смотрит на Катю)

Хочешь на собачку посмотреть?

 

КАТЯ

(округляя глазки)

Собачку? Какую собачку?

 

СЕРГЕЙ

(улыбается)

Пошли… Только оденься. На улице – прохладно…

 

КАТЯ

(оглядывается на Ирину)

Мам?

 

ИРИНА

(тихо)

Иди, Катюш… Оденься тёпленько… И не кричи там…

 

КАТЯ срывается со стула и ныряет в двери.

 

ГОЛОС КАТИ

(из глубин дома)

Собака!!! Где – моя собака?!!

 

СЕРГЕЙ

(мягко)

Вам что-нибудь нужно, Ирина Викторовна?

 

ИРИНА

(качает головой)

Нет, нет… Спасибо. Спасибо вам…

 

СЕРГЕЙ прикрывает дверь кухни. ИРИНА отпивает кофе, берёт мобильный телефон. Дисплей несколько секунд мигает и гаснет.

 

ИРИНА

Чёрт…

 

ИРИНА оглядывается, тянется за трубкой радиотелефона – на разделочном столике, набирает номер.

 

ИРИНА

Татьяна Прокофьевна?

 

ИРИНА встаёт, подходит к окну. Во дворе КАТЯ заворожено стоит перед огромным, лохматым «кавказцем», который, высунув розовый язык, сидит перед девочкой и поводит чёрными бархатными ноздрями.

 

ИРИНА

Ой… Здравствуйте, Татьяна Прокофьевна… Это Ирина Кру… Узнали? Я хотела вас… Кате… Катя немного приболела… Нет, нет, ничего серьёзного… Просто был небольшой стресс… У девочки нарушился сон… Аппетит… Врачи нам посоветовали… Поменять на время обстановку… Отдохнуть… Короче, я взяла отпуск, и мы с дочерью сегодня улетаем на юг… К морю… Я хотела вас… Да, к морю. Я хотела вас предупредить… Что?

 

КАТЯ во дворе приседает на корточки перед собакой, и та вдруг кладёт огромную лапу девочке на плечо. Рядом – улыбается СЕРГЕЙ.

 

ИРИНА

Нет, нет…

(закуривает)

Не волнуйтесь, Татьяна Прокофьевна. Через три недельки будет, как новенькая… А нагонит быстро… Она же – умненькая… Спасибо… Спасибо, я передам Виталию Степановичу. Спасибо. До свидания…

 

СЕРГЕЙ, во дворе, отстёгивает поводок, и собака мягкими прыжками мчится по свежей пороше. За ней с визгом бежит восторженная КАТЯ. ИРИНА выходит из столовой. Идя к лестнице, замечает в приоткрытую дверь комнаты первого этажа ВИТАЛИЯ – перед открытым светящимся ноутбуком.

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на Ирину)

Зайди-ка, Ириш…

 

ИРИНА осторожно входит в комнату. На большом столе стоят три монитора. ИРИНА видит двор дома, КАТЮ, беззвучно хохочущую рядом с собакой, поодаль – СЕРГЕЯ, в других «окошках» – часть улицы перед воротами в заборе, голые кустики смородины – на пустыре за домом, въезд в подземный гараж.

 

ВИТАЛИЙ

(поворачивает к Ирине ноутбук)

Ириш… Ты знаешь этого человека?

 

ИРИНА смотрит на экран: невысокий, плотный, чёрно-белый мужчина в тёмном  пуховике медленно проходит мимо её гаража, осматривается, быстро приседает перед замочной скважиной в металлической двери, разгибается, трогает навесной замок и неторопливо идёт прочь.

 

ВИТАЛИЙ

Он тебе знаком, Ириш?  Кто – это?

 

ИРИНА

(шёпотом)

Не знаю… Я не знаю его… Кто – это, Витя? Что он хотел?

 

Мобильный телефон ВИТАЛИЯ вдруг играет Моцартом.

 

ВИТАЛИЙ

Да.

(быстрым «кликом» останавливает картинку на мониторе ноутбука)

Да, Толя. Понял. Ведите его. Аккуратненько. Кто – он, выяснили? Значит, срочно фото и видео «пробить» по всем базам. МВД. ФСБ. Срочно. Объект не отпускать. Тебе дают ещё две группы поддержки: Морозова и Второва. Работаем. Держи меня в курсе…

(нажимает «отбой» и поворачивается к Ирине)

Не узнала, Ириш?

 

ИРИНА

Нет…

 

ИРИНА, не мигая, смотрит на крупное, застывшее лицо человека на стоп-кадре.

 

ИРИНА

Я его не знаю. Кто – это, Витя?

 

ВИТАЛИЙ

Гость.

(встаёт, приобнимая Ирину)

Ириш, ты только не истери, да? Всё – в порядке. Его «ведут». Скоро мы будем знать – кто такой, откуда, что хотел. Всё – нормально, Ириш. Не дёргайся…

 

ИРИНА

(шёпотом)

Я не…

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на стоящего поодаль Сергея)

Кто вас меняет?

 

СЕРГЕЙ

Меркурьев, Воронцов. Они уже – здесь, Виталий Степанович. Позвать?

 

ВИТАЛИЙ

Нет.

(закуривает)

Отдыхайте, Серёжа. Спасибо.

 

СЕРГЕЙ

Разрешите идти?

 

ВИТАЛИЙ выпускает густую струю дыма и смотрит на Ирину.

 

ВИТАЛИЙ

Иди, Серёжа.

 

СЕРГЕЙ

(приоткрывает дверь)

Всего доброго, Ирина Викторовна. У вас – чудесная девочка…

 

ИРИНА

Спасибо вам…

(всхлипывает)

Спасибо…

 

ВИТАЛИЙ

(осторожно стряхивает пепел, тихо)

Вот… Такие дела, Ириш. Такие вот пироги…

 

ИРИНА

Кто это был? Это… Опять? Эти? Которые… В квартире были? Да?

 

ВИТАЛИЙ

Ир…

 

ВИТАЛИЙ сильно затягивается и тушит сигарету в пепельнице из прозрачного толстого стекла.

 

ВИТАЛИЙ

Ириш… Тебе с Катькой пока лучше уехать… То, что вы им не нужны, это – понятно… А, может, и нужны… Бережёного бог бережёт, как говорится… Поэтому…

(вытаскивает из плоской кожаной сумки прозрачный, набитый бумагами пакет)

Вы завтра… В 15.30… Вылетаете в Рим. Здесь…

(достаёт из пакета документы)

Здесь – паспорта… С визами… Банковские карточки… Твои права… И – прочее… В Риме вас встретят… В Венеции… В отеле «Santa Marina» забронирован номер на твоё имя… Отель – в самом сердце Венеции… В трёхстах метрах от знаменитого моста Риальто… В нескольких шагах от церкви Святой Марии деи Мираколи… Кстати… Ир… Ириш… Ты не волнуйся так…

(трогает Ирину за плечи)

Всё – в порядке. Это просто – меры предосторожности. Ты ведь не хочешь, чтобы что-то случилось с тобой? С Катькой?

(Ирина отрицательно качает головой)

И я не хочу…

 

ИРИНА

(еле слышно)

Дай мне сигарету…

 

ВИТАЛИЙ

Кстати…

 

ВИТАЛИЙ подносит к кончику сигареты зажигалку, ждёт, пока ИРИНА прикурит.

 

ВИТАЛИЙ

Тебя отныне зовут Барабанщикова Елизавета Васильевна, 75-го года рождения, урождённая Воронежа, до замужества – Быстрова… Катьку – Барабанщикова Наталья Георгиевна, 99-го года рождения… Твой муж – Барабанщиков Георгий Дмитриевич… Директор одного из коммерческих предприятий Нижнего Новгорода по продаже лако-красочной продукции…

(Ирина, в оцепенении ужаса, смотрит на Виталия)

Запомни, Ириш…

(Виталий осторожно держит женщину за плечи)

Запомни, Ириш, всё точно. Очень точно. Это – в целях вашей безопасности. Так надо, Ириш. Поверь.

 

ИРИНА

(тихо)

Боже… Господи… Витя…

 

ВИТАЛИЙ

Под этим же именами вас встретят. На эти же фамилии у вас забронирован номер в отеле. Я хочу…

(ловит глазами мятущийся взгляд Ирины)

Я хочу, чтобы никто не знал – где вы находитесь. Никто. Кроме меня. Пока всё не прояснится… Не утрясётся… Пока я не буду уверен, что ты и дочь – в безопасности. Что вам ничего не угрожает. Ты меня поняла?

(Ирина кивает)

На карточках – около тридцати тысяч евро… Деньги, которые мы обнаружили в гараже, уже – на депозитах нескольких европейских банков… Я потом тебе сообщу коды. Коды доступа. Ты сможешь в любое время ими пользоваться… По своему усмотрению… Сегодня доставят вещи… Тебе… Катьке… На первое время… Всё остальное докупишь сама. В Италии…

 

ИРИНА

(шёпотом)

Витя…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Так нужно, Ириш. Поверь мне. Вам не надо оставаться здесь. Опасно оставаться. И мы не сможем нормально работать, пока вы… И потом: это же  – временно… Месяц… От силы – два. Отдохнёте… Наберётесь сил… Знаешь – какая там красота? Каналы… Дворцы дожей… Гондолы… Баркарола… И – теплынь… Плюс пятнадцать. Солнышко… Да? Возьми…

(Ирина берёт папку с документами)

Спокойно сядь. Всё запомни. Хорошенько. Как отче наш. Я сейчас приведу Катьку… Всё ей объясню… Она – умная девочка. Всё будет хорошо, Ира…

 

ИРИНА

О, господи… Когда это всё закончится?

 

ВИТАЛИЙ

Я не хочу тебя пугать…

(снова закуривает)

Но боюсь, что всё только начинается…

 

ИНТ. КОМНАТА ДОМА ВИТАЛИЯ – НОЧЬ

 

ИРИНА открывает глаза и прислушивается. В полутьме комнаты чуть слышно посапывает КАТЯ, за чёрным мансардным окном глухо поскрипывают деревья, в стекло время от времени мягко бухает ветер, и где-то очень далеко лают собаки.

ИРИНА медленно встаёт с разложенного диванчика, накидывает короткий тёмный байковый халатик, подходит к постели дочери, осторожно натягивает одеяло на голенькую девичью коленку.

 

КАТЯ

(во сне, тихо)

Собачка…

 

ИРИНА некоторое время смотрит на дочь и осторожно выходит из комнаты.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – НОЧЬ

 

Из-под одной двери первого этажа тускло горит полоска света. ИРИНА легонько стукает по дереву двери, и та сразу распахивается. Охранник, плотный, коренастый, в пятнистой, цвета хаки, армейской майке с коротким рукавом и чёрных джинсах, наклоняет голову.

 

ОХРАННИК

(тихо)

Ирина Викторовна? Что-то случилось?

 

ИРИНА

(шёпотом)

Нет, нет… Просто не спится…

 

ОХРАННИК

Хотите чаю?

 

ИРИНА

(помолчав)

Да… Пожалуй…

 

За спиной ОХРАННИКА мягко светятся мониторы компьютеров.

 

ОХРАННИК

(слегка прижав указательный палец к правому уху)

Дима, Дима… Подойди…

 

Почти сразу где-то в полутьме дома скрипит дверь, и за спиной ИРИНЫ возникает высокий, черноволосый, худощавый человек.

 

ОХРАННИК

Подмени меня… Пойдёмте, Ирина Викторовна.

 

ИНТ. СТОЛОВАЯ – НОЧЬ

 

Глухо щёлкает выключатель электрочайника. ОХРАННИК осторожно наливает в кружку ИРИНЫ кипяток.

 

ИРИНА

(поднимает голову)

Как вкусно пахнет… Вишней… Мятой…

 

ОХРАННИК

Мой сбор…

(слегка наклонился к Ирине)

Может – немного коньячку? И сразу уснёте. Вам надо отдохнуть.

 

ИРИНА

(поёживаясь)

Пожалуй… Что-то я как-то…

 

ОХРАННИК

Всё будет…

 

ОХРАННИК быстро достаёт из навесного шкафчика бутылку «Hennessy», снимает с никелированной навесной полочки

пузатый бокал, откупоривает коньяк.

 

ОХРАННИК

Всё будет хорошо, Ирина Викторовна… Извините, забыл представиться: Саша…

 

ИРИНА

Спасибо, Саша…

(ладонями обнимает бокал)

Мне как-то не по себе… Сейчас пройдёт… Сейчас…

 

САША

(улыбается)

Выпейте. Всё будет хорошо. Выпейте…

 

ИРИНА

(тихо)

Да… Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Всё… Будет… Хорошо…

 

ИНТ. КВАРТИРА ВЛАДИМИРА ВАСИЛЬЕВИЧА – НОЧЬ

 

ВИТАЛИЙ

(водит концом шариковой ручки по странице общей тетради)

Вот это, Владимир Васильевич, насколько я понимаю, – координаты «схронов»… Здесь – «зелёнка». Раньше на этой территории были бандюки Радуева… Потом наши почистили… Но «схроны», видно, так и не обнаружили…

 

Пожилой, с коротко стриженной, серебристой сединой, человек кивает.

 

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ

Возможно… Вот – подробный план одного из районов Грозного. Вот этих двух домов точно нет. Их и не отстраивали позже… А здесь они – целёхонькие. Что это значит? Судя по данным,

план рисовался года три назад… А это – что за цифры?

 

ВИТАЛИЙ

(откидывается на спинку кресла)

Пока не знаю… Пока не знаю, Владимир Васильевич… Суммы? Килограммы? Даты? Не похоже… Возможно – Колькин шифр… А ключ… Я уже и так, и сяк крутил… Всё – впустую. Не

открывается. Я знаю: последний год он работал с неким «Хишамом»… То ли – ливанцем, то ли – сирийцем… Тот в своё время был завербован америкосами… Сливал им «инфу» по Багдаду… По Саудовской Аравии… Потом наши его перевербовали… Закинули штатовскому военному советнику умную «дезу» о его, якобы, счетах в Италии… О контактах с «Моссадом»… Короче, чтобы сберечь голову, он был вынужден пойти на контакт с гэрэушниками… А после пропал. Где-то в конце прошлого года… Я пытался «пробить»… Через свои связи… Ноль. Никто ничего не знает…

 

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ

Вить… Я могу отксерить эту страничку? Вот – эту?

(листает тетрадь)

И вот… Две – этих? Посижу… Покумекаю… Может, ларчик и откроется… Тебе что – Коля эти тетради оставил? Зачем?

(смотрит на Виталия)

Если это – то, что я думаю… И о существовании этих записей знают те, которые… Витя… Тебе не помогут ни «броники», ни охрана, ни «дно»… Тебя достанут даже с того света… И ты отдашь им всё… До последнего листочка… А потом, Витя… Они сделают тебе так больно, что…

 

ВИТАЛИЙ

Спасибо, успокоил, Владимир Васильевич… Я только вчера родился. А сегодня глазки открыл…

 

ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВИЧ

(поднимается с дивана)

Витенька… Меня-то… Старпера… На этой земле… Ничего не держит… Ни семьи нет… Ни – детей… Ни – внуков… А ты – молодой, здоровый мужик… В полном расцвете, так сказать. Не бедный. Подумай хорошенько – а стоит ли тебе лезть в это дело? Ради памяти Коли? Я, конечно… Попробую… Что смогу… А ты очень хорошо подумай, Витя… Очень хорошо. Потому что, если закрутится карусель, тебе никто не поможет. Ни наши, ни ваши. Никто!

 

НАТ. ГОРОДСКАЯ ЧЕТЫРЁХПОЛОСНАЯ ДОРОГА – НОЧЬ

 

У выезда из города ВИТАЛИЙ останавливает машину.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» — НОЧЬ

 

ВИТАЛИЙ медленно закуривает. Откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза. На обратной стороне век вдруг явственно всплывает лицо НИКОЛАЯ: загорелое, гладко выбритое, с толстым мясистым носом и полными губами. Изображение немного «отъезжает», и вот НИКОЛАЙ, улыбаясь, уже нанизывает на шампуры сочные куски мяса, половинки помидорин, белые кольца лука. Разложив нанизанные шампуры на пышущий мангал, лукаво смотрит прямо в «камеру» и говорит…

 

ВИТАЛИЙ

(не громко)

Что – Коля? Не слышу… Я не слышу – что ты говоришь! Я не понимаю!

 

Рядом с «Мерседесом» ВИТАЛИЯ грохочет порожняя фура. ВИТАЛИЙ открывает глаза. Лобовое стекло машины яростно стегает проливной, с крупными горошинами града, дождь. Гулко и дробно барабанит по крыше. ВИТАЛИЙ медленно отирает лицо ладонью, на ощупь прикуривает и нажимает «вызов» на клавиатуре мобильного телефона.

 

ГОЛОС САШИ

(спокойно)

Воронцов, Виталий Степанович.

 

ВИТАЛИЙ

(не громко)

Саша? Как дела? Всё – спокойно?

 

ГОЛОС САШИ

Так точно, Виталий Степанович. Всё – спокойно. Женщина с дочерью спят. По объектам – тишина.

 

ВИТАЛИЙ

(тушит сигарету в пепельнице)

Я скоро буду.

 

НАТ. ГОРОДСКАЯ ЧЕТЫРЁХПОЛОСНАЯ ДОРОГА – НОЧЬ

 

«Мерседес» ВИТАЛИЯ резко срывается с места.

 

НАТ. ДВОР ДОМА ВИТАЛИЙ – НОЧЬ

 

«Мерседес» медленно останавливается у въезда в подземный гараж дома. ВИТАЛИЙ тихо вылезает из машины и открывает тяжёлую резную дверь.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – НОЧЬ

 

ВИТАЛИЙ ступает в чернильную полутьму и спотыкается обо что-то.

 

ВИТАЛИЙ

(приседает, не громко)

Саша?

 

Под руками оказывается чьё-то тело. ВИТАЛИЙ быстро разгибается, включает свет. ДИМА, широко раскинув длинные руки и нелепо подвернув одну ногу, смотрит на ВИТАЛИЯ застывшими, недвижимыми глазами, в уголке одного из которых блестит маленькая слёзка.  Над правой бровью охранника чернеет входное пулевое отверстие. И  багровая клякса застывшей крови – на морщинках открытого века.

ВИТАЛИЙ быстрым движением вырывает из-за пазухи «Макаров», взводит курок, на секунду прислушивается к звукам дома. Осторожно ступая, подходит к комнате охраны, смотрит на полоску света внизу и, прижавшись спиной к косяку, толкает дверь. САША, опрокинутый со стула двумя выстрелами в грудь, лежит на боку и держит в мёртвой руке мобильный телефон. Все мониторы – сметены на пол, в столе оборванными проводами зияет ниша для системного блока.

Мобильный телефон в руке охранника вдруг радостно звенит и мигает жёлтым дисплеем.

 

ВИТАЛИЙ

Ира!

(бросается по гулкой лестнице на второй этаж дома)

Ирина!

 

Дверь комнаты ИРИНЫ – настежь распахнута. На коричневом ковровом покрытии валяются вытряхнутые из сумок вещи, поодаль одиноко зеленеет маленький носочек КАТИ.

ВИТАЛИЙ, с пистолетом в руке, выбегает из дома.

 

НАТ. ДВОР ДОМА ВИТАЛИЯ — НОЧЬ

 

ВИТАЛИЙ направляет оружие в хлещущую мокрым снегом ночь. Опускает руку. Медленно идёт вдоль дома. Недалеко от просторной, деревянной конуры на белой земле чёрной мохнатой горой лежит труп убитой собаки.

 

НАТ. ЗАГОРОДНАЯ ТРАССА – НОЧЬ

 

Микроавтобус притормаживает на мокрой, блестящей трассе и медленно сворачивает на узкую просёлочную грунтовку.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – НОЧЬ

 

Сидящий рядом с водителем человек оборачивается. ИРИНА с КАТЕЙ, со связанными сзади руками, чёрными вязаными шапочками – на лицах, покачиваясь в такт движению машины, лежат в проходе между сиденьями.

 

НАТ. ЗАГОРОДНАЯ ДОРОГА – НОЧЬ

 

С грунтовки микроавтобус грузно сворачивает в перелесок и скрывается за припорошёнными снежком елями.

 

НАТ. ДВОР ДОМА ВИТАЛИЯ — УТРО

 

ВИТАЛИЙ, стоя на крыльце дома, бледный, с истлевшей сигаретой – в губах, смотрит, как в ПАЗик защитного цвета несколько человек переносят убитых охранников. Из двери медленно выходит высокий, в золотистых очках, чёрном длинном пальто, человек. Вставляет сигарету в позолоченный мундштук. Щёлкнув зажигалкой, прикуривает. Выпускает густую струю дыма.

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Андрей Владимирович…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(смотрит на Виталия)

Да-а-а-а… Нагородил ты, Виталий Степаныч…

 

АНАТОЛИЙ

(подходит к крыльцу)

Товарищ полковник… Работали «профи». Однозначно. Ни гильз, ни следов, ни «пальцев». Ничего. Извлекли пули… Стреляли из «Береты». «Стечкина». С двух рук… «Колёс» на дороге тоже нет. Вероятно, шли пешком. От станции. На чём увезли женщину с ребёнком – не ясно. Снег. Ребята были убиты между тремя… И тремя тридцатью ночи… «Системник»

видеонаблюдения пропал. Табельные охраны – на месте. Не успели даже достать…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(бросает окурок под ноги и раздавливает подошвой ботинка)

Да хоть что-нибудь ясно?! Хоть что-нибудь, товарищ капитан! Или вы – пацаны сопливые?! Чтобы вас, как баранов…

(Анатолий, опустив голову, молчит)

Что ты молчишь?! Немедленно – ориентировку на женщину с ребёнком! Срочно подключить Сизова! Весь подозрительный транспорт в радиусе двести километров – на контроль! Хотя…

(снова закуривает)

Выполнять!

 

АНАТОЛИЙ

Есть, товарищ полковник.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(поворачивается к Виталию)

А ты… Мне сейчас внятно… И подробно… Без купюр… Доложишь всё… Всё, Виталий Степанович! Понято?! Всё! А потом уже решим – что с тобой делать…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Андрей Владимирович… Товарищ полко…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закипая)

Я уже пять лет – «товарищ полковник»! Ты же – не школьник! Боевой офицер! Мы ж с тобой работали бок об бок! В таких передрягах был! Я полагал: ты понимаешь – что делаешь! Зачем делаешь! Вижу – нет! Какого чёрта ты привёз сюда женщину с дитём?! Можно хотя бы иногда думать головой?! А – не задницей!

 

ВИТАЛИЙ

Андрей Вла…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ладно…

(смотрит, как ПАЗик медленно выезжает со двора)

Пошли в дом…

 

ТИТРЫ.

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

Горы цвета халвы.

Да ослиные визги.

Я родился, увы,

после жизни.

 

Кроет сумерек мглу

звёздным крепом…

Что отдать я могу,

кроме неба?

 

Припев:

Нет – не слёзы.

Лишь дождь

слепо косит.

Нам родиться пришлось

жизни после.

Время пущено вспять.

Поздно мыслить.

Нам пришлось жить опять.

После жизни…

 

Голоса – ни гу-гу

павших…

Знаете –

что отдать я могу,

кроме памяти?

 

И морозной

опять

веет свежестью…

Что могу я отдать,

кроме нежности?

 

Припев

 

Нынче снова кровать –

крапом крови…

Что могу я отдать,

жизни кроме?

 

Горы – в алом снегу.

Солнца брызги.

Что отдать я могу,

кроме жизни?

 

Припев

 

ТИТРЫ

Конец второй серии

 

После жизни

 

драма

 

режиссёрский сценарий телевизионного фильма

 

3-я серия

 

Жуковский Сергей Святославович

zhukovskiysergey@rambler.ru

 

На фоне нарезок предыдущих серий звучит лейтмотив фильма.

 

ИРИНА, как коршун, бросается к подруге, хватает её за плечи и принимается колотить о дверной косяк.

 

ИРИНА

А ты понимаешь, сука, что меня нет?! Что я умерла!!! Что всё уже было!!! Я была!!! Любовь была!!! Жизнь была!!! И всё кончилось!!! Жизнь кончилась!!! И после

жизни ничего нет!!! Ничего!!! И ничего уже не будет!!! Только – боль!!! Только – страх!!! Только – отчаянье!!! Ты это понимаешь, дура?!

 

Титры: ИРИНА КРУГЛОВА – АКТРИСА Х

 

ВИТАЛИЙ

(аккуратно тушит сигарету)

Так вот… Твой папа боролся с этими людьми… Точнее – нелюдями. Много лет… Всю жизнь… До конца… И сейчас… Возможно… Кто-то из них… Возможно, у твоего отца осталась какая-то ценная информация… Что-то очень важное… И кто-то хочет это найти… Получить… Любой ценой…

 

КАТЯ, съёжившись на стульчике, молчит.

 

ИРИНА

(тихо)

Ты поняла дядю Витю, Катюш?

 

КАТЯ

(почти неслышно)

Нас тоже убьют? Как – папу?

 

Титры: ВИТАЛИЙ ПЕРЕВЕРЗЕВ – АКТЁР Y

 

Когда КАТЯ, в облаке брызг, стремительно промахивает несколько витков резинового надувного серпантина и, взлетев со слегка приподнятой площадки вверх, несколько метров, растопырившись, как лягушонок, кувыркается в воздухе, аквапарк оглушают истошные визги.

 

Титры: КАТЯ КРУГЛОВА — АКТРИСА Z в фильме…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Так нужно, Ириш. Поверь мне. Вам не надо оставаться здесь. Опасно оставаться. И мы не сможем нормально работать, пока вы… И потом: это же  – временно… Месяц… От силы – два. Отдохнёте… Наберётесь сил… Знаешь – какая там красота? Каналы… Дворцы дожей… Гондолы… Баркарола… И – теплынь… Плюс пятнадцать. Солнышко… Да? Возьми…

(Ирина берёт папку с документами)

Спокойно сядь. Всё запомни. Хорошенько. Как отче наш. Я сейчас приведу Катьку… Всё ей объясню… Она – умная девочка. Всё будет хорошо, Ира…

 

ИРИНА

О, господи… Когда это всё закончится?

 

ВИТАЛИЙ

Я не хочу тебя пугать…

(снова закуривает)

Но боюсь, что всё только начинается…

 

Титры.

