Иллюстрация. Автор: Джорджо де Кирико. Название: «Песнь любви». Источник: https://en.wikipedia.org/wiki/The_Song_of_Love
Произведение опубликовано в журнале «Новая Литература» 20.08.2026.
Читать: Александр Опус. Номерки без гардероба. (Цикл стихотворений)
Подборка вполне любопытная и заслуживающая внимания. Название тоже довольно оригинальное. В целом стихи задевают на каком-то эмоциональном и не всегда объяснимом словами уровне, играя именно на смешении совершенно разных образов и вызывая разные индивидуальные ассоциации.
И со слогом у автора всё в порядке. Местами создаётся впечатление внешней лёгкости, когда за почти детской формой стихотворения кроется более глубокий смысл.
«Арракис » — текст построен на анафоре, то есть, одинаковом начале строф. При этом здесь есть и космические мотивы, и архангелы, играющие в фанты. Продолжая цепочку образов и ассоциаций, в строчке «став быком, обманувшим Юпитер» можно увидеть аллюзию на древнегреческий миф о Зевсе, превратившимся в быка ради похищения Европы (Юпитер – это римский вариант имени Зевса, если что).
Отсылка к мифам Древней Греции прослеживается и в стихотворении «Сизиф», и тут она умело монтируется с элементами современности («Тартар хохочет за МКАДом»). Главная мысль актуальна и для нынешней действительности – только отпустив камень, можно стать свободным. Поэтому, вероятно, в реальности многие из нас действительно поглощены бесполезным Сизифовым трудом.
Стихотворение «Терминатор» уже больше основывается на ключевых приметах культуры девяностых годов – телевизионные передачи (диснеевские мультфильмы и «Слово пастыря»), и фильмы («Робокоп» и собственно «Терминатор»), и АО «МММ», и музыка Цоя и Горшенёва. И за всеми этими внешними атрибутами времени как будто кратко и невзначай подана незавершённая история взаимоотношений лирического героя с отцом.
Стихотворений о городах создано великое множество, тем оригинальней в данной подборке поэтический портрет Нижнего Новгорода с неожиданными образами – «клыки вонзало бешеное лето», закат сравнивается с взорванным над рекой реактором. Об их уместности и градусе можно спорить, но оригинальности у текста точно не отнять.
Одна из общих главных черт представленного сборника стихотворений – подача быта через мифологические и сказочные мотивы. Или, наоборот, переплетение этих самых мотивов с бытом. Это хорошо заметно в стихотворении «Принцесса», где «коридор – словно зал ресторана». Даже в халате «не от Дольче Габбана» любимая женщина может быть принцессой, пусть и «ржавой эпохи». В строчке «на горошине или горохе» тоже усматриваю игру с аллюзиями и смыслами – с принцессой на горошине всё и так понятно, а вот на горох раньше ставили провинившихся учеников. Возможно, это случайно пришедшая ассоциация, и автор не закладывал подобного смысла, но тексты в целом этим и хороши, что каждый может по-разному их интерпретировать и находить что-то своё.
Уважаемый Александр!
Благодарю за объёмный комментарий к «номеркам»!
Ассоциация с провинившимися учениками к Вам пришла не случайно.
Долго думал, оставлять ли строку про горох, но, видимо, не прогадал: внимательный читатель сможет раскусить замысел автора.
Стихи Александра Опуса это эклектика. Здесь древнегреческие мифы и поп-культура 90-х встречаются на одной странице. Автор смело использует разнообразные образы (Сизиф, Терминатор, принцесса на горошине). Иногда, правда, создаётся впечатление, что образы не завершены и глубины местами не хватает.
Я отчётливо слышу, как в голову автора сыплются первые попавшиеся слова для заполнения ритмическо-рифмованной схемы. Мне не нравится безответственный подход к выбору слов. Он проявляется в том, что на месте выбранных слов без ущерба в звучании стихотворения могли оказаться многие другие слова.
Выбрано:
«Мы обмоем над солнцем победу,
Если солнце давно не в зените.»