 

ПОСЛЕ ЖИЗНИ

(третья серия)

 

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА – УТРО

 

ИРИНУ, в одной оранжевой майке, босиком, быстро проводит по бетонной лестнице, вниз, невысокий плотный человек. Развязывает руки и, содрав с лица чёрную вязаную шапочку, пихает в открытый подвал. Вслед за ИРИНОЙ другой человек вносит брыкающуюся КАТЮ и с грохотом захлопывает дверь.

 

КАТЯ

(в кромешной темноте)

Мама… Мамочка…

 

Дверь с металлическим лязгом внезапно распахивается, силуэт человека бросает в полутьму какие-то тюки, ставил на бетонный пол пластиковую бутыль с водой и рядом – небольшое пластмассовое ведёрко с крышкой. Дверь громыхает вновь. Высоко, под потолком, вдруг вспыхивает тусклый фонарь. ИРИНА, ёжась, босыми ногами медленно подходит к тюкам, дёргает за узел синего одеяла. Тюк распадается. ИРИНА вытаскивает из вороха одежды два тёмных спортивных костюма, две пары кроссовок, шерстяные носки, две армейские телогрейки.

 

ИРИНА

Оденься немедленно!

(бросает дочери пару кроссовок поменьше, спортивный костюм, телогрейку и носки)

Быстро!

 

КАТЯ, дрожа, натягивает на полосатую маечку одежду, садится на пол, засовывает маленькую ножку в большой, не по размеру, носок и начинает обувать кроссовку.

 

ИРИНА

Встань с пола!

 

ИРИНА зашнуровывает обувь, разгибается и натягивает на спортивный костюм старую телогрейку. В другом тюке оказываются два облезлых, бугристых матраса и ещё пара синих, с серыми полосками, армейских одеяла. КАТЯ, прыгая на одной ноге, обувается, раскручивает матрасы и плюхается на один из них. ИРИНА осматривает бетонную коробку подвала, нагибается, отвинчивает пластмассовую крышечку бутыли с водой.

 

ИРИНА

Пить хочешь?

 

КАТЯ

(мотает головой)

Нет. Писать хочу…

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закуривает)

Да-а-а-а-а… Дела-а-а…

 

Звенит телефон ВИТАЛИЯ.

ВИТАЛИЙ

(глянув на дисплей)

Да, Таня. Нет. Меня сегодня не будет. И – завтра. Все вопросы – к Игорю. Игорю Сергеевичу. Нет, здоров. Всё – в порядке. Срочные дела. Личные. Да. Я вас прошу меня эти дни не беспокоить. Да. Всего доброго…

 

ОПЕРАТИВНИК

(подходит к полковнику)

Андрей Владимирович… У нас – всё готово.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(смотрит на Виталия)

Хорошо, Володя. Работаем. Вокруг – чисто?

 

ВОЛОДЯ

Чисто. Периметр посёлка – под контролем. Виталий Степанович…

 

ВОЛОДЯ быстро достаёт из мобильного телефона ВИТАЛИЯ сим-карту, вставляет её в другой телефон и осторожно кладёт

аппарат на стол.

 

ВОЛОДЯ

Когда позвонят, держите связь десять секунд. Нам хватит…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

Тебе что-нибудь Коля ещё говорил? Что-нибудь – конкретно…

 

ВИТАЛИЙ

Нет… Ничего. О своих делах – ничего. Перед последней командировкой мы с ним немного выпили… У него дома. Днём. Он попросил позванивать Ирине… Заезжать… Сказал, что будет через месяц… Анекдоты травил…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(слегка наклоняется к Виталию)

Ну, ты же – умный мужик, Витя! Когда  нашли тайник… Неужели нельзя было сразу доложить? Ты же «догнал» – что к чему! И – откуда ноги растут! Мы бы тут же по-тихому поставили людей. Камеры. «Наружку». И ночных «гостей» сейчас бы знали… И женщину с ребёнком так бы «зашили», что никакая мразь не достала бы… Что за самодеятельность, Витя? Где теперь кого искать?

 

ВИТАЛИЙ

(помолчав)

Позвонят…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закуривает)

Конечно, позвонят… Куда они денутся? Но ведь можно было до этого не доводить… До крови… До трупов…

(Виталий утирает ладонью лицо)

Ты что, полагал: перевёз Ирину с дочерью к себе за город и – всё?! Спрятал?! Да они тебя давно «пробили», Витя – кто таков, откуда, чем дышишь! Не пацаны же работали! И себя по-глупому подставил, и семью Николая!

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Да. Идиот. Кретин…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(трогает Виталия за плечо)

Ладно. Не казни себя. Хотя всыпать тебе, конечно, следовало бы… Чтоб на всю оставшуюся жизнь была наука!

(тушит сигарету в пепельнице)

Документы из «схрона» – здесь? На месте?

 

ВИТАЛИЙ

(поднимает голову)

Нет. В ячейке одного из банков.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Хорошо – ума хватило…

 

ВИТАЛИЙ

Деньги – в Германии и Швейцарии. На депози… Чёрт…

(резко поднимается с кресла)

Я же…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(поднимает брови)

Что-то – ещё, Витя?

 

ВИТАЛИЙ

(хватает телефон)

Я же… У Прохорова…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

«Трубу» положь!

(пристально смотрит на Виталия)

Положь «трубу»-то…

(Виталий медленно кладёт телефон на столик)

Что – Прохоров? Ты был у него? Дома? Оставлял документы?

 

ВИТАЛИЙ

(утирает ладонью мокрый лоб)

Копии… Нескольких страниц… Вчера…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(оглядывается)

Толя! Провоторов!

 

ВОЛОДЯ

(быстро подходит к столу)

Провоторов отъехал, Андрей Владимирович.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Володя, срочно отзвонить Прохорову! На мобильный. Домашний. Если не ответит, немедленно – на квартиру кого-нибудь из девочек! И – группу прикрытия! Срочно, Володя!

 

ВОЛОДЯ

Есть.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ну, ты даёшь, Витя…

(снова закуривает)

Совсем, что ли, жирком заплыл? Мозги в голове остались? Или – нет?

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА — ДЕНЬ

 

ИРИНА накрывает КАТЮ ещё одним одеялом, подходит к двери и прислушивается.

 

КАТЯ

(тихо)

Хочу есть…

 

ИРИНА хлопает кулаком в дверь. Снова прислушивается. И колотит двумя руками.

 

КАТЯ

(вылезает из-под одеял)

Мам…

(подходит к матери)

Нас похитили… Ты что – не понимаешь? Попросят выкуп… У нас же есть… Деньги… Те деньги… Дядя Витя им отдаст… И нас отпустят…

 

ИРИНА

(приседает перед дочерью)

Котёнок…

 

КАТЯ

(обнимает мать)

Не бойся, мама… Ты главное – ничего не бойся. И с ними не спорь… Делай всё, что они говорят… Не груби… Не смотри им в глаза… Я видела по телевизору… Про заложников… Там тоже похитили семью… И требовали выкуп… Миллион долларов… Там отец… С ними ругался… Кричал… И они его застрелили…

 

ИРИНА

(обнимает дочь)

Катюша… Хорошо… Я не буду бояться…

 

КАТЯ

Ты только – их не зли… Они нам ничего плохого не сделают… Подержат и отпустят… Может быть, даже – завтра…

 

ИРИНА

А чего ж сама вопила, как резаная?

(слегка щёлкает дочь по носу)

Как поросёнок!

 

КАТЯ

(удивлённо)

Холодно ж было! И – страшно. Чуть-чуть…

 

ИРИНА

Согрелась?

(дышит на ладони Кати)

Ладошки – ледяные…

 

КАТЯ

А нас будут кормить?

(прижимается к плечу Ирины)

По телевизору кормили. Приносили им гамбургеры. Большие… Вот такие…

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ВОЛОДЯ

(нагибается над диваном)

Всё – в порядке. Прохоров – дома. Двор чист. В квартире оставили людей. Группа Иваницкого – на улице.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(отпивает кофе)

Добре, Володя.

 

ВОЛОДЯ

(тихо)

Андрей Владимирович… Вот…

(кладёт на стол лист бумаги)

По словам Прохорова…

(смотрит на Виталия)

Эти цифры – счета… И –  реквизиты банков… Двух – точно. Швейцарского «UnionBankofSwitzerland» и английского

«GoldmanSachsInternationalBank». А вот это, вероятно, – суммы вкладов…

(полковник слегка присвистывает)

Прохоров продолжает работать… Записи, скорее всего, были сделаны в конце прошлого года… Возможно, Круглов вышел на «кассиров» «чехов»… На «бухгалтерию»… Отследил финансовые потоки… «Пробил» – где что отмывается… Откуда что капает…

 

ВИТАЛИЙ

(привстаёт с кресла)

А это – что?

 

ВОЛОДЯ

Возможно – офшоры… Сейчас Прохоров работает свои каналы… Может быть, к вечеру…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закуривает)

Если они узнают… Если они только докумекают, что мы что-то выяснили… Боюсь… Девочке с женщиной…

 

ВОЛОДЯ

Может, по-тихому подключить Интерпол?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(встаёт с дивана)

По-тихому! Ага, по-тихому! Как по-тихому подключали, когда работали Дудаева! А ему всю «инфу» сливали… Конкретно… Мгновенно… Едва мы пукнем… Едва пошевелимся… Только начинаем работать адрес, а Джохара уже и след простыл! Ты что: думаешь – там «кротов» нет?

 

ВИТАЛИЙ

Так что же делать, Андрей Владимирович?

(берёт листок с ксерокопией)

Не сидеть же сиднем!

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Усилить охрану Прохорова! Связь только – по защищённым каналам! Что – по ориентировкам, по транспорту?

 

ВОЛОДЯ

(пожимает плечами)

Ничего. Пока – ноль. Работаем…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Плохо работаете! Медленно! Не эффективно! Иди!

 

ВОЛОДЯ

Есть.

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на удаляющуюся спину Володи, тихо)

Вы думаете… Они по любому не отдадут Ирину с ребёнком? При любом раскладе?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ поднимает на ВИТАЛИЯ красные, воспалённые глаза.

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА – ДЕНЬ

 

Дверь подвала внезапно распахивается. ИРИНА с КАТЕЙ зажмуриваются от яркого света фонаря. В дверном проёме стоит два силуэта.

 

ИРИНА

(прикрывая глаза ладонью, громко)

Ребёнок хочет есть! Кто вы – такие?! Что вам от нас нужно?!

 

КАТЯ

(шёпотом)

Мама, не кричи… Не зли их…

 

Один из вошедших что-то тихо говорит другому. Тот так же негромко отвечает.

 

ИРИНА

Что вам от нас надо?!

 

Силуэты расступаются, в подвал быстро спускается тёмный на фоне яркого света фонаря человек и кладёт на бетонный пол два бумажных пакета. Дверь с лязгом захлопывается. ИРИНА опускает руку. КАТЯ медленно подходит к пакетам, нагибается.

 

КАТЯ

(открывает один из пакетов)

Мам! Тут – гамбургеры! Целых – три! А здесь…

(заглядывает – в другой)

А тут – жареная картошка! Мама! Как – по телевизору!

(ныряет ручонкой в пакет)

Я же тебе говорила!

 

ИРИНА

Подожди!

 

КАТЯ, уже готовая откусить пухлую, переложенную мясом, сыром и листочками салата, булку, замирает.

 

КАТЯ

(удивлённо оглядывается на мать)

Что?!

 

ИРИНА подходит к дочери, берёт из её рук гамбургер. Нюхает его. Осторожно откусывает кусочек. Жуёт. Проглатывает.

 

КАТЯ

Мам…

(достаёт из пакета другую булку)

Они – не отравленные. Свежие… Зачем им нас травить? Мы им нужны живые…

(Ирина откусывает ещё)

Мамочка…

(тихо)

Ты только не плакай, пожалуйста. А то я сейчас тоже заплакаю. А нам нельзя плакать. Не надо, мама…

 

ИРИНА медленно жуёт, а по её щекам неудержимо катятся слёзы.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(откидывается на спинку дивана)

Не дёргайся, Витя… Сядь…

(Виталий останавливается посреди комнаты)

Витя… Ты уверен… Что Коля… Не перемудрил, так сказать? Что работал… Только по задачам…

 

ВИТАЛИЙ

То есть? Не понял… Что значит…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закуривает)

Витя… У меня никогда не было ни малейшего повода усомниться в его честности… В его компетентности… И так далее… Но… Ты же понимаешь – мы обязаны отработать все

варианты… Все. Даже – самые немыслимые…

 

ВИТАЛИЙ

(подходит вплотную к полковнику)

Вы что – хотите сказать, что Коля мог… Что Коля мог… И – нашим, и – вашим?

(полковник молчит)

Я Колю знаю с первого курса училища… С первого курса… Потом вместе служили в Витебске… В одной части… Вместе улетели в Афган…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(тушит сигарету в пепельнице)

Витя, Витя… Не кипя…

 

ВИТАЛИЙ

(очень тихо)

Вместе три года ползали по горам… «Брали» караваны… Потрошили кишлаки… Прикрывали вывод… Меня Колька в 87-м… Под Кундузом… Из-под «чемоданов» «духовских» вытащил… Сам – контуженный… С пулями – в брюхе…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Не кипятись, Виталий Степаныч…

(встаёт, проходит по холлу первого этажа дома)

Не кипятись. Я всё знаю. И помню. Но тогда откуда…

 

Внезапно, словно будильник, громко голосит новый телефон ВИТАЛИЯ. Полковник наклоняется над столиком. ВИТАЛИЙ смотрит на ВОЛОДЮ – в открытой двери дальней комнаты.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

Кто? Номер знаком?

 

ВИТАЛИЙ

(осторожно берёт телефон, качает головой)

Нет…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(смотрит на Володю)

Работаем, Витя… Работаем спокойно. Включи – громкую…

 

ВОЛОДЯ, из комнаты, кивает ВИТАЛИЮ.

 

ВИТАЛИЙ

Да. Слушаю вас…

 

ГОЛОС АЛЬКИ

Витя?! Виталий Степаныч?! Здравствуйте, Витенька!

 

ВИТАЛИЙ тыльной стороной кисти вытирает мокрый лоб и медленно опускает телефон на столик.

 

ВИТАЛИЙ

Здравствуйте, Алина… Простите, запамятовал – как ваше  отче…

 

ГОЛОС АЛЬКИ

(хохочет)

Просто – Аля! Без церемоний! А Иришка улетела?! Всё – нормальненько?! Проводили?! Чего не звонит?! Я набирала-набирала: «абонент вне зоны доступа…» квакает… Куда дели подругу, Витя?!

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ тихо откидывается на спинку кресла и закуривает.

 

ВИТАЛИЙ

(спокойно)

И мне пока не звонила. Аля, не волнуйтесь. Всё – в порядке… Улетела… Три часа назад… Очевидно – в пути… Или – разрядился мобильный… Обязательно перезвонит… Вы же её знаете…

 

ГОЛОС АЛЬКИ

(обиженно)

Я же переживаю! После всего, что было… Не чужая ведь! Такой – кошмар! Вы же сами видели! Что – нельзя было набрать?!

 

ВИТАЛИЙ

Алина…

(смотрит на полковника)

Когда Ирина мне позвонит, я вас обязательно наберу… Непременно…

 

ГОЛОС АЛЬКИ

Ага, позвонит! Небось, уже – в море! И чихать на всех хотела! И – на подруг, и – на вас!

 

ВИТАЛИЙ

Погодите… А как вы узнали мой номер теле…

 

ГОЛОС АЛЬКИ

(хохочет)

А-а-а-а! А это – секрет!

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ полковник жестом показывает: мол, хватит, заканчивай разговор.

 

ГОЛОС АЛЬКИ

Это – маленькая женская тайна…

(переводит дыхание)

Витя, а вы вечером что делаете? Может, мы с вами вечером…

 

ВИТАЛИЙ

Увы, Аля. Занят. До конца недели. А потом – командировка. В Пензу.

 

ГОЛОС АЛЬКИ

Да-а-а-а? А я думала, что мы с ва…

 

ВИТАЛИЙ

(поднимает брови)

Аля… Как только Иришка позвонит, я вас сразу извещу. Вы  простите: у меня сейчас – срочная работа. Я вам сразу…

 

ГОЛОС АЛЬКИ

(обиженно)

До свидания. Всего наилучшего!

 

ВИТАЛИЙ

Аля…

 

Но в телефоне уже – тишина. ВИТАЛИЙ медленно достаёт клетчатый носовой платок и утирает мокрое лицо.

 

ВОЛОДЯ

(быстро заходит в холл)

Товарищ полковник… Звонили из универмага «Первомайский». Сим-карта зарегистрирована на имя Соколовой Алины Иго…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Володя… Не в службу, а в дружбу… Кофейку нам сделай, пожалуйста. Покрепче.

 

ВОЛОДЯ

(кивает)

Сейчас, Андрей Владимирович. Конечно…

 

ВИТАЛИЙ аккуратно сворачивает платок; привстав, засовывает его в карман брюк, вытрясает из пачки сигарету, суёт её в губы и прикуривает белый фильтр.

 

ВИТАЛИЙ

Чёрт!

(раздавливает сигарету в пепельнице)

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(встаёт)

Витя, Витя… Не истери. Обязательно позвонят. Не могут не позвонить. Маринуют пока. Обычные дела. Пошли на воздух… Подышим…

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

(прижимается щёчкой к ватному плечу Ирины, тихо)

Мам… А сейчас – день или ночь?

 

ИРИНА

(обнимает девочку одной рукой)

Ночь… Или – день… Спи. Спи, котёнок…

 

КАТЯ

Мам…

(из-под одеял блестят только глазки девочки)

Папа нас забыл? Бросил? Ты же говорила, что папа…

 

ИРИНА

(шёпотом)

Нет, нет, Катюш… Что ты? Не забыл. И не бросил. Папа – рядом. Спи, родная…

 

КАТЯ

А почему же тогда папа…

(шевелится)

Нас… Нам не поможет? Бр-р-р-р…  Зябко…

(Ирина сильнее прижимает к себе дочь)

Ты же говорила, что папа… Что папа нас не оставил… Что папа будет нас защищать… Беречь… Заботиться о нас…

(Ирина смотрит на тусклый свет под потолком подвала)

Почему нас не отпускают? Дядя Витя не приносит деньги? Или им мало денег? У нас же – больше нету… Правда?

 

ИРИНА

(целует дочь в висок)

Котёнок… Поспи немножко… Надо немножко поспать… Чтобы были силы… Ты глазки закрывай… А тебе сказку… Расскажу…

 

КАТЯ

Расскажи, мама… Сказку… Песенку…

 

ИРИНА

(нараспев)

Хомячок… Как и хомячка…

По привычке впали в спячку…

И не знали – беззаботные –

что проснулась моль голодная…

 

Моль проснулась… Злая… Тощая…

И, конечно, не нарочно…

Не со зла… А с кондачка…

Вмиг обгрызла хомячка…

(Катя хихикает)

И проснулся хомячок…

(покачивает девочку)

Лысый, словно червячок…

 

Так что, прежде чем уснуть…

Ты проверь, дружочек…

Рядом – нет кого-нибудь,

кто – голодный очень?

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ, не бритый, бледный в не громком фиолетовом свете настольной лампы, медленно проходит по пустому холлу первого этажа дома, смотрит на спящий мобильный телефон, берёт его со столика, нажимает клавишу. Дисплей ярко вспыхивает желтоватой подсветкой. ВИТАЛИЙ осторожно опускает телефон на столик. Тихо отворяется входная дверь. ВИТАЛИЙ оглядывается. Человек, весь – с головы до ног – в мокром снегу, откидывает капюшон синего пуховика. Утирает ладонью влажное лицо и смотрит на ВИТАЛИЯ.

 

ВИТАЛИЙ

(отрицательно качает головой)

Ничего, Толя…

 

АНАТОЛИЙ

Может, отдохнёте, Виталий Степанович?

(снимает и отряхивает куртку)

Вам надо отдохнуть. Если что – сразу разбудим…

(Виталий закуривает)

Уже вторые сутки – на ногах…

(вешает куртку на чугунную вешалку)

Вы просто не сможете работать. Если не поспите…

 

ВИТАЛИЙ

Толя…

(затягивается и тушит сигарету в пепельнице)

Совсем – ничего? Ни зацепки? Ни кончика? Ничего?

 

АНАТОЛИЙ

(качает головой)

Пока – ничего. По транспорту работать уже глупо. Поздно. В доме на окраине посёлка хозяйка слышала, как около четырёх ночи проехала машина… Что за машина – не видела… Больше – никто, ничего… За те полтора часа, пока мы не дали отмашку… На перехват… Могли отъехать в радиусе 100-120 километров… А потом – и дальше. Сейчас район перекрыт… А что толку? Ищи-свищи… Поспи, Витя…

 

ВИТАЛИЙ

(тяжело дышит)

Что же они, твари, не звонят? Что за – игра? Что им надо?

 

АНАТОЛИЙ

(тихо)

Позвонят… Или на мэйл «скинут». По три-джи… Или – вай-фаю… В любом случае, мы сможем мгновенно отследить – кто и откуда. Даже – в движении…

 

ВИТАЛИЙ

Ага…

(закуривает)

Они – такие идиоты… Будут с собой «засвеченную» мобилу возить… Или – ноутбук… И тебя дожидаться… У памятника Пушкину…

(сминает сигарету в полной пепельнице)

Что им может быть нужно? Деньги? Давно бы уже позвонили. Не похоже… Если, конечно, это были «чехи»… Или – от них… Да и денег там… Восемь сотен «зелёных»… С копейками… Для них это – кот накакал. Ты же видел: какие суммы – на

банковских  счетах… Десятки миллионов… В долларах… В евро… В фунтах… Ради нескольких сотен тысяч городить… Всю эту канитель? Нет. Вряд ли… Не может быть…

 

АНАТОЛИЙ

Тетради, Виталий Степанович…

(присаживается на край дивана)

Скорее всего – записи. Круглова…

 

ВИТАЛИЙ

Да… Тетради… Записи… Записи… Знать бы точно: что – в них… Для чего их Коля хранил… Как хотел с ними работать… Почему на карте Грозного отмечены снесённые дома… Что – там, кстати, сейчас?

 

АНАТОЛИЙ

(пожимает плечами)

Ничего. На одном месте – пустырь. На другом – строят стадион. Футбольное поле. На третьем – выкопали котлован… Что будет – не знаю. По плану восстановления города, вроде, – административное здание… А там…

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на Анатолия)

А если – не «чехи»… То – кто? От кого? Чей заказ?

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА – ДЕНЬ

 

ИРИНА открывает глаза; некоторое время, моргая, смотрит на серый, в тёмных подтёках, потолок подвала. Осторожно вытаскивает руку из-под головы спящей девочки. Медленно накрывает дочь своим одеялом. Встаёт. Стараясь не шаркать по бетонному полу большими, не по размеру, кроссовками, подходит к пластиковой бутыли с водой, отвинчивает крышечку. Наклоняет тяжёлую бутыль и наливает до краёв маленький пластмассовый стаканчик. Жадно выпивает. Прислушивается. Где-то вверху, очень далеко, очень тихо журчит какая-то музыка.

 

КАТЯ

(вдруг)

Папа…

 

ИРИНА оборачивается. КАТЯ, свернувшись калачиком под одеялами, спит. ИРИНА зябко поёживается, накрывает крышечку бутыли пустым стаканчиком, неслышно опускается на матрас и засовывает кисти в рукава телогрейки.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(слышит сквозь сон)

Виталий! Виталий Степанович! Вставай!

(рядом что-то отчаянно звенит)

Вставай, вставай!

(вскидывается на диванчике)

 

ВОЛОДЯ

Звонят, Витя!

(держит у лица Виталия звенящий мобильный телефон)

Звонят! Проснулся?!

 

ВИТАЛИЙ

Кого?

 

ВОЛОДЯ

Надо ответить, Витя!

(кладёт телефон на столик)

Витя, проснулся?!

 

ВИТАЛИЙ

Да…

(резко садится на край дивана)

Да, Володя. Да. Сейчас…

 

ВОЛОДЯ

Через пять секунд, Витя!

(быстро проходит в дальнюю комнату)

Можно! Можно, Витя! Работаем!

 

ВИТАЛИЙ

(в телефон, спокойно)

Да…

 

МУЖСКОЙ ГОЛОС

(хрипловатый, с лёгким восточным акцентом, сразу)

Майор, слушай сюда. Если хочешь своих овец получить живыми и целыми, берёшь то, что прячешь… И ровно в десять часов… Ровно в десять часов… Со своим «мерином»… Один, я повторяю,  один, стоишь на проспекте Пушкина… Под знаком поворота на кольцевую. Один. Без фокусов. Иначе девкам – кирдык. Понял?

 

ВИТАЛИЙ

(громко)

Понял! А где…

 

Но в телефоне уже – короткие гудки.

 

ВОЛОДЯ

(из дальней комнаты)

Виталий Степанович! Звонили из транспорта. Номер определён. Сейчас «пробьём». Двигались по Кирова, Первомайской, свернули на Шевченко, остановились…

 

ВИТАЛИЙ

(встаёт с дивана)

Который час?

 

ВОЛОДЯ

Восемь сорок три, Виталий Степанович.

 

ВИТАЛИЙ быстро проходит в комнату на первом этаже дома.

 

ВИТАЛИЙ

Кто?

 

ВОЛОДЯ

Так…

(смотрит на экран ноутбука)

Сим-карта – на имя Резника Игоря Петровича… Сейчас…

 

ВИТАЛИЙ

(наклоняется над Володей)

Где – они?

 

ВОЛОДЯ

Не знаю…

(поворачивается к другому ноутбуку)

Телефон – на месте звонка. Стоят…

 

ВИТАЛИЙ

Ага, стоят. Нас ждут…

 

В комнату стремительно входит АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

 

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ну!

(хлопает Виталия по плечу)

Проявились?! Что тебе говорили?!

 

ВОЛОДЯ

(смотрит на экран ноутбука)

Резник Игорь Петрович… Семидесятого года рождения, прожи… Был прописан: Народная, 34, квартира 16… Что значит: был? Так… Сейчас разберёмся…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Витя, копии тетрадей – где?

 

ВИТАЛИЙ

Какие копии, товарищ полковник?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Нет времени, Виталий Степанович!

(понижает голос)

Где – копии?

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

В другом месте… Глубоко.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ладно, быстро – группы Лаврухина и Радченко! Всё – писать! Работаем, Володя!

(смотрит на часы)

Ещё успеем выпить кофе… По Резнику этому… Всё – ко мне… Срочно.

(Виталий вытирает мокрый лоб)

Всё – в порядке, Витя. Пошли…

 

ИНТ. КОНЦЕРТНЫЙ ЗАЛ – ВЕЧЕР

 

ИРИНЕ снится сон: она, в длинном чёрном платье с блёстками, стоит на перед микрофоном на ярко освещённой, пустой сцене. Где-то внизу мерцает линзами очков и биноклей полутёмный зал. Звучит тихая музыка. ИРИНА открывает рот, но вдруг понимает, что не может ни петь, ни говорить. Музыка обрывается. По залу проносится шипящий ропот. ИРИНА оглядывается и видит за тяжёлой, зелёной кулисой НИКОЛАЯ.

 

НИКОЛАЙ

(улыбаясь, шёпотом)

Давай, Ирка, давай… Ну, что ты? Ирка?

 

Музыка оживает вновь. ИРИНА смотрит на микрофон и замечает в первом ряду КАТЮ и АЛЬКУ.

 

КАТЯ

(тихо)

Мамочка… Пой. Не молчи. Мама…

 

В зале вспыхивают отдельные хлопки. ИРИНА смотрит на мужа: НИКОЛАЙ, стоя на стуле, корчит смешные рожицы. Хлопки становятся всё чаще, и, наконец, весь зал взрывается оглушительными аплодисментами.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – УТРО

 

ВИТАЛИЙ глотает горячий кофе.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Витя, спокойно… Без суеты. Выясняешь – где женщина с ребёнком. Отзваниваешь Толе. Мы забираем. Отзваниваем тебе. Если всё – в порядке,  едешь в банк. Отдаёшь тетради. Всё, что им нужно… Деньги там «заряжены». Никаких условий. Споров. Только – так. И – никак иначе. Понято?

(Виталий кивает)

Тебя прикрывают группы Лаврухина и Радченко. Спокойно, Витя… Без самодеятельности. Главное – женщина с девочкой. Получим их, а там…

 

ВИТАЛИЙ

(ставит чашку на стол)

А если…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Никаких «если», Витя.

(внимательно смотрит на Виталия)

Никак иначе. Ты понял меня? Алгоритм только такой. Сейчас – стулья, потом – деньги.

 

ВОЛОДЯ

(быстро подходит)

Товарищ полковник… Резник Игорь Петрович, работал на моторном заводе, в прошлом году потерял руку – несчастный случай, начал пить, жена продала квартиру, уехала с ребёнком из города… Ночует у дружков, у баб, на вокзале… Показал, что вчера неизвестный предложил ему сто долларов… Когда подключились, «трубу» забрал. Резник «заквасил»…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Понятно. Телефон до сих пор – на месте?

 

ВОЛОДЯ

Так точно.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ясно.

(Виталий закуривает)

Пора, Витя.

(встаёт с кресла)

Все – живы. Поверь мне. Они знают – с кем имеют дело. Да и мы – тоже. Нет смысла убивать женщину. Или – девочку. Абсолютно. Это – не «отморозки». Серьёзные люди. Ты видел – как они работают. Поэтому  – никаких «заяв». Никаких – эмоций. Никаких – «джеймсбондов». Ведёшь себя спокойно. Говоришь – по делу. Вопросы?

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Никак нет, товарищ полковник.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ну, с богом. Давай…

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА — УТРО

 

ГОЛОС КАТИ

Мама?! Мамочка?! Слышишь?! Мам, проснись!

 

ИРИНА открывает глаза.

 

КАТЯ

(шёпотом)

Мам… Слышишь? Слышишь, мама?

 

ИРИНА

(привстаёт на локоть)

Что – котёнок? Где?

 

ИРИНА и КАТЯ, прислушиваясь, смотрят вверх.

 

КАТЯ

(указывает пальчиком на потолок подвала)

Вот… Опять… Там… Слышишь? Что-то  хлопает…

 

Вверху снова раздаётся несколько глухих, далёких хлопков.

 

КАТЯ

(встаёт)

Слышишь?

(Ирина медленно протирает сонные глаза)

Слышишь, мам?

(прислушивается)

А теперь – нет… Всё…

 

ИРИНА

(зевая, крутит затёкшей шеей)

Ты поспала, котёнок? Хоть чуть-чуть…

 

Дверь подвала вдруг с грохотом распахивается.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» ВИТАЛИЯ — УТРО

 

ВИТАЛИЙ смотрит на зеленоватые цифры часов в приборной панели автомобиля. 10:13. Мимо машины с шумом проносятся легковушки, грузовики, фуры, микроавтобусы.  Кольцевая уже вовсю гудит, рычит, гремит. Через лобовое стекло ВИТАЛИЙ видит: впереди, в десятке метрах от него, — присыпанных снежком «Опель» и грузовую «Газель». На противоположной стороне проспекта останавливается «тридцать первая» «Волга», из неё быстро выходит мужчина – в короткой бежевой дублёной куртке, чёрной вязаной шапочке – и ныряет в двери аптеки. Из дворов, с оглушительным лаем, выскакивает молодая овчарка и бросается к проезжей части.

 

ДЕВИЦА

(толстенькая рыженькая, с поводком – в руке)

Хельга! А ну – ко мне! Хельга! Кому я сказала?!

 

Овчарка виляет пружинистым хвостом, оглядывается и медленно бежит обратно. В зеркале заднего вида «Мерседеса» появляется синий «Форд». За стеклом автомобиля о чём-то энергично спорят мужчина с женщиной. Женщина вдруг закрывает рот, опускает солнцезащитную панель и, глядя вверх, начинает подкрашивать ярко-красные губы. ВИТАЛИЙ снова смотрит на часы. 10:19. Женщина в «Форде» быстро прячет помаду, ещё раз смотрит вверх, поднимает панель. Мужчина вдруг резко поворачивается и что-то быстро говорит. Женщина улыбается, влепляет мужчине пощёчину и вылезает из машины. Неожиданно в сизой молочной белизне неба загорается солнце. ВИТАЛИЙ приоткрывает дверцу, медленно выбирается из автомобиля.

 

НАТ. ОБОЧИНА ДОРОГИ — УТРО

 

ВИТАЛИЙ слегка приседает на капот, закуривает, выпускает густое облако дыма и оглядывается.

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА – УТРО

 

КАТЯ

(шёпотом)

Мама… Мам…

 

Ирина медленно подходит к распахнутой двери подвала.

 

КАТЯ

(хватает Ирину за рукав телогрейки)

Мам…

 

ИРИНА осторожно высвобождает руку, поднимается по ступенькам, смотрит в тёмный дверной проём. Оглядывается на дочь. Прислушивается. В доме – очень тихо.

 

ИРИНА

(едва слышно)

Катюш…

(ступает в открытую дверь)

 

НАТ. ОБОЧИНА ДОРОГИ — УТРО

 

ВИТАЛИЙ, не торопясь, обходит машину, стукает носком ботинка по заднему левому скату. Снова оглядывается. Открывает дверцу. «Форд» с одиноким мужчиной быстро объезжает его «Мерседес», притормаживает на Т-образном перекрёстке и, дождавшись зелёного огня светофора, поворачивает на кольцевую. На его место тут же въезжает чёрный, сильно тонированный, джип BMW. ВИТАЛИЙ краем глаза смотрит на джип и садится в свой «Мерседес».

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» ВИТАЛИЯ – УТРО

 

Водительская дверь джипа – в зеркале заднего вида машины ВИТАЛИЯ — вдруг распахивается, из салона выскакивает тощенькая брюнетка в серебристом норковом полушубке, на ходу квакает сигнализацией. Джип коротко мигает фарами.

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – УТРО

 

Девушка, брезгливо перешагивая небольшой сугроб, выхватывает из недр шубки мобильный телефон.

 

ДЕВУШКА

(гневно)

Олька! Я же тебе говорила, что он – подлец! И, к тому же, – нищий! А ты не верила! Нищий урод!

 

И быстро цокает каблучками коротких сапожек по выметенной ветром плитке тротуара.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» ВИТАЛИЯ – УТРО

 

Виталий отрывает взгляд от зеркала заднего вида и смотрит на часы. 10:31.

 

ИНТ. ДОМ – УТРО

 

ИРИНА

(осторожно поднимается по полутёмной лестнице, тихо)

Катя, не отставай…

(Катя, сзади, вдруг ойкает)

Что?

(останавливается)

 

КАТЯ

(шёпотом)

Кроссовка падает… Большая…

 

ИРИНА

(вновь прислушивается к звенящей тишине)

Пошли… Осторожно… Держись за стену…

 

В конце лестницы ИРИНА замирает, проводит ладонью по ребристому дереву и, слегка нагнувшись, прикладывает ухо к двери. КАТЯ снова громко шаркает подошвой кроссовки.

 

ИРИНА

Катя…

 

За дверью – тихо. ИРИНА надавливает на ручку, слегка приоткрывает тяжёлую дверь. В щели показывается белая стена, какие-то ящики, новенькая автомобильная шина с растущими из проекторов маленькими чёрными волосками, большая картонная коробка с логотипом «LUCKY STRIKE».

ИРИНА оглядывается на дочь, прикладывает указательный палец к губам и ступает в коридор.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» ВИТАЛИЯ – УТРО

 

ВИТАЛИЙ слегка стучит пальцами по рулевой колонке, ещё раз смотрит в зеркало заднего вида, крутит головой и мягко трогает машину.

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА – УТРО

 

«Мерседес» ВИТАЛИЯ перестраивается в правый крайний ряд; вслед за серебристой «Ауди» разворачивается и, набирая скорость, едет по оживлённому, гулкому проспекту.

 

ИНТ. ДОМ – УТРО

 

Коридор упирается в ещё одну дверь, с небольшим цветным витражом и затейливой бронзовой ручкой. ИРИНА снова оглядывает на дочь. КАТЯ открывает рот. ИРИНА качает головой. Смотрит сквозь витраж. Наклоняет голову. Открывает дверь.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

В зеркале заднего вида ВИТАЛИЙ видит тёмно-серый внедорожник «Volvo».

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА – ДЕНЬ

 

«Мерседес» ВИТАЛИЯ перестраивается в крайний правый ряд и притормаживает у припорошенного снежком сквера. «Volvo» останавливается чуть впереди. ВИТАЛИЙ быстро выходит из машины, на ходу смотрит на отражения в витрине спортивного магазина и ныряет в джип.

 

ИНТ. САЛОН ДЖИПА – ДЕНЬ

 

Некоторое время все в джипе молчат.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Так. Не пришли. Почему?

 

ВИТАЛИЙ

(вытирает носовым платком мокрое лицо)

Потому что – не идиоты. Потому что не нужно было…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Не надо молоть чушь, Витя!

(закуривает)

Ни на крышах, ни в зданиях никого не могли…

 

АНАТОЛИЙ

(поворачивается с переднего сиденья)

Может, просто переиграли, Андрей Владимирович?

 

ВОЛОДЯ

(смотрит на Виталия)

Все работали аккуратно, Витя. Очень аккуратно. Да и людей снаружи почти не было. Только – камеры. А мы – у мониторов…

 

ВИТАЛИЙ

(комкает платок)

Так что же… Что же, чёрт возьми, случилось?! Кто спугнул?! Почему не приехали?! Кто звонил?! Где искать Ирину?!

 

ИНТ. КОМНАТА ДОМА – ДЕНЬ

 

В небольшой, скупо обставленной старой мебелью комнате лежит три человека. ИРИНА смотрит под ноги и, стараясь унять дрожь, осторожно перешагивает лужицу тёмной крови.

 

КАТЯ

(тихо)

Мамочка…

 

В голове человека – у порога – чернеет два пулевых отверстия: во лбу и под скулой. КАТЯ, в ужасе глядя на лицо убитого, прижимается к бежевой стене. Поодаль, у столика с разложенными нардами, валяется вспоротая выстрелами диванная  подушка в коричневом велюровом чехле. С продавленного дивана, правой щекой – в огромном багровом пятне, на ИРИНУ смотрит другой – черноволосый, смуглый, носатый. У прикрытого желтоватым тюлем окна на спине валяется третий – громадный, коротко стриженый, заросший почти до глаз чёрной щетиной. Сиреневый пуловер здоровяка украшает три красных кляксы.

 

КАТЯ

Мамочка…

 

КАТЯ медленно отрывается от стены и делает несколько шагов по комнате.

 

НАТ. ДВОР ДОМА ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

Вслед за «Volvo» во двор ВИТАЛИЯ заезжает его «Мерседес», с АНАТОЛИЕМ – за рулём.

 

ИНТ. САЛОН ДЖИПА – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ откидывается на чёрное кожаное сиденье джипа и прикрывает глаза. АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ неторопливо курит.

 

НАТ. ДВОР ДОМА ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

АНАТОЛИЙ вылезает из «Мерседеса» ВИТАЛИЯ, нагибается, прихватывает ладонью немного свежего снежка, растирает руками, промокает красное набрякшее лицо. Из дома выходят два оперативника.

 

ВИТАЛИЙ

(не открывая глаз, тихо)

Что – телефон?

 

ВОЛОДЯ

(поворачивается)

Одноразовый. Нашли в урне, на месте звонка. Но есть голос…

 

ВИТАЛИЙ

(поднимает веки)

Голос… Голос… Голос…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ выстреливает окурком через приоткрытое окно джипа и открывает дверцу. Где-то внутри ВИТАЛИЯ вдруг глухо звенит. АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ замирает. ВИТАЛИЙ быстро достаёт «мобильный», смотрит на дисплей, протягивает телефон ВОЛОДЕ.

 

ВИТАЛИЙ

Скажи этой дурочке… Как – её, чёрт? А, Алина… Скажи, что я улетел… На Луну…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ вылезает из салона джипа, смотрит на оперативников – у крыльца дома.

 

ОПЕРАТИВНИК

Ничего, товарищ полковник… Никто и ничего…

 

ИНТ. ДОМ – ДЕНЬ

 

ИРИНА оборачивается. Дочери – нет.

 

ИРИНА

(свистящим шёпотом)

Катя…

 

КАТЯ

(медленно выходит из соседней комнаты)

Мама…

(морщит носик)

Там ещё – двое… Тётя и дядя…

 

ИРИНА судорожно сглатывает и, стараясь преодолеть приступ рвоты, закрывает ладонью рот.

 

КАТЯ

(хватает мать за рукав телогрейки)

Мама, мама! Пошли! Пошли… Пошли скорей отсюда!

 

ИРИНА откашливается, вытирает рукавом губы и поднимает бледное лицо.

 

ИРИНА

Да… Уходить… Надо… Уходить…

 

В прихожей, на деревянном полу, лицом вниз, лежит ещё один человек. ИРИНА, дрожа, перешагивает через окровавленную спину убитого. Отодвигает засов. Толкает дверь. В лицо женщины ударяет свежий, морозный воздух. ИРИНА ступает во двор дома.

 

НАТ. ДВОР ДОМА — ДЕНЬ

ИРИНА

(оглядывается)

Катя! Дочка!

 

Перед домом глухо взвизгивают тормоза.

 

КАТЯ

Мама! Мамочка!!!

 

Из микроавтобуса выскакивает высокий, русый парень и, на ходу доставая пистолет, бросается к ИРИНЕ.

 

ИРИНА

Нет!!!

(закрывает собой Катю)

Нет!!!

 

Что-то оглушительно громыхает. Парень дёргается, открывает рот, удивлённо смотрит на ИРИНУ и начинает поднимать оружие. За спиной ИРИНЫ громыхает ещё раз. И — ещё.

Парень закашливается, роняет пистолет и, пустив изо рта кровавую пену, падает на припорошенную, белую землю. ИРИНА невольно пятится. КАТЯ – бледная, с узенькими щёлочками глаз, плотно сжатыми губами – опускает «Берету». Смотрит на мать. Подходит к лежащему человеку. Поднимает со снега оружие.

 

ИРИНА

(шёпотом)

Катя…

 

КАТЯ приседает над телом, шарит по карманам, вытаскивает две снаряжённых обоймы, снова смотрит на ИРИНУ.

 

КАТЯ

Мама… Садись в машину… Мама… Вставай и садись в машину! Мама! Скорей!

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ, согнувшись на краю диванчика, сосредоточенно вертит по столу мобильный телефон.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Витя…

(присаживается рядом)

Только – без истерик… Пока ничего не известно… Что-то у них случилось… Что-то произошло… Передумать они не могли… Им нужен этот «товар»… Тетради – у нас… Значит, позвонят… Дадут знать…

 

ВИТАЛИЙ оставляет в покое телефон, встаёт с диванчика, медленно проходит по холлу первого этажа дома.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Женщина с ребёнком – живы… Поверь, Витя… Возможно, они хотели убедиться, что ты… Что мы готовы идти на контакт… Играть по их правилам… Наблюдали… Выжидали…

(закуривает)

А если – так, значит, обязательно перезвонят! Переназначат место… Время… Сейчас ребята просматривают видео… Пошли – глянем… Вдруг кого увидим… Или узнаем…

 

ВОЛОДЯ

(подходит к дивану)

Андрей Владимирович… На телефоне – ничего. Ни «пальцев», ни волос, ни слюны. Ничего. В телефоне – один исходящий. Переверзеву. Записная книжка пуста, фото, видео нет. Никаких файлов. Входящих тоже нет. Где куплен… У кого… Кем… Вряд ли сможем «пробить». Модель старая. Аппарат «бэушный»…

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА останавливает машину. Всхлипывает. И вдруг тихо рыдает.

 

КАТЯ

(смотрит на мать)

Мам… Не надо. Не надо плакать. Мы убежали. Убежали…

 

ИРИНА

(гневно поворачивается)

Отдай пистолет! Немедленно! Сейчас же!!!

(Катя смотрит в лобовое стекло)

Ты слышишь?!

 

КАТЯ

(тихо)

Мама… Поехали… Нам нельзя стоять. Поехали…

 

ИРИНА

Отдай мне пистолет!

 

КАТЯ насупливается, медленно вытягивает из-под телогрейки «Берету». ИРИНА хватает оружие и быстро засовывает под сиденье.

 

КАТЯ

Поехали, мам…

(громко чихает)

Ой…

 

ИРИНА

(протягивает руку)

Ещё! Давай, давай…

 

КАТЯ строит обиженную рожицу, снова залезает ручонкой в телогрейку, вытаскивает «Макаров».

 

ИРИНА

Всё? Больше – нет?!

(Катя молча крутит головой)

Точно?!

 

КАТЯ кивает. ИРИНА ещё раз смотрит на дочь и трогает микроавтобус.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ медленно спускается по лестнице со второго этажа дома, смотрит на столик, хватает мобильный телефон и быстро надевает куртку.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Витя, Витя!

(встаёт с дивана)

Ты – куда?

 

ВИТАЛИЙ хлопает входной дверью.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Толя! За – ним! Рысью! Сейчас опять дров наломает!

(Анатолий кивает)

Не отпускать. Если надо, бери группу Лаврухина!

 

АНАТОЛИЙ

Понял.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Давай!

(хлопает Анатолия по плечу)

У него сейчас мозги – кривось-накось…

(со двора слышится шум отъезжающей машины)

Давай, давай, Толя! Живо! Бегом!

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

(тихо)

Мама…

 

Впереди, на обочине трассы, стоит сине-белый «Опель» патрульно-постовой службы и высокий, с жёлтыми полосками на рукавах форменной куртки, лейтенант.

 

КАТЯ

(смотрит на мать)

Мам… Не останавливайся… Мам! А вдруг они – тоже…

 

Лейтенант поднимает полосатый жезл.

 

КАТЯ

Мама! Не надо! Гони! Мама!

 

НАТ. ПРОЕЗЖАЯ ЧАСТЬ ЧЕТЫРЁХПОЛОСНОЙ ДОРОГИ — ДЕНЬ

 

Микроавтобус начинает притормаживать.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

Мама!!!

(вцепляется в рукав телогрейки Ирины)

Не тормози!!! Вдруг они тоже – бандиты!!! Гони, мама!!!

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ГОЛОС АНАТОЛИЯ

(из мобильной радиостанции)

Остановился у дома Кругловой, Андрей Владимирович… Вышел из машины…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(смотрит на Володю)

Что ему там надо?

 

ВОЛОДЯ пожимает плечами.

 

ГОЛОС АНАТОЛИЯ

(из мобильной радиостанции)

Разговаривает с Морозовым… Что-то взял… Кажется – ключи… Пошёл к подъезду…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ переводит взгляд на монитор. В одном из «окошек» появляется ВИТАЛИЙ, открывающий металлическую подъездную дверь. Исчезает. Снова появляется, уже в другом «окне» – на лестнице подъезда.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(не громко)

Ну? И куда его понесло, демона? В квартире было тихо?

 

ВОЛОДЯ

(глядя на монитор)

Так точно. Никого…

 

В третьем «окошке» ВИТАЛИЙ выходит из лифта и останавливается у двери квартиры ИРИНЫ. Отпирает дверь и оказывается в новом «окошке» монитора.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(достаёт из серебряного портсигара сигарету)

Квартиру хорошо отработали? Ничего?

 

НАТ. ПРОЕЗЖАЯ ЧАСТЬ ЧЕТЫРЁХПОЛОСНОЙ ДОРОГИ — ДЕНЬ

 

Красный микроавтобус, притормаживая, вдруг быстро набирает скорость и проносится мимо машины ДПС. Лейтенант ныряет в «Опель». Машина ДПС срывается с места.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

В следующем «окне» на мониторе ВИТАЛИЙ осторожно входит в квартиру ИРИНЫ. Не зажигая свет, медленно переступает через порванный линолеум и поломанные доски коридора.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

И?

(смотрит на монитор)

И что ему там надо?

 

ВОЛОДЯ

(тихо)

Все помещения тщательно осмотрели… Металлодетекторами… В ультрафиолете… Собачками… Чисто. Абсолютно. Ни оружия, ни боеприпасов, ни документов, ни наркотиков. Ничего. Тайников не обнаружено…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Тогда – что?

 

Генерал переводит взгляд на другое «окошко»: ВИТАЛИЙ останавливается на пороге гостиной.

 

НАТ. ПРОЕЗЖАЯ ЧАСТЬ ЧЕТЫРЁХПОЛОСНОЙ ДОРОГИ – ДЕНЬ

 

ГОЛОС

(из динамика машины ДПС)

Микроавтобус «Мерседес», госномер 60-82! Остановиться! Приказываю: остановиться!

 

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

(вцепляется в поручень над дверкой салона)

Мама! Мама! Тормози! Мама!!!

 

НАТ. ПРОЕЗЖАЯ ЧАСТЬ ЧЕТЫРЁХПОЛОСНОЙ ДОРОГИ – ДЕНЬ

 

ГОЛОС

(из динамика машины ДПС)

Приказываю: остановиться!!! Микроавтобус «Мерседес», госномер 60-82! Остановиться! Иначе открываем огонь на поражение! Открываем огонь на поражение!

 

Микроавтобус, не сбрасывая скорости, резко сворачивает с шоссе на грунтовку.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

Ма…

(девочку резко подкидывает)

Ма… Они будут стрелять! Мама! Тормози!

 

ИРИНА

Держись крепче!!!

 

Позади хлопает выстрел.

 

КАТЯ

(оглядывается)

Мама! Они стреляют! Мама!!!

 

ИРИНА

(правой рукой резко наклоняет дочь)

Пригнись!!! Не поднимайся!!! Лежи!!!

 

КАТЯ

(тонко)

Мам!

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Микроавтобус чуть притормаживает и ныряет в лес. Рядом с боковым зеркалом машины выстрел срывает кусок сосновой коры. Другая пуля глухо пробивает стекло задней двери.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА быстро смотрит в зеркало заднего вида. «Опель» ДПС отчаянно подбрасывает на колдобинах лесной колеи.

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

ГОЛОС

(из динамика машины ДПС)

Остановиться!!! Приказываю: остановиться!!!

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА

Ага… Сей…

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Микроавтобус едва не влетает в глубокую яму.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА

(бешено работая рулём)

Сейчас…

 

КАТЯ

Мама!

 

ИРИНА

Лежи!!!

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Лес внезапно заканчивается, и микроавтобус, подпрыгивая на подмёрзших буграх, мчится вдоль белоснежного поля.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА

(утапливает педаль газа)

Вот привязались, заразы!

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Микроавтобус ревёт и правым передним колесом проносится по воздуху над глубоким песчаным карьером. ИРИНА резко крутит «баранку» влево. Выравнивает микроавтобус.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

Позади вновь громыхает. ИРИНА невольно пригибает голову.

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Оглушительно лопается баллон заднего колеса. Микроавтобус крутит.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

Мама!!!

 

ИРИНА, судорожно выворачивая руль в сторону заноса, притормаживает.

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Микроавтобус юзом скользит по мёрзлой грязи.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА снова выворачивает «баранку».

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Микроавтобус тяжело разворачивается поперёк заснеженной дороги, проносится боком несколько метров и замирает.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА медленно откидывается на сиденье и прикрывает глаза.

В зеркале заднего вида быстро вырастает автомобиль ДПС.

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Внезапно сине-белый «Опель» закручивает, и, на секунду задрав бешено вращающиеся передние колёса, машина с лязгом катится по склону карьера.

 

КАТЯ выскакивает из микроавтобуса и подбегает к краю обрыва.

 

НАТ. СКЛОН КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

«Опель» несколько раз переворачивается, зависает на маленьком глинистом «козырьке» и оглушительно грохается на дно карьера. Несколько секунд – тихо.

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА У КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

ИРИНА медленно выбирается из машины и тут же пригибается. Со дна карьера гремит взрыв. Гулко взлетают вороны. С лап елей мягко падает снег.

 

КАТЯ

(стоя у края карьера, шёпотом)

Мама…

 

ИРИНА подходит к дочери.

 

НАТ. ДНО КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

«Опель» ДПС полыхает.

 

НАТ. КРАЙ КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

(прижимается к матери)

Мамочка… Мама…

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ОПЕРАТИВНИК

(вбегает в комнату)

Товарищ полковник! На 78-м километре трассы М16 наряд ДПС начал преследование микроавтобуса «Мерседес», госномер М60-82ИК…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

И?