Меняем:
«Мы обсудим под солнцем карету,
Если солнце недавно в зените».
Меняем:
«Мы за солнцем почувствуем лето,
Если солнце заметим в зените».
Меняем:
«Мы порадуем солнечным светом
Эту ночь, и отправимся в Питер».
Меняем:
«Мы за солнце с тобою в ответе,
Боги, солнечный свет не гасите».
Меняем:
«Чаевых не жалеем к обеду,
Бред любой нам напишет кондитер».
Понимаете, о чём я? Всё, что я тут нарифмовал, это такая же бессмыслица, как и то, что я спародировал.
Спасибо за столь подробный комментарий. Особенно интересен эксперимент с заменой строк: он, на мой взгляд, довольно наглядно демонстрирует не случайность авторского выбора, а совсем другое — как легко можно сымитировать рифмованный стих, если заранее отказаться от необходимости, чтобы слова что-либо значили.
Возможность заменить «обмоем над солнцем победу» на «обсудим под солнцем карету» ещё не доказывает равноценности этих вариантов. Можно подобрать десятки подобных конструкций, но это говорит лишь о количестве слов, способных попасть в ритм и рифму. По той же логике можно взять любую строку любого стихотворения, заменить в ней существительное на другое существительное с подходящим окончанием и объявить исходный выбор произвольным.
Более того, Ваши примеры сами довольно хорошо показывают разницу между рифмованным заполнителем и художественным образом. «Чаевых не жалеем к обеду / Бред любой нам напишет кондитер» действительно сохраняет формальную организацию, но именно поэтому особенно заметно, что рифма сама по себе ещё не создаёт стихотворения.
В моём варианте «обмоем победу» — намеренное столкновение устойчивого бытового выражения с невозможным пространством «над солнцем». В следующей строке положение солнца продолжает эту логику смещения. Мне не требуется, чтобы образ можно было пересказать в форме рационального сообщения: нарушение логических связей здесь является не следствием небрежности, а художественным приёмом.
Разумеется, можно считать этот приём неудачным. Это будет вполне легитимная эстетическая претензия. Но утверждение, что выбранные слова являются «первыми попавшимися», — уже не эстетическая оценка, а предположение о процессе создания текста, которое из самого текста доказать невозможно.
Дабы не быть голословным, я решил проверить Ваш метод на практике и применил его к одному из Ваших стихотворений. Получился тот же результат: сохраняя ритм и рифму, можно бесконечно подставлять другие слова и получать формально допустимые четверостишия. Но это никак не доказывает, что исходные слова были выбраны случайно. В противном случае практически любое стихотворение можно объявить результатом механического заполнения рифмовочной схемы.
Берём строфу:
Пить микстуры так же приятно,
Как сидеть в оркестровой яме,
Слушать диктора голос внятный,
Заниматься спортом в пижаме.
Меняем:
Пить микстуры так же приятно,
Как сидеть в оркестровой яме,
Слушать диктора голос внятный,
Попивая коктейли в Панаме.
Меняем:
Пить микстуры так же приятно,
Как сидеть в оркестровой яме,
Собирать цветы ненаглядной,
Восхищаться её духами.
Меняем:
Пить микстуры так же приятно,
Как сидеть в оркестровой яме,
Пусть ты выглядишь неопрятно,
Но зато помогаешь маме.
Меняем:
Пить микстуры так же приятно,
Как сидеть в оркестровой яме,
Прожигать свою жизнь бездарно,
Прикрываясь чужими стихами.
Более того, последний вариант я могу снабдить совершенно произвольной интерпретацией и сделать вид, будто она что-то доказывает про автора. Но это будет уже не анализ текста, а игра с рифмами. Именно поэтому я считаю Ваш эксперимент недостаточным основанием для вывода о «безответственном подходе к выбору слов».
Возражения автора принимаются. Мои собственные стихи писались по тому же принципу: что первое в голову попало, то и ложилось в строку. Поэтому мои претензии к стихам других авторов можно адресовать и к моим собственным стихам.
Благодарю за понимание!