 

Все в комнате смотрят на ВИТАЛИЯ – в «окошке» монитора: ВИТАЛИЙ медленно, сантиметр за сантиметром, простукивает костяшками пальцев стену клееной обоями комнаты.

 

ОПЕРАТИВНИК

(быстро)

Судя по докладу, за рулём была женщина… Рядом – ребёнок… Возможно – ребёнок… Микроавтобус не остановился на требование… На большой скорости проследовал в сторону города…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(резко выпрямляется)

Где?! Где – машина?!

 

ОПЕРАТИВНИК

Наряд ДПС…

(утирает мокрый лоб)

Начал преследование… Было применено табельное оружие…

 

ВОЛОДЯ встаёт со стула.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Кто?! Кто стрелял?!

 

ОПЕРАТИВНИК

(тихо)

Потом связь была потеряна…

 

НАТ. КРАЙ КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ стоит на краю заснеженного карьера и смотрит, как внизу, из обгоревшей машины, спасатели осторожно вытаскивают два чёрных скрюченных тела.

 

АНАТОЛИЙ

(подходит к Андрею Владимировичу)

Товарищ полковник… С рулевой колонки, коробки передач,  салона микроавтобуса сняты «пальцы». Отправлены экспертам. Три пулевых отверстия – в задней двери. Очевидно – табельное. Пробит скат заднего правого колеса. На подголовнике водительского сиденья обнаружены волосы. А под сиденьем – вот…

(поднимает два прозрачных пакета с «Беретой» и «Макаровым»)

Девятого калибра. Старая, 92S… 76-го года… Первая модификация базовой, 92-й модели. В настоящее время не выпускается. И – наш «макарыч». Армейский…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(смотрит на оружие)

Какие мысли, Толя?

(медленно закуривает)

Что думаешь?

 

КРИМИНАЛИСТ

(подходит с другой стороны)

Товарищ полковник… Разрешите?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Докладывай.

 

КРИМИНАЛИСТ

От микроавтобуса – две пары следов…

(машет рукой в сторону леса)

Ведут в лес. Судя по подошвам – кроссовки. Большого размера…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(коротко)

Кинологов. По всей трассе. В обе стороны – группы поиска. Фото женщины и ребёнка  – на все посты.

 

КРИМИНАЛИСТ

Есть!

(смотрит на Володю)

И ещё: на дороге от трассы… Справа по движению… Обнаружены гильзы. От «макарова». Одна пуля застряла в стволе сосны. Слева по движению.

 

ВОЛОДЯ перехватывает взгляд полковника.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(делает глубокую затяжку и стреляет окурком в сторону)

Ну, какие мысли?

 

ВОЛОДЯ

(помолчав, медленно)

Я полагаю: картина такая… Если это были они… Каким-то образом… Смогли выбраться… Завладели транспортом… И стали уходить…

 

К краю обрыва, лязгая, чадя выхлопным дымом, подъезжает громадный жёлтый автокран.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(смотрит на дно карьера)

А – оружие?

 

Внизу, на дне карьера, стоят несколько спасателей и смотрят вверх.

 

ВОЛОДЯ

(пожимает плечами)

Оружие, я полагаю, было захвачено… У похитителей… Возможно…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(поворачивается)

Кем? Кем захвачено?! Женщиной?! Ребёнком?!

(Володя пожимает плечами)

Чья машина – выяснили? Кто владелец?! Откуда ехала?!

 

ВОЛОДЯ

(достаёт блокнот)

Так точно. Зарегистрирована на имя некого Ильина Вячеслава Алексеевича, 68-го года рождения, не судим, не привлекался, работает менеджером по сбыту в ООО «Табак-инвест». Женат… Есть ребёнок… Пока не нашли… Работаем…

 

Автокран, распялив на снежной грязи чёрные упоры, медленно опускает тросы ко дну карьера.

 

ВОЛОДЯ

(прячет блокнот)

Я полагаю… Микроавтобус шёл по трассе… На большой скорости… Машина ДПС начала преследование… С трассы свернули на – просёлочную… В лес… По «Мерседесу» несколько раз стреляли… На краю карьера «Опель» занесло… И выкинуло вниз… Водитель с пассажиром вышли из микроавтобуса… Судя по следам,  подошли к карьеру… Какое-то время стояли… Потом следы уходят в лес… По направлению к  трассе…

(полковник закуривает)

Из «Береты»… Судя по запаху из ствола… Недавно стреляли… В обойме – только семь патронов. Из пятнадцати…

 

НАТ. ОБОЧИНА ТРАССЫ – ДЕНЬ

 

ИРИНА

(стоя на обочине, оборачивается)

Котёнок… Не вылезай пока… Слышишь? Сиди там тихонько… Да?

 

По трассе, мимо ИРИНЫ, проносятся легковые автомобили, грузовики, самосвалы.

 

КАТЯ

(из припорошенного снегом кювета)

Мам… Слышишь, мам… Ты только ничего не бойся… Мам… Мы убе…

 

ИРИНА

(резко)

Прячься! Живо!

(смотрит на трассу)

 

Впереди быстро вырастают очертания КАМАЗа. ИРИНА поправляется телогрейку и отчаянно машет рукой. КАМАЗ равняется с женщиной, обдувает ИРИНУ снежной пылью и, проехав ещё с десяток метров вперёд, утробно тормозит. ИРИНА, стараясь не потерять на ходу кроссовки, бежит к машине. КАТЯ высовывает из кювета голову и видит ИРИНУ – у открывшейся двери кабины КАМАЗа. ИРИНА кивает невидимому водителю и, резко повернув голову в сторону дочери, машет КАТЕ рукой.

 

НАТ. КРАЙ КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

Позади автокрана, разбрызгивая комья мёрзлой грязи, резко тормозит «Мерседес» ВИТАЛИЯ.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

О!

(смотрит на «Мерседес»)

Джеймс Бонд пожаловал. Володь, заканчивай здесь. Немедленно докладывать. Обо всём. Немедленно.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ныряет в чёрный джип. ВИТАЛИЙ быстро выходит из «Мерседеса», огибает грохочущий автокран и, поскальзываясь на разбитой колее, бежит к микроавтобусу.

Через поднимающееся тонированное стекло заднего сиденья джипа АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ смотрит на ВИТАЛИЯ. Джип медленно трогается.

 

ВИТАЛИЙ

(тяжело дыша)

Что?! Это – они?! Да?!

 

Автокран ревёт.

 

НАТ. ДНО КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

Сгоревший «Опель», слегка покачиваясь на тросах, ползёт вверх, вдоль глинистой стены карьера.

 

Титры.

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

Горы цвета халвы.

Да ослиные визги.

Я родился, увы,

после жизни.

 

Кроет сумерек мглу

звёздным крепом…

Что отдать я могу,

кроме неба?

 

Припев:

Нет – не слёзы.

Лишь дождь

слепо косит.

Нам родиться пришлось

жизни после.

Время пущено вспять.

Поздно мыслить.

Нам пришлось жить опять.

После жизни…

 

Голоса – ни гу-гу

павших…

Знаете –

что отдать я могу,

кроме памяти?

 

И морозной

опять

веет свежестью…

Что могу я отдать,

кроме нежности?

 

Припев

 

Нынче снова кровать –

крапом крови…

Что могу я отдать,

жизни кроме?

 

Горы – в алом снегу.

Солнца брызги.

Что отдать я могу,

кроме жизни?

 

Припев

 

ТИТРЫ

Конец третьей серии

 

После жизни

 

драма

 

режиссёрский сценарий телевизионного фильма

 

4-я серия

 

Жуковский Сергей Святославович

zhukovskiysergey@rambler.ru

 

На фоне нарезок предыдущих серий звучит лейтмотив фильма.

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

ГОЛОС

(из динамика машины ДПС)

Остановиться!!! Приказываю: остановиться!!!

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА

Ага… Сей…

 

НАТ. ГРУНТОВАЯ ДОРОГА – ДЕНЬ

 

Микроавтобус едва не влетает в глубокую яму.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

ИРИНА

(бешено работая рулём)

Сейчас…

 

КАТЯ

Мама!

 

ИРИНА

Лежи!!!

 

Титры: ИРИНА КРУГЛОВА – АКТРИСА Х

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закуривает)

Витя… У меня никогда не было ни малейшего повода усомниться в честности человека и офицера Николая Круглова… В его компетентности… И так далее… Но… Ты же понимаешь – мы обязаны отработать все

варианты… Все. Даже – самые немыслимые…

 

ВИТАЛИЙ

(подходит вплотную к полковнику)

Вы что – хотите сказать, что Коля мог… Что Коля мог… И – нашим, и – вашим?

(полковник молчит)

Я Колю знаю с первого курса училища… С первого курса… Потом вместе служили в Витебске… В одной части… Вместе улетели в Афган…

 

Титры: ВИТАЛИЙ ПЕРЕВЕРЗЕВ – АКТЁР Y

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА — ДЕНЬ

 

КАТЯ

(обнимает мать)

Не бойся, мама… Ты главное – ничего не бойся. И с ними не спорь… Делай всё, что они говорят… Не груби… Не смотри им в глаза… Я видела по телевизору… Про заложников… Там тоже похитили семью… И требовали выкуп… Миллион долларов… Там отец… С ними ругался… Кричал… И они его застрелили…

 

ИРИНА

(обнимает дочь)

Катюша… Хорошо… Я не буду бояться…

 

Титры: КАТЯ КРУГЛОВА — АКТРИСА Z в фильме…

 

ГОЛОС

(из динамика машины ДПС)

Приказываю: остановиться!!! Микроавтобус «Мерседес», госномер 60-82! Остановиться! Иначе открываем огонь на поражение! Открываем огонь на поражение!

 

Микроавтобус, не сбрасывая скорости, резко сворачивает с шоссе на грунтовку.

 

ИНТ. САЛОН МИКРОАВТОБУСА – ДЕНЬ

 

КАТЯ

Ма…

(девочку резко подкидывает)

Ма… Они будут стрелять! Мама! Тормози!

 

ИРИНА

Держись крепче!!!

 

Титры.

 

ПОСЛЕ ЖИЗНИ

(четвёртая серия)

 

 

НАТ. КРАЙ КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит вниз)

Это – они?!

 

ВОЛОДЯ

(отходит от края карьера)

Нет, Виталий Степанович… Не они…

 

НАТ. КАРЬЕР – ДЕНЬ

 

Сгоревший «Опель» на мгновение зависает. Автокран, дрожа на упорах, снова ревёт.

 

НАТ. КРАЙ КАРЬЕРА – ДЕНЬ

 

ВОЛОДЯ

Нет, не они… Есть вероятность, что были в машине. В микроавтобусе. Ушли.

 

ВИТАЛИЙ

Ушли?!

(смотрит на простреленный задок микроавтобуса)

Куда ушли?! Кто стрелял?! Эти?!

 

Из-за края обрыва показывается обгоревшая чёрная машина ДПС. Глухо звенят тросы. Стрела автокрана плавно переносит груду железа в сторону от карьера. Медленно опускает в снежную жижу.

 

ВОЛОДЯ

Да.

(берёт Виталия за локоть)

Скорее всего. Пошли на задержание. Преследовали. Применили – табельное. Слетели в карьер.

 

ВИТАЛИЙ

Где?

(шире распахивает дверцу микроавтобуса)

Где водитель? Кто был в машине?!

 

ВОЛОДЯ

Патруль успел передать, что, вроде, за рулём была женщина… С ребёнком… Почему мы и рванули… Когда прибыли, в машине никого не было… Следы ног от микроавтобуса ведут в лес, обратно к трассе… Две пары следов… На все посты даны ориентировки… Мы полагаем… Если это были они, конечно… Что Ирина с дочерью смогли как-то выбраться… Завладеть

транспортом… На подголовнике водительского кресла обнаружены волосы… Явно – женские… «Пальцы» – на дверях, в салоне, на руле… Эксперты уже работают… С минуты на минуту будет «инфа»…

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит в сторону леса)

Почему мне сразу не сообщили?

(Володя молчит)

Эх, Вова, Вова…

 

ВИТАЛИЙ быстро обходит автокран, остатки «Опеля», садится в «Мерседес» и, выбрызнув из-под колёс два фонтана грязи, трогается.

 

ИНТ. КАБИНА КАМАЗА – ДЕНЬ

 

ВОДИТЕЛЬ КАМАЗА

Эй, подруги…

(приоткрывает цветную ситцевую шторку спального места кабины)

Приехали! Встаём… Подъём, девочки!

 

ИРИНА зевает и осторожно выглядывает из-за шторки.

 

ВОДИТЕЛЬ КАМАЗА

Приехали!

(оглядывается)

По чайку? Горяченькому, а?

 

ИРИНА, осторожно ставя ноги на ступеньки подножки кабины, выбирается из КАМАЗа.

 

ИРИНА

(крутит головой)

А где – мы?

 

Вокруг стоят присыпанные снежком фуры, рефрижераторы, трейлеры, прицепы.

 

ВОДИТЕЛЬ КАМАЗА

(смеётся)

Как – где? В городе! Вам куда надо было? В город?

 

ИРИНА

(зевая, ёжится)

Ой… Да…

 

ВОДИТЕЛЬ КАМАЗА

(хохочет)

Вот тебе – и город! Что – не нравится?

 

КАТЯ

(прыгает с подножки кабины на землю)

Мама, мы – где?!

 

ИРИНА

(зябко поводит плечами)

А какой — город?

 

ВОДИТЕЛЬ, посмеиваясь, запирает кабину и медленно идёт к небольшому кирпичному зданию.

 

ИРИНА

Какой город?!

 

Хлопает входная дверь здания.

 

КАТЯ

(чихает)

Ой… Мама… А куда мы приехали?

 

ИРИНА

(пожимает плечами и засовывает кисти в рукава телогрейки)

Не знаю, дочка… Куда-то… Простыла?

 

КАТЯ

(обнимает себя руками)

Бр-р-р-р… Холодно… И кушать хочется…

 

ИРИНА

Пошли в дом…

(снова оглядывается)

Пошли, котёнок…

 

КАТЯ, шаркая большими кроссовками по заснеженному асфальту, подходит к зданию, тянет тяжёлую, обитую жестью, дверь. ИРИНА останавливается на пороге, звонко чихает и осторожно входит в полутьму.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(резко)

Да! Что – Толя?!

 

ГОЛОС АНАТОЛИЯ

(по громкой связи мобильного телефона Виталия)

Виталий Степанович, — они. Отпечатки пальцев в микроавтобусе, квартире Кругловой, твоём доме – идентичны. Женщина и девочка.

 

НАТ. ШОССЕ – ДЕНЬ

 

«Мерседес» ВИТАЛИЯ с визгом тормозит.

 

ИНТ. САЛОН «МЕРСЕДЕСА» — ДЕНЬ

 

ГОЛОС АНАТОЛИЯ

(по громкой связи мобильного телефона Виталия)

На «стволах» – тоже. И – Кругловой, и – дочери. «Берета»  была «засвечена» три года тому назад, двойное убийство в Ставрополе… Директор рынка и его жена…

(Виталий тыльной стороной ладони вытирает мокрый лоб)

Работаем по трассе… По городу… Скорее всего, они сели на «попутку»… Значит, скоро объявятся. Никто не звонил больше, Витя?

 

ВИТАЛИЙ

Хватит молоть чушь, Толя!

 

ВИТАЛИЙ выключает «громкую связь», хватает мобильный и выходит из машины.

 

НАТ. ОБОЧИНА ШОССЕ – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

(быстро закуривает)

Никто не позвонит! Никто больше звонить не будет! Никто!

 

ИНТ. РАЗДЕВАЛКА ВОДИТЕЛЕЙ – ДЕНЬ

 

ВОДИТЕЛЬ ополаскивает над металлической раковиной заварочный чайник.

 

ВОДИТЕЛЬ

Чаёк сейчас горяченький смастерим… Как тебя зовут, девочка?

 

КАТЯ

А вас как зовут?

 

ВОДИТЕЛЬ

(смеётся)

Меня? Василий Иванович. Как Чапаева! Слыхала о таком?

 

КАТЯ

Слыхала…

(смотрит на мать)

В Урале утоп.

 

ИРИНА

(тихо)

Её – Катя, меня – Ирина… Мы – в каком городе, Василий Иванович?

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

(снова смеётся)

Кать, тут неподалёку – магазинчик… Сгоняй – купи что-нибудь… Перекусить… Колбаски – там… Печенья… Конфеток… Небось – голодные?

 

ИРИНА

Василий Иванович…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Давай, давай, Катя…

(достаёт из портмоне несколько купюр)

Как выйдешь из проходной, сразу – направо, до конца улицы, потом – налево и увидишь… Держи!

 

КАТЯ

(смотрит на мать)

Василий Ива…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Давай, давай, девочка…

(хлопает дверкой металлического шкафчика)

О, и сахара нет! Ещё и сахарок прикупи. Да, малышка?

 

ИРИНА устало садится на край длинной деревянной скамьи.

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Ну, девочка? Что стоишь?

 

ИРИНА

(тихо)

Сбегай, Катюша…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Запомнила, Катя?

(подаёт девочке деньги и полиэтиленовый мешок)

Из проходной – направо, у конца улицы – налево…

(Катя кивает)

Сахарку, значит, возьми, колбаски кило-полтора… Печенюжек каких… Булочек сдобных… Конфеток – себе… Шоколадных…

 

КАТЯ

(смотрит на Ирину)

Ну, я пойду, мам?

 

ИРИНА

Иди, Катюш… Только – быстренько… Да? Чтобы я не волновалась…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Погоди-ка…

(хлопает дверкой шкафа)

Снимай-ка это…  Тебя мамка так нарядила, что ли? И «кроссы» у тебя… Как лыжи… Размера 45-го? На-ка, одень…

 

КАТЯ медленно снимает телогрейку и осторожно влезает в короткую коричневую мужскую кожаную куртку.

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Надевай, надевай… Она – на ватинчике… Тёплая… Рукава закатаешь и в магазин сбегать пойдёт…

 

КАТЯ подтягивает спортивные штаны, закатывает рукава куртки, берёт деньги, суёт купюры в карман.

 

КАТЯ

Мам… Я – скоренько…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

(смеётся)

«Лыжи» свои не потеряй!

 

Где-то, в глубине помещения, хлопает дверь.

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Ну?

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ заливает кипятком заварочный чайник и

натягивает на него синюю вязаную шапочку.

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

И – откуда вы такие? Куда?

(Ирина пожимает плечами)

От мужа бежишь? Что – обидел? Поругались?

 

ИРИНА

(качает головой)

Нет… Нет. Просто… Я не знаю – как сказать… В общем…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

(хохочет)

Ладно… Не хочешь – не говори. Давай – по капельке…

 

ИРИНА

(ёжится)

Нет, нет… Мы просто… Одним словом…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ ныряет рукой в спортивную сумку. ИРИНА вдруг звонко чихает.

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Вот! Уже простыла! Давай-ка, подруга!

(наливает в обе чашки немного водки)

 

ИРИНА

(смотрит на чашку)

Нет, нет… Не надо…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

(хохочет)

Надо! Надо, милая! Надо! Застыла ведь! Давай!

(Ирина берёт чашку и осторожно выпивает водку)

И закуси!

(смеясь, суёт под нос Ирины конфетку)

 

ИРИНА

(жуя)

А в каком мы – городе?

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Городе?

(выпивает водку, крякает)

Каком городе?

 

ИРИНА

Ну… Где – мы сейчас?

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

(разворачивает карамельку)

А-а-а… Так до города ещё – вёрст пятнадцать… А это…

(наливает водку в обе чашки)

А это – автобаза… Давай-ка, девонька…

 

ИРИНА

Нет, нет, нет… Спасибо… Мне – хватит…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ хохочет, тюкает своей чашкой о чашку ИРИНЫ, залпом выпивает и вдруг валит женщину на стол.

 

ИРИНА

(ударяется головой о металл стола)

Ой… Мама… Мамочка!

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

(сдирая с Ирины спортивные штаны с трусиками, шёпотом)

Молчи, сучка…

 

ИРИНА

(пытается встать)

Что вы дела…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ

Молчи!

(зажимает Ирине рот и наваливается всем телом)

Что ж ты кусаешься, сука?!

 

ИРИНА

(взахлёб)

Ма! Мама!!!

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ с размаху бьёт ИРИНУ по лицу. От удара ИРИНА на мгновение зажмуривается. Внезапно что-то глухо трещит. ИРИНА открывает глаза. Мужчина замирает, смотрит на Ирину стеклянным взглядом и вдруг бухается кудрявой тёмно-русой головой возле её уха. Из-под потного завитка волос ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА катится струйка крови. КАТЯ медленно опускает небольшой ломик с приваренным лезвием топорика. ИРИНА шевелится. КАТЯ с грохотом роняет ломик на деревянный пол и начинает спихивать тело мужчины с матери. ИРИНА помогает дочери, и ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ, сверкнув голым белым задом, глухо шлёпается на облезлые доски. ИРИНА, не вставая со стола, поджимает ноги. Дрожа, натягивает штаны с трусиками. Выпрямляет ноги. И тихо рыдает.

 

ИНТ. ДОМ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ВОЛОДЯ

(вбегает в дом)

Нашли! Нашли, Витя!!!

(Виталий и Андрей Владимирович медленно поднимаются с дивана)

В восьмидесяти…

(тяжело дышит)

В восьмидесяти километрах… От города…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Что нашли? Кого?

 

ВОЛОДЯ

Владельца…

(переводит дыхание)

Владельца микроавтобуса… Ильина…  Вячеслава… Алексеевича… Короче…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Спокойно, Володя, спокойно… Присядь… И всё толком…

 

ВОЛОДЯ

Короче, Ильин три недели отсутствовал в городе… Был в командировке… В Перми… Вчера прибыл… А сегодня обнаружил, что его микроавтобус «Мерседес», госномер М60-82ИК, отсутствует на стоянке… Когда был угнан? Кем? Ни охрана, ни руководство автостоянки пояснить не смогли… Даже и не заметили…

 

ВИТАЛИЙ

И? Что – с того?

 

ВОЛОДЯ

Мы отработали…

(вытирает мокрый лоб)

Мы отработали кольцо – в радиусе 50 км… Вокруг поворота с трассы… Несколько дачных товариществ… С десяток отдельно стоящих строений… Птицеферму… Железнодорожные станции… Заправки…

 

ВИТАЛИЙ

(вскипает)

И – что?! Что?!

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Что ты кота за яйца тянешь?! Говори толком!

 

ВОЛОДЯ

Так я и говорю… В восьмидесяти километрах от города… В лесной полосе… Обнаружен дом. Принадлежащий неким Ованезовым. Сдан на год. Арендатор – некто Черток Павел Иванович. А в доме…

 

ВИТАЛИЙ

Что – в доме?! Что?!

 

НАТ. ДВОР ЧАСТНОГО ДОМА – ВЕЧЕР

 

АНАТОЛИЙ

(спускается по ступенькам крыльца, тихо)

Пока – нельзя, товарищ полковник… Работают криминалисты…

 

ВИТАЛИЙ

(шёпотом)

Что? Что – Толя? Они – там? Там?

 

АНАТОЛИЙ

Были… Были… В подвале. Очевидно…

 

ВИТАЛИЙ смотрит на русого человека с тремя красными пятнами на груди.

 

АНАТОЛИЙ

В доме – бойня…

(достаёт сигарету)

Шесть трупов… Работали «спецы»… Пулевые – в грудь… Контрольные – в голову… Огонёк есть?

(Виталий щёлкает зажигалкой)

Судя по всему…

(прикурив, выпускает облачко дыма)

Судя по всему, работали очень быстро. Или – кто-то из «своих». Никто даже «пушку» не вытянул. Хотя у всех – по паре «стволов». Похоже, в течение полминуты всех положили. Кто где был. А этого…

(кивает на русого парня)

В упор. С метров пяти. В подвале… В подвале – матрас… Армейские одеяла… Остатки еды… Вода… Ведёрко с фекалиями… На матрасе, одеялах – женские волосы…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Быстро, Толя. Быстро отработать всех. Оружие. «Пальцы». Установить личности.

 

АНАТОЛИЙ

Есть.

(аккуратно огибает труп и быстро идёт к калитке)

 

В дверях дома появляется маленький, плотненький криминалист – в тёмно-фиолетовом рабочем халате.

 

КРИМИНАЛИСТ

Можно, Андрей Владимирович…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(тушит сигарету в горке снега на перилах крыльца)

Всё, Константин Фёдорович?

 

КОНСТАНТИН ФЁДОРОВИЧ

Так точно, товарищ полковник.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Я тебя прошу…

(слегка наклонился к криминалисту)

Как можно быстрее… Прямо сейчас… Оставь все дела и займись только этим. Понял?

 

КОНСТАНТИН ФЁДОРОВИЧ

Да.

(смотрит на Виталия)

Конечно. Я сразу доложу.

 

Из дверей дома выходит ещё несколько человек с большими, чёрными пластиковыми «дипломатами».

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Ничего не трогали?

 

КОНСТАНТИН ФЁДОРОВИЧ удивлённо смотрит на АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ничего, ничего, Константин Фёдорович… Работай… Пошли, Витя…

 

КОНСТАНТИН ФЁДОРОВИЧ

(оборачивается)

Только не вляпайтесь. Всё – в крови…

 

ИНТ. РАЗДЕВАЛКА ВОДИТЕЛЕЙ – ДЕНЬ

 

КАТЯ

(тормошит мать)

Мама… Мамочка… Пошли. Не надо здесь сидеть. Пошли, мама. Мамочка… Мама…

(Ирина, на деревянной скамье, не шевелится)

Мама…

(сзади обнимает Ирину)

Ну, пошли… Пошли отсюда. Мам…

 

ИРИНА

(медленно встаёт)

Куртку сними…

 

КАТЯ

Что? Зачем?

 

ИРИНА

Сними куртку. Быстро…

 

КАТЯ стягивает кожаную куртку, влезает в телогрейку, подтягивает тренировочные штаны.

 

ИРИНА

Пошли. Тихонько…

 

ИНТ. ЧАСТНЫЙ ДОМ – ДЕНЬ

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ и ВИТАЛИЙ, перешагивая, обходя трупы и засохшие пятна крови, осторожно проходят в комнату.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Да-а-а-а… Толково. Грудь, голова. Действительно – «спецы»… Или – один работал? А, Витя?

(Виталий, стоя посередине комнаты, осматривается)

Или девочка с матерью всех положила?

(наклоняется над одним из убитых)

Открыли снаружи подвал… Выбрались… Разоружили бандюков… И порешили, родимых… Что скажешь, майор?

 

В дверном проёме появляется двое крепких, рослых парней в чёрных джинсах и длинных рабочих халатах.

 

ОПЕРАТИВНИК

Можно забирать, товарищ полковник?

 

ВИТАЛИЙ

Погоди-ка…

 

ВИТАЛИЙ медленно приподнимает за волосы голову лежащего на диване человека.

 

ВИТАЛИЙ

Вот этого… Я где-то раньше видел… Точно, видел…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(подходит ближе)

Там? За речкой?

 

ВИТАЛИЙ

(опускает голову убитого)

Да нет… Уже – здесь… Вот только – где?

 

ИНТ. КОРИДОР ЗДАНИЯ – ДЕНЬ

 

ИРИНА осторожно приоткрывает дверь, смотрит в узенькую щёлочку.

 

НАТ. СТОЯНКА АВТОМОБИЛЕЙ — ДЕНЬ

 

Между фурами, вытирая руки ветошью, медленно проходит человек. Громко чихает и тарахтит движок грузовика.

 

ИНТ. КОРИДОР ЗДАНИЯ – ДЕНЬ

 

КАТЯ

(сзади, шёпотом)

Мам… Что – там?

 

ИРИНА открывает дверь шире, высовывает голову. Из глубины стоянки, коптя чёрным дымом, медленно выезжает фура.

 

ИРИНА

(читает, тихо)

Транс… Авто… ТрансАвтоРос…

 

Фура останавливается. Справа, из-за белого рефрижератора, выходит механик в грязном сером комбинезоне. ИРИНА прячет голову и прикрывает дверь.

 

КАТЯ

(ныряет под локоть матери)

Мам, пошли…

 

ИРИНА

(шёпотом)

Подожди…

 

КАТЯ

(толкает дверь)

Пошли, мама…

(Ирина выглядывает на улицу)

Пошли…

(тащит мать за руку)

Пошли, мама…

 

Фура снова чихает клубящейся на морозном воздухе копотью.

 

КАТЯ

Мам… Смотри…

 

У КПП, на выезде из стоянки, притормаживает рефрижератор. Из здания КПП выходит два охранника. ИРИНА с КАТЕЙ ныряют за фуру.

 

КАТЯ

(осторожно высовывает голову)

Мам… Там ещё – двое…

 

Громко хлопает металлическая дверь. Фура вновь выплёвывает клуб чёрного дыма. ИРИНА невольно прикрывает ладошкой лицо.

 

КАТЯ

Мам…

 

КАТЯ поднимается на подножке кузова и заглядывает в щель между бортом и синим пластиковым тентом. Фура дёргается, и КАТЯ едва удерживается на подножке. Чадит ещё гуще. КАТЯ перегибается через борт, секунду болтает в воздухе ножками и проваливается внутрь.

 

ИРИНА

(шёпотом)

Кать… Дочка…

 

Снова громыхает дверь. Совсем рядом шаркают чьи-то подошвы.

 

КАТЯ

(высовывает из-за тента лохматую голову)

Мама… Тут – пусто. Никого. Залазь…

 

Фура рычит и, окутывая ИРИНУ густыми выхлопными газами, медленно трогается.

 

КАТЯ

Мама… Быстрей!

 

ИРИНА, семеня по заснеженному асфальту, хватается за край тента, отталкивается от подножки, цепляется за борт, подтягивается. КАТЯ хватает мать за шиворот телогрейки. ИРИНА переваливается в темень и глухо падает на обложенное деревянными поддонами дно фуры. Машина медленно останавливается. Стукает дверь кабины. ИРИНА прижимает голову КАТИ к поддону и замирает.

 

ГОЛОС КОНТРОЛЁРА-ОХРАННИКА

(хрипловатый, простуженный)

На Кишинёв, Михалыч?

 

ГОЛОС МИХАЛЫЧА

Ну! Через Киев!

 

ГОЛОС КОНТРОЛЁРА-ОХРАННИКА

Порожний?

 

ГОЛОС МИХАЛЫЧА

(ржёт)

Нет! Носки твои из «сушилки» спёр! С трусами! И – гроши из штанов!

(ещё несколько голосов громыхает хохотом)

В «путевой» чем глядишь?! Глазами? Или – задницей?

 

ГОЛОС КОНТРОЛЁРА-ОХРАННИКА

Давай!

(вновь стукает дверца фуры)

Сала не обожрись! С горилкой!

 

Лязгая, едут ворота КПП. Фура рычит, дрожит и, чуть качнувшись назад, медленно катится. Останавливается. КАТЯ хочет было подползти к мерцающей яркой щели между тентом и бортом, но ИРИНА крепко прижимает дочь к полу. Снова лязгают ворота.

 

НАТ. ДОРОГА ПЕРЕД СТОЯНКОЙ — ДЕНЬ

 

Фура пропускает несколько машин и медленно, тяжело выворачивает на проезжую часть дороги.

 

НАТ. СТОЯНКА – ДЕНЬ

 

Из двери красного кирпичного здания автостоянки выскакивает человек в зимнем рабочем комбинезоне.

 

ЧЕЛОВЕК

Эй!

(в сторону КПП)

Сюда! Сюда!!! Мужики!!!

 

ИНТ. ПОДВАЛ ДОМА – ВЕЧЕР

 

ВИТАЛИЙ, стоя в дверном проёме подвала, световым овалом мощного фонаря водит по тускло освещённому помещению. В световом пятне показываются матрас с одеялами, бутыль с водой, пустые бумажные пакеты, ведёрко с крышкой – поодаль.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(из-за спины Виталия, тихо)

Ну? Что – здесь?

 

ВИТАЛИЙ медленно спускается по ступенькам, подходит к матрасу, приподнимает одно из одеял, пожимает плечами.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Картина, я полагаю… Женщину с ребёнком… Привезли сюда, удерживали здесь в течение… Судя по остаткам пищи… Воды… В течение трёх-четырёх дней… После случилось… Что-то

произошло… Что – пока не понятно… Открыть дверь изнутри они сами не могли никак… Ты видел – дверь запирается только снаружи… На засов и висячий замок… Значит, кто-то открыл подвал снаружи… Ключом… Замок не сорван… Не повреждён… Не взломан…

 

ВИТАЛИЙ

(заглядывает под матрас)

А до того – перехлопал тех, кто был вверху?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Похоже… А как – иначе? Или перехлопали. Гильзы на полу – от «макарова» и «калаша». Но стреляли – одиночными. Конкретно – по целям. И – очень быстро. Предварительно – работал один. Уложил всех, открыл дверь подвала и ушёл. Ни оружие, ни деньги не взяты. В доме и карманах убитых обнаружены крупные суммы – где-то около сорока тысяч «зелёных». И в рублях – сотен семь… Тысяч, естественно. Может быть, кто-то из своих? Что-то не поделили?

 

ВИТАЛИЙ

(водит мощным лучом по стенам, потолку подвала и выключает фонарь)

Вряд ли, Андрей Владимирович… Никто даже встать не успел. Двое – за нардами были. Один – на диване. Вроде, никто ни с кем не спорил… Не делил ничего… А сработали… Да, очень быстро. И – внезапно. Возможно, – с глушителем. Первого – в прихожей… Потом, скорее всего, из «калаша». Одиночными. Всех остальных… На выходе – последнего… В упор.

 

У полковника глухо звенит телефон.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(в телефон)

Да. Да, понял. Понял тебя. Работайте. Докладывать по результатам. Немедленно.

 

ВИТАЛИЙ, у выхода, оборачивается, снова включает фонарь, медленно освещает пол, стены, потолок. Выключает свет.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

«Пальцы» с бутыли, горшка, дверных ручек, «стволов», дверей, салона микроавтобуса – идентичны… Принадлежат Кругловой Ирине Викторовне и Кругловой Екатерине Николаевне…

 

ИНТ. САЛОН ФУРЫ – ВЕЧЕР

 

Фуру подбрасывает на колдобинах, и ИРИНА с КАТЕЙ боком валятся на деревянные поддоны. КАТЯ ойкает и, полулёжа, вытаскивает из-за пазухи мобильный телефон.

 

КАТЯ

(смотрит на зеленоватый горящий дисплей сотового)

Целенький. Хотя и старенький… И тяжёлый…

 

ИРИНА

Откуда у тебя телефон?

(резко поднимает дочь за плечо)

Откуда у тебя телефон?!

 

Фура резко тормозит. КАТЯ, сидя, толкается лицом в грудь матери.

 

ИРИНА

(тихо)

Откуда телефон?

 

КАТЯ

От верблюда…

(молчит)

У Чапая взяла. И – вот ещё…

(вытаскивает из телогрейки бумажник)

Нам же нужны деньги… У нас же нет денег…

(Ирина машинально берёт телефон и нажимает несколько цифр)

И можно позвонить дяде Вите…

 

Фура глухо рычит и снова трогается. Большой палец ИРИНА замирает над клавишей. Мгновение спустя ИРИНА «сбрасывает» номер, переступает на коленках по поддонам, слегка приоткрывает тент и, размахнувшись, швыряет телефон на дорогу.

 

ИРИНА

Кошелёк!

(протягивает руку)

Живо!

 

КАТЯ подаёт бумажник. ИРИНА вытягивает из кожаных отделений несколько купюр, банковскую карточку, фотографию женщины с двумя детьми, пару визиток, какие-то квитанции и, ещё раз  внимательно просмотрев портмоне, выкидывает его вслед за телефоном.

 

НАТ. ДВОР ЧАСТНОГО ДОМА — ВЕЧЕР

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

Кстати…

(закуривает и спускается с крыльца)

Даже не вздумай самостоятельно что-либо городить… И так уже за несколько дней – море трупов… И – наших, и – этих… Так что, любой чих согласовывай… Лично со мной. Понято, Виталий Степанович? Да, ты – боевой офицер. Заслуженный. Опытный. Умный. Но – в отставке. Без полномочий. На пенсии.

 

ВИТАЛИЙ

(пожимает плечами)

Товарищ полковник, я и не собираюсь…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(резко)

Вот и не собирайся! С тобой будут посменно  – группы Радченко и Лаврухина. Все звонки – на контроле. Сейчас подгонят бронированную БМВ. Пересядешь со своего «мерина».

 

ВИТАЛИЙ

(закуривает)

Зачем?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Затем! Затем, чтобы бошку не отшибли! Или у тебя их две?! Кто знает – что у них на уме?! Кто это работает?! Кто за ними стоит?! Что им надо?! Может, просветишь меня?

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Андрей Владимирович…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Витя…

(берёт Виталия за локоть)

Я тебя, как друга, прошу – не лезь. Теперь это – не только твоё дело. Погибли наши люди. У них тоже остались семьи, дети. А памяти Николая ты не оскорбишь. Наоборот. Ирину с

ребёнком мы обязательно найдём. Обязательно. Поверь. А ты можешь невольно всем поперёк дороги встать – и нам, и этим, и женщину с дитём под монастырь подвести. Ты понял меня?

(Виталий молчит)

Ты понял меня, Витя?

 

ВИТАЛИЙ

Да…

(смотрит на сине-сизое выстуженное небо)

Понял. Так точно.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(аккуратно растирает окурок носком ботинка)

Разумнее, конечно было бы тебя «закрыть»… У нас. Во избежание, как говорится. Но они могут вновь на тебя выйти… И выйдут, скорее всего… А, во-вторых…

 

ВИТАЛИЙ

А если это – были другие?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

То есть?

 

ВИТАЛИЙ

Ну, другие… Другие люди. Другая группировка. С другими задачами. С иными целями. Не связанная с этими…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(не глядя, достаёт из портсигара новую сигарету)

Ты хочешь сказать, что…

 

ВИТАЛИЙ

Да. Вполне возможно. Не исключено, что эти просто – исполнители. Мелкая сошка. Пришли люди от настоящих заказчиков, уложили всех, забрали заложников и – на дно. Или – конфликт интересов…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(шумно выдыхает воздух)

Всё возможно, Витя…

(закуривает)

Мы пока – как слепые щенки.

(смотрит на Виталия)

Куда нас за шкирку потянут, туда и тыркаемся… Работаем по фактам. Сам видишь… А надо – на опережение…

(молчит)

Мне пришлось о ситуации доложить. Руководству…

 

ВИТАЛИЙ

Генералу?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Да, Витя. Борису Петровичу. Лично. Было принято решение подключить к делу нашу агентуру… По векторам всех задач, которые Круглов выполнял за последние год-два… По счетам в зарубежных банках… По записям Николая… Отдельно – по жене с ребёнком… Так что…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

А если «протечёт»? Если…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(резко)

«Если»! «Если»! Значит, снимут погоны! И – сторожем на стройку! «Если»… Без тебя не понимаю! А что делать?! Ждать?! У моря – погоды?! Новых трупов?! Или – когда всё само собой вдруг прояснится?! Вдруг! В один прекрасный момент! Само собой!

 

ВИТАЛИЙ

(вдруг)

Красивый у вас мундштук… Дорогой.

 

НАТ. ГОРОДСКАЯ ДОРОГА – ВЕЧЕР

 

Фура слегка притормаживает и начинает поворачивать.

 

ИНТ. САЛОН ФУРЫ – ВЕЧЕР

 

ИРИНА осторожно опускает с бедра голову задремавшей КАТИ. Выглядывает в щель между тентом и бортом. От дороги, по снежку, идёт чёрная колея от колёс фуры.

 

ИРИНА

Катюш…

(шевелит дочь)

Катюш, просыпайся…

(фура, охнув тормозами, останавливается и коротко сигналит)

Катя…

(шёпотом)

Катюш…

(Катя открывает глаза)

Вставай быстренько…

(приподнимает дочь)

Быстренько…

 

Фура вновь трубит. Гулко лязгнув, начинают раздвигаться ворота. ИРИНА высовывает из фуры голову, быстро перекидывает через борт одну ногу, другую и, уцепившись руками за отделанные металлическими кольцами отверстия в тенте, спрыгивает на землю. Тотчас из-за тента показывается голова КАТИ. Фура, чихнув чёрной гарью, медленно едет. КАТЯ, хватаясь ручками за борт, ищет неловкой ножкой упор, не находит и оглядывается на мать. ИРИНА, на ходу, подхватывает дочь за бёдра. Опускает между колеи. Фура, чадя, заезжает в ворота. ИРИНА быстро тянет КАТЮ с дороги. От ворот идёт длинный, с колючей проволокой поверху, бетонный забор.

 

ГОЛОС

(от КПП ворот, громко)

Давай! Давай! Ещё! Давай!

(задок фуры останавливается на въезде в ворота)

Давай! Ещё!

 

Фура трогается. ИРИНА с КАТЕЙ на мгновение прижимаются к побелённому бетону и мелкими шажками бегут вдоль забора.

 

НАТ. ДВОР ЧАСТНОГО ДОМА – ВЕЧЕР

 

Не высокий, плотный человек вылезает из салона чёрной тонированной «семёрки» БМВ.

 

ЧЕЛОВЕК

(улыбаясь)

Принимай броневик, Виталий Степанович! И ДШК возьмёт, и РПГ, и базуку даже… От «стингера», конечно, скорлупка лопнет…

(Виталий медленно подходит к машине)

А мы уж – сзади, на «аудюхе» своей…

(смеётся)

Не взыщи!

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(спускается с крыльца)

Костя, внимательнее! По задачам всё ясно?

 

КОНСТАНТИН

(улыбаясь)

Так точно, Андрей Владимирович. Переверзева стеречь. В обиду не давать. Ворогов мочить, если что…

 

ВИТАЛИЙ

(хмуро)

Чего такой довольный, Костик? В «Спортлото» выиграл?

 

КОНСТАНТИН

Так ведь…

(разводит ручищами)

Родила моя! Парня! Четыре двести! Три часа назад!

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(невольно хлопает в ладоши)

Ого! Мужика?! Поздравляю!

 

КОНСТАНТИН

(улыбается)

Спасибо, товарищ полковник! Так точно! Парня!

 

ВИТАЛИЙ

(тоже улыбается)

Видел уже?

 

КОНСТАНТИН

(наконец, справляется с улыбкой)

Нет ещё… Вот сменюсь. Тогда уж… Светка – молодцом! Дитё – здоровое! Орёт! Сиську просит!

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ крепко обнимает КОНСТАНТИНА и гулко хлопает по широкой спине.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Молоток, Радченко! Так держать! На крестины позовёшь?

 

КОНСТАНТИН

(поправляет кожаную куртку)

А как же, товарищ полковник! Непременно! Разрешите работать?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Работай, Костя…

(смотрит на Виталия)

Витя, ты меня, надеюсь, понял? Домой. Отдыхать. Беречь свою задницу. Докладывать мне. Лично. Сразу!

(Виталий кивает)

Не слышу, Виталий Степанович.

 

ВИТАЛИЙ

(чётко и раздельно)

Так точно, товарищ полковник. Домой. Отдыхать. Докладывать.

 

ИНТ. НИША ПОД ЛЕСТНИЦЕЙ ДОМА – НОЧЬ

 

ИРИНА отнимает ладони от батареи подъезда и крепче обнимает дочь.

 

КАТЯ

(во сне, вдруг)

Чапай…

 

ИРИНА, в тусклом свете одинокой лампочки в пыльном белом плафоне, смотрит на КАТЮ, осторожно целует девочку в пушистый височек и закрывает глаза.

 

ИНТ. ВАННАЯ ВИТАЛИЯ – НОЧЬ

 

ВИТАЛИЙ, с закрытыми глазами, прислонившись воспалённым лбом к мокрым зелёно-красным плиткам кафеля, стоит под сильными, окутанными прозрачным паром, струями душа.

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – УТРО

 

Из дверей магазинчика «Second Hand» выскакивает КАТЯ, в бордовой весёлой курточке с опушенным белым мехом капюшоном, синих джинсах и рыжих кожаных полусапожках. Вслед за дочерью медленно выходит ИРИНА. Аккуратно запихивает два больших цветных пакета в урну, одёргивает рукава светло-бежевого пуховичка и поправляет волосы.

 

КАТЯ

(оборачивается)

Мам! Я кушать хочу… Пойдём покушаем…

 

ИРИНА

(присев перед дочерью)

Котёнок… Опять мамочку спасла… Девочка моя… Какая ты у меня умненькая… Какая смелая… Какая…

 

КАТЯ

(обнимает мать за ворот пуховика)

Мам! Мне этот Чапай сразу не понравился… Лыбится, а глаза – холодные-холодные, неживые-неживые… Как – у дохлой рыбы…

 

ИРИНА

(прижимает дочь)

Умничка моя… Как ты… Вовремя… Пришла… Девочка моя…

 

КАТЯ

А я нику…

(чихает)

Ой… А я никуда и не уходила! Я только к выходу подошла, замком звякнула и дверью хлопнула… А сама за ящики эти железные спряталась.

 

ИРИНА

(резко встав, трясёт девочку)

А если бы он и тебя?! Ты чем думала?! Головой?! Или нет?! А если бы он и тебя – тоже?!

(Катя молчит)

Ты подумала о матери?! Нет?! Дурочка! Боже, какая же ты ещё — дурочка!

 

КАТЯ

(тихо)

Мам… Я тебя никому в обиду не дам… Ты ничего не бойся… Я – сильная… Ты не смотри, что я – маленькая… Я уже – большая…

 

ИРИНА

(с блестящими слезами в глазах)

Боже… Котёнок мой…

 

КАТЯ

А ты…

(осторожно высвобождается из объятий матери)

А ты – как ребёнок… Всем веришь… Тебя все дурят… Пристают…

(Ирина поднимается и крепко прижимает голову девочки к пуховику)

Ты меня слушайся… И всё будет хорошо… Мы выпутаемся… Убежим от всех бандитов… Приедем домой… И полетим к морю… Да, мам?

 

НАТ. ШОССЕ – УТРО

 

Чёрная «семёрка» БМВ резко тормозит и останавливается. Вишнёвая «Ауди» сзади – тоже.

 

ИНТ. САЛОН «СЕМЁРКИ» БМВ – УТРО

 

Выждав несколько звонков, ВИТАЛИЙ нажимает кнопку на клавиатуре мобильного телефона.

 

ВИТАЛИЙ

Да.

(промокает рукавом куртки лоб)

Вас слушают…

 

ГОЛОС ИРИНЫ

(по громкой связи телефона)

Витя! Витенька! Дорогой!!!

 

ВИТАЛИЙ

Иринка?!

(выпрямляется)

Где ты?! Где Катюшка?! Откуда ты звонишь?! Как…

 

ГОЛОС ИРИНЫ

(по громкой связи телефона)

Витенька!!!

(на мгновение задыхается)

Мы – здесь!!! Мы с Катькой – здесь!!! Забери нас отсюда!!! Витенька!!! Пожалуйста!!!

 

ВИТАЛИЙ

Откуда?!

(хватает телефон и выскакивает из машины)

 

НАТ. ОБОЧИНА ШОССЕ – УТРО

 

ВИТАЛИЙ

Откуда забрать, Ира?! Где – вы?!

(из «Ауди», сзади, выходит Константин)

Где вы, Ира?! Говори громче! Не слышу! Где?! Понял! Понял тебя! С вами всё – в порядке?! Что?! Ира! Ирина! Никуда оттуда не уходите! Оставайтесь там! Ты меня поняла?! Будьте там! Среди людей! Никуда не уходите! Я выезжаю! Ты поняла?! Да! Никуда не уходи!

(к БМВ медленно подходит Константин)

Я буду…

(смотрит на часы)

Я буду через час! Оставайтесь на месте! Ты поняла?! Ты поняла меня?!

(смотрит на Константина)

Костя…

 

ВИТАЛИЙ медленно и громко выдыхает.

 

КОНСТАНТИН

Виталий Степанович… Что слу…

 

ВИТАЛИЙ

(быстро)

Значит, так… Быстро – по машинам… И – на первой космической…

 

КОНСТАНТИН

(спокойно)

Что-то случилось, Виталий Степанович?

 

ВИТАЛИЙ

Да, Костя. Случилось. Нашлись, слава богу…

 

КОНСТАНТИН

Виталий Степа…

 

ВИТАЛИЙ

Всё, всё, Костя! Нет времени! По машинам!

 

ВИТАЛИЙ ныряет в автомобиль, хлопает дверцей, и в то же мгновение «семёрка» БМВ срывается с места. КОНСТАНТИН, в облачке снежной пыли, секунду медлит и бежит к «Ауди».

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА — УТРО

 

ИРИНА осторожно вешает трубку таксофона. Прикладывает лоб к металлу аппарата. Выпрямляется. Вытаскивает из прорези телефонную карточку. Выныривает из-под прозрачного колпака открытой кабинки. Ёжится. Осматривается. Молочный, морозный день вдруг прорезывает маленькое солнце. ИРИНА делает несколько шагов и открывает дверь закусочной.

 

ИНТ. ПОМЕЩЕНИЕ ЗАКУСОЧНОЙ – УТРО

 

За высоким столиком никого нет. На пластиковой тарелке лежит надкусанный бутерброд с колбасой и сыром. В пластмассовом стаканчике дымится чай.

 

ИРИНА

(недоумённо оборачивается)

Доченька? Катюш?

 

Мужичок, через два столика, хлопает что-то из пластмассового стаканчика, морщится, занюхивает кусочком беляша и смотрит на ИРИНУ влажным взглядом.

 

ИРИНА

(быстро выходит из зала и распахивает дверь женского туалета)

Катя?! Ты – здесь?!

 

В двух кабинках никого нет, третья оказывается заперта. ИРИНА ещё раз дёргает ручку.

 

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

(хриплый, из кабинки)

Занято! Что ломишься?!

 

ИРИНА, выскочив обратно в коридор, открывает дверь мужского туалета. Двое парней у писсуаров, как по команде, поворачивают головы.

 

ИРИНА

Катя?! Дочка?!

(парни переглядываются)

Вы девочку…

(тяжело дышит)

Здесь… Не видели? В красной куртке. Синих джинсах…

 

Из кабинки, прихрамывая, выходит старик в чёрном длинном пальто и с облезлой кроличьей шапкой – в руках.

 

ИРИНА

Девочку не видели?! Лет пятнадцати… Красная куртка… Джинсы… Рыжие сапожки… Нет?!

 

Парни отрицательно качают головами. В дверном проёме туалета появляется пожилая женщина с ведром и шваброй.

 

ИРИНА

(оборачиваясь)

Вы девочку не видели?! Маленькая. В красной курточке. Рыжих сапожках…

 

Уборщица, не глядя на ИРИНУ, плюхает тряпку в ведро, вытаскивает, отжимает воду, бросает на низ швабры и принимается размазывать чёрные следы от обуви по белому кафельному полу туалета.

 

ИРИНА

Девочку не видели?!

 

ПАРЕНЬ

(смеётся, застёгивая молнию ширинки)

Глухая – она… И – немая…

 

В зале, за столиком ИРИНЫ, уже стоит некое существо с красным, обветренным, опухшим  лицом, спутанными грязными волосами, щёлочками вместо глаз, и, давясь, запихивает в рот беляш.

 

ИРИНА

Кто-нибудь видел здесь девочку?! В красной куртке! Синих джинсах! Кто-нибудь видел?!

 

МУЖИЧОК

(за столиком, поодаль)

Лохматенькая такая?! С капюшоном?

 

ИРИНА

(размазывая рукавом слёзы)

Да! Да!!! Где – она?! Вы видели?!

 

Возле ноги мужичка со звоном падает пустая бутылка из-под водки.

 

МУЖИЧОК

(машет рукой в сторону улицы)

Туда пошла… Кого-то увидала… И рванула…

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА ПЕРЕД ЗАКУСОЧНОЙ – УТРО

 

ИРИНА выбегает из двери закусочной.

 

ИРИНА

(крутит головой)

Катя! Дочка!!! Катя!!!

 

ИНТ. САЛОН БМВ ВИТАЛИЯ – УТРО

 

ГОЛОС КОНСТАНТИНА

(из мобильной рации)

Виталий Степанович, если мы будем так гнать, то навернёмся оба… И – вы, и – мы…

 

ВИТАЛИЙ смотрит на спидометр. Стрелка медленно переползает за 160 км/ч. ВИТАЛИЙ слегка отпускает педаль газа.

 

ГОЛОС КОНСТАНТИНА

(из мобильной рации)

Быть может, связаться с местными, Виталий Степанович? Начнут работать…

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит в боковое зеркало)

Нет!

 

НАТ. ШОССЕ – УТРО

 

«Семёрка» БМВ быстро идёт на обгон двух грузовиков.

 

ИНТ. САЛОН БМВ ВИТАЛИЯ – УТРО

 

ВИТАЛИЙ

Ни в коем случае!

 

НАТ. ШОССЕ – УТРО

 

На повороте из-за переднего ГАЗа, гружёного кирпичом, вдруг выныривает громадный двухэтажный бело-синий «Неоплан». БМВ ВИТАЛИЯ проносится в нескольких сантиметрах от левого края бампера автобуса.

 

ИНТ. САЛОН БМВ ВИТАЛИЯ – УТРО

 

ГОЛОС КОНСТАНТИНА

(спустя несколько секунд, из мобильной рации)

Ну, вы и – камикадзе, Виталий Степанович…

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА — УТРО

 

ИРИНА кулаком утирает глаза, и расплывчатый, акварельный мир вокруг приобретает резкость – пыхтя выхлопными газами, проносятся машины; через дорогу, возле пивного киоска, стоит несколько мужичков с жёлтыми пластмассовыми стаканами; мутное, белёсое солнце цепляется за голые чёрные ветви тополей.

 

ИРИНА

(крутит головой)

Катя! Катя!!! Дочка!!!

 

МУЖИЧОК

(выходя из закусочной, на ухо Ирине)

Постояла…

(тычет пальцем на другую сторону улицы)

И туда поскакала…

 

ИРИНА приподнимается на цыпочки, видит за тёмными силуэтами прохожих мелькнувшую бордовую курточку и бежит через четырёхполосную проезжую часть.

 

МУЖИЧОК

Эй… Подруга! Куда?! Рехнулась?!

 

НАТ. ПРОЕЗЖАЯ ЧАСТЬ — УТРО

 

Белая «Тойота» со страшным воплем тормозит перед самым бедром ИРИНЫ.

Из «двадцать первой» чёрной, заляпанной снежной грязью «Волги», в левое заднее крыло которой на бегу влипает ладонями ИРИНА, выскакивает коренастый седой водитель и, багровая, что-то орёт.

Старенькую синюю «Ниву» стремительно разворачивает, и бежевый пуховик ИРИНЫ густо кропит слякотными брызгами.

 

ИРИНА

Катя!!! Дочка!!! Катюша!!!

 

Бордовая курточка мелькает вновь, уже – далеко, возле набитой людьми автобусной остановке. «Курточка» отчаянно машет рукой. Перед зелёным рейсовым ЛАЗом останавливается тёмно-серая «Лада»-восьмёрка и девочка быстро ныряет в автомобиль.

 

ИРИНА

(на бегу)

Катя!!! Катя!!! Дочка!!!

 

«Восьмёрка» пропускает грузовичок, ловко объезжает автобус и скрывается из вида.

У самой остановки ИРИНА поскальзывается на припорошенной наледи, нелепо взмахивает руками и, ойкнув, шлёпается на землю.

 

ИРИНА

(морщась от боли)

Катя… Доченька…

 

Мужик, в цветном спортивном костюме, полосатой вязаной шапочке и парой лыж в руке, помогает ИРИНЕ подняться.

 

ИРИНА

(хватается за ушибленное бедро)

Ой! Катя… Спасибо…

 

МУЖИК

(весело)

Не отбила попу?!

(коротко хохочет)

Падать надо уметь! Хочешь – научу?!

 

ИРИНА

Ой-ёй!

(делает шажок)

Больно…

 

ИНТ. САЛОН БМВ ВИТАЛИЯ – УТРО

 

ГОЛОС КОНСТАНТИНА

(из мобильной рации)

Пригород – уже, Виталий Степанович… Сбавьте, что ли…

 

Стрелка спидометра медленно ползёт влево и останавливается на цифре 80.

 

НАТ. ШОССЕ – УТРО

 

У поста ГАИ перед БМВ ВИТАЛИЯ резко выворачивает «опель» ДПС. ВИТАЛИЙ ещё немного сбрасывает скорость.

 

ИНТ. САЛОН БМВ ВИТАЛИЯ – УТРО

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит в зеркало заднего вида)

Кто – такие?! Я же просил, Костя!

 

ГОЛОС КОНСТАНТИНА

(из мобильной рации)

Операцией руководит лично полковник, Виталий Степанович… Так что…

 

ВИТАЛИЙ

Я же просил – без шума!

 

ГОЛОС КОНСТАНТИНА

(из мобильной рации)

Никакого шума. Просто проводят… Где у них – эта забегаловка?  Куда ехать-то? В навигаторе ни черта нет…

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА — УТРО

 

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ

(поправляет накинутую поверх белого халата бордовую куртку)

Женщина, лежите спокойно! Не вертитесь! Заносите! Осторожно…

 

ИРИНА

(пытается привстать на локоть)

Не надо… Зачем – «скорая»? Где – моя дочь? Где…

 

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ

Женщина! Вам сказано: лежите! Что – непонятно?! Привязать тебя, что ли?! Что за – больная?!

 

Санитар и водителем с грохотом задвигают носилки с ИРИНОЙ в «Скорую».

 

ИНТ. САЛОН «СКОРОЙ ПОМОЩИ» — УТРО

 

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ

(плюхается могучим крупом на переднее сиденье)

Лежи спокойно!

 

ИРИНА

(попытается приподняться)

Где – моя дочь? Куда вы меня везёте?!

 

ВРАЧ СКОРОЙ ПОМОЩИ

(обернувшись, смеётся)

В морг! Давай, Миша, трогай!

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – УТРО

 

«Скорая» медленно выруливает с тротуара остановки, пропускает автобус, ныряет в поток машин, включает оглушительную сирену с синим маячком и начинает набирать скорость.

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА — ДЕНЬ

 

БМВ ВИТАЛИЯ и вишнёвая «Ауди» притормаживают недалеко от закусочной. Бело-синий «Форд» ДПС медленно проезжает вперёд, разворачивается через «двойную сплошную» и останавливается у противоположного тротуара.

 

ИНТ. САЛОН БМВ ВИТАЛИЯ – ДЕНЬ

 

ГОЛОС КОНСТАНТИНА

(из мобильной рации)

Звонили с этого аппарата, Виталий Степанович… В 13.53.

 

ВИТАЛИЙ, осторожно глядя в стекла больших немытых окон закусочной, трогает  машину. Останавливается.

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА – ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ вылезает из автомобиля. Закуривает. Перешагивает небольшой снежный бордюр. Покуривая, проходит мимо окон. Стреляет окурком на проезжую часть. Открывает дверь закусочной. Из двери, оступившись на скользкой ступеньке, выходит человек в старой замызганной дублёнке. Нахлобучивает на голову со спутанными русыми волосами серую кроличью шапку.

 

ИНТ. ЗАЛ ЗАКУСОЧНОЙ – ДЕНЬ

 

За одним из столиков двое парней жадно поедают подгоревшие жирные беляши; рядом старик с огромными глазами за линзами очков сосредоточенно хлебает суп; пожилая женщина, шаркая по линолеуму полу ботиками из обрезанных резиновых сапожек, несёт поднос с грязными тарелками; за блестящей пластиком барной стойкой пышногрудая блондинка сосредоточенно мажет кляксы губ бордовой помадой. Громыхает дверь туалета. Уборщица бросает мокрую тряпку на перекладину швабры, с грохотом ставит ведро возле ноги ВИТАЛИЯ и поднимает голову.

 

ВИТАЛИЙ

(отступая на шаг)

Вы здесь… Женщину с ребёнком… Не видели? Женщина и девочка. Лет пятнадцати. Нет?!

 

Уборщица размазывает грязь на том месте, где стоял ВИТАЛИЙ, и хлопает тряпкой по проходу между столиками.

 

ВИТАЛИЙ

(подходит к стойке бара)

Вы не видели? Девочка и женщина. Около двух часов звонили из автомата. Рядом с вами…

(блондинка розовой салфеткой протирает высокий пивной бокал)

Девушка! Женщину с ребёнком не видели здесь?

 

БАРМЕНШКА

(басом)

Ну, видела… Что – с того?

 

ВИТАЛИЙ

(облокачивается на стойку)

Когда? И – что? Ушли? Во сколько?

 

БАРМЕНШКА

(ставит бокал и берёт другой)

Что-нибудь – будете, мужчина? Пиво? Водочку? Закусить?

 

ВИТАЛИЙ

(достаёт из портмоне купюру)

Нет. Во сколько ушли? Куда? Одни ушли?

 

БАРМЕНША красной лапой с тремя золотыми кольцами на толстых пальцах стягивает со стойки деньги.

 

БАРМЕНША

(плотоядно улыбается)

Были… Вон… За тем столиком… Дамочка вышла… А девчонка кого-то увидала… На улице… И – бегом…

 

ВИТАЛИЙ

(шёпотом)

Кого увидала?

 

БАРМЕНША

(пожимает пухлыми плечами)

А я почём знаю… Кого-то… Есть бросила и рванула… А мамашка… Может, возьмёшь что, мужик? Водочка – нормальная… Заводская…

 

ВИТАЛИЙ

(пригибается ближе)

Что – мамашка? Женщина вернулась? И – что?

 

БАРМЕНША

Что – что? Орать стала… Бегать… Туда-сюда… А что? Надо за дитём следить! А не бросать одного! Мамашка…

 

ВИТАЛИЙ

(оглядывается на окно закусочной)

И куда пошла? В чём были одеты?

 

БАРМЕНША

(с лёгким гоготом)

А я знаю?! Побежала… Прямо… Под машины… Через улицу…

 

ВИТАЛИЙ

(быстро)

Одеты были как? В чём были?

 

БАРМЕНША

Одеты?

(закатывает очи)

Девчонка – в красной куртке с капюшоном, джинсах… Синих… Дамочка – в пуховике… Сером, что ли… Пиво хоть возьми… Свежее… Эй, куда ты? Мужик?

 

ИНТ. САЛОН МАШИНЫ «СКОРОЙ ПОМОЩИ» — ДЕНЬ

 

ИРИНА, привстав на локте, вцепляется рукой в воротник куртки врачихи.

 

ИРИНА

Где – моя дочь?! Где – ребёнок?! Где – моя дочь?!

 

ВРАЧ

(оборачивается)

Вяжи-ка эту чокнутую, Слава! Или сразу её – в психиатрическую?

 

ВРАЧ смотрит на водителя. Тот пожимает плечами. Санитар ловко накидывает на запястья ИРИНЫ узкие брезентовые ремни и прикручивает руки к поручням носилок.

 

ИРИНА

Мама!!! Что вы делаете?! Где – моя дочь?!

 

САНИТАР

(смотрит на врачиху)

Уколоть?

 

ВРАЧ

(обернувшись, смотрит на Ирину)

Не надо, Боря… Пусть орёт… Довезём и пусть там орёт… Ей там сразу пасть заткнут…

 

ИРИНА

Кто – вы такие?! Что вам от меня нужно?! Куда вы дели мою дочь?!

 

ВРАЧ

(гогочет)

Поджарили и съели! Миша, быстрей нельзя? Что мы ползём?!

 

ВОДИТЕЛЬ

Ага, быстрей… И так движок, как астматик! Того, глядишь…

 

ВРАЧ

(в чёрный кругляш рации)

Диспетчер, диспетчер… Станция? Двенадцатая бригада… Диспетчер… Олька?!

 

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

(из рации, хмуро)

Да, двенадцатая… Что – у вас?

 

ВРАЧ

(в чёрный кругляш рации)

Дамочка. Лет тридцати пяти… Предварительно: вывих голеностопа плюс острый психоз…

 

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

(из рации, хмуро)

Пьяная?

 

ВРАЧ

(смотрит на Ирину)

Да нет… Вроде, трезвая… Орёт только, как резаная…

 

ИРИНА

Пустите меня!!! Я – не пьяная!!! Отдайте мою дочь!!! Остановите машину!!!

 

ВРАЧ

(хохочет)

Во, слышишь?

 

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

(из рации)

На Багратиона, в психиатрическую…

(через несколько секунд)

Обколотая, может?

 

ВРАЧ

Может!

(опускает рацию)

Миша, ну долго будем тащиться?! Сколько можно?! У меня смена полчаса назад кончилась! Шустрей, шустрей! Мне ещё в химчистку надо успеть!

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА – ДЕНЬ

 

КОНСТАНТИН

Виталий Степанович…

(у «БМВ» Виталия с телефоном возле уха)

Да. Да, понял. Так точно.

(опускает телефон)

Виталий Степанович… Витя…

 

ВИТАЛИЙ, не шевелясь, смотрит немигающим взглядом в лобовое стекло автомобиля.

 

КОНСТАНТИН

(приоткрывает дверцу «БМВ»)

Виталий Степанович… Ваш телефон…

 

ВИТАЛИЙ

(поворачивает голову)

Что?

 

КОНСТАНТИН

Вашу «трубу»!

(протягивает руку)

Давайте, давайте!

 

ВИТАЛИЙ медленно залезает во внутренний карман куртки, достаёт телефон.

 

КОНСТАНТИН

Виталий Степанович…

(быстро открывает аппарат, достаёт аккумулятор, сим-карту)

Сейчас выходите из машины, идёте по улице вниз, до перекрёстка, поворачиваете направо…

 

ВИТАЛИЙ

Что-что? Зачем идти? Куда?

 

КОНСТАНТИН

Приказ. Ремизова. Прямо — сейчас. Что-то поменялось. Нет времени, Витя. Иди. Быстро. Вниз. До перекрёстка. Направо…

 

НАТ. ВНУТРЕННИЙ ДВОР БОЛЬНИЦЫ — ДЕНЬ

 

ИРИНА

Куда вы меня несёте?!

(дёргает привязанными к поручням носилок руками)

Где – моя дочь?! Где – моя дочь, твари?!

 

ВРАЧ придерживает дверь, и два санитара внесли носилки с ИРИНОЙ в чёрный прямоугольник приёмного отделения.

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА – ДЕНЬ

 

Едва ВИТАЛИЙ равняется с белой, забрызганной грязью «Маздой», задняя правая дверца машины распахивается.

 

ГОЛОС АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА

(из «Мазды»)

Витя…

 

ВИТАЛИЙ быстро смотрит по сторонам и ныряет в салон автомобиля.

 

ИНТ. САЛОН «МАЗДЫ» — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

Андрей Владимирович?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Значит так, Витя. Нет времени на подробности. Ты, Круглова, её дочь объявлены в розыск. Через полчаса менты «закроют» этот городишко, обклеят все фонари да заборы вашими фото, покажут по всем местным телеканалам и начнут

шерстить по улицам, вокзалу, кафе, больницам…

 

ВИТАЛИЙ

Не понял…

(утирает мокрый лоб)

Может, вы мне всё-таки…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(смотрит на Виталия в зеркало заднего вида)

Витя, не перебивай. У нас – мало времени. Слушай и молчи. На тебя и женщину с ребёнком пришли ориентировки. Вы – в федеральном розыске: убийство двух и более лиц, хранение наркотиков, незаконное ношение оружия, оказание сопротивления при задержании. В твоём офисе был обыск. Нашли «Макаров», «наркоту», патроны. В доме – тоже. Всё – верх дном. Меня официально отстранили от этого дела. Но не официально…

 

ВИТАЛИЙ

Андрей Владимирович…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(поворачивается к Виталию)

Прохоров «проявил» записи Круглова… Те страницы, которые ты ему оставил… Там – такое, Витя… Короче: контакты Радуева, Басаева, Мосхадова и прочих полевых командиров с федералами… С людьми из аппарата Министерства Обороны, ФСБ, ГРУ и так далее… Связи «чехов» с представителями

правительства… Администрации президента… Российских и зарубежных финансовых воротил… Поставки «чехам» оружия, боеприпасов с наших складов… Счета, открытые в Европе, Штатах, Азии… На подставных лиц… Открытые, как выяснилось, «шишкам» из силовых ведомств, местных администраций, правительства… Можно только догадываться – какими радостями набиты остальные страницы… Это, Витя, даже – не бомба, а… Ядерный боезапас небольшого государства… Потому что, если сдетонирует, то к чёртовой матери разнесёт нынешнее руководство государства, всю правоохранительную и военную системы… Не говоря уже о бывших руководителях всех рангов… Они… Я имею в виду «чехов» и их федеральную «крышу»… Не знают… Пока не знают всего объёма «слива», но какие-то капли, очевидно,

просочились… И сразу… Мгновенно были приняты меры по устранению Круглова, поиску «кротов» среди своих… Помнишь таинственные смерти некоторых влиятельных людей… Как – в Чечне, так и – в Москве? Потом занялись вдовой Круглова… Ты тут подвернулся под руку… С ребятами… Да и я тоже…

 

ВИТАЛИЙ

(облизывает пересохшие губы)

А как же… Неужели? Вы полагаете…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закуривает)

А все эти прошлые и нынешние «операции», Витя, не более чем – «шумок» для прессы, для нашего быдла, для зарубежных писак… Накроют СОБРом раз в полгода пару каких-нибудь левых… Не нужных «чехов»… На которые сами же чечены выведут… И трубят: мол, смотрите – контртеррористические шаги предпринимаются… Бандитов «мочим в сортирах»… Народное хозяйство восстанавливается… Школы работают… Пенсии платят… А между тем, всё идёт своим чередом… Уже –

четвёртый век… Со времён Шамиля, Лермонтова… И до них – даже… Одних русских режут, воруют, гноят… С другими – дела делают… На миллионы… А мы в эту топку дровишки подбрасываем и подбрасываем… Парней наших… Солдатиков… Денег немерено… Крови нашей… Слёз материнских…

 

Титры.

 

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

Горы цвета халвы.

Да ослиные визги.

Я родился, увы,

после жизни.

 

Кроет сумерек мглу

звёздным крепом…

Что отдать я могу,

кроме неба?

 

Припев:

Нет – не слёзы.

Лишь дождь

слепо косит.

Нам родиться пришлось

жизни после.

Время пущено вспять.

Поздно мыслить.

Нам пришлось жить опять.

После жизни…

 

Голоса – ни гу-гу

павших…

Знаете –

что отдать я могу,

кроме памяти?

 

И морозной

опять

веет свежестью…

Что могу я отдать,

кроме нежности?

 

Припев

 

Нынче снова кровать –

крапом крови…

Что могу я отдать,

жизни кроме?

 

Горы – в алом снегу.

Солнца брызги.

Что отдать я могу,

кроме жизни?

 

Припев

 

ТИТРЫ

Конец четвёртой серии

 

После жизни

 

драма

 

режиссёрский сценарий телевизионного фильма

 

5-я серия

 

Жуковский Сергей Святославович

zhukovskiysergey@rambler.ru

 

На фоне нарезок предыдущих серий звучит лейтмотив фильма.

 

ВРАЧ

(смотрит на Ирину)

Да нет… Вроде, трезвая… Орёт только, как резаная…

 

ИРИНА

Пустите меня!!! Я – не пьяная!!! Отдайте мою дочь!!! Остановите машину!!!

 

ВРАЧ

(хохочет)

Во, слышишь?

 

Титры: ИРИНА КРУГЛОВА – АКТРИСА Х

 

ВИТАЛИЙ

Откуда забрать, Ира?! Где – вы?!

(из «Ауди», сзади, выходит Константин)

Где вы, Ира?! Говори громче! Не слышу! Где?! Понял! Понял тебя! С вами всё – в порядке?! Что?! Ира! Ирина! Никуда оттуда не уходите! Оставайтесь там! Ты меня поняла?! Будьте там! Среди людей! Никуда не уходите! Я выезжаю! Ты поняла?! Да! Никуда не уходи!

(к БМВ медленно подходит Константин)

Я буду…

(смотрит на часы)

Я буду через час! Оставайтесь на месте! Ты поняла?! Ты поняла меня?!

 

Титры: ВИТАЛИЙ ПЕРЕВЕРЗЕВ – АКТЁР Y

 

ИРИНА

(прижимает дочь)

Умничка моя… Как ты… Вовремя… Пришла… Девочка моя…

 

КАТЯ

А я нику…

(чихает)

Ой… А я никуда и не уходила! Я только к выходу подошла, замком звякнула и дверью хлопнула… А сама за ящики эти железные спряталась.

 

ИРИНА

(резко встав, трясёт девочку)

А если бы он и тебя?! Ты чем думала?! Головой?! Или нет?! А если бы он и тебя – тоже?!

(Катя молчит)

Ты подумала о матери?! Нет?! Дурочка! Боже, какая же ты ещё — дурочка!

 

Титры: КАТЯ КРУГЛОВА — АКТРИСА Z в фильме…

 

ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ с размаху бьёт ИРИНУ по лицу. От удара ИРИНА на мгновение зажмуривается. Внезапно что-то глухо трещит. ИРИНА открывает глаза. Мужчина замирает, смотрит на Ирину стеклянным взглядом и вдруг бухается кудрявой тёмно-русой головой возле её уха. Из-под потного завитка волос ВАСИЛИЯ ИВАНОВИЧА катится струйка крови. КАТЯ медленно опускает небольшой ломик с приваренным лезвием топорика. ИРИНА шевелится. КАТЯ с грохотом роняет ломик на деревянный пол и начинает спихивать тело мужчины с матери. ИРИНА помогает дочери, и ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ, сверкнув голым белым задом, глухо шлёпается на облезлые доски. ИРИНА, не вставая со стола, поджимает ноги. Дрожа, натягивает штаны с трусиками. Выпрямляет ноги. И тихо рыдает.

 

Титры.

 

ПОСЛЕ ЖИЗНИ

(пятая серия)

 

 

ИНТ. САЛОН «МАЗДЫ» — ДЕНЬ

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(закуривает)

А все эти прошлые и нынешние «операции», Витя, не более чем – «шумок» для прессы, для нашего быдла, для зарубежных писак… Накроют СОБРом раз в полгода пару каких-нибудь левых… Не нужных «чехов»… На которые сами же чечены выведут… И трубят: мол, смотрите – контртеррористические шаги предпринимаются… Бандитов «мочим в сортирах»… Народное хозяйство восстанавливается… Школы работают… Пенсии платят… А между тем, всё идёт своим чередом… Уже –

четвёртый век… Со времён Шамиля, Лермонтова… И до них – даже… Одних русских режут, воруют, гноят… С другими – дела делают… На миллионы… А мы в эту топку дровишки подбрасываем и подбрасываем… Парней наших… Солдатиков… Денег немерено… Крови нашей… Слёз материнских…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Так что же делать?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(оборачивается)

Что делать? Всё из карманов – сюда…

(Виталий берёт из руки Андрея Владимировича прозрачный полиэтиленовый пакет)

Всё: документы, оружие, бумажник, обоймы, ключи… Вот – твой паспорт. Реут Иван Иванович. А вот…

(слегка поворачивает зеркало заднего вида)

А вот… И твоя жена… Реут Лариса Дмитриевна… Связь – через неё. Сиди и не рыпайся. Пока… Потому что никто тебя ни арестовывать, ни расследовать, ни судить не собирается, как ты понимаешь. Просто накачают «химией» по самое не могу… Ты им и расскажешь всё… От своего зачатия до сегодняшнего дня… А потом испаришься.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ засовывает пакет за борт пальто и резко вылезает из машины.

 

ЛАРИСА

Здравствуй, Витя.

(улыбнувшись, садится на водительское место «Мазды»)

Я – Лариса. Давай сразу – на «ты», да? Поехали? Ты, наверно, проголодался? Я вчера пельмешек налепила… Борщик у меня – пальчики оближешь… «Зубровочка» есть. А? Любишь «Зубровочку»?!

 

ИНТ. ПРОЦЕДУРНАЯ ПРИЁМНОГО ОТДЕЛЕНИЯ БОЛЬНИЦЫ – ДЕНЬ

 

ИРИНА в ужасе смотрит, как шприц, торчащий из вены её предплечья, медленно наполняется тёмно-вишнёвой кровью.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(не глядя на Ирину)

Фамилия, имя, отчество?

 

ИРИНА

(морщится)

Кру… Ой… Барабанщикова… Барабанщикова Елизавета  Васильевна…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Документы? Паспорт?

 

ИРИНА

(качает головой)

Нет… Дома…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(не поднимая головы, заполняет историю болезни)

Так что случилось, Елизавета Васильевна? Почему кричим? Почему нервничаем? Что употребляем?

 

ИРИНА

Что употребляем? Кто кричит?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(смотрит на санитара)

При больной были документы?

(санитар пожимает плечами)

Год рождения, где проживаем, работаем?

(заносит ручку над листом истории болезни)

Женщина?

 

ИРИНА

(скороговоркой)

Барабанщикова Елизавета Васильевна, 75-го года рождения, Нижний Новгород, Ломоносова, 33, квартира 16, временно не работаю, замужем, воспитываю дочь…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(записывает и смотрит на Ирину)

Так чем балуемся, Елизавета Васильевна? Травкой? Или – покрепче? Экстази, кокаин, героин? Ну-ка, покажи ручки… Развяжите больной руки…

 

Санитар быстро освобождает руки ИРИНЫ.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(выходит из-за стола и присаживается на кушетку возле Ирины)

Ручки – чистые… Без «дорожек»… Что-нибудь принимали орально? А, Елизавета Васильевна?

 

ИРИНА

Нет…

(помолчав)

Нога болит только…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

А как из Нижнего Новгорода у нас оказались?

(большими пальцами оттягивает нижние веки женщины)

Почему в «Скорой» истерили?

 

ИРИНА

Где – я? В «психушке»? Да?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

В клинике…

(нащупывает пульс на запястье Ирины)

В лечебном учреждении… Так что случилось, Елизавета Васильевна?

 

ИРИНА

Ничего не случилось…

(смотрит прямо в глаза дежурному врачу)

Бежала к автобусу, поскользнулась, упала… А меня эта… В «Скорой»… Вязать стала… Придурочная какая-то…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

А что в нашем городе делали?

(осторожно снимает с правой ноги Ирины сапожок)

Где – муж? Дочь…

 

ИРИНА

Ой! Больно!

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Здесь?

(слегка нажимает чуть выше щиколотки)

 

ИРИНА

Ой-ё-ё-ёй!

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Та-а-ак…

(смотрит на медсестру)

На – рентген… Немедленно. Головой не ударилась при падении? Нет?

 

ИРИНА

(хватает врача за руку)

Где – моя дочь? Мне надо – к дочери!

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

А где – твоя дочь?

(медленно высвобождает руку)

Где ты её оставила?

 

НАТ. УЛИЦЫ ГОРОДА — ДЕНЬ

 

«Мазда» аккуратно сворачивает с главной дороги в узкий проезд между рядами домов, на перекрёстке пропускает междугороднюю «маршрутку», трогается на зелёный сигнал светофора и, быстро набирая скорость, катит вдоль длинного коричневого забора. Впереди, возле автобусной остановки, тормозит пассажирская «Газель».

 

ИНТ. САЛОН «МАЗДЫ» — ДЕНЬ

 

ЛАРИСА быстро смотрит в боковое зеркало, начинает выворачивать влево, но тут же крутит руль обратно.

 

ЛАРИСА

Чтоб тебя!

 

НАТ. УЛИЦА ГОРОДА

 

Мимо «Мазды» проносится чёрный громадный легковой «Мерседес» и с визгом встаёт за «Газелью».

 

ИНТ. САЛОН «МАЗДЫ» — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ поворачивает голову. Из правого бока «Газели» выскакивает человек и ныряет за пластиковый, разукрашенный листками рекламы и аляповатыми граффити, щит остановки. В тот же миг раздаётся пронзительный визг. «Мазда» равняется с остановкой, и ВИТАЛИЙ видит КАТЮ, которая, яростно колотя человека маленьким кулачком, вырывается из крепкой мужской руки. Из «Мерседеса» выкатывается ещё два человека, подхватывают КАТЮ за руки и волокут к «Газели».

 

НАТ. АВТОБУСНАЯ ОСТАНОВКА — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ, на ходу выдернув из кобуры на голени пистолет, прыгает из «Мазды», перекатывается по грязному асфальту и трижды стреляет. Человек, державший КАТЮ, оборачивается и, не выпуская девичьей ручки, тяжело оседает на мокрую, замусоренную окурками плитку. Два других, пытаясь подняться с коленей, вытаскивают оружие. ВИТАЛИЙ стреляет ещё несколько раз – по водителю «Газели», упавшим людям, подхватывает свободной рукой дрожащую КАТЮ и, бегом вернувшись к «Мазде», суёт девочку в салон автомобиля. Быстро возвращается к остановке, подбирает оружие, вытаскивает из карманов лежащих людей бумажники, смотрит на приклеенные к пластмассовой прозрачной панели листки со своим, ИРИНЫ и КАТИ лицами, сдирает их, на обратном пути заглядывает в «Мерседес» и «Газель» и, пригнувшись, ныряет на заднее сиденье «Мазды».

 

ИНТ. САЛОН «МАЗДЫ» — ДЕНЬ

 

ВИТАЛИЙ

Трогай, Лариса! Быстро!

 

ИНТ. ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ БОЛЬНИЦЫ – ДЕНЬ

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ на ярком белом свету потолочных ламп рассматривает рентгеновские снимки ИРИНЫ.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Ну что… Перелома нет… Вывих голеностопа… Связочка подорвана… Отёк, кровоизлияние…

 

ИРИНА

(всхлипывает)

Больно ступать…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(смотрит на снимки)

Никаких «ступать»! Покой, полный покой! И – холод!  Сейчас обложим голеностоп льдом… Сразу же почувствуете облегчение: уймется боль,  немного спадет отёк… А завтра понадобится тепло… Назначим физиопроцедуры… А пока туго перебинтуем ногу…

 

ИРИНА

(шёпотом)

Мне надо… Мы с дочерью… Случайно разминулись… В городе…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(откладывает снимки)

Так позвоните… Что – у дочери нет телефона? Грудная, что ли? Сколько дочери лет?

 

ИРИНА

Нет, есть, конечно… Только… Мне надо идти… Мне нельзя здесь оставаться…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Елизавета Васильевна…

(смотрит на Ирину)

Осложнения после подобной травмы могут возникнуть в любой момент: и через месяц, и через год, и через десять лет… Посттравматическая лимфовенозная недостаточность – отёк голени! Контрактуры – ограничение движений в поврежденном суставе! Плоскостопие! Деформирующий артроз! Перечислять дальше?! Вам это надо?! Позвоните… Предупредите, чтобы позаботились о дочери. Некому позвонить, что ли?

 

ИРИНА

(привстаёт на локте)

Ой… Я, кажется… Когда упала… Телефон выронила…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Женщины, женщины…

(подходит к Ирине)

Вот вам – телефон. Звоните. И – в отделение… Вам нужен полный покой… На несколько дней… Звоните…

(Ирина берёт телефон)

Так…

(смотрит на санитара)

Больную – на второй этаж, в «бокс» для ветеранов…

 

ИРИНА

(набирает номер, слушает, сбрасывает, вновь набирает)

Не отвечают… Вне доступа…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(берёт телефон из рук Ирины)

Ну и ладненько. Завтра ответят…

 

ИРИНА

(смотрит на санитара)

Нет, мне нужно обязательно… Мне надо предупредить… Надо найти дочь…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(по внутреннему телефону)

Леночка Борисовна? Сейчас к вам поднимут с приёмного больную… Барабанщикова Елизавета Васильевна…  75-го года… Что? Нет, адекватная… Вполне. Просто – истерика. Небольшая. Нервы… Нет, никаких «наблюдательных» палат… У больной – вывих голеностопа правой ноги… Подорвана связка… Отек… Кровоизлияние… Будьте любезны: тугую повязку на сустав и холод. Да, лёд. Меняйте через полчаса. Да. Положите больную пока в – «ветеранскую»… Я поднимусь попозже…

 

НАТ. АРКА МЕЖДУ ДОМАМИ – ДЕНЬ

 

«Мазда» медленно сворачивает в арку между домами. Останавливается.

 

ИНТ. САЛОН «МАЗДЫ» — ДЕНЬ

 

ЛАРИСА

(оборачивается)

Виталий, выходи с девочкой… Проходите двор, направо, между трансформаторной будкой и качелями, по тропинке – прямо, огибаете «девятиэтажку» и там сразу – дом… Белинского, 16. Третий подъезд, четвёртый этаж, квартира 57. Вот – ключи…

(подаёт Виталию связку ключей в кожаном чехольчике)

Ждёте меня. Я разберусь с машиной… И прошу тебя, Виталий…

(смотрит на Виталия)

Без шума только… Там, в холодильнике – еда: борщ, пельмени, жаркое… Накорми девочку…

 

КАТЯ

(шевелится)

А где – мама?

 

ЛАРИСА

(протягивает руку)

Виталий… Оружие…

 

ВИТАЛИЙ, вытаскивает из карманов куртки три «Макаровых», из-под  штанины – «Беретту» и аккуратно засовывает всё оружие в «бардачок» «Мазды».

 

ЛАРИСА

(смотрит на Катю)

Девочка, как – ты? Нормально? Тебе не сделали больно?

 

КАТЯ

(отрицательно качает головой)

А мама – где? Где – мама, дядя Витя?

 

ЛАРИСА

Мама скоро будет…

(легонько щёлкает Катю по кончику носа)

Выше – носик, пичужка… Умойтесь, покушайте, и ждите меня. Я – быстро. Да?

 

ИНТ. КОРИДОР КЛИНИКИ – ДЕНЬ

 

ИРИНА

(попытается посмотреть на санитарку – позади кресла на колёсиках)

А почему ручек на дверях нет?

 

Санитарка с грохотом открывает «отмычкой» белую дверь.

 

ИНТ. ПОСТ ДЕЖУРНОЙ МЕДСЕСТРЫ – ДЕНЬ

 

ДЕЖУРНАЯ МЕДСЕСТРА

(листает историю болезни Ирины)

Сознательная?

(санитарка пожимает плечами)

Короче так, Елизавета Васильевна…

(смотрит на Ирину)

Чтоб в моё дежурство – никаких визгов, понятно? А то мигом – в «наблюдательную», на привязь! Завтра с утра, натощак, – мочу, кровь, мазок. Санобработку прошла? Педикулёза, заболеваний кожи, венерических – нет? Паспорт твой – где?

 

ИРИНА

(тихо)

Дома…

 

ДЕЖУРНАЯ МЕДСЕСТРА

(тыкает пальцем в историю болезни, громко)

Где – дома? В Нижнем Новгороде, что ли? Откуда я знаю – кто ты такая?! Где – проживаешь? Муж вот есть… Барабанщиков Георгий Дмитриевич… Директор… Чего –

директор? А, какого-то – ООО «Радуга»… Где – муж-то?!

 

ИРИНА

Дома… Не кричите так. Я хорошо слышу.

 

К посту медсестры медленно подходит седоватая женщина в блеклом бежевом больничном халате. И вдруг гладит ИРИНУ ладошкой по голове. ИРИНА невольно дёргается.

 

ДЕЖУРНАЯ МЕДСЕСТРА

(с хохотком)

Татьяна, не приставай! Иди, иди с поста…

 

ТАТЬЯНА

Доченька моя…

(наклоняется к Ирине)

Совсем мамочку забыла…

 

ДЕЖУРНАЯ МЕДСЕСТРА

Не бойся!

(с хохотком)

Она – тихая. Ко всем новеньким лезет…

(к посту подходят ещё несколько женщин)

Я не поняла!

(повышает голос)

Вас кто-то звал?! Что надо?! Что за – собрание?! А ну, марш – по палатам! Тамара, тебя не касается?!

 

МОЛОДАЯ ТОЛСТУХА

(в красных тапочках на босу ногу, вдруг)

А я её знаю! Это же – Верка Хорошко! С Индустриальной! Мужика у меня отбила год назад! Стервоза! А твой Сашка всё равно ко мне ходит! Плевать он на тебя хотел!

 

ИРИНА

(растерянно)

Что, что?

(смотрит на дежурную медсестру)

Какой Сашка?

 

ТАТЬЯНА

Доченька моя…

(вновь гладит Ирину по волосам)

Где же ты была, доченька моя?

 

ДЕЖУРНАЯ МЕДСЕСТРА

Девочки!

(встаёт со стула)

По палатам, девочки! Сейчас будет обход! Быстро – по палатам! Кому я сказала?!

(женщины шаркая тапочками по линолеуму коридора, расходятся)

Ты не бойся…

(достаёт из ящика стола пухлую картонную папку)

Они – тихие… У Татьяны три года назад… Дочь с дитём… С мужем… Короче, все разбились на машине… У Тамарки муж пил… По-чёрному… Тюкнула она его… Топориком как-то… А так… Тихие… Анька вон… Маленькая такая… Из-за мужиков и вешалась, и травилась, и вены резала… Все беды – из-за мужиков… Да? Что молчишь?

 

САНИТАРКА

(с двумя биксами в руках, останавливается у поста)

Нин… Ну, как тебе не стыдно? Что ты опять языком полощешь? Ты же – медицинский работник, а не баба базарная… Зачем о больных людях незнакомому человеку болтать?

 

ДЕЖУРНАЯ МЕДСЕСТРА

Да она ж – нормальная, Дарья Максимовна! Что я такого сказала-то?! Какую тайну выдала?!

 

САНИТАРКА

(с грохотом ставит биксы на стол)

Как была ты — дура, так и осталась, Нинка! Какую тайну! Небось, не аппендикс – у них и не геморрой! А – трагедии у каждой! Души больные у них! Зачем первому встречному о чужих болячках трепаться! Вот поэтому тебя и саму мужик бросил! Полоскала за его спиной о нём всякое с кем не попадя! Какому мужику это по нраву будет?! А городок наш, что – деревня большая! На одной конце чихнёшь, на другом

услышат… Правду я говорю, милая?

 

ИРИНА

(пожимает плечами)

Нога болит…

 

САНИТАРКА

Вот лучше пойди и помоги человеку…

(берёт со стола биксы)

Чем трепаться о чужом…

 

ИНТ. КУХНЯ ЛАРИСЫ — ДЕНЬ

 

КАТЯ

(дёргает Виталия за рукав свитера)

А где – мама? Дядя Витя, где – мама?

(Виталий обнимает девочку)

Кто – эти люди, которые меня… Которых ты… Почему на нас все нападают? Дядя Витя, ну что ты молчишь? Маму опять схватили? Эти люди? Что им от нас нужно? Маму убили? Да?

 

ВИТАЛИЙ

(крепче прижимает девочку к груди)

Катя… Катюш? Ты сильно напугалась, да?

 

КАТЯ

Нет…

(обнимает Виталия)

Нет… Я… Маму потеряла… Ты нашёл маму?

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

А где — она, котёнок? Почему ты одна была?

 

КАТЯ

(высвобождается из-под руки Виталия)

Мы в кафешке кушали… Пирожки… Чай… А потом… Я смотрю: в окне – папка! На – остановке автобусной… Я и побежала…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Какой папка?

 

КАТЯ

Наш! Мой! Он в автобус садился!

 

ВИТАЛИЙ

В какой автобус? Ты – что, Катюш?

 

КАТЯ

Жёлтый! Большой! К остановке подъехал автобус, и папка в него сел!

 

ВИТАЛИЙ

(утирает мокрый лоб)

Катя… Что ты такое говоришь? Как сел?

 

КАТЯ

Он в куртке был… Своей… Чёрной! И – джинсах синих! Мы с мамкой в том году эти джинсы ему подарили! Хорошие! Настоящие! Не Турция какая-нибудь! Всё ещё боялись – подойдут или будут малы! Оказались – тютелька в тютельку! Как – влитые! Папке очень понравились!

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Катюш…

 

ВИТАЛИЙ поворачивает к себе девочку, осторожно убирает с её лобика прядь волос.

 

ВИТАЛИЙ

Что ты такое говоришь, Катенька? Твоего папы нет… Твой папа погиб… Ты же знаешь…

 

КАТЯ

(мотает головой)

Нет! Не погиб! Папка жив! Жив!

 

ВИТАЛИЙ

Катюш… Катюшечка… Ты, наверно, очень напугалась? Да? Ну, что ты такое говоришь? Ты просто обозналась… Ведь было далеко… Далеко?

 

КАТЯ

Ничего я не обозналась! Он жив! Жив! Я его видела! Понятно?! Вы всё врёте! И ты врёшь! И мама врёт! Все врут! Зачем?! Я видела на остановке наши фотки! И – твою, и свою, и мамки! Там написали, что мы – убийцы, наркоманы и преступники! Почему ты не хочешь отдать им деньги?! Это же – не твои деньги! И – не наши! И папка жив!

 

ВИТАЛИЙ

Катя…

 

КАТЯ

Почему на нас все нападают?! Отдай им деньги! Где – мама?! Почему ты молчишь?!

 

ЛАРИСА

(тихо входит на кухню)

Что за крик, а драки нету? Покушали?

 

КАТЯ, заплаканная, вырывается из рук ВИТАЛИЯ и проскальзывает в глубину квартиры.

 

ЛАРИСА

(поворачивается было за девочкой)

Что случилось?

 

ВИТАЛИЙ

Не надо, Лариса…

(закуривает)

Пусть… Побудет одна… Успокоится…

 

ЛАРИСА

(открывает форточку)

Как – в кино, Виталий Степанович… Мужчина, женщина, ребёнок… И все за ними охотятся… Весь мир…

(Виталий встаёт)

У окошка не светись, Витя.

(Виталий садится на табурет)

Меня Ремизов ни во что не посвящал… Просил только содействие… Что случилось-то? Или – без подробностей? А, Виталий Степанович?

 

ВИТАЛИЙ

(стряхивает пепел в чайное блюдце)

Лариса…

 

ЛАРИСА

Нет, если нельзя, не говори. Просто я, если бы знала ситуацию, могла как-то…

 

ВИТАЛИЙ

Лариса, не в этом дело… Я вполне доверяю Ремизову… И – тебе… В общем, мне, собственно, больше и некому доверять…

 

ЛАРИСА

Хочешь немного выпить?

 

ВИТАЛИЙ

(качает головой)

Нет, Лариса… Поверь, чем больше я буду говорить… Чем больше стану объяснять, тем больше… И сам запутаюсь… И тебя запутаю… А сложить всю мозаику я сейчас не могу…

 

ЛАРИСА

(тихо)

Какие-то твои старые дела?

 

ВИТАЛИЙ

И – старые… И – новые… Всё в клубок закрутилось… А ниточка… За которую надо дёрнуть, чтобы распутать… Одним словом…

 

ЛАРИСА

Понимаю…

 

ВИТАЛИЙ

Вот видишь: ты всё понимаешь…

 

ЛАРИСА

Я понимаю то…

(наливает в электрочайник воды, щёлкает кнопкой и открывает холодильник)

Я поняла только, что ты влип… С девчонкой этой… Во что-то… По самое не могу… Кто она – такая, кстати? Если – не военная тайна…

 

ВИТАЛИЙ

(медленно тушит сигарету в чайном блюдце)

Дочь. Круглова.

 

ЛАРИСА

(оборачивается и замирает)

Круглова? Коли? Кольки?! Колика сумасшедшего нашего?!

 

ВИТАЛИЙ

Да.

(сглатывает слюну)

Его…

 

ЛАРИСА

(с быстрым хохотком)

И как – он?! Такой же – дурной?! Мы ж с ним с 87-го не виделись… С Баграма – ещё… И не списывались… Я… Как узнала, что он женился в Союзе… Короче…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Коля погиб, Лариса.

 

ЛАРИСА

Ой…

(прикрывает ладошкой рот)

Как погиб? Где? Когда?

 

ВИТАЛИЙ

(снова закуривает)

В том году. Под Гудермесом…

 

ЛАРИСА

Боже…

(опускает руку)

Я ничего не знала… Почему мне никто…

 

ВИТАЛИЙ

Он после Афгана не ушёл… Остался в армии…

(громко выключается чайник)

 

ВИТАЛИЙ

(встаёт)

Полез в первую чеченскую компанию… Во вторую…

 

ЛАРИСА

Сиди, сиди, Витя…

(берётся за заварочный чайник и застывает)

Я – сама… О, господи… Как был дураком Колька, так и остался… Женился ведь… И жив остался… Какого чёрта надо было…

 

КАТЯ

(резко открывает дверь кухни)

Почему замки закрыты?! Выпустите меня!!! Я пойду искать маму!!! Слышите?! Откройте!!! Немедленно!!!

 

ЛАРИСА

(оборачивается)

Девочка…

 

КАТЯ

(яростно)

Я вам – не девочка!!! Отпустите меня!!! Сейчас же!!!

 

ЛАРИСА

(жёстко)

Сядь! Немедленно! Прекрати истерику!

 

КАТЯ смотрит на ВИТАЛИЯ и медленно опускается на табурет. ЛАРИСА достаёт из холодильника кастрюльку.

 

ЛАРИСА

Разогреть? Или так поешь?

 

КАТЯ

(утирает ладошкой скулы)

Так…

 

ЛАРИСА

Ешь…

(выкладывает на тарелку жаркое)

Вот – хлеб… Капусту квашеную будешь?

 

КАТЯ

(насупливается)

Буду…

 

ЛАРИСА

(выставляет из холодильника салатницу)

Кушай… Хлеб возьми.

 

КАТЯ

(отломив кусочек хлеба, медленно жуёт)

Ну, и что вы на меня так смотрите?

(прекращает есть)

Хотите, чтобы я подавилась?

 

ЛАРИСА

(смотрит на брюки Виталия)

Витя… Пойдём, переоденешься… А то ты весь – в грязи… Я тебе дам – спортивные, а твоё – постираю…

 

ВИТАЛИЙ

(треплет Катю по макушке)

Чтобы всё съела… Поняла? А потом – спать. Тебе надо хорошенько выспаться…

 

КАТЯ

(жуя, вдруг)

И ничего я не выдумываю… И папку видела на остановке… И маму спасла… От бандита – в доме… От бандитов – на машине… От Чапая этого… На стоянке…

 

ВИТАЛИЙ

Катюш…

(чуть улыбается)

Ты – самая храбрая девочка в мире… Самая умная… Ты нам с тётей Ларисой… Ты просто расскажи – что с вами было… С самого начала… Да? Ведь всё уже прошло… Мы тебя нашли… Тебе больше нечего бояться…

 

КАТЯ

Ага!

(собирает хлебным мякишем густую подливу с тарелки)

Между прочим… Кто-то обещал меня и маму беречь… Охранять… В обиду не давать… А сами…

 

ИНТ. ОДНОМЕСТНАЯ БОЛЬНИЧНАЯ ПАЛАТА – НОЧЬ

 

ИРИНА открывает глаза и прислушивается. Где-то, за дверями палаты, заливисто хохочет женский голос. Спустя несколько секунд хохот исподволь переходит в истеричный плач, сквозь который время о времени прорываются редкие неразборчивые слова. ИРИНА спускает здоровую ногу с кровати, морщится и опускает – забинтованную. Опираясь рукой на металлическую спинку, пытается встать, но тут же валится обратно. Немного посидев, снова приподнимается с кровати и осторожно прыгает на одной ноге к двери. В маленьком полутёмной коридорчике палаты нажимает на ручку двери туалета. Дверь не поддаётся. ИИНА медленно поворачивается в узком пространстве коридора, опирается рукой о раковину, крутит кран. Кран шипит. Затихает. ИРИНА трогает ладонью отверстие извива, закручивает кран обратно и тихо приоткрывает дверь палаты. За столом дежурной сестры сидит дежурный врач.

 

ИНТ. КОРИДОР ОТДЕЛЕНИЯ — НОЧЬ

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Что – не спится?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ быстро смотрит на Ирину, переворачивает большую белую страницу истории болезни, заглядывает на

предыдущий лист и продолжает быстро писать.

 

ИРИНА

(стоя на одной ноге, хватается за косяк двери)

Да… Болит… А где здесь, ой… Туалет…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(продолжая быстро писать)

У тебя – в палате.

 

ИРИНА

Там…

(невольно ступает на больную ногу)

Ой! Там закрыто…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(замирает с шариковой ручкой над страницей)

Нина Ивановна! Нина! О, господи…

 

Из палаты напротив снова раздаётся громкий женский хохот.

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ, отложив ручку, тяжело встаёт со стула и подкатывает к ИРИНЕ кресло на колёсиках.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Садись. Осторожно…

 

ИРИНА

Не надо… Что – вы? Я – сама… Допрыгаю…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(усмехается)

Допрыгаю… Садись, тебе говорят.

 

ИРИНА отлепляется от стены и медленно опускается в кресло.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Уселась?

(катит кресло на колёсиках с Ириной по коридору)

Поехали…

 

Когда кресло с ИРИНОЙ оказывается посреди коридора отделения, гремит телефон на столике поста.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(громким шёпотом)

Нина!

(останавливает кресло с Ириной)

Погоди-ка…

 

ИРИНА кивает.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(быстро возвращается к столику, поднимает трубку)

Да, Егоров. Да… Что случилось, Ольга? Да… Дезориентированная? Пьяная? Нет?  Хорошо. Сейчас спущусь…

(кладёт трубку)

Лиза! Елизавета Васильевна!

 

ИРИНА

(поворачивает голову)

Я?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Меня вызывают в – приёмное…

(вкладывает истории болезней обратно в папку и суёт её в ящик стола)

Никуда пока не вставайте. Я к вам пришлю санитарку. Вы меня поняли? Не вставайте…

 

ИРИНА кивает.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(быстро отпирает «отмычкой» белую дверь)

Сама никуда не вставай!

 

ИРИНА смотрит вглубь коридора.

 

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

(позади Ирины)

Куришь?

 

ИРИНА оборачивается. Из палаты медленно выходит ТАМАРА, в длинном байковом цветном домашнем халатике и тапочках на босу ногу.

 

ТАМАРА

Есть сигареты?

 

ИРИНА

(качает головой)

Нет… Мою куртку куда-то…

 

ТАМАРА

Держи…

(достаёт из пачки сигарету и суёт её в пальцы Ирины)

И – с ветерком!

 

ТАМАРА быстро прокатывает кресло с Ириной по линолеуму коридора и толкает ногой дверь туалета.

 

ИРИНА

(невольно морщится)

Фу-у-у…

 

ТАМАРА

Вот Дашка, сучка, опять хлорки проклятой насыпала от души! Сейчас фрамугу откроем…

 

ТАМАРА подкатывает ИРИНУ к зарешеченному окну, ловко встаёт на подоконник, просовывает узкую кисть сквозь прутья, слегка приоткрывает фрамугу, слезает на пол и щёлкает перед носом ИРИНЫ зажигалкой.

 

ИРИНА

(прикуривает и медленно выпускает дым)

А почему света нет?

 

ТАМАРА

(присаживается на подоконник)

Меня Тамара зовут. А – тебя?

 

ИРИНА

Да… Я слы…

(закашливается)

Ой… Я — Ира… То есть, нет… Лиза…

 

ТАМАРА

(с коротким хохотком)

Понятно…

 

Некоторое время женщины курят в полутьме.

 

ИРИНА

(тихо)

Мне пописать надо…

 

ТАМАРА разворачивает кресло с ИРИНОЙ, катит по плитке пола и останавливает перед одной из трёх перегороженных фанерными стенками тёмных ниш.

 

ТАМАРА

(стреляет светящимся окурком в дырку на полу)

Держись за стенку… В «толчок» не упади…

 

ИРИНА

(оглядывается)

А где? А где – унитаз?

 

ТАМАРА

(смеётся)

В Караганде! У тебя в «боксе» – есть… Только – не работает. Бачок разбит. Уже – полгода. Одна дурочка исполкомовская разнесла. «Белочка»…

 

ИРИНА

Какая белочка?

(задыхается от вони хлорки)

Ой…

 

ТАМАРА

Белая горячка. Мужик её бросил, так эта дурочка месяц коньяк квасила… Привезли, сначала тихая была, потом на «коня» села… Глюки и все дела… Её сразу из «люкса» твоего

– в «наблюдательную»… На привязь…

 

ИРИНА, держась за фанеру перегородок, осторожно ставит стопу в больничном дерматиновом тапочке на рифлёную поверхность для ноги.

 

ТАМАРА

(с хохотком)

В «толчок» не упади!

(отворачивается и снова закуривает)

 

ИРИНА медленно приседает.

 

ТАМАРА

(вдруг)

А я мужа убила.

 

ИРИНА

(помолчав)

За что?

 

ТАМАРА

Топориком…

(выпускает тонкую струю дыма)

Но ты меня не бойся… Я – нормальная… Так, «кошу» здесь… Сперва признали вменяемой… Хотели «червонец» впаять… Потом – в Сербского «закрыли»… На три месяца… После хотели – в «крытую» больничку для опасных психов… Крутили-вертели полгода… А потом – сюда… Ну, пописала, что ли?

 

ИРИНА

Ой!

(начинает подниматься)

Больно…

 

ТАМАРА

Давай помо…

(подхватывает Ирину под руку и поворачивает кресло)

Садись, я тебя держу… Не бойся, садись…

 

ИРИНА, на ощупь, осторожно садится в кресло. ТАМАРА прокатывает кресло с ИРИНОЙ к окну.

 

ТАМАРА

Зима…

(смотрит на белую темноту за зарешеченным окном)

Ещё хочешь покурить?

 

ИРИНА

Давай…

(смотрит на тёмный профиль женщины)

А за что ты… Мужа?

 

ТАМАРА быстро достаёт сигарету из пачки, щёлкает зажигалкой.

 

ИРИНА

Спасибо…

(смотрит в окно)

Да, зима… А у меня дочь пропала…

 

ТАМАРА

(тихо)

Топориком… Три раза по голове тюкнула. А он спал, гад. Даже не проснулся. А потом – не помню. Ничего не помню. Сказали, что «колёс» наглоталась… Ксанакса… И ещё – чего-то… Но ты меня не бойся…

 

ИРИНА

(помолчав)

А я и не боюсь…

(стряхивает пепел за батарею)

Что мне бояться-то?

 

ТАМАРА

Тут, вообще, все – тихие… Буйных здесь не держат. Нет, ну есть пара-тройка дур припадочных… Убить не убьют, но вцепиться могут… Ни с того ни с сего… Я тебе утром их покажу… А лучше по коридору днём не шаркать… Лежи в своей палате… Я тебе газеток, книжек подкину…

 

ИРИНА

Нет…

(тихо)

Мне нельзя здесь. Нога подживёт, и я пойду. Мне надо дочь найти.

 

ТАМАРА

(с хохотком)

Ага, Егоров тебя так и отпустит! Попалась – так сиди! За что «закрыли»-то? Если – не тайна…

 

ИРИНА

(пожимает плечами)

Не знаю… Побежала за дочкой… Поскользнулась… Приехала «Скорая»… А там – врачиха… Ржать стала… Обзываться… Я кричу: «Пустите!»… А они мне стали руки вязать… И сюда привезли…

 

ТАМАРА

(вдруг)

Надо было его давно тюкнуть… Эту пьяную гниду… Столько лет мне испоганил… А сколько раз бил меня, дрянь… До крови… Сейчас бы уже вышла… С чистой совестью… А так… Неизвестно – когда принудлечение снимут…

 

Дверь туалета внезапно распахивается.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Курим?! А ну, быстро – по палатам! Козлова, ещё раз у тебя «отмычку» найдут, пойдёшь в закрытое учреждение! Ты меня поняла?! И так тебе здесь волю дали! Как в санатории, живёшь! Наглеть не надо, да?!

 

ИНТ. КВАРТИРА ЛАРИСЫ – НОЧЬ

 

ВИТАЛИЙ

(не открывая глаз, тихо)

Ну, и почему ты не спишь?

 

КАТЯ

(помолчав, шёпотом)

Дядя Витя… Можно я с тобой лягу? Мне страшно. И холодно…

 

ВИТАЛИЙ открывает глаза, смотрит на сиреневый силуэт девочки. Скрипнув пружинами, встаёт, осторожно раскладывает диван, взбивает подушку и откидывает плед.

 

ВИТАЛИЙ

Ложись…

 

КАТЯ

(продолжая стоять)

А – ты?

 

ВИТАЛИЙ

(треплет девочку по голове)

И – я… Сейчас покурю. Ложись. Тебе надо отдохнуть. Утром будем маму искать… Да?

(Катя вздыхает)

Ложись… Ложись, Катюшка…

 

КАТЯ

(присаживается на край дивана)

Не уходи… Мне страшно…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Я покурю и приду… Ложись. Ложись, котёнок…

 

КАТЯ медленно забирается под плед. ВИТАЛИЙ одёргивает синий спортивный костюм и босиком выходит на кухню. За шторой окна открывает форточку и закуривает. В коридоре глухо стукает дверь. ВИТАЛИЙ резко оборачивается. По линолеуму легко шуршат шаги.

 

ЛАРИСА

(в полутьме, тихо)

Витя… Нашли. За городом. В местной «психушке». На фамилии Барабанщиковой. Как ты и говорил. Елизаветы Васильевны… Доставили вчера…

 

ВИТАЛИЙ

(садится на табурет и тут же встаёт)

Как нашли? Кто нашёл? Они?!

 

ЛАРИСА

Я нашла, я… Не дёргайся…

(расстёгивает куртку и снимает вязаную шапочку)

Я нашла. Не кипятись. Я ж не в космосе здесь живу… В клинике – она. В психоневрологическом диспансере. В пяти километрах от города. Третье отделение. Закрытое. Второй этаж. «Люксовая» палата. Ветеранская. Предварительный диагноз: паранойя, бредовое состояние. Травма ноги. Вот…

 

ВИТАЛИЙ

А как же она…

(присаживается и ладонью вытирает вспотевший лоб)

Ничего не понимаю… Звонила же с улицы… Потом – кафе это…

 

ЛАРИСА

Виталий Степанович…

(устало опускается на соседний табурет)

Я же – не ясновидящая… Слава богу, что – не в «ментовке» и не у чекистов с бандюками… «Пробивали» же не официально, как ты понимаешь… Осталось у меня пара добрых ребяток… Бывших… Ну, да ладно… Главное – нашли… Спасибо хоть сказал бы…

 

ВИТАЛИЙ

Надо уходить…

(снова встаёт)

Из города. Сейчас. Если они город перекрыли, то рано или поздно найдут.

 

ЛАРИСА медленно поднимается, плотнее задёргивает шторы. Включает на кухне свет. Зажигает конфорку. Ставит чайник.

 

ЛАРИСА

Витя… Это, конечно, – не моё дело. А, может, – и моё…

 

ВИТАЛИЙ

Лариса…

 

ЛАРИСА

Помолчи, Витя. Я ж – не дурочка. И в Афгане два срока в «секретке» не зря была. А то, что сейчас торгую на рынке… Что ж… Выживать как-то надо… Моё филологическое здесь никому не требуется…

 

ВИТАЛИЙ

Лариса…

 

ЛАРИСА

Витя… Из города с девочкой и не ходячей женщиной ты не уйдёшь. Особенно – после всего, что было. А о том, что случилось раньше, я могу только догадываться. У нас тут самый крутой криминал – пьяная драчка мужичков после получки. А ты пальбу затеял средь бела дня. Несколько человек положил. Из органов, скорее всего. Может, даже –

московских. Хотя номера на «тачках» были местные… И, как я поняла, вас ищут не только «федералы»… Городок наш, наверно, уже нафаршировали по самое не могу… И сейчас самое безопасное место для тебя и девочки – здесь, у меня…

 

ВИТАЛИЙ закуривает. ЛАРИСА ставит на стол чайное блюдце.

 

ЛАРИСА

И то, что мать этой девочки – не в городе, тоже – хорошо… Диспансер — на отшибе, почти в лесу, женщина под чужой фамилией…

 

В коридоре что-то не громко звякает. ВИТАЛИЙ невольно берёт со стола кухонный нож.

 

ЛАРИСА

(прижимает руку Виталия к столу)

Не дури, Витя…

 

На кухню быстро заходит АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ и ставит на стол бутылку коньяку.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ситуация – такая…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ быстро откупоривает бутылку, ищет глазами посуду, выливает в раковину чайную заварку из чашки и набулькивает коньяку.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(выпивает коньяк)

Спецназ армейский городок «закрыл», я договорился – вам с женщиной и девочкой оставили проход, завтра же с утра все бумаги Круглова мне – лично в руки.

 

ВИТАЛИЙ

Я не понял…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Что ты не понял, Виталий Степаныч? Шутки закончились. Или ты хочешь с женщиной и ребёнком раствориться в воздухе. Исчезнуть? И меня – туда же? Собирайтесь. Сейчас заберём Круглову и – домой. Квартиру привели в порядок. Мебель поставили.

 

ВИТАЛИЙ

(выпивает коньяк)

Я документы Коли никому не…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Витя, я не пойму…

(разливает коньяк по двум чашкам)

Ты куда эти бумажки хочешь пристроить? Тебе – что: Лавры Ассанджа задницу греют? Или в телик отнесёшь? Куда – Витя? Опомнись! Ты же видел – что там! Я не знаю – откуда Круглов это нарыл! Ты думаешь: тебе позволят с этой «инфой» разгуливать?! С контактами «федералов» с «чехами», со счетами «чехов» за кордоном, с фамилиями генералов из ГРУ, ФСБ, которые эти контакты курировали?! Ты – своём уме, Витя?!

(берёт свою чашку)

Давай, Витя… За память Коли…

(мужчины выпивают)

Посмотри, Вить: что в мире делается! Америкосы – везде, мать их: на Ближнем Востоке, Грузии, Европе, Афгане, Аравии, были во Вьетнаме! На нас ещё не лезут, потому что

дерьма ядерного у нас – по самое не могу… И ты мне скажи – хоть кто-нибудь где-нибудь ведёт боевые действия на своей территории с «незаконными вооружёнными формированиями»? Прекрасно вооружёнными, организованными, мобильными, финансируемыми… Сколько уже лет воюем? Со времён Лермонтова? Да была бы воля – всех этих абреков придушили бы за неделю! Как – и моджахедов! Что – сил не было?! Оружия?! Танки, «Грады», авиация, «вертушки»! А потому что, Витя, всегда во все времена война всех кормила! И будет кормить! И ни наш ВПК, ни Пентагон с Конгрессом никогда не зачехлят пушки! Это – миллиарды «зелени», Витя! Новые виды вооружения! Новые технологии! Не – здесь, так – там! Не – там, так ещё – где! А поводов – миллион! Защита экономических интересов, суверенитета, национальной

безопасности, интернациональный долг! Ты думаешь, в каком-нибудь Колорадо или Техасе такое возможно?! Чтобы бандюки какой-нибудь Техас контролировали? Да за пару недель их бы в мелкий винегрет покрошили! Да, лоханулись с самолётами… Но чудится мне, что каким-то макаром америкоские «спецы» в этом деле завязаны… Чтоб в Афган войти. И – вообще… А у нас в одну компанию пацанов положили, во – вторую, сейчас – всё блокируют кого-то, операции проводят, главарей изыскивают!

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Что разошёлся так, Андрей Владимирович?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Мозги тебе на место ставлю. Забудь про всё. Живи спокойно. Береги Круглову с дочкой. Работай. И радуйся жизни. Понял? Не лезь в этот отстой! Отвоевал своё… Не мути воду, Витя! Я и так свой зад подставил, чтобы от вас «федералов» отмазать… При условии, что ты всё… Я повторяю, всё, Витя, отдашь и забудешь… И то – за твои прошлые заслуги и в память Коли… Забудешь, как дурной сон. Ты меня понял?

 

ВИТАЛИЙ

(не громко)

Понял…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(встаёт)

Лариса, девочка одета? У нас мало времени.

 

КАТЯ

(появляется в коридоре, зевая)

Опять меня куда-то ночью волоку-у-ут…

 

ВИТАЛИЙ

Катюш, к маме поедем…

(застёгивает девочке курточку)

Быстренько обувайся… После добайкаешь…

 

ИНТ. КОРИДОР ОТДЕЛЕНИЯ БОЛЬНИЦЫ — НОЧЬ

 

ИРИНА, в кресле на колёсиках, медленно подъезжает к посту.

 

ИРИНА

(тихо)

А вы почему не спите?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(не отрывая глаз от бумаг)

А – вы? Третий час…

 

ИРИНА

(скрипит креслом)

А как вас зовут?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(продолжает писать)

Евгений Ильич. Девушка, ложитесь в палату. Уже – третий час ночи…

 

ИРИНА

(помолчав)

Вы же и днём работали, и – ночью… Так же нельзя…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(поднимает красные глаза)

Ну, вам-то какое дело – как я работаю? Вы – пациент психоневрологического отделения. Я – ваш врач. Что за вопросы среди ночи?

 

ИРИНА

(шёпотом)

Ну, я просто спросила… Я же – не сумасшедшая…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Я знаю, что вы – не сумасшедшая…

(утыкается в бумаги)

Поэтому идите в палату и ложитесь. У меня ещё – куча писанины…

 

ИРИНА

(помолчав)

Вас что – никто дома не ждёт? Ни жена, ни дети?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Девушка…

(поднимает голову)

Ну, с вами же по-человечески обходятся. В отдельную палату положили. Питание будут носить, чтобы вы до столовки не кондылябили. Процедуры. Зачем наглеть? Положить вас в – общую? На двадцать коек? На засцанный матрас? Как — всех?

 

ИРИНА

(тихо)

Я не наглею… Просто зачем врать про работу? И жены у вас нет. Я же вижу – рубашка, наверно, месяц не стирана…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(вдруг, резко)

Ну, нет у меня жены!

(стукает шариковой ручкой о лист бумаги)

Так что – с того?! Была! Да вся вышла! С онкологом из облздрава! Который раковым вместо лечения нормального добавки втюхивает за тыщи! А я на окладе сижу! Что – с того?

 

ИРИНА

(шёпотом)

Ничего… Извините, Евгений Ильич…

 

Дверь отделения вдруг широко распахивается.

 

ИРИНА

(испуганно)

Ой… Витя… Витенька…

 

Из-за спины ВИТАЛИЯ показывается ЛАРИСА и испуганный человек в белом халате.

 

ЧЕЛОВЕК В БЕЛОМ ХАЛАТЕ

(разводит руки)

Я не понимаю… По какому праву? Здесь – медицинское учреждение…

 

ВИТАЛИЙ

(спокойно)

Собирайся, Ира… Тебе помочь?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(вставая)

А вы – кто, собственно… И что делаете в закрытом…

 

ВИТАЛИЙ

(тихо)

Значит так, док… Не шуми. Женщину мы забираем… За лечение – спасибо. Сядь тихо и пиши, что писал.

(Ирине)

Где твои вещи?

 

ИРИНА

(шёпотом)

Нет вещей… Вот… Всё – на мне… А… Куртка – ещё… Забрали – в приёмном… А где – Катька?

 

ВИТАЛИЙ

(нагибается и легко поднимает Ирину из кресла)

Катька — в машине…

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(берёт в руки чью-то историю болезни)

Позвольте… Что это значит? А – выписка? А – расписка? Как так?

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на дежурного врача)

Доктор…

 

ИРИНА

(улыбнувшись)

Евгений Ильич… Ничего не надо. Спасибо — вам. Простите, что так получилось.

 

ВИТАЛИЙ

(с Ириной – на руках)

Док… Историю болезни. Живо.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

Какую исто…

 

ВИТАЛИЙ

(с Ириной – на руках)

Историю болезни этой женщины. Где – она? Здесь?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

А… Да. Простите, не понял…

(перекладывает папки на столе)

Да. История, история…

 

ВИТАЛИЙ

(с Ириной – на руках)

Живо, живо, док. Нет времени.

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(открывает ящик стола, вытаскивает несколько папок)

Да. Сейчас… Вот… Сейчас… Вот. Барабанщикова. Елизавета Васи…

 

ВИТАЛИЙ

(с Ириной – на руках)

Лариса, возьми.

 

ЛАРИСА берёт историю болезни ИРИНЫ и засовывает под куртку.

 

ВИТАЛИЙ

Ты нас не видел. Женщины не видел. Она здесь не лежала. Ясно? Здоровым хочешь быть?

 

ДЕЖУРНЫЙ ВРАЧ

(замирает)

Да, да… Конечно. Хорошо. Я понимаю. Несомненно.

 

ТАМАРА

(подходя к посту)

О, какие мужчины… На руках, понимаешь, носят… Евгений Ильич, огоньку у вас не будет?

 

ВИТАЛИЙ смотрит на испуганного человека в белом халате. Тот отходит в сторону. ВИТАЛИЙ осторожно выносит ИРИНУ в дверной проём, а ЛАРИСА, глядя на дежурного врача, медленно и тихо прикрывает белую дверь.

 

ИНТ. САЛОН «БМВ» — НОЧЬ

 

КАТЯ

Ой, мам!

(крепко обнимает Ирину)

Как мы с тобой потерялись! Где ты была?! Мам?!

 

НАТ. ДВОР БОЛЬНИЦЫ – НОЧЬ

 

Две тонированных «БМВ» выезжают с больничного двора.

 

ИНТ. САЛОН «БМВ» — НОЧЬ

 

ИРИНА

(целует Катю в волосы)

Доченька моя… Котёнок мой…

 

ВИТАЛИЙ

(оборачивается с водительского сиденья)

Что – с ногой, Ира?

 

ИРИНА

(тихо смеётся)

Ничего, ничего… Доченька моя… Котёночек мой… Просто – подвернула… На гололёде. Ничего страшного… Как я рада вас видеть!

 

КАТЯ

(шёпотом)

Ты бы знала – что тут было… Тут такое… Дядя Витя этих дядь…

 

ВИТАЛИЙ

(снова оборачивается)

Катюшка! Не болтай… Да?

 

ИРИНА

(прижимает дочь к груди)

Как ты меня нашёл, Витя? Как здесь оказался?

 

ВИТАЛИЙ

(не бросая руля, ловко вылезает из куртки)

На-ка, надень пока… Голая ж — совсем… Простынешь… И ноги прикрой пледом… Там, за подголовником, возьми…

 

ИРИНА

Я уж думала…

(напяливает куртку)

Что меня и похоронят в этом дурдоме. Хорошо – врач оказался нормальный мужик. Какие там бабы несчастные…

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит на Ирину в зеркало заднего вида)

Как ты дурдом-то загремела? И где тебя вообще носило?

 

ИРИНА

Ой, Вить…

(закутывает ноги в плед)

Жуть, вообще… Не спрашивай… Как — в кошмаре… Будто – не со мной всё…

 

КАТЯ

Мам…

(высовывает носик из-под руки Ирины)

Мы сейчас поедем к тёте Ларисе… Забинтуем тебе ножку… И ты поправишься…

 

НАТ. ТРАССА – НОЧЬ

 

Машины минуют выезд из города. К ним присоединяется ещё микроавтобус.

 

ИНТ. САЛОН «БМВ» — НОЧЬ

 

ИРИНА

(смотрит в зеркало заднего вида на Виталия)

А кто – такая эта, Лариса?

 

ВИТАЛИЙ

Знакомая…

(оглядывается)

Вздремни пока… Пока доедем…

 

КАТЯ

А куда мы еде-о-о-о…

(зевает)

Ой… Домой?

 

ВИТАЛИЙ

Домой, Катюш, домой…

 

КАТЯ

(тихо)

Дядя Вить… А приходи к нам жить… Со мной… С мамой… А? Мам? Что ты молчишь?

 

ВИТАЛИЙ закуривает, тут же тушит сигарету в пепельнице и машет в воздухе рукой.

 

НАТ. ДВОР ДОМА – НОЧЬ

 

Все три машины бесшумно заезжают во двор небольшого двухэтажного дома красного кирпича. Из машин выходят ВИТАЛИЙ и несколько человек. ВИТАЛИЙ осторожно вытаскивает из салона «БМВ» ИРИНУ и несёт в дом.

 

КАТЯ

(выбирается из «БМВ»)

Ой…

(трёт глазки)

Сколько можно ездить? Мы спать будем или нет? Куда мы опять приехали?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(тихо)

Пойдём, девочка… Спатки… Крепко-крепко… Проводите ребёнка…

 

Из дома выходит ВИТАЛИЙ. Закуривает.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(подходит к Виталию)

Ну, ты меня понял, Витя? Завтра утречком, к часикам девяти, я подъезжаю, и мы с тобой – за бумажками… И, Витенька, я тебя умоляю – без глупостей, да? Дай-ка сигаретку…

(Виталий подаёт полковнику пачку сигарет)

И не надо психовать, Витя…

(закуривает)

Вы – не в плену. А – под охраной. Страховка. Ты должен понимать. Если надумаешь куролесить, сам понимаешь… Эти гэрэушники – мужички серьёзные…

 

ВИТАЛИЙ

(смотрит в темноту)

Я не психую, товарищ полковник… Я до сих пор не могу понять – зачем Коля хранил эти документы. Тем более – в гараже своём. Если это – такая «бомба», как вы говорите. Он же идиотом не был. Понимал, что гараж – не место для подобных «схронов»… Да и, вообще, откуда он их нарыл и какого чёрта хранил… И как хотел использовать… Не по телику, в самом деле, светить…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(берёт Виталия под локоть)

Пойдём, пройдёмся…

 

Мужчины отходят к небольшой деревянной беседке в глубине двора.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ты что – думаешь: эти бумаги – так…

(смотрит на Виталия)

Для отвода глаз? Для лохов? А настоящая «инфа»… Действительно конкретная – в другом месте? Если она, вообще, есть…

 

ВИТАЛИЙ

Кое-что из информации – верняк…

(делает глубокую затяжку и вминает окурок в землю)

Скажем – реквизиты банков. Мы же проверили. Некоторые фамилии – тоже. Из Министерства Обороны. Я двоих даже знаю. Но – остальное… Я даже представить себе не могу, чтобы Колька мог самостоятельно собрать и освоить такой объём информации. И потом – что за детский сад: тетрадки общие?! Что – других носителей нет? Что же касается всех этих контактов… Наших с «чехами»… Вряд ли… Вряд ли кто-либо из высоких департаментов стал бы напрямую этим

заниматься… Все же – под десятками глаз… Хотя…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(вдруг)

У тебя – как с женой-то? Наладилось? Или – так же?

 

ВИТАЛИЙ

Или кто-то не очень аккуратно захотел свалить некоторых людей в Министерстве Обороны, ФСБ, ГРУ…

(снова закуривает)

С женой? Да никак…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Ты думаешь?

(присаживается на скамейку беседки)

Спланированная «деза»? Кем?

 

ВИТАЛИЙ

(медленно выпускает густой клуб табачного дыма)

Может, и сам Колька не знал об этом «схроне»… Он – матёрый волчина… С такой башкой, что… И контактов у него – немерено всяких… И – здесь, и – за кордоном… Почему, спрашивается, не использовать человека? В «тёмную» или в открытую… Сейчас «инфа» вскрывается… «Летят» головы… Погоны… Одни люди убираются, ставятся другие… Ротация, одним словом… Помните предвоенную «чистку» в армии и органах? Ну, когда фрицы через двадцать пятые источники

«дезу» подкинули Иосифу?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Это – когда Тухачевского и прочих?

 

ВИТАЛИЙ

Ну. Почему – нет? Обезглавили, по сути, армию… Самых толковых генералов – в лагеря и к «стенке»… И начали войну… А сейчас хотят покосить генералитет… Офицеров грамотных…

(полковник встаёт, проходится по беседке, снова присаживается)

Хорошо…

(щёлкает зажигалкой)

Если это был «вброс» от «чехов», что кто же тогда похитил Ирину с дочкой? Кто был – в доме загородном? Кто их всех там «положил» аккуратно? Наши «спецы»? Кто?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(шатает одну из перил беседки)

Конь — в пальто… Ишь, подгнила… Я почти не сомневаюсь – это была попытка скомпрометировать высшее руководство силовых ведомств… Исполнительной власти… В Москве… В

регионах… Пошли-ка, Виталий Степанович, по рюмашке хлопнем…

 

ВИТАЛИЙ

А заодно – и скомпрометировать самого Круглова?

(обжигает указательный палец о тлеющий фильтр сигареты)

Чёрт… Деньгами этими… Коля никогда бы не полез ни во что такое… Башка у него варила – дай бог! Просчитывал на сто шагов вперёд… Раз в Афгане…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Слушай, Витя…

(привстаёт и снова приседает на скамью беседки)

Взял бы ты Круглову под своё крыло… Когда вся эта бодяга закончится… А? И девчонка на тебя… Словом, нормально к тебе относится… Я же вижу…

 

ВИТАЛИЙ

Андрей Владимирович…

(помолчав)

Ну, какая я – ровня Кольке? Как жить будем?

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Как все живут!

(смотрит на часы)

Прилепится к ней какой-нибудь хлюст торговый… Вконец жизнь испортит… Баба вся – на нервах, ты что – не видишь? Девка растёт… Мужчина в доме нужен… Совет дать… Помочь… Словом…

Средствами… Да что я тебе, как мальчишке, объясняю? Сам, что ли, не понимаешь?

 

ВИТАЛИЙ

Понимаю…

(поднимается со скамьи)

Помогаю – чем могу. Но на большее не рассчитываю. Потому что…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

(передразнивает Виталия)

На большее не рассчитываю… А надо рассчитывать. И думать – тоже. О будущем. Своём. Кругловой. Девчонки. Ладно… Мне – пора…

 

ВИТАЛИЙ

Товарищ полковник…

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Значит так, Виталий Степанович…

(кладёт руку на плечо Виталия)

Ты сейчас себя всем этим не грузи. Я тоже покумекаю. Покручу варианты…

 

ВИТАЛИЙ

Не было бы поздно.

 

АНДРЕЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Не будет…

 

 

Титры.

МУЗЫКАЛЬНАЯ ТЕМА

(за кадром титров)

Горы цвета халвы.

Да ослиные визги.

Я родился, увы,

после жизни.

 

Кроет сумерек мглу

звёздным крепом…

Что отдать я могу,

кроме неба?

 

Припев:

Нет – не слёзы.

Лишь дождь

слепо косит.

Нам родиться пришлось

жизни после.

Время пущено вспять.

Поздно мыслить.

Нам пришлось жить опять.

После жизни…

 

Голоса – ни гу-гу

павших…

Знаете –

что отдать я могу,

кроме памяти?

 

И морозной

опять

веет свежестью…

Что могу я отдать,

кроме нежности?

 

Припев

 

Нынче снова кровать –

крапом крови…

Что могу я отдать,

жизни кроме?

 

Горы – в алом снегу.

Солнца брызги.

Что отдать я могу,

кроме жизни?

 

Припев

 

ТИТРЫ

Конец пятой серии